Князь из стали

Глава 19

Сутки назад

Я сидел в дешёвой забегаловке на окраине Васильевского острова. Это было одно из тех мест, где не задают вопросов и не запоминают лиц. Я пришёл первым, сел за угловой столик и заказал чай. Наследник остался снаружи, у чёрного хода, на случай если что-то пойдёт не так.

Через десять минут дверь забегаловки распахнулась и внутрь вошёл человек, которого трудно было не заметить. Широкоплечий, ростом под два метра, с короткой стрижкой и шрамом через всю левую щёку. Кожаная куртка, тяжёлые ботинки, золотая цепь толщиной в палец. За ним стояли двое, оба крупные, оба с выпирающими под куртками стволами.

Широкоплечий мужик подошёл к моему столику, отодвинул стул и сел, не спрашивая разрешения. Двое встали за его спиной, скрестив руки на груди.

— Ну? — он уставился на меня тяжёлым взглядом. — Ты чё ли тот самый Кузнецов? Малолетка с визиткой…

Я промолчал.

— Графом кличут, — он ткнул себя большим пальцем в грудь. — И я до сих пор не догоняю какого хрена твой робот моим пацанам визитки суёт вместо того чтобы просто набить морду и отвалить. Объясни мне, пока я не потерял к тебе последнее терпение.

Для человека с прозвищем «Граф» он разговаривал так, словно аристократические титулы были для него исключительно ругательными словами.

— Всё просто, — спокойно ответил я. — Вам нужен такой же конструкт. Тот, что побил ваших людей за четыре минуты.

Граф хмыкнул и подался вперёд:

— Нужен, не спорю. Хочешь продать?

— Мои конструкты не продаются, — покачал я головой.

— А на кой хрен тогда ты звал меня сюда? — Граф хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Я приехал сюда не чаи гонять!

— Я готов сдать конструкта в аренду, — ответил я. — Он будет стоять на твоей территории, выполнять твои приказы и охранять то, что ты скажешь.

— Он справится с людьми Ворона? — Граф прищурился. — С их роботом?

— Он не будет биться с тем роботом, — покачал я головой.

— Тогда нахрен он мне нужен⁈ — Граф привстал, и его охранники за спиной напряглись. — Мне надо разобраться с этими ублюдками раз и навсегда, а из-за твоего сраного робота мы даже к поместью подойти не можем! Мои парни до сих пор в бинтах ходят!

Я подождал, пока он сядет обратно, и сказал:

— Я помогу тебе закрыть вопрос с Вороном, но у меня будет несколько условий.

Граф уставился на меня, пытаясь понять, блефую я или нет, а потом медленно сел обратно и скрестил руки на груди:

— Говори.

Настоящее время

Пыль и куски перекрытия всё ещё сыпались сверху, мешая нормально смотреть и дышать. Я отряхнулся и поднялся на ноги.

— Что-то не похоже, что ты закрыл вопрос с людьми Ворона, — Граф стоял рядом со мной. Вокруг нас его люди держали оружие наготове, нервно поглядывая на дыру в потолке, из которой продолжала сыпаться штукатурка и доноситься крики бандитов Ворона.

— Говорю же, никуда не уходите, — я взглянул на часы и добавил: — У меня ещё семь минут.

— Семь минут на что? — нахмурился Граф.

Вместо ответа я шагнул к ближайшему из его людей — крепкому парню с артефактным ружьём на плече.

— Я одолжу, — кивнул я на оружие, а затем, не дожидаясь разрешения, схватил ружьё.

Тяжёлое, хорошо сбалансированное. Руны на стволе пульсировали тёплым светом, откликаясь на прикосновение. Неплохая работа: бьёт не пулями, а сгустками магической энергии. Убить не убьёт, но вырубит кого угодно.

Я повернулся к конструкту:

— Мне надо обратно.

Робот подставил клешню. Я встал на неё одной ногой, перехватил ружьё поудобнее и кивнул.

Конструкт швырнул меня вверх.

Я вылетел из пролома в облаке пыли и бетонной крошки, на секунду зависнув в воздухе в трёх метрах над дырой в полу. Время растянулось. Сверху был потолок с трещинами, снизу — тёмный провал, а вокруг стояли замершие в шоке бандиты Ворона, которые только что столпились у пролома, пытаясь разглядеть что происходит внизу.

Они не ожидали, что «то, что происходит внизу» прилетит им обратно.

Мои глаза нашли мага за долю секунды. Он стоял в дальнем конце коридора, уже формируя новую ледяную технику, руки мерцали голубым, на лице была сосредоточенность человека, уверенного что ему никто не помешает.

Я выстрелил и из ствола артефактного ружья вырвался прозрачный сгусток энергии, ударивший мага точно в грудь. Его отбросило на пять метров, он впечатался спиной в стену, голова мотнулась, руны на руках погасли и он сполз на пол без сознания.

Бандиты начали оборачиваться, кто-то вскинул автомат, но было поздно. Я уже летел вниз, обратно в пролом. Конструкт подхватил меня клешнями и мягко поставил на пол.

Сверху тут же загрохотали выстрелы: бандиты палили в пролом, но мы были уже в стороне, за пределами прямой видимости.

— А теперь иди и закончи работу, — сухо приказал я.

Конструкт скрипнул, разбежался и прыгнул вверх, пробив потолок в новом месте, в двух метрах от старого пролома. Куски бетона и арматуры полетели во все стороны, и робот исчез на втором этаже.

Сверху раздались крики и беспорядочная пальба, а потом лязг, грохот, звук ломающейся мебели и треск стен. Кто-то отчаянно орал «отступаем», кто-то звал на помощь, кто-то просто вопил от ужаса.

Это продолжалось несколько минут, а потом наступила тишина. Полная, абсолютная тишина, в которой слышались лишь стоны поверженных и мерные, тяжёлые шаги конструкта, обходящего поле боя.

Я посмотрел на часы. Пять минут сорок секунд.

— С запасом, — заметил я.

Граф стоял рядом и смотрел на потолок с выражением, которое я видел на лицах многих людей в своей прошлой жизни. Выражением человека, который только что понял, что связался с кем-то, кого лучше не злить.

Мы поднялись на второй этаж.

Коридор выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Стены в трещинах, двери вынесены, пол усыпан обломками, гильзами и телами бандитов, лежащих в самых причудливых позах. Все дышали, все стонали, ни один не мог подняться. Их оружие было аккуратно сложено в углу, мой конструкт отобрал у каждого и составил горкой.

В дальнем конце кабинета, в углу, за обломками стола, вжавшись в стену, сидел Ворон.

Без пиджака, с разодранной рубашкой, с кровоточащей ссадиной на лбу. Пульт ручного управления валялся рядом с ним: кабель оборван, дисплей треснул. Бесполезный кусок пластика.

Я подошёл и посмотрел на него сверху вниз, а следом наклонился и поднял с пола пачку денег — ту самую, что он положил на стол перед началом всего этого представления. Купюры были в пыли и штукатурке, но целые.

— Полагаю, это неустойка за досрочный разрыв контракта, — спокойно сказал я, убирая деньги в карман.

Ворон поднял на меня глаза. В них не было ни злости, ни страха. Только пустота. Пустота человека, который впервые в жизни проиграл по-настоящему и не знал, что с этим делать.

Я повернулся к Графу, который стоял в дверях кабинета, оглядывая поле боя.

— Вопрос с Вороном закрыт, — сказал я. — Как и обещал. Его люди в нокауте, оружие изъято, маг без сознания. Территория теперь твоя. Всё, что осталось от его операций тоже твоё: люди, контакты, схемы — разбирайся с этим сам.

Граф молча слушал, не отводя от меня взгляда.

— Не советую пытаться меня обмануть, — я кивнул на Ворона, который по-прежнему сидел у стены, глядя в пустоту. — Ты сейчас стоишь в кабинете человека, который попробовал это сделать. Так что будь умнее его и просто выполни условия, которые я назвал.

Граф долго, пристально смотрел на меня, а затем перевёл взгляд на конструкта, стоявшего за моей спиной, на побитых бандитов, на Ворона, на пулевые отметины в стенах и проломы в полу.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Будет по-твоему.

Я кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Конструкт двинулся следом, тяжело ступая по обломкам. В дверях я остановился.

— Твой конструкт будет завтра, — бросил я через плечо. — Лучше этого. Условия те же: территория, охрана, без бандитизма.

— Понял, — коротко ответил Граф.

Я вышел из кабинета и пошёл по разрушенному коридору к лестнице. За спиной я слышал, как Граф негромко отдаёт приказы своим людям, как они входят в кабинет, как кто-то поднимает стонущих бандитов и тащит к выходу.

Я уже спустился на первый этаж и шагнул к выходу из поместья, когда сверху, из кабинета, раздался короткий сухой хлопок. Я не обернулся, прекрасно понимая, в кого вылетела эта одинокая пуля.

На улице меня ждал наследник. Ржавый робот стоял у ворот, нервно переминаясь с ноги на ногу, и при виде меня радостно скрипнул. Увидев конструкта, выходящего следом, он скрипнул ещё радостнее и забренчал руками, похоже, изображал аплодисменты.

— Пошли домой, — сказал я. — У нас ещё много дел.

Квартира Алёны. Поздний вечер.

На экране ноутбука светилась страница императорского реестра аристократических родов. Раздел «К». Подраздел «Кузнецовы».

Алёна сидела на кровати, подтянув ноги под себя, и листала скудные записи. Род Кузнецовых занимал в реестре чуть больше половины страницы и это было странно. Один из старейших родов, стоящий на заре основания Империи и ему посвящён лишь жалкий огрызок информации, в котором тем не менее когда-то было двадцать листов, если верить нумерации. Основная часть информации была помечена грифом «архивировано» или «данные утрачены». Оставались лишь сухие строчки: дата основания рода, родовой герб, перечень ныне живущих членов (четыре имени) и пометка «статус: неактивный». У девушки сложилось впечатление, что кто-то хорошо поработал, чтобы стереть память о роде Кузнецовых из истории Империи.

Она закрыла реестр и открыла другую вкладку. Социальные сети. Девушка зашла в поиск и набрала имя «Александр Кузнецов». Результатов было немного, и ни один профиль не принадлежал тому самому Александру. Он не вёл социальных сетей, не публиковал фотографий, не оставлял цифровых следов. Словно его не существовало до того вечера у Шуваловых.

Алёна нахмурилась и перешла к архивам городских газет. Вновь набрала «Кузнецов» в поисковой строке и в результате ей выдало несколько старых статей: заметка об упадке рода десятилетней давности, короткое упоминание в криминальной хронике (что-то про драку возле школы), и некролог деда.

Она откинулась на подушку и посмотрела на потолок. Над её головой, приколотые кнопками прямо к обоям, висели два больших постера. Чёрно-белые, рваные по краям, с яркими кислотными буквами: «СТАЛЬНЫЕ ПСЫ». Панк-группа, о которой в кругах высшего света никто никогда не слышал и которую Алёна слушала с четырнадцати лет.

Она снова посмотрела на экран ноутбука. Открыла единственную фотографию, которую удалось найти. Это был мутный, чёрно-белый снимок из базы Императорской Академии, скорее всего учебное фото. Молодое лицо, тёмные волосы, спокойный взгляд. Обычный парень, каких тысячи.

Но на приёме у Шуваловых он не был обычным. То, как он держался, как говорил, как смотрел… в восемнадцатилетнем мальчишке из мёртвого рода было что-то такое, чего Алёна не встречала ни у одного аристократа, включая тех, чьи роды насчитывали столетия.

«Не обязательно быть на множестве приёмов, чтобы понять, что они все одинаковы.»

Она поймала себя на том, что улыбается, и тут же нахмурилась. Алёна встала с кровати, подошла к шкафу и достала с верхней полки большую картонную коробку, задекорированную под шкатулку для украшений. ПРостая с виду коробка: цветочный узор, бархатная подкладка, внутри несколько дешёвых браслетов и серёжек, которые она никогда не носила.

Но было в этой коробке кое-что необычное. Алёна вынула поддон с бижутерией и аккуратно подцепила ногтем второе дно под которым был тайник.

Несколько газетных вырезок, сложенных вчетверо, три значка «Стальных псов», потёртые до блеска, семь корешков билетов, аккуратно разложенных по датам и маленький блокнот в чёрной обложке, исписанный её почерком.

Алёна развернула фотографию Александра Кузнецова, которую распечатала с экрана, разгладила пальцами и положила в тайник рядом с блокнотом и значками. Несколько секунд смотрела на неё, а потом закрыла второе дно, поставила поддон с бижутерией на место и убрала коробку на полку.

В дверь постучали.

— Да? — Алёна мгновенно захлопнула ноутбук и повернулась.

Дверь приоткрылась и в щель заглянула женщина — Алёна видела только часть лица, мягкую улыбку и тёмные волосы, убранные в высокую причёску.

— Ты ещё не спишь? Что читаешь? — спросила та негромко.

— Да так, — Алёна пожала плечами с безразличным видом, — историю Российской Империи по учёбе.

— Не засиживайся допоздна, — женщина улыбнулась и прикрыла дверь.

Шаги удалились по коридору. Алёна подождала, пока стихнет последний звук, потом медленно открыла ноутбук и снова посмотрела на фотографию Александра Кузнецова.

«Очень надеюсь, что это не наша последняя встреча.»

Она сказала это ему на прощание, но сейчас, сидя в своей комнате, в окружении постеров панк-группы и тайников с двойным дном, она подумала, что имела в виду совсем не то, что он подумал.

На следующий день я дождался, когда Кнопка утащит наследника в мастерскую для очередной серии улучшений и закрылся в кабинете. Сев за стол, я выставил перед собой флакон с эфиром.

Серебристо-голубая жидкость мерцала в свете настольной лампы. Я повертел флакон в руках, наблюдая, как свечение пульсирует в такт моему собственному сердцебиению — эфир откликался на ману, чувствовал её, тянулся к ней. Это была живая субстанция, заключённая в хрусталь.

Я надел ранговый перстень и посмотрел на тусклый зелёный кристалл. Ученик. Пора это менять.

Откупорив флакон, я сделал глоток. Эфир был ледяным и одновременно обжигающим, он прокатился по горлу и ударил в грудь изнутри. Я стиснул зубы и схватился за край стола, потому что в первую секунду мне показалось что мой сосуд души сейчас лопнет — он раздулся, натянулся, заполняясь чистейшей маной такой концентрации, какой я не чувствовал со времён своей прошлой жизни.

А потом пришла сила.

Она хлынула по каналам, заполняя каждый из них до краёв, распирая стенки, требуя выхода. Каналы были узкими «соломинки», через которые приходилось пить по капле, и сейчас через них пытался прорваться водопад. Боль была чудовищной, словно по венам текла расплавленная сталь.

Но я знал, что делать. Я делал это тысячи раз в прошлой жизни, когда поднимался с ранга на ранг, от ученика до абсолюта.

Сосредоточившись, я начал направлять поток маны по каналам — не бороться с давлением, а использовать его, заставляя каналы расширяться под напором. Один за другим, медленно, осторожно, ощущая как стенки каждого канала растягиваются, утончаются и снова уплотняются, но уже чуть шире, чуть просторнее. Как мышца, которая рвётся на тренировке и срастается сильнее.

Одновременно я давил изнутри на стенки сосуда, растягивая его плавно, равномерно, по всей поверхности. Сосуд сопротивлялся, его ткани скрипели и ныли, но поддавались, миллиметр за миллиметром.

Пот катился по лицу, зубы были стиснуты так, что заболела челюсть. Перед глазами плыли цветные пятна, но я чувствовал результат — каналы расширялись, сосуд рос, и мана текла всё свободнее, всё мощнее.

Я не знаю сколько это продолжалось — двадцать минут, сорок, час, но внезапно я услышал слабый, едва различимый голос. Это был голос Кнопки. Стараясь сконцентрироваться на прокачке, я не обращал внимание, но голос, становился всё настойчивее, не давая фокусироваться.

Стараясь держать связь с источником, я делал всё для продолжения процедуры, ведь если её прервать, то продолжить дальше уже не получится, а значит весь неизрасходованный остаток эфира буквально пропадёт.

Тело дрожало, рубашка промокла насквозь, во рту стоял привкус металла, но внутри было то чувство, которое я помнил с прошлой жизни — ощущение, что стал чуть сильнее, чуть лучше.

Но голос Кнопки мешал. Я слышал его всё отчётливее и с каждой секундой он приближался, пока наконец не раздался звук срывающейся с петель двери и её истошный крик:

— Дядюшка, там, там…!

Она не могла сказать, хватая ртом воздух.

Я открыл глаза посмотрел на перстень.

Кристалл мерцал. Не зелёным — зелёно-синим, с проблесками бирюзового, которые перетекали от грани к грани. Я не успел достаточно развиться и взять новый ранг.

— Что? Что такого важного могло случиться, что ты прервала столь важный процесс⁈ — с яростью выпалил я.

— Сашка! — наконец отдышалась она, — Кажется я его убила!