Князь из стали

Глава 14

— Ваши приглашения, Александр Константинович, — Максим Максимович встретил меня ещё на лестнице, перед входои в квартиру. — Приём состоится завтра в шесть вечера.

Два плотных конверта с золотым тиснением, гербом Шуваловых и каллиграфической надписью внутри. Старик вручил мне их с таким видом, словно вручал ордена за особые заслуги перед Империей.

— Благодарю, — кивнул я, забирая конверты.

Но он не спешил уходить и пропускать меня в квартиру. Я чувствовал что это ещё не всё и есть одно «но», которое пожилой слуга никак не решается озвучить.

— Говорите, Максим Максимович, — сказал я спокойно, словно давая разрешение.

— Александр Константинович, — он чуть замялся, что случалось с ним крайне редко. — Позвольте уточнить один вопрос. Анастасия Константиновна уже знает о характере мероприятия?

— Нет, — спокойно ответил я.

— Понятно… — протянул он. — Ну, полагаю мне уже пора. Если я понадоблюсь — я буду в своей квартире.

В этом его «понятно» было слишком много непонятного и мне это совсем не понравилось. Ой как не понравилось. Особенно учитывая, что он упомянул Настю и то, как быстро он засеменил вниз по лестнице.

Я не знаю, что именно Максим Максимович ей сказал и как он это преподнёс, но судя по интонации, с которой Настя произнесла слово «аукцион», старик зашёл с козырей и без подготовки. Едва я открыл дверь в квартиру, как по коридору простучали быстрые шаги и Настя влетела в коридор.

— Это правда? — она буквально нависала надо мной, раскрасневшаяся, с горящими глазами.

— Смотря что именно, — невозмутимо ответил я.

— Закрытый аукцион у Шуваловых завтра вечером. Это и есть твой «деловой ужин»?

— Да, — невозмутимо кивнул я.

— Нет, — отрезала она.

— Нет? — поднял я одну бровь.

— Нет. Я не пойду. Ни за что. Ты с ума сошёл? Это закрытый аукцион, там будут аристократы, настоящие аристократы, а не… — она махнула рукой, не договорив. — Я не готова. Я не знаю этих людей. Я не знаю как себя вести. Я буду выглядеть как нищая самозванка в чужом платье и все это увидят.

— Ты будешь выглядеть как представительница великого рода, — спокойно сказал я.

— Я не пойду, — повторила она жёстче, скрестив руки на груди. — Найди себе другого «плюс один». Возьми Кнопку, она хотя бы не будет переживать из-за дресс-кода.

Я несколько секунд молча смотрел на неё, а потом пожал плечами:

— Ну ладно. Нет так нет.

Настя моргнула и чуть приоткрыла рот, но не произнесла ни звука. Она явно готовилась к долгому спору, к уговорам, к давлению — ко всему тому, что я должен был сделать по её мнению. Но я не стал.

— Вот и хорошо, — неуверенно сказала она после паузы, явно не понимая, почему победа ощущается совсем не как победа. — Значит, договорились.

— Договорились, — кивнул я и вернулся к своим бумагам.

Настя постояла ещё несколько секунд, развернулась и вышла. Дверь за собой она закрыла аккуратно, без хлопка, что само по себе было тревожным знаком.

Суббота. День аукциона.

Я сидел на кухне и читал газету. Настя вошла, села напротив и уставилась на меня. Я перевернул страницу, не поднимая глаз. Молча налил себе чаю. Отпил. Перевернул ещё одну страницу.

— Ты что, не будешь меня уговаривать? — наконец не выдержала она.

— Нет, — спокойно ответил я, не отрываясь от газеты.

Тишина. Я чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, колючий, полный противоречий. Она хотела пойти. Она мечтала пойти. Она третий день смотрела видео по этикету и по ночам примеряла платье перед зеркалом — я знал это, потому что Кнопка подглядывала и докладывала с восторженными комментариями. Но Настя уже сказала «нет», а Кузнецовы не берут свои слова обратно.

— Ладно, — буркнула она и ушла к себе.

К обеду атмосфера в квартире стала такой напряжённой, что даже Потапыч забился под верстак в мастерской и не высовывался. Настя трижды прошла мимо моего кабинета, каждый раз с видом человека, который хочет что-то сказать, но не позволяет себе. Я каждый раз вежливо кивал и возвращался к делам.

К трём часам я начал собираться. Надел пиджак, рубашку, начистил ботинки. Вышел в коридор. Настя стояла у двери своей комнаты с каменным лицом и смотрела, как я застёгиваю манжеты.

— Уезжаю, — сказал я. — Вернусь поздно. Не волнуйся.

— И не собиралась, — сухо ответила она.

Я кивнул и вышел из квартиры.

Настя сидела на кухне и злилась. Злилась на себя, на Александра, на Шуваловых, на весь высший свет и на то проклятое платье, которое висело в шкафу и которое она точно, совершенно точно не собиралась сегодня надевать.

— Настя! — в кухню влетела Кнопка. Растрёпанная, запыхавшаяся, с перемазанными сажей руками. — А где дядюшка?

— Уехал, — Настя нахмурилась, разглядывая сестру. — А тебе он зачем? И почему ты вся в саже?

Кнопка открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из коридора раздался тяжёлый грохот и в кухню ввалился наследник. Весь в копоти, с оплавленными шарнирами на левой руке, он отчаянно скрипел руками так, что у Насти заложило уши.

— Ты почему здесь, а кто огонь сдерживает? — взвизгнула Кнопка.

— Огонь? — Настя вскочила со стула. — Какой огонь?

— Ну, — Кнопка виновато потупилась, — возможно, я немножко, совсем чуть-чуть подожгла мастерскую…

— Ты ЧТО⁈ — выпалила Настя.

Наследник тем временем начал очередную пантомиму. Приложил кулак к уху, изображая телефонную трубку, потом замахал обеими руками и засвистел, изображая сирену.

— Я уже вызвала пожарных, они сказали спускаться и ждать на улице, — нервно выпалила Кнопка. — Сказали на всякий случай взять документы и ценные вещи!

Настя не стала спрашивать дважды. Она метнулась в свою комнату и начала хватать всё, что попадалось под руку. Документы — в сумку. Шкатулка с колье — в сумку. Потом замерла перед шкафом, секунду помедлила и рывком сдёрнула с вешалки алое платье. Следом туфли. Косметичку. Конверт из-под матраса.

На выходе из комнаты она столкнулась с Кнопкой. Та увидела платье и туфли, торчащие из сумки, и еле заметно хихикнула. Наследник скрипнул, и если бы у ржавого ведра могли быть губы, Настя поклялась бы, что он улыбается.

— Что смешного? — рявкнула она.

— Ничего-ничего, — Кнопка замахала руками, едва не выронив Потапыча. — Бежим!

Они выскочили на улицу. Настя обернулась и посмотрела на окна мастерской. За стеклом плясали красные всполохи — яркие, тревожные, мерцающие.

— Боже, — прошептала она.

У подъезда стоял чёрный лимузин с тонированными стёклами. Я открыл дверь и спросил:

— Что случилось? — спросил он с таким спокойствием, словно спрашивал о погоде.

— Пожар! — выдохнула Настя. — В мастерской! Кнопка что-то подожгла, мы вызвали пожарных, они сказали ждать на улице!

— Понятно, — он кивнул. — Пострадавшие?

— Нет, мы все здесь, — Настя тяжело дышала, прижимая к груди сумку с документами, платьем и туфлями.

В этот момент из-за угла вывернула пожарная машина. Красная, с мигалками, она остановилась у подъезда и из неё выскочили двое в форме.

Старший — усатый мужик с планшетом — подошёл к ним:

— Вы из этого дома? Кто вызывал?

— Я вызывала, — Кнопка подняла руку, стараясь выглядеть виноватой, что у неё получалось неожиданно плохо.

— Ясно, разберёмся, — усатый кивнул. — Все из дома вышли? Хорошо. Мы сейчас всё осмотрим, зальём, проверим проводку. Часа два-три, не меньше. Пока погуляйте где-нибудь, внутрь заходить нельзя.

— Два часа? — переспросила Настя.

— Минимум, — пожарный развёл руками. — Техника безопасности. Пока не убедимся, что всё в порядке — никого не пустим.

Пожарные скрылись в доме, а Настя повернулась к Кнопке:

— Как ты умудрилась поджечь мастерскую?

— Ну, — Кнопка замялась, ковыряя носком ботинка асфальт, — я хотела сделать подарок для одного мальчика…

Настя замерла. Посмотрела на сестру так, словно та только что заговорила на древнегреческом.

— Мальчика? — медленно повторила она. — Я впервые слышу это слово из твоих уст.

— Ой, всё! — Кнопка покраснела до кончиков ушей. — Вместо того чтобы издеваться, могла бы как старшая сестра помочь.

— Помочь? — глаза Насти загорелись мгновенно, и о пожаре она забыла так быстро, словно его никогда не было. — Конечно помогу! Всем чем только смогу! Расскажи мне всё. Как его зовут? Сколько ему лет? Из какой он семьи? Как вы познакомились?

Кнопка стояла, сжавшись, и видно было что она проклинает тот момент, когда согласилась сказать это.

— Настя, это не допрос, — вмешался я.

— Не мешай, — отмахнулась она, не сводя глаз с сестры. — Ксения, отвечай.

— Ну… он из соседнего дома, — промямлила Кнопка, отводя глаза. — Он… симпатичный. И умный. Он тоже любит роботов.

— Дальше, — Настя подалась вперёд.

— Я хочу ему понравиться, — тихо сказала Кнопка и посмотрела на Настю снизу вверх. — Отведёшь меня в салон красоты?

Настя открыла рот и не закрывала его секунд пять. Кнопка. Её Кнопка. Девочка, которая спит в обнимку с паяльником и считает шестерёнки лучшими друзьями. Просит отвести её в салон красоты ради мальчика.

— Конечно, — выдохнула Настя и схватила сестру за руку. — Едем. Прямо сейчас.

— Отлично, — я достал из кармана деньги и протянул Насте. — До аукциона ещё есть время, я вас подвезу.

Настя взяла деньги машинально, даже не пересчитав. Потом замерла, посмотрела на купюры, на меня и нахмурилась:

— Не слишком ли дорого и круто для похода к мальчику?

— Это важное событие в жизни моей наследницы и оно должно быть особенным, — подмигнул я и открыл дверь машины. — Прошу.

Они сели в машину. Кнопка — притихшая, явно начинающая жалеть о том, во что ввязалась. Настя — сияющая, с блеском в глазах, какого я у неё ещё не видел.

Наследник остался у дома — следить за пожарными. Он проводил нас взглядом, скрипнул на прощание и принял невозмутимо-охранную позу у подъезда.

Салон «Мадам Дюваль» занимал весь первый этаж старинного здания на Невском проспекте. Мрамор, хрустальные люстры, запах дорогих духов и лёгкая фортепианная музыка из невидимых динамиков. У входа стоял швейцар в ливрее, который посмотрел на чумазую Кнопку и на Настину сумку, из которой торчал рукав алого платья, с таким выражением лица, словно ему предложили пустить внутрь бродячий цирк.

Но увидев купюру, которую я молча протянул ему, он мгновенно преобразился и распахнул двери с поклоном, достойным Императорского двора.

Внутри Кнопка сжалась.

Она, которая не боялась ни бандитов, ни пожаров, ни расплавленного металла, стояла посреди сверкающего зала, окружённая зеркалами и хрустальными флаконами, и выглядела так, словно хочет провалиться сквозь мраморный пол.

— Я не буду, — тихо сказала она, пятясь к выходу. — Я передумала. Пойдём домой.

— Ксюша, — Настя присела перед ней и взяла за руки, — ты же хотела понравиться этому мальчику?

— Хотела… — Кнопка шмыгнула носом. — Но тут всё такое… и тётеньки смотрят…

— Они смотрят потому что ты красивая, — серьёзно сказала Настя. — Просто ещё не знаешь об этом.

Кнопка подняла на неё глаза.

— Сделай всё со мной, — тихо попросила она. — Вместе. Тогда мне не будет страшно.

Настя посмотрела на сестру, а затем коротко кивнула и улыбнулась:.

— Вместе.

Я сел в зоне ожидания, взял со столика журнал и приготовился ждать.

Следующие полтора часа были наполнены звуками, которые я не слышал никогда в жизни. Но они мне не понравились — я предпочитал звон мечей и стоны врагов, а не шум фенов, звяканье флаконов и перемывание костей всем кому можно. Но помимо этого в помещении раздавался приглушённый смех Насти и ворчание Кнопки, которая возмущалась каждые три минуты: «Это больно!», «Зачем мне это на лицо⁈», «Я не буду сидеть смирно, это против моей натуры!»

Наконец они вышли.

Кнопку было не узнать. Точнее — она была всё той же Кнопкой, но версией, которую никто в этой семье ещё не видел. Белобрысые волосы, обычно торчащие во все стороны, были собраны в аккуратную косу с вплетённой тонкой лентой. На лице — лёгкий макияж, едва заметный, подчеркивающий глаза и скулы. Она стояла перед зеркалом и рассматривала себя с выражением полного ужаса на лице.

— Я похожа на девчонку, — потрясённо прошептала она.

— Ты и есть девчонка, — заметила Настя, стоявшая рядом.

А вот Настя…

Я знал, что она красива. Видел это с первого дня. Но то, что стояло передо мной сейчас, было чем-то другим. Белые волосы уложены вверх, открывая длинную шею. Макияж — не яркий, а точный, подчёркивающий каждую черту, и без того идеальную. Она стояла прямо, высоко подняв подбородок, и в её глазах была та самая готовность, которую я заметил ещё в первый день, когда она вышла в алом платье.

Настя поймала мой взгляд и чуть улыбнулась. Не кокетливо — спокойно, уверенно. Так улыбаются люди, которые знают себе цену.

— Ксения, — сказал я, — не забудь поблагодарить сестру. Она ради тебя на какие жертвы пошла.

Кнопка посмотрела на Настю. Потом странно, глубоко вздохнула, шагнула к сестре и крепко прижалась к ней, обхватив руками за талию. Настя обняла её в ответ и на секунду прикрыла глаза.

А потом Кнопка отстранилась, и Настя посмотрела на свою блузку.

Отпечаток губной помады. Яркий, розовый, размером с детский кулак. На белой ткани.

— Ксения, блин… — медленно начала Настя.

— Ой, — Кнопка увидела пятно и побледнела. — Прости, я сейчас всё исправлю!

Она схватила стакан воды со столика и, прежде чем кто-либо успел её остановить, плеснула на Настину блузку. Потом начала яростно растирать пятно ладонью, отчего розовый отпечаток превратился в огромное мокрое розовое пятно, расползающееся по всей блузке и штанам.

— Хуже! Хуже стало! — Кнопка в панике схватила салфетку и начала тереть ещё сильнее.

— Прекрати! — Настя перехватила её руки. — Прекрати немедленно!

— Прости-прости-прости-прости! — затараторила Кнопка, пятясь.

Настя стояла посреди салона красоты с идеальной причёской, безупречным макияжем и огромным мокрым розовым пятном на блузке, медленно стекающим на штаны. Несколько мастериц деликатно отвернулись. Одна прикрыла рот рукой.

— Поехали домой, мне надо переодеться, — процедила Настя.

— Вообще-то туда нельзя пару часов, пожарные, забыла? — уточнил я. — Так что придётся потерпеть.

— Да какое потерпеть? — Настя посмотрела на своё отражение в зеркале. — Я мокрая и грязная, это кошмар! Я не могу так.

— Ну что поделать, переодеться не во что, — развёл я руками.

— Вообще-то… — Настя замерла. Её глаза медленно переместились на сумку, стоявшую у кресла. На сумку, из которой торчал рукав алого платья.

Через десять минут она вышла из примерочной.

Алое платье облегало фигуру так, словно Настя в нём родилась. Бабушкино колье лежало на шее — холодное серебро и алмазы на белой коже. Туфли на каблуках добавили ей роста и осанки, и она шла по мраморному полу салона так, что мастерицы перестали работать и повернулись смотреть. Одна из них тихо ахнула.

— Кузнецовы на месте, — сказал я.

Настя посмотрела на меня. В её глазах боролись восхищение и ярость — и обе проигрывали третьему чувству, которое она прятала глубже всего. Благодарности.

— Мы ещё поговорим об этом, — пообещала она.

— Не сомневаюсь, — кивнул я и открыл дверь.

Мы сели в машину. Кнопка устроилась на переднем сиденье, болтая ногами и поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

— Куда? — спросил водитель.

— Где живёт твой мальчик, — Настя у Кнопки.

— Эм-м-м, я не знаю… — неловко почесала затылок та.

— В смысле ты не знаешь? — поразилась Настя. — А куда ты тогда собралась в таком виде⁈

И тут я вступил в разговор:

— Ксения, а это не тот самый мальчик про которого ты рассказывала?

Я назвал адрес и глаза девочки блеснули:

— Ой, точно! Как я могла забыть, это всё фен — выдул из меня все мозги.

Настя, поражённая тем, что её младшая сестра рассказал про понравившегося мальчика духу трёхсотлетнего основателя рода, а не ей, отвернулась и молча посмотрела в окно.

Автомобиль тронулся. Кнопка достала из кармана телефон и уткнулась в него, стараясь также не смотреть на сестру.

— Кстати, — Настя повернулась к ней спустя уже пару минут пути, — ты так и не рассказала мне про этого мальчика.

— Потом, — буркнула Кнопка, не отрывая глаз от экрана.

— Нет, сейчас. Как его зовут? — не унималась Настя.

— Отстань, — отмахнулась та.

— Ксения Кузнецова, я только что провела полтора часа в кресле парикмахера ради твоего мальчика и испортила свою любимую блузку. Говорит немедленно, — строго сказала старшая сестра, явно не желая отступать.

Но к счастью Кнопки, ехать было недалеко и машина остановилась, давая ей возможность не отвечать.

Настя машинально посмотрела в окно и замерла.

Мы стояли напротив кованых ворот за которыми засиял огнями фасад — белые колонны, широкая парадная лестница, десятки окон, за которыми двигались силуэты в вечерних нарядах.

Она сильнее прижалась к стеклу, а затем посмотрела на себя — платье, колье, каблуки, макияж, причёска. Следом перевела взгляд на меня — пиджак, рубашка, начищенные ботинки. Потом — снова на поместье. В её глазах вспыхнуло понимание.

— Ты… — начала она и я увидел как в её глазах одновременно вспыхнули восхищение, ужас и такая ярость, что воздух в машине стал горячим. — Ты изверг. Деспот. Манипулятор!

— Вообще-то дядюшка хотел… — раздался тихий голосок с переднего сиденье, куда Кнопка ловко пробралась, понимая, что ей не поздоровится, когда Настя поймёт что всё это было подстроено заранее.

— А ты вообще молчи, Брут! — рявкнула Настя в её сторону.

— Это, это… я не пойду, пускай твоя подельница и идёт с тобой, — Настя предприняла последнюю попытку, но было уже понятно, что она пойдёт. Потому что она хочет пойти.

— А я не могу, — хитро заявила Кнопка. — Мне домой надо, я телевизор забыла выключить. Там был такой интересный сюжет… Про костры и пожары.

Было прекрасно понятно, что Настя хочет пойти, но не позволяет себе сделать это. Привыкшая тянуть всё на себе, заботиться, контролировать, быть главной, она не могла просто взять и забыть обо всём, обо всех, насладиться вечером, собой.

Именно поэтому я подговорил Кнопку устроить этот небольшой спектакль. Она была в восторге от возможности разыграть старшую сестру, ну и конечно же она тоже хотела, чтобы Настя пошла на приём. Более того, она была так воодушевлена этой возможность, что придумала устроить «пожар» в мастерской. У меня был план куда проще и адекватнее, но я с радостью поддержал энтузиазм Кнопки и дал Максиму Максимовичу денег, чтобы он договорился с пожарным расчётом о том, чтобы они приехали к нам и пару часов посмотрела в мастерской телевизор.

Настя вновь повернулась ко мне. Её глаза горели, губы были сжаты, а кулаки стиснуты. На щеках — румянец от злости, который делал её ещё прекраснее:

— Ты, ты самый настоящий изве…

Но закончить она не успела, в этот самый момент Лакей открыл дверь и в салон хлынул свет, музыка, и голоса снаружи.

И Настя, вернее Анастасия Константиновна Кузнецова, мгновенно изменилась. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, глаза стали спокойными и чуть прохладными, а на губах появилась лёгкая, безупречно светская улыбка.

— … извинись перед хозяевами приёма за наше небольшое опоздание, — ровным, идеально поставленным голосом произнесла она, обращаясь ко мне через плечо, изящно переделав свою фразу про «изверга».

Она подала руку лакею и вышла из машины.

Я смотрел ей вслед и думал о том, что скоро весь высший свет будет говорить о возрождении великого рода Кузнецовых.