Князь из стали

Глава 1

— Эй, хватит стоять тут как истукан. Мне нужны ответы, — постучал я кулаком по ледяному металлу доспеха, стоящего передо мной.

Я умер? Что это за место? Почему моя душа находится в чужом теле и я не чувствую связи со своим источником? Голова раскалывалась. Мысли путались, словно кто-то перемешал воспоминания в огромном котле и вывалил обратно без всякого порядка.

— Неужели ты думаешь, что тебя защитит этот доспех? — вновь ударил я по стоящей передо мной железяке и она отдалась гулким звоном металла.

Сейчас я тебя выкурю оттуда и ты ответишь на все мои вопросы, хочешь ты того или нет.

Направив руку под ноги стоящему без движения человеку в доспехе, я сделал последнее предупреждение:

— Я чувствую тебя, твою душу внутри и даю шанс самому вылезти из этой консервной банки.

Оглушительная тишина тёмного переулка стала мне ответом.

Что же, ты сам избрал свой путь. Сфокусировавшись, я создал в руке поток пламени, направляя его под ноги молчаливому воину.

— Какого чёрта⁈ — воскликнул я.

Из моей руки, вместо всепоглощающего пламени преисподни показался огонь затухающего костра. Таким не то что ведьму сжечь не выйдет, даже чай не вскипятить. Что произошло с моим источником? Ладно, с этим я ещё разберусь.

Сделав шаг к солдату в доспехе, я приложил руку к шлему, напоминающему старое ведро, и вновь создал пламя. Медленно, но верно оно докрасна раскаляло доспех.

— А ты стойкий воин, — уважительно произнёс я, по-достоинству оценив то, как молча и неподвижно таинственный рыцарь выдерживал нестерпимую боль.

— Пожалуй, чересчур стойкий, — отпрянул я, взглянув на две выпуклые стекляшки, за которыми должны были быть скрыты глаза.

Там что, никого нет? Но я отчётливо ощущаю внутри душу и при этом не чувствую маны. Значит, это не конструкт, а обычный воин. Или…

— Только не говори, что ты, идиот, умудрился перенести туда свою душу целиком, не успев оживить конструкт с помощью маны? — задал я риторический вопрос, зная, что запертая внутри искусственного тела душа не способна ответить.

При своей жизни, я видел немало случаев, когда неумелые призыватели переносили всю свою душу в тело конструкта. Вернуть её был способен лишь маг очень высокого ранга. Но делать это было практически бесполезно, ведь при вселении в конструкта душа повреждалась так сильно, что уже мало напоминала человека.

Что же, стихийная магия похоже осталась со мной, хоть и ослабла до ранга ученика. Теперь осталось проверить свой главный родовой дар.

Приложив обе руки к холодному металлу, я стал вливать ману, стараясь оживить творение, что стояло передо мной.

Я почувствовал тепло, проходящее через ладони. Это был верный признак того, что моя главная сила всё ещё при мне. Я был не просто призывателем. Я был создателем, творцом. Мой дар позволял оживлять рукотворных созданий — конструктов и повелевать ими, вселяя туда крохотную частицу своей души.

И сейчас, при помощи маны, я дал жизнь доспеху, явно сделанному из мусора и подручных материалов, но с чьей-то душой, запертой внутри.

По металлическому телу пробежал импульс и его рука дёрнулась. Голова, походящая на старое ведро, со скрипом повернулась и в глазах — окулярах я увидел проблеск разума.

— Теперь я твой… — начал было я, но не успел закончить фразу.

Конструкт бросился на меня, в отчаянной попытке убить.

Старые рефлексы и выработанное сотнями битв чутьё спасло меня от мгновенной смерти. Отпрыгнув в сторону, я не позволил ему проломить мою новую голову рукой, сделанной из ржавой водопроводной трубы.

Заметив большую лужу, я решил создать водяное лезвие, чтобы отсечь металлическую руку, которая неуклюже застряла в земле, но вместо смертельной атаки, у меня получилось лишь окатить конструкта грязной водой.

Похоже, мне предстоит вновь осваивать все техники с нуля. Ну не беда, сделал это раз, сделаю и второй. Главное не помереть сейчас от рук своего же творения.

Противник вновь бросился в атаку. Но на этот раз, у меня было время осмотреться и в голове сразу возник план.

Создав воздушный поток, я сдвинул мусорный бак на колёсиках точно под ноги движущемуся конструкту. Он неуклюже запнулся и повалился на асфальт. От удара при падении у него отвалилась одна рука.

— Какой остолоп тебя создал? — покачал я головой. — Позор, да и только!

Создание оскорбилось и тут же попыталось броситься на меня. Но сделать ему это было непросто, ведь я не терял времени и, пользуясь его падением, подскочил и расплавил шарниры на металлических ногах, служащих ему коленями.

Конструкт неуклюже пытался встать, но не имея возможности согнуть ноги, сделать этого не мог.

— Похоже, пора освободить твою застрявшую душу и отпустить её на небеса, — тихо произнес я, поднимая руку.

И тут я увидел в его глазах страх. Нет, это был даже не страх. Это был животный ужас. Конструкт схватил отвалившуюся руку и начал размахивать ей, пытаясь меня достать, но я лишь снисходительно улыбнулся.

А затем…

— Ты что, смог сохранить неповреждённый разум? — тихо произнёс я, опуская руку.

Беспомощный и поверженный конструкт в отчаянном жесте поднял свою же оторванную руку, прицепив на её конец грязную белую тряпку, что валялась рядом с ним. Этот жест не мог быть простой случайностью. Он поднимал белый флаг, признавая своё поражение и прося пощады. Внутри него, похоже, заперта неповреждённая душа человека.

— Ты не хочешь умирать? — медленно подошёл к нему я.

Голова робота утвердительно кивнула.

Робот, какое интересное слово. Я точно не знал такого, в своё время я называл подобных конструктов големами. Впрочем, этот выглядел гораздо сложнее и мудрёнее самого совершенного голема.

Голова раскалывалась, переполняемая нахлынувшими знаниями. Применяя свой дар, я коснулся запертой внутри него души и успел получить часть её знаний и воспоминаний. Они вспыхивали, словно яркие огни, проливая свет на здешний мир и на жизнь тела, в котором я оказался.

— Кто ты? — властно спросил я у него.

Робот не мог ответить. Он беспомощно озирался по сторонам и, наконец, найдя кусок ржавой палки, нацарапал на земле имя:

«Саша»

— О, тезка, — усмехнулся я, а затем мои глаза расширились.

Он коряво вывел фамилию. И она была мне хорошо знакома. Потому что это была моя фамилия.

«Кузнецов.»

Опустив взгляд на себя, я впервые обратил внимание на новое тело. Старый, потрёпанный пиджак и синие джинсы. Ничего благородного, кроме одной небольшой детали — выцветший родовой герб на груди. Герб моего рода, который я так и не успел возвысить.

— Наследник, — тихо произнёс я, глядя на беспомощно лежащего передо мной робота, напоминающего скорее груду ржавого железа.

В памяти продолжали вспыхивать воспоминания, даря мне ценное понимание происходящего:

— Это всё ещё мой мир, — тихо выдохнул я, присев на деревянную коробку, лежащую рядом. — Двадцать первый век. Получается, прошло несколько веков. Как же долго я был в мире духов…

Наследник моего рода. Восемнадцатилетний сопляк собрал своего робота из хлама и мусора, а затем решил воспользоваться родовым даром. Вот же идиот…

— Тебя никто не обучал, — не спрашивал, а констатировал я. — Но ты решил использовать дар моего рода и по своей же глупости перенёс в эту рухлядь всю свою душу. Целиком. Какой же ты идиот.

Робот протяжно скрипнул. Наследник, запертый внутри, был явно недоволен тем, какими эпитетами я его наделяю.

— Ну а что ты хотел? Одно хорошо. Ты идиот, но идиот чертовски везучий. Потому что в твоё пустое тело попала единственная во всём мире душа, способная тебе помочь — моя, — уверенно сказал я, поднимаясь на ноги.

Он обнадёженно скрипнул, думая, что я немедленно верну ему его тело. Но он глубоко ошибался.

— Чтобы перенести твою душу в живое тело, мне необходимо достичь ранга архонта. Так что приготовься, это будет долгий и трудный путь, — покачал я головой. — А заодно мы выясним, что вы сотворили с моим некогда великим родом и почему мой наследник ходит в таком тряпье.

Конструкт попытался встать, но вновь неуклюже плюхнулся на землю.

Приложив ладонь к лицу, я тяжело выдохнул.

— Не шевелись, сейчас я тебя подлатаю и пойдём в родовое поместье. Мне надо взглянуть на остальных родственничков и их слуг.

Я присел рядом и начал восстанавливать оплавленные шарниры, направляя в них тонкие потоки маны. Работа шла медленно — сила едва слушалась в этом хилом теле, но для мелкого ремонта хватало.

— О, гляньте-ка! Он и правда его оживил! — раздался удивлённый голос за спиной. Вот только в этом удивлении сквозило презрение.

Я обернулся.

К нам приближались четверо парней моего возраста. Дорогая одежда, надменные лица, на лацканах — родовые гербы. Аристократы. А ещё — бывшие одноклассники наследника, как услужливо подсказала память чужого тела. Элитная школа для отпрысков великих родов, которую когда-то основал мой род и в которую наследника пускали лишь по инерции древней фамилии, без всякого уважения.

— Ну что, Кузнецов, — крепкий, широкоплечий парень с самодовольной ухмылкой оглядел конструкта. — Сделал наконец? Мы уж думали ты опять наврёшь и сбежишь.

Подойдя ближе, он пренебрежительно бросил:

— Это ты называешь боевым роботом? Мы заплатили за незарегистрированного конструкта, а не за кучу металлолома с помойки.

Робот рядом протяжно заскрипел. Наследник, даже будучи в ржавом теле, оскорбился.

— Заплатили? — поднял я одну бровь.

— Верни наши деньги, — крепкий парень шагнул ко мне. — Сейчас же.

— У меня нет ваших денег, — спокойно ответил я.

— Нет денег? Ну надо же, какой сюрприз, — с издевательским удивлением развёл руками худощавый. — А где же они? Не похоже, что ты потратил их на детали. Что, опять журнальчики покупал?

Компания аристократов дружно расхохоталась. Я посмотрел на наследника и его голова-ведро, виновато скрипнув, отвернулась. Мне было всё понятно. Но злился я не на него, а на тех, кто довёл мой великий род до такого состояния. И на тех, кто сейчас пытается меня унижать.

— Хватит болтать с ним, — бросил четвёртый, державшийся чуть в стороне. За его поясом поблёскивала короткая металлическая трубка с мерцающими рунами — артефактное оружие. — Забери деньги и пошли.

Крепкий парень схватил меня за грудки и рывком притянул к себе.

Мой кулак врезался ему точно в переносицу. Коротко, резко, без замаха — так, как бьют люди, для которых драка не событие, а привычка. Хрящ хрустнул, голова парня дёрнулась назад и он отшатнулся, схватившись за лицо.

Остальные замерли. Видимо, тот Кузнецов, которого они знали, никогда не бил первым.

— Ты чего творишь⁈ — опешил худощавый.

— Ах ты, тварь… — прошипел крепкий, убирая руку от разбитого носа и глядя на окровавленные пальцы. — Ребят, похоже нищеброд совсем страх потерял. Ромка, всади ему.

Худощавый вытянул руку и на его ладони вспыхнуло пламя. Небольшой сгусток огня, размером с кулак, завис в воздухе и с тихим гулом начал разрастаться. Маг. Молодой, слабый, но маг. И куда лучше чем был бывший хозяин этого тела.

Файербол врезался в асфальт рядом со мной, обдав жаром.

— Следующий не промажу, — предупредил он, формируя новый сгусток.

Четверо. Маг огня. Артефактное оружие. И я — в теле, которое устаёт после трёх ударов. Впрочем, бывало и куда хуже.

Крепкий пацан, осмелев от того, что за его спиной находится боевой маг, подошёл вплотную и презрительно бросил:

— Сними герб, Кузнецов. Хватит позорить великую фамилию. Нищеброд ты, а не аристократ.

Его рука потянулась к лацкану пиджака, чтобы сорвать герб. Мой герб.

Мои пальцы сомкнулись на его запястье и сжали так, что хрустнули кости.

— Никто, — голос, вырвавшийся из моего горла, был чужим для этого тела, низким и тяжёлым, словно пришедшим из глубины веков. — Никто и никогда не посмеет осквернить герб моего рода.

Я рванул его на себя и ударил лбом в переносицу. Повторно. На этот раз он рухнул.

— Ты покойник! — заорал боевой маг, формируя файербол покрупнее.

Четвёртый вскинул артефактную трубку.

И тут позади раздался протяжный скрежет.

Я обернулся. Наследник. Пока я дрался, конструкт подтащил своё покалеченное тело, подобрал оторванную руку и, опираясь на неё как на костыль, каким-то чудом поднялся на ногах с едва восстановленными шарнирами.

Он встал рядом со мной, покачиваясь и скрипя, но — встал. Повернул голову-ведро к аристократам и сжал единственную рабочую руку в кулак.

Этот ржавый идиот пришёл мне на помощь. На покалеченных ногах, без приказа, по собственной воле.

— Ладно, наследничек, — тихо сказал я, направив поток маны в его тело, чтобы укрепить шарниры. — Покажем этим щенкам, кто такие Кузнецовы.

Конструкт утвердительно скрипнул.

Маг швырнул файербол. Наследник тут же заслонил меня корпусом — огненный шар ударил в ржавое железо, оставил вмятину, но конструкт устоял. Я обошёл его и рванул к четвёртому — перехватил руку с артефактом, заломил и вывернул трубку из пальцев. Короткий удар коленом — и парень согнулся пополам.

Наследник тем временем замахнулся оторванной рукой и с лязгом приложил крепыша. Тот отлетел и покатился по асфальту.

Огневик попятился, формируя новый сгусток трясущимися руками, но конструкт уже навис над ним, занося ржавую трубу. Маг побледнел, пламя на ладони погасло и он выставил руки вперёд:

— Всё, всё! Хватит!

Через минуту всё было кончено.

— Запомните, — я стоял над ними, и голос мой звучал спокойно, без тени суеты. — Фамилию Кузнецовых произносите с уважением. Или не произносите вовсе.

— Ты за это ответишь, — прошипел крепкий, держась за дважды разбитый нос. — Мой отец…

— Передай своему отцу, что Александр Кузнецов вернулся, — перебил я.

Они не поняли. Но запомнили. А это пока всё, что мне нужно. И кое-что ещё — теперь они знают, что у Кузнецовых есть живой конструкт. Незарегистрированный. А значит, рассказать кому-то об этом — значит сдать самих себя, ведь именно они его заказали.

Аристократы поднялись и, поддерживая друг друга, ретировались. Тот, которого конструкт отоварил трубой, заметно прихрамывал.

Я повернулся к наследнику. Ржавая махина стояла, покачиваясь на повреждённых ногах, сжимая свою же оторванную конечность. Лампочки-глаза мигали и в них я отчётливо видел что-то живое. Не программу, не механизм — живого человека, смотрящего на меня из ржавой тюрьмы.

— Неплохо для кучи мусора, — усмехнулся я.

Конструкт обиженно скрипнул.

— Ладно, не дуйся. Пошли, ведроид, — кивнул я. — Покажешь мне наше родовое поместье.

Конструкт бодро зашагал рядом, поскрипывая при каждом шаге. По дороге я невольно посматривал на него. Этот идиот, запертый в ржавом теле, пришёл мне на помощь. На покалеченных ногах, без приказа. В прошлой жизни меня погубило именно то, что я полагался лишь на себя и клинки предателей в спине стали расплатой за это. Мне нужны верные люди рядом. Настоящие и преданные. И похоже, первый из них уже есть — пусть пока и в виде ржавого ведра с лампочками.

— Кстати, насчёт тех денег, что ты задолжал, — начал я.

Конструкт виновато заскрипел.

— На что ты их потратил? Уж точно не на детали, — я окинул его красноречивым взглядом.

Наследник остановился, помялся, а затем указал оторванной рукой куда-то в сторону.

— На еду? — догадался я.

Утвердительный скрип.

Парень взял деньги у аристократов не на детали, а чтобы накормить семью. Собрал конструкта из мусора, пытаясь хоть как-то выполнить заказ. И в отчаянии использовал родовой дар, которому его никто не учил.

Идиот? Да. Но идиот, который поставил семью на первое место.

— Ладно, — тихо сказал я. — Разберёмся.

Мы молча зашагали дальше. Где-то в этом городе живут потомки тех, кто вонзил мне клинки в спину. Они богаты, могущественны и уверены что похоронили Кузнецовых навсегда.

Триста лет назад они совершили лишь одну ошибку — решили, что я не вернусь.

Штаб-квартира «Ковалёв Индастриз»

Кабинет на семьдесят втором этаже башни «Ковалёв» был залит холодным светом вечернего города. Панорамные окна от пола до потолка превращали стены в живую карту Петербурга — миллионы огней, растянувшихся до горизонта, и где-то там, далеко внизу — люди, копошащиеся в своих простых делах.

Роман Ковалёв сидел за столом из чёрного мрамора и просматривал квартальный отчёт оборонного подразделения, когда в дверь постучали.

— Войдите, — не отрываясь от экрана, бросил он.

В кабинет вошёл Лазарев — начальник службы безопасности подразделения. Невысокий, сухой человек с цепким взглядом и привычкой докладывать стоя, даже когда ему предлагали сесть.

— Роман Дмитриевич, полиция прислала запрос на содействие. Группа молодых людей аристократического происхождения подала заявление о нападении незарегистрированного конструкта.

Роман поднял взгляд от экрана и посмотрел на Лазарева так, как смотрят на человека, который зашёл в кабинет сообщить о дожде:

— У полиции есть доступ к нашей системе управления. Стандартная процедура — определить конструкта через сервер, заблокировать удалённо и отправить наряд на изъятие. Вы не первый год работаете, зачем мне об этом знать?

— Мы проверили активность на серверах, Роман Дмитриевич, — Лазарев чуть помедлил. — Конструкт не подключён к нашей системе управления. Нет регистрации, нет логов, нет следов обращения к серверам. Ничего.

Роман опустил планшет на стол и спросил уже с неподдельным вниманием:

— В смысле? Как тогда он функционирует без нашей программы управления?

— Мы тщательно изучили всю активность на серверах за последние сутки, — Лазарев сглотнул. — Можем с уверенностью сказать: этот конструкт не использует нашу программу. Ни текущую версию, ни одну из предыдущих. Единственный вариант — кто-то смог разработать собственный искусственный интеллект для управления конструктами…

Лазарев замолчал. Подобная новость была сродни объявлению им корпоративной войны.

Это не единственный вариант. Возможно, этот конструкт автономен и ему не нужна программа управления, — мысленно продолжил Роман.

Повисла тишина. Роман откинулся в кресле и забарабанил пальцами по мрамору. Каждый удар отдавался тихим стуком в пустом кабинете.

— Если это правда, — заговорил Лазарев, и в его обычно ровном голосе проступила нотка тревоги, — то нам необходимо немедленно найти этого робота. Если кто-то создал стороннюю программу управления, то вся наша корпорация под угрозой. Это наш основной продукт, наша монополия. Если на рынке появится альтернатива…

— Я понял, — негромко оборвал его Роман. — Спасибо за информацию, ты свободен.

— Роман Дмитриевич, может стоит доложить вашему отцу… — предложил тот, но Ковалёв грубо оборвал его:

— Я сказал — свободен.

Лазарев хмуро кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Роман ещё долго сидел в кабинете, не двигаясь. Отблески ночного города скользили по чёрной поверхности стола, отражаясь в полированном мраморе.

Лазарев думал о конкурентах. О рынке. О программном обеспечении. Он мыслил как безопасник — угрозами для бизнеса. И правильно делал, за это ему и платили.

Но Роман думал о другом.

Он встал, подошёл к окну и заложил руки за спину. Посмотрел вниз, на Петербург, который его семья фактически контролировала уже третье поколение. Красивый, послушный город, раскинувшийся под ногами.

Конструкт без программы управления. Автономный. Живой.

Если это то, о чём я думаю, то под угрозой не корпорация. Под угрозой весь род Ковалёвых.

Он достал телефон и набрал номер:

— Мне нужна оперативная группа. Не из наших — наёмники. И чтобы к утру у меня на столе было всё по инциденту с незарегистрированном конструктом. Записи камер, данные полиции, личности заявителей. Всё.

Он отключился и убрал телефон.

Отец не узнает. Пока не узнает. Если Роман решит проблему быстро и тихо — это станет его козырем. Тем самым, которого ему так не хватало, чтобы старший брат перестал смотреть на него свысока.

Он посмотрел на портрет, висевший на самом видном месте в кабинете. Леонид Ковалёв. Основатель рода. Человек, который забрал у этого мира право на создание конструктов. За триста лет Ковалёвы уничтожили каждого, кто пытался это право оспорить.

Роман коротко кивнул портрету:

— Не волнуйся, основатель. Если кто-то забыл об этом — я напомню так, что запомнит весь мир.