Елена Янова Камень, ножницы, бумага, статистический облом

Камень, ножницы, бумага, статистический облом


– Есть определенный тип людей, – начал Роланд обманчиво-спокойным тоном издалека, – сродни бытовой технике. Пока на них смотришь – ничего не происходит. Или происходит, но так медленно, что можно состариться, заплесневеть, закопаться в землю, истлеть, прорасти новой зеленью и переродиться в колесе сансары тараканом, но не дождаться, пока вскипит чайник. А стоит отвернуться – и вместо салата «Цезарь» пищевой конвертер сделал куриный суп с сырными соплями и размокшими гренками!

По мере повышения голоса капитана головы команды все больше вжимались в плечи, а под конец тирады они и вовсе опустили очи долу. Но не все.

– Надеюсь, когда Мик втягивал вас в эту авантюру, вы хорошенько поразмыслили. Потому что спортсмены из нас как птица киви в вакууме – мало того, что летать не умеет, так нечем и негде.

Роланд выдохнул и оглядел экипаж. Старпом-астронавигатор, Кларисса, высокая, стройная, в выцветшем до светло-синего состояния комбинезоне, с выбритыми висками и высоко забранными на затылке в конский хвост ярко-фиолетовыми волосами, упорно отводила сероглазый взгляд в сторону. Кол и Ферт, с виду похожие, но неуловимо неодинаковые, ежились и стремились стать как можно меньше. Как будто это было возможно для косой сажени в плечах у рукопашника-Ферта или поджарого треугольника фигуры стрелка-Кола. Их недавнее заумное приобретение, златокудрое, голубоглазое и вечно оптимистическое, напротив, и сейчас лучилось уверенной улыбкой.

– Ты-то чему рад, чудовище?

Люк, подающий надежды астрофизик, что грозился со временем вырасти в крупного ученого с мировым именем, разулыбался еще шире:

– А если получится?

Роланд перевел сумрачный взгляд на саморез с левой резьбой в центре цирковой программы. Бортинженер с золотыми руками и злым языком, мелкий и едкий мужичонка в темно-коричневом комбинезоне космотехника, с щедро посыпанной сединой, но еще темной шевелюрой, привычно щурился карими глазами на взъерошенного капитана:

– Лан, мы вчера приговорили на шестерых ящик коллекционного торфяного виски. Ты заклинал меня, что станцуешь вальс и с бегемотом в невесомости. Эти, – он кивнул на Кола и Ферта, – брали на двоих в паре «снайпер-наводчик» золото в Стрелковых играх трижды, и ты об этом знаешь. Лари полвечера ныла, что всем каюты заставила никелевыми миниатюрами, так что с астра-скульптингом справится. Доступ в инфосферу ты мне на ночь не перекрыл, хотя о моих привычках в небольшом подпитии осведомлен. Так что скорее я удивлен твоему удивлению.

Роланду сказать было нечего – сам создал аварийную ситуацию, сам теперь и вентили меняй – и он коротко уточнил:

– Что поставил?

– «Мандарин» и год службы на подхвате у контрабандистов. Или любое призовое место.

– Весело, – констатировал капитан. – Альтернатива должна быть как минимум достойной корабля и репутации.

– А ты в нас веришь, я смотрю, – ухмыльнулся Мик. – В этом году золото – лицензия вольных астронаемников на пять лет, серебро – на два года, бронза – на год. И деньги.

Команда забыла как дышать. Деньги – что деньги, их и заработать можно. А вот бумажка, за которой они гонялись третий год, перебиваясь полулегальными заказами, стоила безумной по сути и содержанию сделки.

– А Глюк? – с покорной обреченностью неотвратимому року в голосе поинтересовался Роланд. Ученое дарование сверкнуло испуганной лазурью взгляда, вдруг под шумок решили выгнать?

– Будет вероятностные комбинации для пятнашек рассчитывать. Чтоб не зря кислород на борту тратил. А с гонками вопрос… – Мик почесал в затылке, и отмахнулся: – Что-нибудь придумаем. Словом, все шансы если не победить, то занять достойное место в Пятиборье есть.

– Твои бы слова да мирозданию в печень… – вздохнул капитан, по случаю нагло возвращая космотехнику его любимую приговорку, и изумленно покачал головой. – Хотя она у нас и без того орган пострадавший. Небольшое подпитие… До конца соревнований сухой закон, поняли?

К вечеру команда привела себя в относительный порядок, и Роланд, собрав всех на мостике.

– Раз уж мы ввязались в сомнительную спортивную авантюру, для начала ликбез. Без возражений! – упреждающе заметил он, увидев, как поморщилась Кларисса. – Не все на борту в деталях знакомы с Пятиборьем. Глюк, жги.

Молодой ученый приосанился, достал из кармана халата блокнотик со стилизованной сверхмассивной черной дырой на обложке, вооружился черной ручкой, перекинул первый лист вперед и приступил:

– Космическое Пятиборье включает в себя пять соревнований в вакууме. Принять участие имеет право любой желающий в любом количестве дисциплин, но еще ни один человек не покорял все пять вершин, тем более что в финале – командная статистико-стратегическая игра. Так сложилась традиция на соревнование заявляться астронаемниками с одного шаттла, и победу отдают той команде, у которой больше призовых мест в общем зачете.

Люк перевернул лист и продолжил:

– Первая дисциплина – танцы в невесомости. Тут все просто: жеребьевка определяет пары, пресвятой рандомайзер – танец.

Команда захихикала, ученый подождал, пока все успокоятся и уточнил:

– Оценивается знание танца, эстетика движений, умение управлять микропотоками сжатого воздуха и соплами маневрового ранца.

– А если не знаешь танец? – поинтересовался Роланд.

– Тогда – упс, – развел руками астрофизик. – Не запрещается подглядывать за соседними парами и пытаться повторить, но призового места с такой шпаргалкой не видать.

Люк степенно закрыл блокнот, отложил и достал из кармана второй – чуть побольше и с улыбчивым Гагариным, сменил черную ручку на синюю и заявил:

– Со стрелковыми играми проблем быть не должно, правда, автомат укрытия перестраивает, так что поле каждый раз новое, а так – как в обычном снайпинге. На мишень два выстрела, считают время прохождения поля, количество и размер пораженных мишеней, их дальность, кучность стрельбы, оценивается работа наводчика, причем не только по мишеням, но и поправка положения снайпера, отдача же…

Кол и Ферт синхронно кивнули. Снайпинг в космосе – дело привычное. Из того же кармана, что и в прошлый раз, астрофизик извлек третий блокнот – с атомиумом на обложке – а синюю ручку заменил простым карандашом. Команда заинтересованно проводила взглядами отложенный в сторону блокнотик с заметками про стрелковые игры, и приготовилась внимать дальше.

– Астра-скульптинг вырос из сказки про левшу в перекладе на методику сварки в космосе. Если вы не в курсе, жидкая струя расплава металла там будет остывать медленнее, чем в воздухе, что связано с теплопроводностью вещества, окружающей среды и законом Стефана-Больцмана… – Люк с неохотой прервал себя и переключился с научности на насущное: – А главное – металл не подвергается мгновенному окислению. И в космосе можно сделать сварку таких металлов, которые в атмосфере и близко между собой контактировать не могут. Отсюда критерии оценки: использованные расплавы, миниатюрность скульптуры, оригинальность работы, эстетическая ценность и прочность. Главное не просто создать подкованную блоху, но и воспользоваться электромагнитным захватом, чтобы довести работу до комиссии, а это задачка та еще. Если и не упустишь такой мелкий предмет, то с вероятностью в 89,54% сгорит при посадке, как показывает статистика предыдущих пяти лет… Лари?

Кларисса пожала плечами:

– Как закончу – покрою композитным углепластиком, да и все, будет статистике статистический облом.

Простой карандаш и атомиум заняли свое место на столе, а из кармана явился на свет потрепанный и тощий блокнотец с модным десяток лет назад гоночным шаттлом. Команда заухмылялась, Люк с непроницаемым видом положил карандаш, и под одобрительное цыканье взял ярко-голубой текстовыделитель.

– В Боевом ралли надо пройти на третьей космической обозначенный участок метеоритного пояса, не убиться об астероиды и показать хорошее время и мастерство управления кораблем. И тут засада, у нас маневровые электроимпульсные на фторопласте, а маршевый – резонансный, чтобы был хоть один шанс, надо ставить пару гиперголов, и хорошо бы на тетроксиде азота, а не с криогенным водородом, только стоят они… – Люк грустно вздохнул.

Мик в ответ вздохнул не менее печально – ладно деньги, денег-то и одолжить можно под призовое место, но списанный астродесантный шаттл новых адских движков может не пережить.

Под откровенные смешки Люк вооружился красным маркером и предъявил команде вершину сегодняшней коллекции: новехонький черный блокнот с ало-фиолетовым силуэтом фигуры Ван-дер-Ваальса – прямиком из учебника по основам статистико-стратегической игры.

– И, наконец, командная дисциплина пятиборья: «Меандровый такен»! Понятие меандра есть и в искусстве, и в математике. Для искусствоведов меандр – это известный еще с палеолита ортогональный орнамент, а математики под ним подразумевают замкнутую кривую, которая пересекает прямую, но не саму себя определенное количество раз. Число 81 – количество полей такена – относится к открытым меандровым числам…

Пока Люк рассказывал, чем открытые меандровые числа отличаются от полуоткрытых, космотехник, заметив вытягивающиеся лица Кола, Ферта и Роланда шепнул:

– Меандры… Тьфу! Это трехмерные пятнашки с кубическим полем на восемьдесят одну позицию по каждой стороне. Задача: выстроить послойно фигуры так, чтобы все дроны потом уничтожили друг друга. У того, кто победил в жеребьевке, дронов больше на один, чтобы выиграть, надо или выбить им флагман соперника, или чтобы флагманы друг друга выбили, а один дрон остался.

– Заведомо проигрышная ситуация, если не повезло, – заметил капитан.

– Почему же? – погромче пояснил Мик. – У тебя восемьдесят один дрон в кубе, из которых ты строишь фигуры в трех измерениях минус два дрона на проигрыш и пустое поле, у гипотетического противника – столько же, но минус один. Если флагман отведен в единственное пустое поле, дрон самоуничтожается, а ты выиграл. Но это статистически маловероятно, скажем прямо. Обычно кто взял жеребьевку, тот и выиграл. В этом году она раз плюнуть, «камень-ножницы».

Загрузка...