Истинная легкого поведения

Пролог

Вот она черная неблагодарность! Долбанные дети! Хоть бы один из этих четверых засранцев поздравил меня с днем Рождения! 28 лет, блин, а впервые за эти годы, я чувствую себя дряхлой старухой, никому не нужной, сбагренной в какой-то дом престарелых, и успешно забытой всеми близкими!

Вы спросите, где были мои мозги, когда я решила обзавестись четырьмя отпрысками? Как такое возможно? Легко! Достаточно было родиться мной! И, да, я никого не рожала — я "счастливый" ребенок из многодетной семьи! У меня три сестры: малышка Клара, которая готовится стать молодой инста-мамочкой, на восемнадцатом году жизни; двадцатилетняя Инга, которая умотала в Мадрид с любовью всей своей жизни, забив на учебу в Стенфорде; двадцати двух летняя Светлана, которая обзавелась к своим годам двумя детьми и мужем алкоголиком, проживающая на данный момент в селе с семьей мужа, у которой, кстати, такие же способности питаться святым духом, но бабло на самогон и водку всегда почему-то находится!

Вы никогда не задумывались откуда у алкоголиков деньги на выпивку? Меня этот факт поражает. Они всегда пьют! Всегда! Кризис в стране — пьют! Нет работы — пьют! Есть работа, но малооплачиваемая — все равно пьют! Семьи, дети, обязательства — плевать, пьют. Эти бомжеватого вида "миллионеры" мне всю жизнь под откос пустили!

Один Тёма, любимый брат, близнец младшенькой Клары, усердно продолжает обучение в Суворовском и не спешит гробить свою жизнь! А девки же в нашей семье…. Как бы так выразиться покультурнее… Гениальностью и приличием не блещут!

Вы не подумайте, правда, я не чмырю свою семью, в частности сестер. Ибо я такая же! Да, даже хуже! Но мне хватило в свои 15 лет четверых спиногрызов, вечных проблем, покойной матери алкоголички, чтобы к своим годам не бросаться в материнство, замужество, алко-компании!

Я прекрасно понимаю, что это сугубо мои проблемы и проецировать свои жизненные позиции и свои взгляды на сестер глупо и неуместно. Они не обязаны жить так как мне хочется, так как вижу я правильным! Но хочется же для этих засранок лучшего! Не прозябать в глубинке с алкашами, не возиться с детскими какашками в едва восемнадцать, и не жить в чужой стране с альфа-самцом, который попросту кобель обыкновенный!

Помогаю им, конечно. А как иначе, это уже вошло в привычку…

Когда мне исполнилось пятнадцать матери не стало. И, как бы это не было странно, ведь на меня свалились четверо детей, но я вздохнула с облегчением. Нет, вы не подумайте, в моей жизни были времена, когда дом полная чаша, достаток, любящий отец, хоть он и был моим отчимом, я ни разу не чувствовала себя чем-то обделенной на фоне других детей. У нас был огромный дом в Подмосковье, все наши хотелки исполнялись, покупались, мы ходили в элитную школу, посещали желанные кружки и занятия. Гармония… Но длилось так недолго… Мне было примерно десять, когда отец впервые заговорил со мной о том, что в эти зимние каникулы мы с семьей не полетим кататься на лыжах. Дальше становилось только хуже… У отца была огромная строительная компания, они регулярно выигрывали тендеры на строительство многих объектов не только по России, но и во многих странах. И что-то пошло не так… Однажды, я застала его с открытой бутылкой виски. Он изрядно пьяным голосом, заметив меня, излил мне свою душу, но в силу своего возраста я мало что понимала, но одно уяснила точно. Марк Зальцман — сделал целью всей своей жизни, лишить моего отца бизнеса. Тогда я смотрела на обложку какого-то журнала, с броским заголовком "Мульти-миллиардер посетил Россию… " Там было что-то еще… Но я смотрела только на смуглого иностранца, в деловом костюме и заискивающей улыбкой на губах, не понимая почему этот, с виду приятный, мужчина решил отобрать все у моего папочки. И ведь ему удалось отобрать всё!

И даже больше.

С потерей компании мы потеряли отца. Сначала он пытался держаться… Пил, ругался… Нет, он не умер-он пропал. Пропал без вести. Вышел из дома одним дождливым утром и не вернулся больше. Мать тогда еще не начала спиваться, но уже прикладывалась к бутылке с крепким спиртным, обивала пороги, на тот момент еще милиции, нанимала частных сыщиков и тд. Словом не опускала руки… Хватило ее на пол года…

Дом мы вскоре продали, перебрались в Химки в унылую трешку, которую мать купила на вырученные деньги от продажи дома. И это была единственная трата — всю остальную часть денег она пропила. Малые в яслях, в детсаде, школе кое-как переживали пьянство матери, потому что, приходя домой-дома творился самый настоящий притон. Вечные собутыльники, горы бутылок и грязи, ругани и прочего. Мне одиннадцатилетней девочке приходилось разгонять и выталкивать из квартиры весь этот сброд. После их ухода у нас постоянно что-то да пропадало: украшения, посуда, техника и т. д. Мать все чаще и чаще начала уходить с ними. Видимо остатками мозга еще понимала, что детям не стоит наблюдать подобное. Мне было тяжело, и дело в не детях, даже не в младшеньких, которым едва исполнилось по два годика, мне нужна была мама. Новая школа, новое место жительство, совсем одна без привычных друзей и подруг, без папы, семейных ужинов, путешествий, походов в театры, музеи и рестораны. Но тогда я ее еще не ненавидела.

Возненавидела я ее в свои 14.

Красила волосы в глубокий черный, начинала курить сигареты и выпивать слабоалкогольную выпивку, или пиво, в компании ребят гораздо постарше. Да, подростковый бунт меня не обошел… И это было моим единственным развлечением. Глубокой ночью, потому что весь день я занята: собрать детей в детсад и школу, приготовить что-то поесть, забрать детей, загрузить стиралку, заставить всех делать уроки, сделать самой, попытаться привести квартиру в немного божеский вид, приготовить ужин, уложить мелких спать, и все в таком духе. Я частенько выходила ночью во двор и плакала, чтобы никто не видел. Именно так и познакомилась с ребятами с соседнего двора. У них не было моих проблем, да и я о них не рассказывала никому, мне было стыдно. У них была другая жизнь, клубы, дискотеки, проблемы в отношениях. Мне было интересно слушать о жизни, которую я больше не могла себе позволить. Они же и покупали пиво, или слабоалкоголку, у них я стреляла сигареты. Я не могла себе позволить это купить, поэтому была халявщицей.

И в одну из таких ночных вылазок, я вернулась домой и застала мать на кухне с бутылкой водки. Она не появлялась дома до этого двое суток. Мы поссорились, разбудили детей своими криками. На этот раз все было иначе — плохая была я. Что таскаюсь, что у меня одни гулянки на уме, что не приготовила ужин, хотя я приготовила, и всегда оставляла матери, вдруг та придёт домой. Но именно в тот день малые попросили добавки, и я разделила порцию матери им поровну. Я была обычным подростком, и я не стала молчать, меня не останавливали даже проснувшись дети и плачущие Клара с Артемом. Я высказала ей все, выхватила водку и разбила ее об раковину вдребезги, за что тут же получила оплеуху от матери. Впервые в жизни она подняла на меня руку. Вообще, кто-то впервые меня ударил. И я выгнала ее. Выволокла из квартиры в подъезд и закрыла двери, став врагом для Инги и Светки, которые все это время кричали мамочка и пытались даже меня побить, чтобы я ее не трогала. Я ее не била, ни разу не ударила! Но плохая стала я. К моему удивлению близнецы меня только поддержали. Обняв меня своими маленькими ручками, прошептали, что очень испугались за меня, что мама меня убьет. И откуда только у трехлеток были такие мысли…

И началась другая жизнь. Старшие со мной не разговаривали, только требовали денег в школу, тыкали пальцами в грязное белье, морщили носы от моей готовки. Словом, устроили мне бойкот… А деньги у меня тогда не водились от слова совсем. Пособия, которые приходили матери она успешно пропивала, и если удавалось отобрать хоть половину уже было чудо. А на нее только раз холодильник затарить, да мыльно-рыльное купить. Чего я только не делала: и подъезды ранним утром мыла, и собак вечером выгуливала, и пыталась объявления еще расклеивать. Этих копеек ни на что не хватало, а дети росли. Детям нужна одежда, так как я бы монала, как же они быстро вырастают из старой. Детям нужны фрукты, овощи, они богаты витаминами, а от того меньше болеют. А болеть дорого! Я и это прошла, благо моё самолечение ни привело к трагичным последствиям, и все дети выросли целыми и здоровыми. И выход нашелся. Нет, я не нашла работу и не бросила школу. Я нашла пьяную мать в соседнем районе, отмыла ее, приодела в нормальную одежду, ибо та, в которой она была, даже на половую тряпку, которой я мыла подъезды не годилась. Отвела в банк и собес. Мы переоформили все выплаты на карту, тогда это только начинало набирать обороты, и взяли кредит. Да, такое себе решение — ярмо на шею и растущие проценты. Но у меня дети сидели дома голодные и раздетые. На улице зима, а у младших вся зимняя одежда ни туда-ни сюда — там рукава уже по локоть, там штанины по колено! Как в таком виде на улицу, или в садик? Прямая дорога в детдом!

Деньги мы поделили. Как сейчас помню 20 000р — огромная сумма просто. Десять мне, десять матери. Карту я забрала, пообещав матери ежемесячно выделять половину. Мы съели по дороге домой из банка по чебуреку, она выглядела нормальной, почти такой, как до ухода отца и началу ее алкоголизма… Но домой она не пошла. Зачем? У нее же появились деньги! Она пошла поить на них своих собутыльников, а не со мной по секонд-хендам за вещами малым! Я жалела порой и ее, и себя. Жалела, что выставила ее за дверь. Я не отбирала у нее ключи — она могла прийти домой в любое время, но ее не было. Тогда я жалела об этом, но напрасно… Инга воротила нос от купленной мною одежды, а Света за ней повторяла, хотя это она была старше, и уместнее бы было, чтобы Инга брала пример со Светки, а не наоборот. Наслушалась я тогда за два года столько гадостей…

Но даже это меня не сломало…

У меня был полный дом детей, они постоянно что-то разбрасывали, что-то теряли, что-то перекладывали, устраивали погром и тд. Поэтому то, что у меня в квартире начали пропадать вещи я заметила не сразу. Однажды я не нашла на вешалке свою дубленку. Мы перезимовали, все было нормально. Весна пришла рано и я, достав более легкую курточку, не нашла своей дубленки на вешалке, чтобы убрать ее в шкаф до следующей зимы. Дубленка, к слову, мне досталась бесплатно, от женщины из соседнего двора, у которой в доме я мыла подъезд. Может жалко меня стало, а может и вправду не нужна была одежда, но однажды утром она сгрузила мне в подъезд три огромных пакета с вещами, со словами: "На тряпки пустишь. Моя все равно уже год, как заграницей, носить некому".

Чего там только не было, и та самая дубленка, целехонькая. До сих пор ее вспоминаю — замечательная женщина. Но мелкие утащили меня смотреть мультики, и я отложила поиски своей верхней одежды на завтра. Как оказалось, зря. На следующий день мы пришли домой со школы, а телевизора не было. Только тогда я поняла, как же я ошибалась, жалея мать, не забирая у нее ключи. Телевизор, моя дубленка, детские ходунки и коляски, сваленные за ненадобностью на балконе, часы отца, его костюмы — это только малая часть того, что она вынесла со своими дружками.

Я просто сменила замки. Я была разбита и раздавлена, даже не стала пытаться искать мать, пытаться вернуть вынесенные из дома вещи, украденное у собственных детей. Я вычеркнула ее из своей жизни! Как мне тогда казалось навсегда, но нет, не навсегда. Пришла беда откуда не ждали. Вернее, как не ждали, я боялась этого, как огня, и это рано или поздно должно было произойти, дети не должны жить без родителей, сами по себе. К нам нагрянули органы опеки. По какому-то счастливому стечению обстоятельств, у меня было чисто и убрано, я накануне, как чувствовала, драила всю квартиру с мелкими, пока старшие гуляли во дворе. Телевизора то не стало — вот им и было весело мне помогать по дому, ходя за мной хвостиком из комнаты в комнату. Врала я тогда безбожно, Голливуд плакал пожалуй по мне в три ручья. Мама — на работе, папа — без вести пропавший, никто не пьет и не курит, и вообще мы образцовая семья, хоть и без отца. Походили они, посмотрели по комнатам, поговорили со мной за чашкой чая, рассматривали детей и, не сочтя нас неблагополучными, удалились восвояси. Ну, а как иначе? Дети сытые, здоровые, опрятные, дома порядок. Отсутствие телевизора их насторожило, но я опять, вернувшись к актерскому мастерству, заверила их, что он в ремонте, и на следующий неделе только его можно будет забрать. Уйти то они ушли, а вот оставили мне одну огромную проблему — им требовалась беседа и подпись матери.

С того момента я начала искать мать и учить врать детей…

Мать нашлась спустя трое суток. Ее собутыльник показал где она живет с "мужем". Нет, она не вышла замуж и не завела новую семью — она жила у своего любовника в алко-притоне. Не квартира, а помойка. Я даже в говно человеческое вступила, волоча пьяную вдрызг мать из этого гадюшника. И все случилось по отработанной схеме — бульон, ванна, нормальная одежда и т. д. Два дня она провела дома. Сутки умирала от похмелья и посылала детей, которые к ней искренне тянулись. И сутки более или менее адекватной. Опека получила родителя, подпись и легенду о работе на рынке и помощь старшей — меня, то есть. Стоило мне это всех моих накоплений. Да, бесплатно идти она никуда не хотела, и не пошла бы. А я уже жизни своей не представляла без детей, брата и сестер. В тот день мы еще чудом успели в паспортный. И написали заявление на получение моего паспорта. Разошлись мы молча, не сказав ни слова друг другу. Я забрала у нее паспорт ее же, такой и был уговор, если она его потеряет… Я не вывезла бы просто сама по себе… Поэтому паспорт всегда оставался дома. Отдав деньги, я ушла. В тот раз я навсегда попрощалась с матерью!

Так и жили…

Итак, мне шестнадцать, мелким по пять лет, две, относительно взрослые, кобылы 9- ти и 10 лет выживали, как могли. Светку с Ингой попустило к тому времени, больше они носы не задирали и с благодарностью принимали мои покупки и заботу. Кларка с Артемом, вообще, стали называть меня мамой, еле отучила. Не дело это. Что люди подумают и скажут? С опекой вновь встречаться не хотелось вообще! Я ждала окончания школы, как чуда! Ведь у меня будет весь день, целый день! Мне не нужно будет сидеть на уроках, я смогу выйти на работу на целый день, подогнав график под малых, чтобы успевать и провожать их, и встречать, забирать.

И вот, школа позади, ненужный мне выпускной, отличный аттестат, амбиций куча, как и надежд. Но реальность была такова, что никто не горел желанием брать на работу шестнадцатилетнего подростка! Непостоянная, маленькая, ветер еще в голове, загуляешь, не серьезная — это только малая часть отказов в трудоустройстве, которые я постоянно слышала. На мне четверо детей, а меня шпыняли, как младенца, намекая и указывая на несерьезность и безответственность.

И жизнь моя "наладилась", когда я целых два с половиной часа проторчала в местном клубе. То, что коньяк не слабоалкоголка, я поняла бокала с четвертого, так как успешно его разбавляла с колой и льдом. Как только меня "накрыло" я пошуршала домой. Можно сказать отпраздновала сотый отказ в принятии на работу. А работу по уборке подъездов ведь никто не отменял. И посему, не проспавшись, ни разу не протрезвев, я почапала мыть подъезды. В таком состоянии меня и встретила Раиса Александровна — женщина, которая подарила нам три пакета вещей. Она очень долго бурчала и на меня, и на молодежь, которой ничего не надо. А я, честно сказать, была в стельку и потому выдала ей все. И про мать алкоголичку, которая год не появляется, и про четырех оболтусов, которых каждый день нужно не только обхаживать, но и заставлять учиться, а я такой же подросток! В общем, выговорилась на славу. От души. На русско-матерном…

Оказалось, у Раисы Александровны был любовник. И не просто любовник, а владелец кафе, причем не самого плохого. Она то меня и устроила к нему на работу. Сначала я мыла посуду, потом я начала обслуживать столы, и наш семейный бюджет возрос втрое! Еще я подрабатывала там же, доставляя заказы на дом на обычном велосипеде. Я думала так только в кино бывает. Но нет, будни бежали, бюджет пополнялся, я уже могла себе позволить сводить детей в цирк, или театр раз в месяц. Все было прекрасно…

Сколько бы я не зарабатывала этого всегда было мало. Коммунальные услуги мы оплачивали в самом крайнем случае, когда нам угрожали отключить свет, или отопление, воду. Одежда, опять же с чужого плеча. В порыве бессилия я, уподобляясь матери, продавала, как мне казалось, ненужное. Детские кроватки, одежду и тд. Проще стало только с едой. Я не только обеспечивала дворовых собак и кошек пищевыми отходами с кафе, но и могла купить или взять на кухне кафе, то, что мне нужно. И мы успешно с этим расправлялись в один вечер.

Если так посудить, то нормально мы жили. Крыша над головой есть, еда есть, одеть и обуть что есть. Многие и этого не имели… Но этого так ничтожно мало наравне с тем, что имеют остальные…

Все изменилось в мои семнадцать. Когда я отвозила очередной заказ по адресу. Позвонила в звонок, как у меня тут же забрали тяжелый пакет с едой, расплатились, даже оставили на чай 300р. Но, выйдя из подъезда я обнаружила страшное — моего велосипеда не было! Его попросту кто-то украл. Сколько отчаяния и боли я испытала в тот момент не передать словами. Это даже не моя вещь! Сколько с меня за нее потребуют? Где мне взять такие деньги?

Не решаясь тратить чаевые на такси, я побрела к ближайшей остановке через ночной парк, хлюпая носом и проклиная свою невнимательность. Можно же было его тащить с собой на третий этаж, а не пристегивать к перилам у крыльца подъезда!

В том парке мне и встретился он… Темный силуэт, который побежал мне навстречу, ударил по голове, обдав запахом алкоголя изо рта. Он дрожащими руками сталкивал с меня штаны и что-то бормотал, но я не понимала. Меня сковал ужас.

"Меня насилуют! " — единственная мысль, сбившаяся в моей голове.

Тогда я думала, о том, что если попробую дать отпор этому крепкому мужчине, он меня убьет! А у меня дома дети! Если он возьмет силой, лишит девственности, то возможно я смогу выжить, после того, как он получит желаемое. Нужно всего лишь быть податливой, если хочу увидеть своих сестер и брата еще раз.

И… Я не смогла… Рефлекс это, или что-то другое. Но стоило его горячему члену коснуться внутренней стороны бедра, как я закричала. Все внутри меня противилось этому. Даже еще один удар по голове не помог, и я продолжала орать во все горло. Я не звала на помощь, я просто выкрикивала растягивая согласные, до боли в собственных ушах. Но, несмотря на это, между моих ног протиснулось нечто горячее и ритмично задвигалось…. Я думала это конец… Но это стало началом… Началом новой меня….

Внезапно появились странные образы… Вот я содрогаюсь, что-то кричу и сопротивляюсь. Вот бьюсь в конвульсиях с какой-то тряпкой на шее… Мои глаза закрываются, лицо синеет… и я умираю…

Я распахнула глаза в ужасе от увиденного и осознала, что тень, напавшая на меня больше не двигается, и не собирается меня ударить… Кое-как выбравшись из-под него я, на бегу надевая штаны, побежала вперед, оглядываясь на так и оставшегося лежать на земле мужчину.

Дома, приняв ванну, меня успокаивали дети. На работу я так и не нашла сил вернуться… Разумеется, я ничего им не сказала. Я никому ничего не сказала. К нашей семье не должно быть привлечено внимание никаких органов… Иначе у меня заберут детей…

В ту ночь начала умирать Виктория Белова, и родилась Викки Вайт… Девушка, от взгляда которой мужчины сходят с ума. Самая желанная добыча альфа-самцов. Безумие женатых и свободных мужчин. Наваждение. Проклятие. Носящая и днем и ночью черные очки красотка. Самая высокооплачиваемая элитная проститутка страны… И это моя история…