Инквизитор

ПРОЛОГ

Его звали Максим.

Имя не слишком редкое, но и не обыденное, вроде всяких Сергеев, Андреев и Дим. Вполне благозвучное. Хорошее русское имя, пусть даже корни уходят к грекам, варягам и прочим скифам.

Внешностью он тоже был доволен. Не слащавая красота актера из сериалов, и не обыденное, "никакое" лицо. Красивый мужик, в толпе его выделяли. Опять же накачанный, но без переборов, без вздутых вен и ежедневного фанатизма в атлетических залов.

И с профессией - аудитор в крупной иностранной фирме, и с доходами - на все прихоти хватает, но рэкетиров можно не бояться, было то же самое.

Словно когда-то его ангел-хранитель определил раз и навсегда: "Быть тебе немного лучше всех". Немного - но лучше. А самое главное, Максима это вполне устраивало. Лезть выше, растрачивая жизнь ради более навороченного автомобиля, приглашения на великосветский раунд или лишней комнаты в квартире... зачем? Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе - ничто.

Конечно, Максим никогда не задумывался об этом столь прямо. Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или - имел завышенный уровень притязаний.

Максиму очень нравилась эта фраза: "завышенный уровень притязаний". Она ставила все на свои места. Объясняла, например, почему его умница и красавица сестра прозябает с алкоголиком-мужем в Тамбове. Искала ведь сама, получше да поперспективнее... ну и нашла. Или старый школьный товарищ, второй месяц проводящий в травматологии. Хотелось ему укрупнить бизнес? Укрупнил. Хорошо, что жив остался. Культурные люди оказались, конкуренты по давным-давно поделенному рынку цветных металлов...

И лишь в одном Максим применял фразу "завышенный уровень притязаний" к себе самому. Но это была столь странная и сложная область... как-то даже задумываться об этом не хотелось. Проще не думать, проще смириться с тем странным, что происходило порой по весне, иногда - осенью, и совсем-совсем редко - в разгар лета, когда жара обрушивалась совсем уж невыносимая, вытравляя из головы и рассудительность, и осторожность, и легкие сомнения в психической полноценности... Впрочем - шизофреником Максим себя никак не считал. Он прочитал немало книг, консультировался с опытными врачами... ну, конечно же, не рассказывая деталей.

Нет, он был нормален. Видимо, все же, и впрямь существовало такое, перед чем разум пасовал, а обычные человеческие нормы были неприемлемы. Завышенные притязания... неприятно. Но на самом ли деле они завышены...

Максим сидел в машине, в своей аккуратной, ухоженной "Тойоте", не самой дорогой и роскошно отделанной, но уж куда лучше большинства машин на московских улицах. Двигатель был заглушен, и даже с нескольких шагов в утреннем полумраке не удалось бы различить его за рулем. Он провел так всю ночь, слушая легкие шорохи остывающего двигателя, озяб, но не позволил себе включить обогреватель. Спать не хотелось, как обычно в таких случаях. Курить тоже. Ничего не хотелось, и без того хорошо было сидеть, вот так, без движения, тенью в припаркованной к обочине машине, и ждать. Одно обидно - жена снова сочтет, что он был у любовницы. Ну как ей докажешь, что нет у него любовницы, постоянной - нет, и все прегрешения сводятся к обычным курортным романам, интрижкам на работе и случайным профессионалкам в командировках... да и то ведь, не за семейные деньги купленными, а предоставленными клиентами. Тут ведь не откажешься, обидятся. Или гомиком сочтут, в следующий раз мальчиков приведут...

Мерцающие зеленью цифры на часах сменились - пять утра. Вот-вот выползут на работу дворники, район старый, престижный, тут с чистотой очень строго. Хорошо еще, ни дождя, ни снега, кончилась зима, сдохла гадина, уступила место весне - со всеми ее проблемами и завышенными притязаниями...

Хлопнула дверь подъезда. Девушка вышла на улицу, остановилась, поправляя на плече сумочку - метрах в десяти от машины, прямо на тротуар, дурацкие эти дома, без дворов, и работать неудобно, и жить, наверное, что толку во всей их престижности, если трубы гнилые, метровые стены плесенью покрываются, и привидения, наверное заводятся...

Максим слегка улыбнулся, выбираясь из машины. Тело повиновалось легко, мышцы не затекли за ночь, будто бы даже прибавилось сил. И это было верным знаком.

Нет, все-таки, интересно - а привидения на свете бывают?

- Галина! - крикнул он.

Девушка повернулась к нему. И это тоже служило верным знаком, иначе она бросилась бы бежать, ведь есть что-то подозрительное и опасное в человеке, подкарауливающем тебя ранним утром у подъезда...

- Я вас не знаю, - сказала она. Спокойно, с любопытством.

- Да, - согласился Максим. - Зато я знаю вас.

- Кто вы?

- Судия.

Ему нравилась именно эта форма, архаичная, напыщенная, торжественная. Судия! Тот, кто имеет право судить.

- И кого вы собрались судить?

- Вас, Галина, - Максим был собран и деловит. У него начинало темнеть в глазах, и это снова было верным знаком.

- Неужели? - она окинула его быстрым взглядом, и Максим уловил в зрачках желтоватый огонек. - А получится?

- Получится, - ответил Максим, вскидывая руку. Кинжал уже был в ладони, узкий тонкий клинок из дерева, когда-то светлого, но за последние три года потемневшего, пропитавшегося...

Девушка не издала ни звука, когда деревянное лезвие вошло ей под сердце.

Как всегда Максим испытал миг страха, короткий и обжигающий прилив ужаса вдруг, все-таки, несмотря ни на что, совершена ошибка? Вдруг?

Левой рукой он коснулся крестика, простого деревянного крестика, что всегда носил на груди. И стоял так, с деревянным кинжалом в одной руке, с зажатым в ладони крестом в другой, стоял, пока девушка ни начала меняться...

Это прошло быстро. Это всегда проходило быстро - превращение в животное, и обратно - в человека. Несколько мгновений на тротуаре лежал зверь, черная пантера с застывшим взглядом, оскаленными клыками, жертва охоты, обряженная в строгий костюм, колготки, туфельки... Потом процесс пошел обратно - будто качнулся в последний раз маятник.

Максиму казалось удивительным даже не это - короткое, и обычно запоздалое, превращение, а то, что у мертвой девушки не осталось никакой раны. Краткий миг превращения очистил ее, исцелил. Только разрез на блузке и пиджаке.

- Слава тебе, Господи, - прошептал Максим, глядя на мертвого оборотня. Слава тебе, Господи.

Он ничего не имел против роли, отведенной ему в этой жизни.

Но, все-таки, она была слишком тяжела для него, не имеющего завышенного уровня притязаний.

ГЛАВА 1

В это утро я понял, что весна действительно наступила.

Еще вечером небо было другим. Плыли над городом тучи, пахло сырым промозглым ветром и неродившимся снегом. Хотелось забиться поглубже в кресло, впихнуть в видик кассету с чем-нибудь красочным и дебильным, то есть американским, выпить глоток коньяка, да так и уснуть.

Утром все изменилось.

Жестом опытного фокусника на город накинули голубой платок, провели над улицами и площадями - будто стирая последние остатки зимы. И даже оставшиеся по углам и канавам комья бурого снега казались не недосмотром наступившей весны, а необходимым элементом интерьера. Напоминанием...

Я шел к метро и улыбался.

Иногда очень хорошо быть человеком. Вот уже неделю я вел именно такую жизнь - приходя на работу, не поднимался выше второго этажа, возился с сервером, который вдруг приобрел ряд скверных привычек, ставил девчонкам из бухгалтерии новые офисные программы, необходимости в которых ни они, ни я не видели. По вечерам ходил в театры, на футбол, в какие-то мелкие бары и ресторанчики. Куда угодно, лишь бы было шумно и многолюдно. Быть человеком толпы - еще интереснее, чем просто человеком.

Конечно, в офисе Ночного Дозора, старом четырехэтажном здании, арендованном нами у нашей же дочерней фирмы, людей не было и в помине. Даже три старушки-уборщицы были Иными. Даже нагловатые молодые охранники на входе, чья работа заключалась в отпугивании мелких бандитов и коммиявожеров, имели небольшой магический потенциал. Даже сантехник, классический московский сантехник-алкоголик, был магом... и был бы весьма неплохим магом, не злоупотребляй он спиртным.

Но так уж повелось, что первые два этажа выглядели вполне обыденно. Здесь дозволялось бывать налоговой полиции, деловым партнерам из людей, бандитам из нашей крыши... пусть крышу в свою очередь контролировал лично шеф, но к чему это знать шестеркам?

И разговоры здесь вели самые обычные. О политике, налогах, покупках, погоде, чужих любовных интрижках и собственных амурных приключениях. Девчонки перемывали кости мужикам, мы не оставались в долгу. Завязывались романы, плелись интриги с целью подсидеть непосредственное начальство, обсуждались виды на премию...

Через полчаса я доехал до "Сокола", выбрался наверх. Вокруг было шумно, в воздухе - выхлопная автомобильная гарь. И все-таки - весна.

Наш офис не в худшем московском районе. Далеко не в худшем, если не сравнивать с резиденцией Дневного Дозора. Но Кремль при любом раскладе не для нас - слишком сильные следы наложило прошлое на Красную Площадь и древние кирпичные стены. Может быть, когда-нибудь, они сотрутся. Но пока предпосылок не видно... увы, не видно.

От метро я шел пешком, тут было совсем рядом. Лица вокруг были хорошие, согретые солнцем и весной. За что я люблю весну - слабеет ощущение тоскливого бессилия. И меньше искусов...

Один из ребят-охранников курил перед входом. Дружелюбно кивнул - в его задачу не входила глубокая проверка. Зато от меня напрямую зависело, будет ли на компьютере в их дежурке доступ в Интернет и парочка свежих игр, или одна только служебная информация и досье на сотрудников.

- Опаздываешь, Антон, - обронил он.

Я с сомнением посмотрел на часы.

- Шеф созвал всех в конференц-зале, тебя уже искали.

Вот это странно, меня на утренние совещания обычно не звали. Что-то случилось с моим компьютерных хозяйством? Да вряд ли, вытащили бы ночью из постели, и все дела, не в первый раз...

Кивнув, я ускорил шаг.

Лифт в здании есть, но старый-престарый, и на четвертый этаж я предпочел взбежать пешком. На лестничной площадке третьего был еще один пост, уже посерьезнее. Дежурил Гарик. При моем приближении он прищурился, посмотрел сквозь сумрак, сканируя ауру и все те метки, что мы, дозорные, несли на своем теле. Лишь потом приветливо улыбнулся:

- Давай, быстрее.

Дверь в конференц-зал была приоткрыта. Я заглянул внутрь - собралось человек тридцать, в основном оперативники и аналитики. Шеф расхаживал перед картой Москвы, кивал, а Виталий Маркович, его заместитель по коммерческой части, маг очень слабый, зато бизнесмен прирожденный, говорил:

- И таким образом, мы полностью перекрыли текущие расходы, никакой необходимости прибегать к... э... особым способам финансовой деятельности у нас нет. Если собрание поддержит мои предложения, мы можем несколько увеличить довольствие сотрудников, в первую очередь оперативных работников, разумеется. Выплаты по временной нетрудоспособности, пенсии семьям погибших - тоже нуждаются в... э... некотором увеличении. И мы можем это себе позволить...

Смешно, что маги, способные превращать свинец в золото, уголь - в алмазы, а резаную бумагу - в хрустящие кредитки, занимаются коммерцией. Но на самом деле, это удобнее сразу по двум причинам. Во-первых - дает занятие тем из Иных, чьи способности слишком малы, чтобы на них существовать. Во-вторых меньше риска нарушить равновесие сил.

При моем появлении Борис Игнатьевич кивнул и сказал:

- Виталий, спасибо. Думаю, ситуация ясна, никаких нареканий к вашей деятельности нет. Голосовать будем? Спасибо. Теперь, когда все в сборе...

Под внимательным взглядом шефа я прокрался к свободному креслу, сел.

- Можно перейти к основному вопросу.

Оказавшийся рядом со мной Семен наклонил голову и прошептал:

- Основной вопрос - уплата партийных взносов за март...

Я не удержался от улыбки. Порой в Борисе Игнатьевиче и впрямь просыпался старый партийный функционер. Меня это смущало куда меньше, чем манера поведения средневекового инквизитора или отставного генерала, но, возможно, я и не прав.

- Основной вопрос - протест Дневного Дозора, полученный мной два часа назад, - сказал шеф.

Меня проняло не сразу. Дневной и Ночной Дозоры постоянно заступали друг другу дорогу. Протесты - явление еженедельное, порой все урегулируется на уровне региональных отделений, порой разбирается в бернском трибунале...

Потом я понял, что протест, по поводу которого созвано расширенное собрание Дозора рядовым быть не может.

- Суть протеста, - шеф потер переносицу, - суть протеста такова... Этим утром в районе Столешникова переулка убита женщина из Темных. Вот краткое описание произошедшего.

На мои колени шлепнулась пара листков, отпечатанных на принтере. Всем остальным достались такие же подарки. Я пробежал глазами текст:

"Галина Рогова, двадцать четыре года... Инициирована в семь лет, семья к Иным не принадлежит. Воспитывалась под патронажем Темных... наставница - Анна Черногорова, маг четвертой ступени... В восемь лет Галина Рогова определена как оборотень-пантера. Способности средние..."

Морщась, я проглядывал досье. Хотя, в принципе, морщиться было не с чего. Рогова была Темной, но в Дневном Дозоре не работала. Положения Договора соблюдала. На людей не охотилась. Вообще никогда. Даже те две лицензии, которые ей предоставляли, на совершеннолетие и после свадьбы, не использовала. С помощью магии добилась высокого положения в строительной корпорации "Теплый Дом", вышла замуж за заместителя директора. Один ребенок, мальчик... способностей Иного не замечено. Несколько раз использовала способности Иной для самозащиты, один раз - убила нападавшего. Но даже в тот раз до людоедства не опустилась...

- Побольше бы таких оборотней, верно? - спросил Семен. Перелистнул страницу и хмыкнул. Заинтригованный, я глянул в конец документа.

Так. Протокол осмотра. Разрез на блузке и на пиджаке... вероятно - удар тонким кинжалом. Заговоренным, конечно, обычным железом оборотня не убить... Чему удивился Семен?

Вот оно что!

На теле видимых повреждений не обнаружено. Никаких. Причина смерти полная потеря жизненной энергии.

- Лихо, - сказал Семен. - Помню, в гражданскую, направили меня отлавливать оборотня-тигра. А тот, гаденыш, работал в ЧК, и причем не последним...

- Все ознакомились с данными? - спросил шеф.

- Можно вопрос? - с другого конца зала поднялась тонкая рука. Почти все заулыбались.

- Спрашивай, Юля, - шеф кивнул.

Самая юная сотрудница Дозора встала, неуверенно поправила волосы. Хорошенькая девчонка, немножко инфантильная правда. Но в аналитический отдел ее взяли не зря.

- Борис Игнатьевич, как я понимаю, осуществлено магическое воздействие второй степени. Или первой?

- Возможно, что и второй, - подтвердил шеф.

- Значит, это могли сделать вы... - Юля на миг замолчала, смутившись. - А еще Семен... Илья... или Гарик. Верно?

- Гарик не смог бы, - сказал шеф. - Илья и Семен - пожалуй.

Семен что-то пробурчал, будто комплимент был ему неприятен.

- Возможно еще, что убийство совершил кто-то из наших, бывший в Москве проездом, - размышляла вслух Юля. - Но ведь маг такой силы незамеченным в городе не появится, они все на контроле у Дневного Дозора. Тогда получается, что надо проверить трех человек. И если все они имеют алиби - никаких претензий к нам нет?

- Юленька, - шеф покачал головой. - Нам таких претензий никто и не предъявляет. Речь идет о том, что в Москве действует Светлый маг, незарегистрированный и не ознакомленный с Договором.

А вот это - серьезно...

- Тогда - ой, - сказала Юля. - Извините, Борис Игнатьевич.

- Все правильно, - шеф кивнул. - Мы сразу перешли к сути вопроса. Ребята, мы кого-то прошляпили. Прохлопали ушами, пропустили сквозь пальцы. По Москве бродит Светлый маг большой силы. Ничего не понимает - и убивает Темных.

- Убивает? - спросил кто-то из зала.

- Да. Я поднял архивы, подобные случаи были зафиксированы три года назад весной и осенью, и два года назад - осенью. Каждый раз отсутствовали физические повреждения, но имелись разрезы на одежде. Дневной Дозор проводил расследования, но ничего выяснить не смог. Кажется, они списали гибель своих на случайный фактор... теперь кто-то из Темных понесет наказание.

- А из Светлых?

- Тоже.

Семен кашлянул и негромко произнес:

- Странная периодичность, Борис...

- Полагаю, мы не в курсе всех происшествий, ребята. Кто бы ни был этим магом, но он всегда убивал Иных с невысокими способностями, видимо, те допускали какие-то оплошности в маскировке. Очень вероятно, что рядом жертв стали неинициированные или неизвестные Темным Иные. Поэтому я предлагаю...

Шеф обвел зал взглядом:

- Аналитический отдел - сбор криминальной информации, поиск аналогичных случаев. Учтите, они могут не проходить как убийства, скорее - как смерть при невыясненных обстоятельствах. Проверяйте результаты вскрытий, опрашивайте работников моргов... думайте сами, где можно найти информацию. Научная группа... направьте в Дневной Дозор двух-трех сотрудников, обследуйте труп. Вы должны выяснить, как он убивает Темных. Да, кстати, давайте назовем его Дикарь. Оперативная группа... усиленный патруль на улицах. Ищите его, ребята.

- Мы все время занимаемся тем, что ищем "кого-то", - недовольно буркнул Игорь. - Борис Игнатьевич, ну не могли мы не заметить сильного мага! Не могли!

- Возможно, что он неинициирован, - отрезал шеф. - Способности проявляются периодически...

- По весне и осени, как у любого психа...

- Да, Игорь, совершенно верно. По весне и по осени. И сейчас, сразу же после совершенного убийства, он должен нести какой-то отпечаток магии. Есть шанс, небольшой - но есть. За работу.

- Борис, цель? - с любопытством спросил Семен.

Некоторые уже начали вставать, но теперь остановились.

- Цель - найти Дикаря раньше Темных. Защитить, обучить, привести на нашу сторону. Как обычно.

- Все понятно, - Семен поднялся.

- Антон и Ольга, вас я попрошу остаться, - бросил шеф, и отошел к окну.

Выходящие с любопытством поглядывали на меня. Даже с некоторой завистью. Особое задание - всегда интересно. Я посмотрел через зал, увидел Ольгу, улыбнулся одними губами - она улыбнулась в ответ.

Она теперь ничем не напоминала ту девушку, которую я посреди зимы поил на кухне коньяком. Прекрасная прическа, здоровый цвет кожи, в глазах... нет, уверенность была и раньше, теперь появилось какое-то кокетство, гордость.

С нее сняли наказание. Пускай и частично.

- Антон, мне не нравится происходящее, - не оборачиваясь, сказал шеф.

Ольга пожала плечами, кивнула - отвечай.

- Борис Игнатьевич, простите?

- Мне не нравится протест, заявленный Дневным Дозором.

- И мне тоже.

- Ты не понимаешь. Боюсь, что все остальные - тоже... Ольга, хотя бы ты догадываешься, в чем дело?

- Очень странно, что Дневной Дозор в течении нескольких лет не в силах выследить убийцу.

- Да. Помнишь Краков?

- К сожалению. Полагаешь, нас подставляют?

- Не исключено... - Борис Игнатьевич отошел от окна. - Антон, ты допускаешь подобное развитие ситуации?

- Я не совсем понимаю, - промямлил я.

- Антон, допустим, что в городе и впрямь бродит Дикарь, убийца-одиночка. Он неинициирован. Временами у него происходит всплеск способностей... он обнаруживает кого-то из Темных и уничтожает. Способен Дневной Дозор его обнаружить? Увы, поверь мне... способен. Тогда встает вопрос, почему не отловил и не обнаружил? Ведь гибнут Темные!

- Гибнет мелочь, - предположил я.

- Правильно. Жертвовать пешками - в традиции... - шеф запнулся, поймав мой взгляд. - В традиции Дозора.

- Дозоров, - мстительно сказал я.

- Дозоров, - устало повторил шеф. - Припомнил... Давай подумаем, к чему может привести подобная комбинация. Общее обвинение Ночного Дозора в халатности? Ерунда. Мы должны контролировать поведение Темных, и соблюдение Договора известными Светлыми, а не выискивать таинственных маньяков. Тут Дневной Дозор сам виноват...

- Значит, цель провокации - конкретный человек?

- Молодец, Антон. Помнишь, что Юля сказала? Подобную акцию среди наших могут провести единицы. Это доказуемо. Допустим, что Дневной Дозор решил обвинить кого-то в нарушении Договора. В том, что кадровый, ознакомленный с Договором сотрудник, собственноручно чинит суд и расправу.

- Но это легко опровергнуть. Найти Дикаря...

- А если Темные найдут его раньше? Но не станут об этом шуметь.

- Алиби?

- А если убийства происходили в те моменты, когда алиби отсутствует?

- Трибунал, с полным допросом, - мрачно сказал я. Ничего хорошего в выворачивании сознания нет, конечно...

- Сильный маг - а эти убийства совершал сильный маг, может закрыться даже от трибунала. Не обмануть, но закрыться. Более того, Антон, перед трибуналом, в котором присутствуют Темные, это придется сделать. Слишком много знаний иначе попадет к врагам. А если маг закрывается от дознания - он автоматически признается виновным. Со всеми вытекающими последствиями, и для него, и для Дозора.

- Мрачная картина, Борис Игнатьевич, - признал я. - Очень. Почти как та, что вы описывали мне зимой, во сне. Мальчишка-Иной чудовищной силы, прорыв инферно, который всю Москву с пылью смешает...

- Понимаю. Но я не лгу тебе, Антон.

- Что от меня-то требуется? - прямо спросил я. - Ведь это не мой профиль. Аналитикам помочь - так без того все сделаем, что для расчета притащат.

- Антон, я хочу чтобы ты просчитал, кто из наших под ударом. У кого есть алиби на все известные случаи, у кого нет.

Шеф опустил руку в карман пиджака, достал ДВД-диск:

- Возьми... это полное досье за трехгодичный период. На четверых, включая меня.

Я сглотнул, принимая диск.

- Пароли сняты. Но ты сам понимаешь - видеть этого не должен никто. Копировать информацию ты права не имеешь. Расчеты и схемы шифруй... и не жадничай с длиной ключа.

- Мне бы понадобился помощник, - неуверенно попросил я. Глянул на Ольгу. Впрочем, какой она помощник - ее знакомство с компьютерами ограничивается сражениями в "Еретика", "Хексен" и тому подобные игры.

- Мою базу данных проверяй лично, - помедлив, сказал шеф. - На остальные можешь привлечь Анатолия. Хорошо?

- Тогда в чем моя задача? - поинтересовалась Ольга.

- Ты будешь делать то же самое, только путем личных расспросов. Допросов, если уж быть честным до конца. И начнешь с меня. Потом оставшуюся троицу.

- Хорошо, Борис.

- Приступай, Антон, - шеф кивнул. - Приступай прямо сейчас. А на остальные дела сажай своих девочек, справятся.

- Может быть мне покопаться в данных? - спросил я. - Если вдруг у кого-то не будет алиби... организовать?

Шеф покачал головой:

- Нет. Ты не понял. Я хочу не организации фальшивок. Я хочу убедиться, что никто из наших не причастен к этим убийствам.

- Даже так?

- Да. Потому что невозможного в этом мире - нет. Антон, вся прелесть нашей работы состоит в том, что я могу дать тебе такое задание. И ты его выполнишь. Невзирая на личности.

Что-то меня царапало, но я кивнул, и пошел к двери, сжимая драгоценный диск. Лишь в последний миг вопрос оформился, и я спросил, поворачиваясь:

- Борис Игнатьевич...

Шеф и Ольга мгновенно отстранились друг от друга.

- Борис Игнатьевич, здесь данные на четверых?

- Да.

- На вас, Илью, Семена...

- И на тебя, Антон.

- Зачем? - глупо спросил я.

- Во время противостояния на крыше ты пробыл на втором слое сумрака три минуты. Антон... это третий уровень силы.

- Не может быть, - только и сказал я.

- Это было.

- Борис Игнатьевич, вы же всегда говорили, что я маг среднего уровня!

- Допустим, что мне куда нужнее отличный программист, чем еще один хороший оперативник.

В другой момент я испытал бы гордость. Смешанную с обидой, но все же гордость. Я ведь всегда думал, что четвертый уровень магии - мой потолок, да и то достигну я его нескоро. Но сейчас все покрывал страх - неприятный, липкий, отвратительный страх. Пять лет работы в Дозоре на тихой штабной должности отучили меня бояться чего бы то ни было - властей, бандитов, болезней...

- Это было вмешательство второго уровня...

- Здесь слишком тонкая грань, Антон. Возможно, что ты способен на большее.

- Но магов третьего уровня у нас больше десятка. Почему среди подозреваемых я?

- Потому, что ты задел лично Завулона. Прищемил хвост начальнику Дневного Дозора Москвы. И он вполне способен организовать для Антона Городецкого персональную ловушку. Точнее - перенастроить старую ловушку, стоявшую в запасе.

Я сглотнул, и вышел, ничего больше не спрашивая.

Наша лаборатория - тоже на четвертом этаже, только в другом крыле от конференц-зала. Я торопливо прошел по коридору, кивая встречным, но не отвлекаясь. Диск я сжимал крепче, чем пылкий юноша руку любимой.

Шеф ведь не врал?

Это может быть удар по мне?

Наверное, не врал. Я задал прямой вопрос, и получил прямой ответ. Конечно, с годами даже самые светлые маги наращивают некий запас цинизма и учатся словесной эквилибристике. Но последствия прямой лжи были бы слишком тяжелыми даже для Бориса Игнатьевича.

Тамбур - с электронными системами проверки. Я знал, что все маги относятся к технике насмешливо, а Семен однажды продемонстрировал мне, как легко обмануть голосовой анализатор и сканер сетчатки. И все-таки я добился закупки этих дорогих игрушек. Да, пускай, они не защитят от Иного. Но я вполне допускал, что однажды нас решат пощупать ребята из ФСБ или мафии.

- Раз, два, три, четыре, пять... - буркнул я в микрофон, глянул в объектив камеры. Несколько секунд электроника размышляла, потом над дверью зажегся зеленый огонек доступа.

В первой комнате никого не оказалось. Гудел вентиляторами сервер, пыхтели вмурованные в стену кондиционеры. Все равно было жарко. А ведь только началась весна...

В лабораторию системщиков я не пошел, а сразу двинулся в свой кабинет. Ну, не совсем свой, Толик - мой заместитель, тоже обитал там. Причем, порою, в прямом смысле, частенько оставаясь ночевать на древнем кожаном диване.

Сейчас он сидел за столом, и задумчиво рассматривал какую-то старую материнскую плату.

- Привет, - сказал я, садясь на диван. Диск жег пальцы.

- Сдохла, - мрачно сказал Толик.

- Ну и выкинь.

- Сейчас, мозги только выну... - Толик отличался запасливостью, выработанной за долгие годы работы в бюджетных институтах. У нас с финансированием проблем не было, но он бережно складировал все старые и уже никому не нужные железки. - Нет, ты подумай, полчаса трахался, так и не встала...

- Да она древняя, чего ты с ней возишься? В бухгалтерии и то машины новее.

- Отдал бы кому-нибудь... Может кэш еще снять...

- Толик, у нас срочная работа, - сказал я.

- У?

- Угу. Вот... - я поднял диск. - Здесь досье... полное досье, на четырех сотрудников Дозора. Включая шефа.

Толик открыл ящик стола, смахнул туда мамку и посмотрел на диск.

- Именно. Я буду проверять троих. А ты четвертого... меня.

- И что проверять?

- Вот, - я достал распечатку. - Возможно, что кто-то из подозреваемых временами совершает убийства Темных. Несанкционированные. Здесь указаны все известные случаи. Нам надо либо исключить возможность этого, либо...

- А ты их впрямь убиваешь? - заинтересовался Толик. - Уж прости за ехидство...

- Нет. Но ты мне не верь. Давай работать.

Информацию на себя я даже не стал смотреть. Скинул все восемь сотен мегабайт на компьютер Толика, и забрал диск.

- Если что интересное попадется, тебе рассказывать? - спросил Толик. Я покосился на него - пока он проглядывал текстовые файлы, теребя левое ухо и размеренно щелкая мышкой.

- Как хочешь.

- Ладно.

Я начал смотреть досье с материалов, собранных на шефа. Вначале шла шапка - общая информация о нем. С каждой прочитанной строчкой я покрывался потом.

Конечно, подлинного имени и происхождения шефа даже в этом досье не значилось, на Иных его ранга вообще не документировали подобные факты. И все-таки я делал открытия каждую секунду. Начать с того, что лет шефу было больше, чем я предполагал. Как минимум на полтора столетия больше. А это значило, что он лично принимал участие в заключении Договора между Светом и Тьмой. Поразительно - все уцелевшие с того времени маги занимают посты в главном управлении, а не сидят на утомительной и нудной должности регионального директора.

Кроме того, я узнал несколько имен, под которыми шеф фигурировал в истории Дозора. Откуда он родом. Об этом иногда размышляли, заключали пари, приводили "бесспорные" доказательства. Но, почему-то, никто не предполагал, что Борис Игнатьевич - родом с Тибета.

А уж допустить, кому он был наставником, я не смог бы и в самых смелых фантазиях!

В Европе шеф работал с пятнадцатого века. По косвенным признаком я понял, что причиной столь резкой смены местожительства была женщина. И даже догадался, какая.

...Закрыв окошко с общими сведениями я посмотрел на Толика. Тот проглядывал какой-то видеофрагмент, конечно же, биография моя оказались не столь увлекательной, как жизнеописание шефа. Я вгляделся в маленькую движущуюся картинку - и покраснел.

- На первый случай у тебя бесспорное алиби, - не оборачиваясь, сказал Толик.

- Слушай... - беспомощно начал я.

- Да ладно. Мало ли. Я сейчас на ускоренном прокручу, чтобы всю ночь проверить...

Я представил, как фильм будет выглядеть в ускоренном виде, и отвернулся. Нет, я предполагал, что руководство контролирует своих сотрудников, особенно молодых. Но не настолько же цинично!

- Бесспорного алиби не будет, - сказал я. - Сейчас я оденусь и выйду.

- Вижу, - подтвердил Толик.

- И меня не будет почти полтора часа. Я искал шампанское... и пока нашел, немножко протрезвел на воздухе. Размышлял, стоит ли возвращаться.

- Не бери в голову, - сказал Толик. - Лучше просмотри интимную жизнь шефа.

Через полчаса работы я понял, что Толик был прав.

Может быть у меня и есть причины обижаться на беспардонность наблюдателей. Но тогда ничуть не меньшие - у Бориса Игнатьевича.

- У шефа алиби, - сказал я. - Бесспорное. На два случая - четыре свидетеля. Еще на один - чуть ли ни весь Дозор.

- Это та охота на свихнувшегося Темного?

- Да.

- У тебя даже на этот случай алиби нет. Тебя вызвали только под утро, и хронометраж очень приблизительный. Есть фотография, как ты входишь в офис, вот и все.

- Значит...

- Теоретически, ты мог убивать Темных. Вполне. Причем... уж извини, Антон, но каждый случай убийства приходится на твое повышенное эмоциональное возбуждение. Словно бы ты не совсем себя контролировал...

- Я этого не делал.

- Верю. Что мне делать с файлом?

- Стирай.

Толик некоторое время размышлял.

- У меня здесь ничего ценного. Я запущу низкоуровневое форматирование. Давно пора было диск почистить.

- Спасибо, - я закрыл досье на шефа. - Все, с остальными справлюсь сам.

- Понял, - Толик преодолел справедливое негодование компьютера, и тот принялся переваривать сам себя.

- Сходи к девочкам, - предложил я. - Сделай суровое лицо. Они ведь там пасьянсы раскладывают, уверен.

- И то дело, - легко согласился Толик. - Когда освободишься?

- Часа через два.

- Я загляну.

Он ушел к нашим "девочкам", двум молодым программисткам, которые занимались, в общем-то, в основном официальной деятельностью Дозора. А я продолжил работу. На очереди теперь был Семен.

Через два с половиной часа я оторвался от машины, размял ладонями затылок - вечно затекает, когда сидишь, уткнувшись в монитор, включил кофеварку.

Ни шеф, ни Илья, ни Семен не подходили на роль свихнувшегося убийцы Темных. У всех было алиби - причем, зачастую, абсолютно железобетонное. Вот например Семен ухитрился провести всю ночь одного убийства на переговорах с руководством Дневного Дозора. Илья был в командировке на Сахалине - там однажды заварилась такая горячая каша, что потребовалась помощь из центра...

Только я оставался под подозрением.

Не то, чтобы я не доверял Толику. Но все-таки данные на себя просмотрел повторно. Все сходилось, ни одного алиби.

Кофе был невкусным, кислым, видно, давно не меняли фильтр. Я глотал горячую бурду, глядя в экран, потом вытащил сотовый и набрал номер шефа.

- Говори, Антон.

Он всегда знал, кто ему звонит.

- Борис Игнатьевич, подозревать можно лишь одного.

- И кого именно?

Голос был сухим и официальным. Но почему-то мне казалось, что шеф сейчас сидит на кожаном диване полуголый, с бокалом шампанского в одной руке, ладонью Ольги в другой, а трубку прижимает плечом или левитирует возле уха...

- Но-но... - одернул меня шеф. - Ясновидец хренов. Кто подозревается?

- Я.

- Понятно.

- Вы же это знали, - сказал я.

- Почему это?

- Не было надобности привлекать меня к обработке досье. Вы бы и сами справились. Значит - хотели, чтобы я сам убедился в опасности.

- Допустим, - шеф вздохнул. - Что делать будешь, Антон?

- Сухари сушить.

- Подходи ко мне в кабинет. Через... э... через десять минут.

- Хорошо, - я выключил телефон.

Вначале я зашел к девчонкам. Толик по-прежнему был там, и они усердно работали.

На самом деле никакой надобности в двух никудышных программистках Дозор не испытывал. Допуск по секретности у них был низкий, и почти все приходилось делать нам. Но куда еще пристроить двух очень-очень слабых волшебниц? Хоть бы согласились жить обычной жизнью... нет, хочется им романтики, хочется службы в Дозоре... Вот и придумали для них работу.

А в основном они убивали время лазая по сети, и поигрывая в игры - причем наибольшая популярность приходилось на долю пасьянсов всех мастей.

За одной из свободных машин - с техникой у нас проблем не было, сидел Толик. На коленях у него пристроилась Юля, ожесточенно дергая мышкой по коврику.

- Это называется обучение компьютерной грамотности? - спросил я, наблюдая за мечущимися по экрану монстрами.

- Ничто так не улучшает навыки работы с мышью, как компьютерные игры, невинно отозвался Толик.

- Ну... - я не нашелся, что ответить.

Сам я в подобные игры давным-давно не играл. Как и большинство сотрудников Дозора. Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил ее воочию. Ну, или прожив сотню-другую лет, и приобретя огромный запас цинизма - как Ольга...

- Толик, я, наверное, сегодня не вернусь, - сказал я.

- Ага, - он без всякого удивления кивнул. Способности к предвидению у всех нас невелики, но подобные мелочи мы чувствуем сразу.

- Галя, Лена, пока, - кивнул я девчонкам.

Галя прощебетала что-то вежливое, всем видом демонстрируя увлеченность работой. Лена спросила:

- Мне можно будет уйти пораньше?

- Конечно.

Мы не врем друг другу. Если Лена просит разрешения - значит, ей и впрямь надо уйти. Мы не врем.

Только, иногда, лукавим и недоговариваем...

На столе у шефа царил жуткий беспорядок. Валялись ручки, карандаши, листки бумаги, распечатанные сводки, тусклые, выработанные магические кристаллы.

Но венцом безобразия была горящая спиртовка, над которой, в тигле, жарился белый порошок. Шеф задумчиво помешивал его кончиком дорогого "Паркера", явно ожидая какого-то эффекта. Порошок игнорировал как нагрев, так и помешивание.

- Вот, - я положил перед шефом диск.

- Что будем делать? - не поднимая глаз спросил Борис Игнатьевич. Он был без пиджака, рубашка помята, галстук съехал на бок.

Я украдкой покосился на диван. Ольги в кабинете не было, но вот пустая бутылка шампанского и два бокала стояли на полу.

- Не знаю. Я не убивал Темных... этих Темных. Вы же знаете.

- Знаю.

- Но доказать этого не могу.

- По моим расчетам - у нас два-три дня, - сказал шеф. - Потом Дневной Дозор предъявит тебе обвинение.

- Организовать фальшивое алиби - несложно.

- И ты на это согласен? - заинтересовался Борис Игнатьевич.

- Нет, конечно. Я могу задать один вопрос?

- Можешь.

- Откуда все эти данные? Откуда снимки и видеозаписи?

Шеф мгновение помолчал:

- Так я и думал... Ты ведь смотрел и мое досье, Антон. Оно менее бесцеремонно?

- Нет, пожалуй. Потому я и спрашиваю. Почему вы позволяете собирать подобную информацию?

- Я не могу это запретить. Контроль осуществляет Инквизиция.

Дурацкий вопрос - "а она действительно существует?" я сумел удержать на языке. Но, наверное, мое лицо было достаточно выразительным.

Шеф еще минуту смотрел на меня, будто ожидая вопросов, потом продолжил:

- Вот что, Антон. С этого момента ты не должен оставаться один. Разве что в туалет можешь сходить самостоятельно, а в другое время - два-три свидетеля рядом. Есть надежда, что произойдет еще одно убийство.

- Если меня действительно подставляют, то убийства не случится, пока я не окажусь без алиби.

- А ты окажешься, - шеф усмехнулся. - Не считай меня старым дураком.

Я кивнул, еще неуверенно, не понимая до конца.

- Ольга...

Дверь в стене, которую я всегда считал дверью шкафа, открылась. Вошла Ольга, поправляя волосы, улыбаясь. Джинсы и блузка обтягивали ее тело особенно туго, как бывает только после горячего душа. За ее спиной я заметил огромную ванную с джакузи, панорамное окно на всю стену - наверняка, односторонне прозрачное.

- Оля, справишься? - поинтересовался шеф. Имелось в виду что-то, о чем они уже поговорили.

- Сама? Нет.

- Я о другом.

- Справлюсь, конечно.

- Становитесь спина к спине, - велел шеф.

Спорить у меня желания не было. Хотя и засосало под ложечкой - я понял, что произойдет что-то очень серьезное.

- И откройтесь оба, - потребовал Борис Игнатьевич.

Я прикрыл глаза, расслабился. Спина Ольги была горячая и влажная, даже сквозь блузку. Странное ощущение, стоять, касаясь женщины, только что занимавшейся любовью... любовью - не с тобой.

Нет, у меня к ней не было ни малейшей влюбленности. Может быть потому, что я помнил ее в нечеловеческом виде, может быть потому, что мы очень быстро перешли к отношениям друзей и партнеров. Может быть из-за столетий, разделивших наше рождение - что значит молодое тело, когда ты видишь пыль столетий на чужих глазах. Мы остались именно друзьями, не более.

Но стоять рядом с женщиной, чье тело еще помнит чужие ласки, прижиматься к ней - странное ощущение...

- Начали... - сказал шеф, может быть излишне резко. И произнес несколько слов, смысл которых я не понимал, слов на древнем языке, звучащем над миром тысячи лет назад...

Полет.

Это и впрямь полет - будто земля ушла из-под ног, будто тело утратило вес. Оргазм в невесомости, доза ЛСД прямо в кровь, электроды в подкорковые центры удовольствия...

Меня затопило волной столь безумной и чистой, ничем не оправданной радости, что мир померк. Я упал бы, но сила, бьющая из поднятых рук шефа держала меня - и Ольгу, на невидимых ниточек, заставляла изгибаться, прижиматься друг к другу.

А потом ниточки перепутались.

- Ты уж извини, Антон, - сказал Борис Игнатьевич. - Но у нас не было времени на колебания и объяснения.

Я молчал. Тупо, оглушено молчал, сидя на полу и глядя на свои руки - на тонкие пальцы с двумя серебряными кольцами, на ноги - стройные длинные ноги, еще влажные после ванны и облепленные слишком тугими джинсами, в ярких бело-голубых кроссовках на маленьких ступнях.

- Это ненадолго, - сказал шеф.

- Какого... - я хотел выругаться, я дернулся, вскакивая с пола, но замолчал при первых же звуках своего голоса. Грудного, мягкого, женского голоса.

- Антон, - спокойно, - молодой мужчина, стоящий рядом, протянул руку и помог мне подняться. Пожалуй, без этого я бы упал. Центр тяжести совершенно изменился. Я стал ниже ростом, мир виделся совсем по-другому...

- Ольга? - спросил я, глядя в свое бывшее лицо.

Моя партнерша, а теперь еще и обитатель моего тела, кивнула. Растерянно глядя в ее... в свое... лицо, я заметил, что плоховато выбрился утром. И что на лбу у меня назревает мелкий красный прыщик, достойный подростка в пубертатном возрасте.

- Антон, спокойно. Я тоже первый раз меняю пол.

Почему-то я ей поверил. Несмотря на свой возраст, Ольга могла никогда не попадать в столь щекотливую ситуацию.

- Освоился? - спросил шеф.

Я все еще разглядывал себя, то поднимая к лицу руки, то ловя отражение в стеклах стеллажей.

- Пошли, - Ольга потянула меня за руку. - Борис, минутку... - Движения у нее были столь же неуверенны как и у меня. Даже более. - Свет и Тьма, да как вы, мужики ходите? - внезапно воскликнула она.

Вот тогда я захохотал, осознав иронию произошедшего. Меня, объект провокации Темных, спрятали, укрыв в женском теле! В теле любовницы шефа, древней, как собор Парижской Богоматери!

Ольга буквально впихнула меня в ванную - я невольно порадовался собственной силе, нагнула над джакузи. И пустила в лицо струю холодной воды из душа, заранее заботливо приготовленного, лежащего на нежно-розовом фаянсе.

Отфыркиваясь, я вырвался из ее рук. Едва подавил желание залепить Ольге или, все-таки, себе самому? - пощечину. Похоже, моторные навыки чужого тела начинали просыпаться.

- У меня не истерика, - зло сказал я. - Это действительно смешно.

- Точно? - Ольга прищурившись смотрела на меня. Неужели это и впрямь мой взгляд - когда я стараюсь выразить доброжелательность в смеси с сомнением?

- Совершенно точно.

- Тогда посмотрись на себя.

Подойдя к зеркалу - столь же большому и роскошному, как и все в этой потайной ванной комнате, я уставился на себя.

Результат был странным. Разглядывая свое новое обличье, я совершенно успокоился. Наверное, окажись я в ином, но мужском теле - шок был бы больше. А так - ничего, кроме ощущения начавшегося маскарада.

- Ты на меня не воздействуешь? - спросил я. - Ты, или шеф?

- Нет.

- Значит, это у меня крепкие нервы.

- У тебя помада размазалась, - заметила Ольга. И хихикнула. - Умеешь красить губы?

- Сдурела? Нет, конечно.

- Я научу. Нехитрая наука. Тебе еще очень повезло, Антон.

- В чем?

- На недельку позже - и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками.

- Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку надо облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

ГЛАВА 2

Я вышел из кабинета и остановился на миг, борясь с искушением вернуться.

В любой момент я мог отказаться от предложенного шефом плана. Стоит лишь вернуться, сказать пару слов - и мы с Ольгой возвратимся в свои настоящие тела. Вот только за полчаса разговора, мне было сказано достаточно, чтобы я согласился, что смена тел - единственный реальный ответ на провокацию Темных.

В конце концов, нелепо ведь отказываться от спасительного лечения на основании болезненности уколов...

Ключи от квартиры Ольги лежали у меня в сумочке. Там же - деньги и кредитка в маленьком кошельке, косметичка, платочек, прокладка - зачем только, ведь это мне не должно понадобиться, начатая упаковка конфеток "тик-так", расческа, россыпь мелочи на дне, зеркальце, крошечный мобильный телефон...

А вот пустые карманы джинсов вызывали невольное ощущение потери. Я секунду рылся в них, пытаясь найти хотя бы завалявшуюся монетку, но убедился лишь в том, что подобно большинству женщин Ольга все носила в сумочке.

Казалось бы, пустые карманы - далеко не самая большая моя потеря за сегодняшний день. И все-таки эта деталь вызывала раздражение. Я переложил в карман из сумочки несколько банкнот и почувствовал себя увереннее.

Жаль только, что Ольга не носит плеера...

- Привет, - ко мне подошел Гарик. - Шеф свободен?

- Он... он с Антоном... - ответил я.

- Что-то случилось, Оля? - Гарик внимательно смотрел на меня. Не знаю, что он почувствовал - чужие интонации, неуверенные движения, новую ауру. Но если даже оперативник, с которым ни я, ни Ольга особо не общались, ощущает подмену - грош мне цена.

Тем временем Гарик неуверенно, робко, улыбнулся. Это было совсем неожиданно - я никогда не замечал, чтобы Гарик пытался заигрывать с сотрудницами Дозора. Ему даже с человеческими женщинами трудно знакомиться, он потрясающе невезуч в любовных делах.

- Ничего. Поспорили немного, - я развернулся, и не прощаясь пошел к лестнице.

Это была версия для Ночного Дозора, на тот маловероятный случай, если среди нас есть их агент. Насколько я знаю, такое случалось всего раз или два, за всю историю Дозора, но мало ли... Пусть все считают, что Борис Игнатьевич повздорил со своей давней подругой.

Ведь и повод есть, и повод немалый. Столетнее заточение в его кабинете, невозможность принять человеческий облик, частичная реабилитация - но с потерей большинства магических способностей. Вполне достаточные основания обидеться... По крайней мере я избавлен от необходимости изображать подругу шефа, что было бы уж совсем чересчур.

Размышляя так, я и спустился до третьего этажа. Стоило признать, что Ольга максимально облегчила мне жизнь. Сегодня она надела джинсы, а не обычный юбочный костюм или платье, на ногах были кроссовки, а не туфли на высоком каблуке. Даже легкий запах духов не был одуряющим.

Да здравствует мода "унисекс", пусть даже ее изобрели гомосексуалисты...

Я знал, что мне сейчас следует делать, знал, как следует себя вести. И все-таки это было трудно. Свернуть - не к выходу, а в боковой коридор, неприметный и тихий.

И окунуться в прошлое.

Говорят - у больниц есть свой, незабываемый запах. Конечно. И это неудивительно, странно было бы не иметь запаха хлорке и боли, автоклавам и ранам, казенному белью и безвкусной пище.

Но откуда, скажите на милость, свой запах у школ и институтов?

В помещении Дозора обучают лишь части предметов. Кое-что удобнее преподавать в морге, по ночам, там у нас есть свои люди. Кое-чему обучают на местности. Кое-чему - за рубежом, в туристических поездках, которые оплачивает Дозор. Когда я проходил обучение, то побывал и на Гаити, и в Анголе, и в Штатах, и в Испании.

Но, все-таки, для некоторых лекций подходит лишь территория Дозора, здание, от фундамента до крыши закрытое магией и охранными заклятиями. Тридцать лет назад, когда Дозор переехал в это помещение, оборудовали три аудитории, каждая на пятнадцать человек. Я до сих пор не понимаю, чего больше в этом размахе - оптимизма сотрудников, или избытка площади. Даже когда я проходил обучение, а это был очень удачный год, нам хватало одной аудитории, да и та наполовину оставалась пустой.

Сейчас Дозор обучал четверых Иных. И то, лишь в отношении Светланы существовала твердая уверенность, что она войдет в наши ряды, а не предпочтет обычную, человеческую жизнь.

Пусто здесь было, пусто и тихо. Я медленно шел по коридору, заглядывая в пустые аудитории, ставшие бы предметом зависти для самого обеспеченного и преуспевающего университета. За каждым столом - ноутбук, в каждой комнате огромный проекционный телевизор, шкафы ломятся от книг... да если бы эти книги увидел историк, нормальный историк, а не спекулянт от истории...

Никогда им их не увидеть.

В некоторых книгах слишком много правды. В других - слишком мало лжи. Людям это читать не стоит, причем для их же собственного спокойствия. Пусть живут с той историей, к которой привыкли.

Конец коридора заканчивался огромным зеркалом, закрывающим всю торцовую стену. Я искоса глянул в него - по коридору вышагивала, покачивая бедрами, молодая, красивая женщина...

Запнувшись, я едва не полетел на пол - хотя Ольга и сделала все возможное, чтобы облегчить мне жизнь, но центр тяжести тела она изменить не могла. Когда удавалось забыть о своем облике, все шло более-менее нормально, работали моторные навыки. А вот стоит посмотреть на себя со стороны - и начинаются сбои. Даже дыхание стало чужим, как-то не так входил в легкие воздух...

Я подошел к последней двери. Осторожно заглянул в стеклянную дверь.

Занятие как раз заканчивалось.

Сегодня они изучали бытовую магию, я понял это, едва увидел у демонстрационного стенда Полину Васильевну. Она одна из самых старых сотрудниц Дозора - внешне, а не по подлинному возрасту. Ее обнаружили и инициировали в возрасте шестидесяти трех лет. Ну кто мог предположить, что старушка, подрабатывающая в лихие послевоенные годы карточным гаданием, и впрямь обладает какими-то способностями? Причем не шуточными, пусть и узконаправленными.

- И теперь, если вам понадобится спешно привести одежду в порядок, наставительно говорила Полина Васильевна, - вы сможете это сделать за считанные минуты. Только не забудьте заранее проверить, насколько хватает силенок. Иначе конфуз выйдет.

- А когда часы ударят двенадцать, твоя карета превратится в тыкву, громко сказал молодой парень, сидящий рядом со Светланой. Парня этого я не знал, на обучении он был второй или третий день, но он мне уже заранее не нравился.

- Именно! - с восторгом заявила Полина, сталкивающаяся с подобным остроумием на каждой партии учеников. - Сказки врут, не меньше, чем статистика! Но иногда в них можно найти капельку правды.

Она собрала со стола аккуратно отглаженный, элегантный, пусть и несколько старомодный, смокинг. В таком, наверное, выходил в свет Джеймс Бонд...

- Когда он снова станет тряпьем? - деловито спросила Светлана.

- Через два часа, - так же коротко проинформировала Полина. Повесила смокинг на плечики, вернула на стенд. - Я не особо напрягалась.

- А сколько вы можете его поддерживать в приличном виде? Максимально?

- Около суток.

Светлана кивнула, и неожиданно посмотрела в мою сторону. Почувствовала. Улыбнулась, махнула рукой.

Теперь меня заметили все.

- Прошу вас, госпожа, - Полина склонила голову. - Большая честь для нас.

Да, она знала об Ольге что-то, неизвестное мне. Все мы знали о ней лишь часть правды, лишь шеф, наверное, знал все.

Я вошел, отчаянно пытаясь придать походке меньшее изящество. Не помогло. И парень, соседствовавший со Светланой, и парнишка лет пятнадцати, который уже полгода топтался на начальном курсе магии, и высокий, тощий кореец, которому могло быть и тридцать, и сорок лет, - все они смотрели на меня. Однозначно заинтересованно. Вся та атмосфера тайны, что окружала Ольгу, все слухи и недомолвки, в конце концов то, что она была давней-предавней любовницей шефа это вызывало у мужской части Дозора вполне определенную реакцию.

- Здравствуйте, - сказал я. - Я не помешала?

Сосредоточившись на правильном употреблении родов, я не следил за тоном. В результате банальный вопрос вышел томно-загадочным, и будто обращенным к каждому из присутствующих персонально. Прыщавый мальчишка впился в меня взглядом, парень сглотнул, лишь только кореец сохранил некоторое подобие хладнокровия.

- Ольга, хотите что-то объявить студентам? - поинтересовалась Полина.

- Мне надо поговорить со Светой...

- Все свободны, - объявила старушка. - Ольга, как-нибудь заглянете в учебное время? Мои лекции ваш опыт не заменят.

- Обязательно, - щедро пообещал я. - Дня через три.

Пусть Ольга отдувается за мои обещания. Я же вынужден отдуваться за выработанную ей сексопильность...

Вместе со Светланой мы пошли к выходу. Три пары жадных глаз буравили мою спину... точнее - не совсем спину...

Я знал, что у Ольги и Светланы - теплые отношения. С той ночи, когда мы вдвоем объясняли ей правду о мире, об Иных, о Светлых и Темных, о Дозорах, о сумраке, с того рассветного часа, когда она, держась за наши руки, прошла сквозь закрытую дверь в помещение оперативного штаба Ночного Дозора. Да, меня со Светланой связывала мистическая нить, наши судьбы были переплетены. Но я знал, слишком хорошо знал, что это ненадолго. Светлана уйдет далеко вперед, туда, куда мне не добраться, стань я даже магом первого уровня. Нас держала вместе судьба, держала крепко, но лишь до поры до времени. А вот с Ольгой Светлана просто дружила, как бы скептически я не относился к женской дружбе. Их не сводил вместе рок. Они были свободны.

- Оля, мне нужно дождаться Антона... - Светлана взяла меня за руку. Это не было движение младшей сестры, хватающейся за старшую в поисках поддержки и самоутверждения. Жест равного человека. И если Ольга позволяет Светлане вести себя на равных - значит, ей и впрямь прочат великое будущее...

- Не стоит, - сказал я. - Света, не стоит.

Опять что-то было не так в построении фразы или в тоне. Теперь на меня недоуменно глядела Светлана, но взгляд был точь-в-точь как у Гарика.

- Я тебе все объясню, - сказал я. - Но не сейчас и не здесь. У тебя дома.

Защиту на ее квартиру ставили на совесть, уж слишком много сил вложил Дозор в новую сотрудницу. Шеф даже не стал спорить со мной, могу ли я открыться Светлане, настоял лишь на одном - это должно произойти у нее дома.

- Хорошо, - удивление в глазах Светланы не исчезло, но она согласна кивнула. - Ты уверена, что Антона не стоит ждать?

- Абсолютно, - сказал я, ни капельки не лукавя. - Возьмем машину?

- Ты сегодня пешком?

Дурак!

Напрочь забыл, что Ольга всем видам транспорта предпочитает подаренный шефом спортивный автомобиль.

- Так я и говорю - поедем на машине? - спросил я, понимая, что выгляжу идиотом. Нет, хуже, идиоткой...

Ольга кивнула. Недоумение в ее глазах все росло и росло.

Хорошо хоть, что я умею водить. Никогда не испытывал тяги к сомнительной радости иметь машину в мегаполисе с отвратительными дорогами, но курс нашего обучения включал многое. Кое-чему учат обычным образом, кое-что - вколачивают в сознание магией. Водить машину меня учили как простого человека, а вот если случай зашвырнет в кабину вертолета или самолета, то тут включатся навыки, о которых я и не помню в обычном состоянии. Во всяком случае, в теории - должны включиться...

Ключи от машины я отыскал в сумочке. Оранжевый автомобиль ждал на стоянке перед зданием, под бдительным оком охраны. Дверцы были закрыты, что, учитывая опущенный верх машины, выглядело просто смешно.

- Ты поведешь? - спросила Светлана.

Я молча кивнул. Уселся за руль, завел мотор. Ольга, помнится, срывается с места как пуля, но я так не умею.

- Ольга, с тобой что-то не так, - Светлана наконец-то решилась озвучить свои мысли.

Выезжая на Ленинградский, я кивнул:

- Света, все разговоры - когда приедем к тебе.

Она замолчала.

Водитель из меня неважный. Ехали мы долго, куда дольше, чем следовало. Но Светлана больше ничего не спрашивала, сидела, откинувшись, глядя прямо перед собой. То ли медитировала, то ли пыталась смотреть сквозь сумрак. В пробках со мной пару раз пытались заговаривать из соседних машин - причем, непременно, из самых дорогих. Видимо и наш вид, и наша машина устанавливали незримую дистанции, которую решался перешагнуть не каждый. Опускались стекла, высовывались коротко стриженные головы, иногда, как неизменный атрибут, добавлялась рука с мобильником... Вначале мне было просто неприятно. Потом стало смешно. А под конец я перестал реагировать на происходящее, точно так же, как не реагировала Светлана.

Интересно, а Ольгу подобные попытки знакомиться забавляли?

Наверное, да. После десятилетий в нечеловеческом теле... после заточения в стеклянной витрине...

- Оля, почему ты увела меня? Почему не захотела ждать Антона?

Я пожал плечами. Искушение ответить: "Потому, что он здесь, рядом с тобой", было велико. Да и шансов, что за нами следят, в общем-то - немного. Машина тоже закрыта заклятиями безопасности, часть из них я ощущал, часть была выше моих способностей.

Но я удержался.

Светлана еще не проходила курс информационной безопасности, он начинается через три месяца обучения. На мой взгляд, стоило бы проводить его пораньше, но для каждого Иного приходится вырабатывать собственную программу, а это требует времени.

Вот когда Светлана пройдет через горнило этого испытания, она научится и молчать, и говорить. Это одновременно и самый легкий, и самый тяжелый курс обучения. Тебе просто начинают давать информацию - строго дозировано, в определенной последовательности. Часть услышанного будет правдой, часть ложью. Кое-что тебе скажут открыто и непринужденно, кое-что поведают под страшным секретом, а кое-что узнаешь "случайно", подслушаешь, подсмотришь...

И все, все что ты узнаешь, будет бродить в тебе, отдаваясь болью и страхом, рваться наружу, разрывая сердце, требовать реакции - немедленной и безрассудной. А на лекциях тебе будут говорить всякую чушь, которая, в общем-то, и не нужна для жизни Иного. Ибо главное испытание и обучение ведется в твоей душе.

По-настоящему здесь ломаются редко. Все-таки это обучение, а не экзамен. И каждому будет поставлена лишь та высота, которую он может преодолеть - при полном напряжении сил, оставляя клочья шкуры и брызги крови на барьере, сплетенном из колючей проволоки.

Но когда этот курс проходят те, кто и впрямь дорог, или хотя бы просто симпатичен, тебя начнет корежить и разрывать на куски. Ты поймаешь странный взгляд в свою сторону, и станешь гадать, что же узнал в рамках курса твой друг? Какую правду? Какую ложь?

И что обучаемый узнает о себе самом, о мире вокруг, о своих родителях и друзьях?

И будет желание - страшное, невыносимое. Желание помочь. Объяснить, намекнуть, подсказать.

Вот только никто, прошедший курс, не даст этому желанию волю. Потому что именно этому учатся, своей болью постигая, что и когда можно и нужно сказать.

В общем-то, сказать можно и нужно все. Надо лишь правильно выбрать время, иначе правда станет хуже лжи.

- Оля?

- Ты поймешь, - сказал я. - Только подожди.

Глянув сквозь сумрак, я бросил машину вперед, вписываясь между неуклюжим джипом и громоздким военным грузовиком. Щелкнуло, сложившись, зеркало, задевшее за край грузовика - мне было все равно. Первой преодолев перекресток, прошипев шинами на повороте, машина вырвалась на Шоссе Энтузиастов.

- Он любит меня? - вдруг спросила Светлана. - Все-таки, да или нет? Ты ведь знаешь, наверное...

Я вздрогнул, машина вильнула, но Светлана не обратила на это внимания. Она задала вопрос не в первый раз, чувствую. Уже был между ней и Ольгой разговор, явно тяжелый и неоконченный...

- Или он любит тебя?

Все. Сейчас я не смогу молчать.

- Антон очень хорошо относится... к Ольге, - я говорил и о себе, и о хозяйке своего тела в третьем лице, это нарочито, но выглядит просто как сухая отстраненная вежливость. - Боевая дружба. Не более того.

Если она задаст Ольге вопрос, как та относится ко мне, то обойтись без лжи будет труднее.

Но Светлана промолчала. А через минуту на миг коснулась моей руки... будто прося прощения.

Теперь от вопроса не удержался я:

- Почему ты спрашиваешь?

Она ответила легко, без колебаний:

- Я не понимаю. Антон очень странно себя ведет. Иногда кажется, что он без ума от меня. А иногда - что я для него одна из сотни знакомых Иных. Боевой товарищ.

- Узел судьбы, - коротко ответил я.

- Что?

- Вы этого еще не проходили, Света.

- Тогда ты объясни!

- Понимаешь... - я гнал машину все быстрее и быстрее, это, наверное, включились моторные рефлексы чужого тела. - Ты понимаешь, когда он шел к тебе домой, первый раз...

- Я знаю, что подверглась внушению. Он рассказал, - отрезала Светлана.

- Дело не в этом. Внушение было снято, когда тебе рассказали правду. Но когда ты научишься видеть судьбу... а ты непременно научишься, и куда лучше меня... ты поймешь.

- Нам говорили, что судьба изменчива.

- Судьба поливариантна. Идя к тебе, Антон знал, что в случае удачи он полюбит тебя.

Светлана помолчала. Мне показалось, что у нее слегка порозовели щеки, но, может быть, это было от прорывающегося в открытый кузов ветра.

- И что с того?

- Ты знаешь, что это такое? Быть приговоренным к любви?

- Но разве это не так - всегда? - Светлана даже вздрогнула от негодования. - Когда люди любят друг друга, когда находят среди тысяч, миллионов... Это же всегда - судьба!

И я снова почувствовал в ней ту, уже начинающую исчезать, бесконечно наивную девушку, что даже ненавидеть могла - лишь себя саму...

- Нет. Света, ты слышала такую аналогию... любовь - это цветок?

- Да.

- Цветок можно вырастить, Света. А можно купить. Или его подарят.

- Антон - купил?

- Нет, - сказал я, слишком резко, пожалуй, сказал... - Получил в подарок. От судьбы.

- И что с того? Если это - любовь?

- Света, срезанные цветы красивы. Но они живут недолго. Они уже умирают даже заботливо поставленные в хрустальную вазу со свежей водой.

- Он боится меня любить, - задумчиво сказала Светлана. - Так? Я не боялась - потому что не знала этого...

Я подъехал к дому, лавируя между припаркованными машинами. В основном "Жигули" и "Москвичи". Не престижный район.

- Зачем я тебе все это все говорила? - спросила Светлана. - Зачем допытывалась ответа? И откуда ты знаешь ответы, Ольга? Только потому, что тебе четыреста сорок три года?

Я вздрогнул, услышав цифру. Да, богатый жизненный опыт. Весьма богатый.

На следующий год у Ольги намечается своеобразный юбилей.

Хотелось бы верить, что мое тело, пусть даже в четверть этого возраста, останется в столь прекрасной физической форме.

- Пойдем.

Машину я бросил без всякого присмотра. Все равно, человеческому существу и мысли не придет украсть ее - охранные заклятия надежнее любой сигнализации. Молча, по-деловому, мы со Светланой поднялись по лестнице, вошли в ее квартиру.

Тут кое-что изменилось, конечно. С работы Светлана ушла, зато ее стипендия и "подъемные", выплачиваемые каждому Иному при инициации, куда как превосходили скромные доходы врача. Телевизор она сменила... непонятно лишь, когда находит время его смотреть. Роскошный, широкоэкранный, слишком большой для ее квартиры. Забавно было смотреть на эту, неожиданно проснувшуюся, тягу к красивой жизни. Вначале она появляется у всех, вероятно - как защитная реакция. Когда мир вокруг рушится, когда прежние страхи и опасения уходят, а на их место заступают другие, еще непонятные и смутные, каждый начинает осуществлять какие-то мечты прежней жизни, еще недавно казавшиеся нереальными. Кто-то кутит в ресторанах, кто-то покупает дорогой автомобиль, кто-то одевается "от кутюр". Это длится недолго, и не потому даже, что миллионером в Дозоре не станешь. Сами потребности, еще вчера бывшие такими желанными, начинают отмирать, уходить в прошлое. Навсегда.

- Ольга?

Светлана смотрела мне в глаза.

Я вздохнул, собираясь с силами:

- Я не Ольга.

Молчание.

- Я... не мог сказать раньше. Только здесь. Твоя квартира защищена от наблюдения Темных.

- "Не мог"?

Суть она ухватила сразу.

- Не мог, - повторил я. - Это лишь тело Ольги.

- Антон?

Я кивнул.

Как нелепо мы сейчас выглядим!

Как хорошо, что Светлана уже привыкла к нелепостям.

Поверила она сразу.

- Негодяй!

Сказано было с той интонацией, которая, скорее, пошла бы аристократке Ольге. И пощечина, которую я получил, была из той же оперы.

Не больно, но обидно.

- За что? - спросил я.

- За то, что подслушивал чужой разговор! - выпалила Светлана.

Сформулировано было второпях, но я понял. Тем временем Света занесла другую руку, и я, призрев христианские заповеди, увернулся от второй пощечины.

- Света, я обещал беречь это тело!

- А я нет!

Светлана глубоко дышала, кусала губы, глаза горели. В такой ярости я ее не видел, и даже не подозревал, что она вообще возможна. Да что же ее так разозлило?

- Значит, боишься любить срезанные цветы? - Светлана медленно наступала на меня. - Вот оно что, да?

До меня дошло. Не сразу, правда.

- Убирайся! Убирайся вон!

Я пятился, и уже уткнулся спиной в дверь. Но стоило мне остановиться, как остановилась и Светлана. Качнула головой, выпалила:

- Ты в этом теле и оставайся! Оно тебе больше подходит... ты не мужик, тряпка!

Я молчал. Молчал, потому что уже видел, как все будет дальше. Видел, как раскручиваются перед нами линии вероятностей, как плетет свои дороги насмешливая судьба.

И когда Светлана заплакала, разом утратив весь боевой пыл, закрыв лицо руками, когда я обнял ее за плечи, и она с готовностью разрыдалась на моем плече, внутри у меня было пусто и холодно. Пронзительно холодно, будто я вновь стою на заснеженной крыше, под порывами зимнего ветра.

Светлана еще человек. В ней слишком мало от Иного, она не понимает... не видит, как уходит вдаль дорога, по которой нам суждено идти. И уж тем более, не видит, как эта дорога расходится в разные стороны.

Любовь - счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.

А Светлана всхлипывала на моем плече.

Многие знания - многие печали. Как бы я хотел не знать неизбежного будущего! Не знать - и любить, без оглядки, как простой, смертный человек.

...Но все-таки, как обидно, что я сейчас не в своем теле.

Со стороны могло бы показаться, что две закадычные подруги решили провести тихий вечерок за просмотром телевизора, чаем с вареньем, бутылочкой сухого вина и разговорами на три вечные темы: мужики - сволочи, носить - нечего, а самое главное - как похудеть.

- Ты разве любишь булочки? - удивленно спросила Светлана.

- Люблю. С маслом и вареньем, - мрачно отозвался я.

- По-моему, кто-то обещал беречь это тело.

- А что плохого я ему делаю? Можешь поверить, организм в полном восторге.

- Ну-ну, - неопределенно отозвалась Светлана. - Потом поинтересуйся у Ольги, как она бережет фигуру.

Я заколебался, но все-таки разрезал очередную булочку на половинки и щедро намазал вареньем.

- А кому пришла в голову эта гениальная идея, спрятать тебя в женском теле?

- Кажется, шефу.

- Не сомневалась.

- Ольга его поддержала.

- Ну еще бы... Борис Игнатьевич для нее царь и бог.

В этом я слегка сомневался, однако промолчал. Светлана встала, пошла к шифоньеру. Открыла, задумчиво посмотрела на вешалку.

- Халатик наденешь?

- Чего? - я поперхнулся булочкой.

- Так и будешь ходить по дому? Эти джинсы на тебе лопаются. Неудобно же.

- А какой-нибудь спортивный костюм найдется? - жалобно спросил я.

Светлана насмешливо глянула на меня, потом смилостивилась:

- Найдется.

Честно говоря, подобный костюм я предпочел бы увидеть на ком-нибудь другом. На Светлане, например. Коротенькие белые шорты и блузка. То ли в теннис играть, то ли трусцой бегать.

- Переодевайся.

- Света... Я не думаю, что мы проведем весь вечер в квартире.

- Ничего. Все равно пригодится, значит надо проверить, подходит ли размер. Одевайся, я пока схожу, чай подогрею.

Светлана вышла, а я торопливо стянул джинсы. Начал расстегивать блузку, путаясь в незнакомых, слишком тугих пуговицах, потом с ненавистью посмотрел на себя в зеркало.

Симпатичная девушка, что ни говори. Прям хоть фотографируй, для журнала мягкой эротики.

Торопливо переодевшись, я уселся на диван. По телевизору шла мыльная опера - поразительно, что Светлана включила этот канал. Впрочем, по остальным, скорее всего, то же самое...

- Прекрасно выглядишь.

- Света, ну не надо? - попросил я. - И без того тошно.

- Ладно, прости, - легко согласилась она, усаживаясь рядом. - Так что нам необходимо делать?

- Нам? - с легким нажимом повторил я.

- Да, Антон. Ты же не зря пришел ко мне.

- Тебе я должен был рассказать, в какие неприятности влип.

- Допустим. Но раз шеф... - слово "шеф" Светлана ухитрилась произнести чрезвычайно вкусно, и с уважением, и с иронией одновременно, - позволил тебе раскрыться передо мной... Значит, я должна тебе помочь. Хотя бы по велению судьбы... - не удержалась она.

Я сдался.

- Мне нельзя оставаться одному. Ни на минуту. Весь план строится на том, что Темные сознательно жертвуют своими пешками, либо уничтожают их, либо позволяют умереть.

- Как в тот раз?

- Да. Именно. И если эта провокация направлена на меня, то сейчас произойдет еще одно убийство. В тот момент, когда у меня... ну, по их мнению, конечно... не будет алиби.

Светлана смотрела на меня, подпирая подбородок руками. Медленно покачала головой:

- И тогда, Антон, ты выскочишь из этого тела, как чертик из коробочки. Окажется, что ты никак не мог совершать эти серийные убийства... Враг посрамлен.

- Ага...

- Ты извини... Я ведь совсем недолго в Дозоре, может быть, чего-то не понимаю...

Я насторожился. А Светлана, замявшись на секунду, продолжила:

- Вот... когда все случилось со мной... Ведь как тогда было? Меня пытались инициировать Темные. Они знали, что Ночной Дозор заметит это, и даже выяснили, что ты можешь вмешаться - и помочь.

- Да.

- Поэтому была разыграна комбинация, с жертвой нескольких фигур, с созданием нескольких ложных центров силы. И Ночной Дозор поначалу пошел на поводу. Если бы шеф не затеял свою контригру, если бы ты не стал переть вперед, ни на что не обращая внимания...

- Ты была бы сейчас моим врагом, - сказал я. - Училась бы в Дневном Дозоре.

- Я не о том, Антон. Я благодарна тебе, всему Дозору благодарна, но тебе в первую очередь... Только я сейчас не о том. Ты пойми, то, что ты рассказал, столь же правдоподобно, как та история. Ведь как все четко складывалось? Парочка вампиров-браконьеров. Мальчик с высокими способностями Иного. Девушка с сильным проклятием. Глобальная угроза для города.

Я не нашелся, что ответить. Смотрел на нее, и чувствовал, как щеки заливает краска. Девушка, которая и треть курса-то еще не прошла, новичок в наших делах, раскладывает передо мной ситуацию так, как должен был бы разложить я...

- Что сейчас происходит? - Светлана моих терзаний не заметила. - Серийный убийца, уничтожающий Темных. Ты оказываешься в списке подозреваемых. Шеф немедленно делает хитрый ход... ты с Ольгой меняешься телами. Да, но насколько этот ход хитрый? Я так понимаю, что практика обмена тел - весьма распространена. Борис Игнатьевич ее недавно применял, ведь верно? Он когда-нибудь использовал один и тот же прием два раза подряд? Против одного и того же противника?

- Не знаю. Света, детали операций мне не сообщают.

- Тогда подумай головой. И еще... Да неужели Завулон такой мелкий, мстительный истерик? Ему ведь сотни лет, точно? Он Дневным Дозором руководит давным-давно. Если этот маньяк...

- Дикарь.

- Если Дикарю и впрямь несколько лет позволяют резвиться на улицах Москвы, готовя провокацию, то станет ли начальник Дневного Дозора тратить его на такую мелочь? Извини, Антон, но ведь ты и впрямь - цель не слишком крупная.

- Я понимаю. Я маг пятого уровня... официально. Но шеф сказал, что на самом деле - могу претендовать на третий.

- Даже с учетом этого.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и я развел руками:

- Сдаюсь. Светлана, наверное, ты права. Но я рассказал то, что знаю. И никаких других вариантов не вижу.

- Значит, будешь подчиняться распоряжениям? Ходить в юбке, ни на минуту не оставаться в одиночестве?

- Вступая в Дозор я знал, что теряю часть свободы.

- Часть, - Светлана фыркнула. - Хорошо сказал. Ладно, тебе виднее... Значит, ночь проводим вместе?

Я кивнул:

- Да. Но - не здесь. Мне лучше все время быть на людях.

- А спать?

- Не спать несколько ночей - несложно, - я пожал плечами. - Думаю, тело Ольги тренировано не хуже моего. Последние месяцы она постоянно занималась великосветской жизнью.

- Антон, я этим фокусам еще не обучена. Когда спать мне?

- Днем. На занятиях.

Она поморщилась. Я знал, что Светлана согласится, это было неизбежно. Характер просто не позволил бы ей отказать в помощи - даже случайному человеку, а я, все-таки, случайным не был.

- Пойдем в "Магараджу"? - предложил я.

- Что это?

- Индийский ресторан, очень приличный.

- Он работает до утра?

- Нет, к сожалению. Но мы придумаем, куда двинуться дальше.

Светлана смотрела на меня так долго, что всей врожденной толстокожести не хватило. Что я опять сделал не так?

- Антон, спасибо тебе, - с чувством сказала Светлана. - Огромное. Ты меня пригласил в ресторан. Я этого ждала уже месяца два.

Она поднялась, подошла к шкафу, открыла, задумчиво посмотрела на развешенную одежду.

- А на твой размер я ничего приличного и не подберу, - заметила она. Придется тебе снова влезть в джинсы. Пустят в ресторан?

- Должны, - не слишком уверенно сказал я. В конце концов можно будет провести легкое воздействие на персонал...

- Если что, я потренируюсь во внушении, - будто прочитав мои мысли, сказала Светлана. - Заставлю пропустить. Это ведь будет доброе дело?

- Конечно.

- Знаешь, Антон... - Светлана сняла с плечиков платье, приложила к телу, покачала головой. Достала бежевый юбочный костюм. - Меня поражает умение дозорных объяснять любое воздействие на реальность интересами Добра и Света.

- Вовсе не любое! - возмутился я.

- Любое-любое. Надо будет - и ограбление станет добрым делом, и убийство.

- Нет.

- Ты так в этом уверен? А сколько раз тебе приходилось вмешиваться в сознание людей? Вот даже наша встреча - ты ведь заставил меня поверить, что мы старые знакомые. Часто ты используешь способности Иного в жизни?

- Часто. Но...

- Представь, ты идешь по улице. У тебя на глазах взрослый человек бьет ребенка. Что ты сделаешь?

- Если остался лимит на вмешательство... - я пожал плечами. - Проведу реморализацию. Разумеется.

- И будешь уверен, что это правильно? Не раздумывая, не вникая? А если ребенка наказывают за дело? Если наказание спасло бы его в будущем от больших неприятностей, а теперь он вырастет убийцей и бандитом? А ты реморализация...

- Света, ты ошибаешься.

- И в чем же?

- Если у меня не будет лимита на парапсихологическое воздействие - я ведь все равно не пройду мимо.

Светлана фыркнула:

- И будешь уверен в своей правоте? Где грань?

- Грань каждый определяет самостоятельно. Это приходит.

Она задумчиво посмотрела на меня:

- Антон, а ведь такие вопросы задает каждый новичок. Верно?

- Верно, - я улыбнулся.

- И ты привык на них отвечать, знаешь набор готовых ответов, софизмов, примеры из истории, аналогии...

- Нет, Света. Не в этом дело. Просто Темные такие вопросы вообще не задают.

- Откуда тебе знать?

- Темный маг может исцелять, Светлый маг может убивать, - сказал я. - Это правда. Знаешь, в чем все отличие между Светом и Тьмой?

- Не знаю. Этому нас не учат... почему-то. Трудно сформулировать, вероятно?

- Совсем нетрудно. Если ты думаешь в первую очередь о себе, о своих интересах - твоя дорога во тьме. Если думаешь о других - к свету.

- И долго туда придется идти? К свету?

- Всегда.

- Это ведь только слова, Антон. Игра словами. Что говорит опытный Темный новичку? Быть может, такие же красивые и правильные слова?

- Да. О свободе. О том, что каждый занимает в жизни то место, которое заслуживает. О том, что любая жалость унижает, о том, что подлинная любовь слепа, о том, что настоящая доброта беспомощна, о том, что истинная свобода свобода от всех.

- Это - неправда?

- Нет, - я кивнул. - Это тоже часть правды. Света, нам не дано выбрать абсолютной истины. Она всегда двулика. Все что у нас есть - право отказаться от той лжи, которая более неприятна. Знаешь, что я первый раз говорю новичкам о Сумраке? Мы входим в него, чтобы получить силы. И плата за вход - отказ от части правды, которую мы не хотим принимать. Людям - проще. В миллион раз проще, со всеми их бедами, проблемами, заботами, которых для Иных вообще не существуют. Перед людьми не вставал выбор - они могут быть и добрыми и злыми, все зависит от минуты, от окружения, от прочитанной накануне книги, от съеденного на обед бифштекса. Вот почему ими так просто управлять - даже самого злобного негодяя легко повернуть к свету, а самого доброго и благородного человека - подтолкнуть во тьму. Мы же - сделали выбор.

- Я ведь тоже его сделала, Антон. Я уже входила в сумрак.

- Да.

- Почему тогда я не понимаю, где грань, в чем отличие между мной и какой-нибудь ведьмой, посещающей черные мессы? Почему я задаю эти вопросы?

- А ты всегда будешь их задавать. Вначале - вслух. Потом - про себя. Это не пройдет, никогда. Если ты хотела избавиться от мучительных вопросов - ты выбрала не ту сторону.

- Я выбрала то, что хотела.

- Знаю. И потому - терпи.

- Всю жизнь?

- Да. Она будет долгой, но ты все равно никогда не привыкнешь. Никогда не избавишься от вопроса - насколько правилен каждый сделанный шаг.

ГЛАВА 3

Рестораны Максим не любил. Опять же - из-за характера. Куда веселее и комфортнее он чувствовал себя в барах и клубах - порой даже более дорогих, но не требующих излишней чинности. Конечно, некоторые и в самом роскошном ресторане ведут себя, как красные комиссары на переговорах с буржуями... ни манер, ни желания их приобрести. Но к чему уподобляться новым русским из анекдотов?

Однако вчерашнюю ночь требовалось загладить. Жена либо поверила в "важную деловую встречу", либо сделала вид, что поверила. Но легкие угрызения совести все равно оставались. Конечно... если бы она знала... Если бы она только могла предположить, кто он на самом деле - и чем занимается...

Максим не мог ничего сказать. И оставалось заглаживать странное ночное отсутствие теми методами, которые любой порядочный мужчина использует после очередной интрижки. Подарки, внимание, выход в свет. Например, в хороший, чинный ресторан, с изысканной экзотической кухней, иностранной прислугой, изящным интерьером, необъятной винной картой...

Интересно, Елена действительно считает, что накануне он ей изменил? Вопрос занимал Максима, но, все-таки, не до той степени, чтобы задать его вслух. Всегда надо оставлять что-то недоговоренным. Возможно, когда-нибудь она узнает правду. Узнает - и будет гордиться им.

Напрасные надежды, скорее всего. Он это понимал. В мире, полном порождений злобы и тьмы, он был единственным светлым рыцарем, бесконечно одиноким, не способный ни с кем поделиться открывающейся порой истиной. Вначале Максим еще надеялся встретить такого же, как и он сам: зрячего в стране слепых, сторожевого пса, способного учуять среди беспечной отары волков в овечьих шкурах...

Нет. Не было их, не было никого, способного встать рядом.

И все-таки он не опускал рук.

- Как ты думаешь, это стоит взять?

Максим скосил глаза на меню. Что такое "малаи кофта" он не знал. Но это никогда не мешало ему делать выводы. В конце концов, ингредиенты блюда указаны.

- Возьми. Мясо под соусом из сливок.

- Говядина?

Он не сразу понял, что Елена шутит. Потом ответил на ее улыбку.

- Обязательно.

- А если заказать блюдо из говядины?

- Вежливо откажут, - предположил Максим.

Обязанность развлекать жену была не столь уж тяжелой. Скорее - приятной. И все-таки с большим удовольствием он бы сейчас понаблюдал за залом. Что-то тут не так. Что-то сквозило в полумраке, холодком отдавалось в спине, заставляло щуриться и смотреть, смотреть, смотреть...

Неужели?

Обычно между миссиями проходило несколько месяцев, полгода. А так, чтобы на следующий же день...

Но симптомы были слишком знакомы.

Максим опустил руку во внутренний карман пиджака, словно бы проверяя бумажник. На самом деле его занимало другое - маленький деревянный кинжал, вырезанный старательно, но безыскусно. Он сам выстругивал оружие, еще в детстве, не понимая тогда - зачем, но чувствуя - это не просто игрушка...

Кинжал ждал.

Кто же?

- Макс? - в голосе Елены прорезалась укоризна. - Где ты витаешь?

Они чокнулись бокалами. Плохая примета, мужу с женой чокаться, денег в семье не будет. Но Максим не страдал суевериями.

Кто же?

Вначале он заподозрил двух девушек. Обе симпатичные, даже красивые, но каждая по своему. Та, что ниже ростом - темноволосая, крепкая, с чуть угловатыми, мужскими движениями - буквально переполнена энергией. От нее так и исходили сексуальные флюиды. Вторая, светловолосая, более высокая - спокойнее, выдержаннее. И красота совсем другая, умиротворяющая.

Максим поймал внимательный взгляд жены, и отвел глаза.

- Лесбы, - с презрением сказала жена.

- Что?

- Да ты посмотри на них! Та, темненькая, в джинсах, совсем мужик.

И впрямь. Максим кивнул, и придал лицу подобающее выражение.

Не эти. Все-таки не эти. Кто же тогда... кто...

В углу зала зачирикал мобильный - сразу же десяток человек непроизвольно потянулись к своим телефонам. Максим проследил за звуком - и у него перехватило дыхание.

Человек, отрывисто и тихо говорящий по телефону, был не просто злом. Он весь был окутан черной пеленой, невидимой людям, но ощутимой Максиму. От него веяло опасностью - причем опасностью надвигающейся и страшной.

Заныло в груди.

- Знаешь, Лен, я бы хотел жить на необитаемом острове, - неожиданно для себя самого сказал Максим.

- Один?

- С тобой, с детьми. Но чтобы никого. Больше никого.

Он залпом допил вино, официант немедленно наполнил бокал.

- Я бы не хотела, - сказала жена.

- Знаю.

Кинжал в кармане стал тяжелым и горячим. Накатывало возбуждение - резкое, почти сексуальное. Требующее разрядки.

- Помнишь Эдгара По? - спросила Светлана.

Пустили нас легко, я даже не ожидал. То ли правила в ресторане стали демократичнее, чем я помнил, то ли с посетителями негусто.

- Нет. Он слишком давно умер. Вот Семен рассказывал...

- Да я не о самом По. О его рассказах.

- "Человек толпы"? - сообразил я.

Светлана тихо засмеялась.

- Да. Ты сейчас в его положении. Вынужден мотаться по людным местам.

- Пока мне эти места не опротивели.

Мы взяли по рюмке "Бейлиса", заказали что-то из еды. Наверное, это наводило официантов на определенные мысли по поводу нашего визита - две неопытные проститутки в поисках работы, но мне, в общем-то, было все равно.

- А он был Иным?

- По? Неинициированный, скорее всего.

- Есть свойства - существа без воплощенья,

С двойною жизнью: видимый их лик

В той сущности двоякой, чей родник

Свет в веществе, предмет и отраженье...

тихо произнесла Светлана.

Я удивленно посмотрел на нее.

- Знаешь?

- Как тебе сказать... - я поднял глаза и торжественно произнес:

- Не бойся воплощенного Молчанья,

Ни для кого не скрыто в нем вреда.

Но если ты с его столкнешься тенью

(Эльф безымянный, что живет всегда

Там, где людского не было следа),

Тогда молись, ты обречен мученью!

Секунду мы смотрели друг на друга, потом разом засмеялись.

- Маленькая литературная дуэль, - ехидно сказала Светлана. - Счет один один. Жаль, зрителей нет. А почему По остался неинициированным?

- Среди поэтов вообще много потенциальных Иных. Но некоторых кандидатов лучше оставить жить людьми. У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности - все равно, что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону бы он встал. Скорее всего - ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.

- А как они там живут? Те, кто ушел?

- Не знаю, Светлана. Да и никто не знает, пожалуй. Иногда их можно встретить в сумеречном мире, но общения, в привычном понимании, не случается.

- Я бы хотела узнать, - Светлана задумчиво оглядела зал. - А ты заметил здесь Иного?

- Старик за моей спиной, что говорит по сотовому?

- Какой же он старик?

- Глубокий. Я же смотрю не глазами.

Светлана прикусила губу, сощурилась. У нее уже начинали просыпаться маленькие амбиции.

- Пока не получается, - призналась она. - Даже не пойму, светлый он или темный.

- Темный. Не из Дневного Дозора, но темный. Маг средней силы. Кстати, он нас тоже заметил.

- И что мы будем делать?

- Мы? Ничего.

- Он же Темный!

- Да, а мы - Светлые. Что с того? Как работники Дозора, мы вправе проверить у него документы. Они наверняка в порядке.

- А когда мы вправе будем вмешаться?

- Ну... Если он сейчас встанет, взмахнет руками, превратится в демона и начнет откусывать всем головы...

- Антон!

- Я вполне серьезен. У нас нет никаких прав мешать честному Темному магу отдыхать.

Официант принес наш заказ, мы замолчали. Светлана ела, но без всякого аппетита. Потом обронила, обиженно, как капризный ребенок:

- И долго Дозор будет так пресмыкаться?

- Перед Темными?

- Да.

- Пока мы не получим решающего преимущества. Пока у людей, становящихся Иными, даже мимолетного колебания не будет, что выбрать, Свет или Тьму. Пока Темные не вымрут от старости. Пока они не смогут подталкивать людей ко злу с той легкостью, как сейчас.

- Но это ведь капитуляция, Антон!

- Нейтралитет. Статус кво. Обе стороны в цейтноте, что уж скрывать.

- Знаешь, Дикарь, который в одиночку наводит ужас на Темных, мне куда симпатичнее. Пусть он нарушает Договор, пусть даже невольно подставляет нас! Ведь он борется с Тьмой, понимаешь ты, борется! Один против всех!

- А ты не думала, почему он убивает Темных, но не выходит на контакт с нами?

- Нет.

- Не видит он нас, Светлана. В упор не видит.

- Он ведь самоучка...

- Да. Талантливый самоучка, Иной с хаотически проявляющимися способностями. Способный увидеть Зло. Не способный разглядеть Добро. Тебя это все равно не пугает?

- Нет, - мрачно сказала Светлана. - Извини, но не пойму, куда ты клонишь, Оль... Извини, Антон. Ты заговорил совсем как она.

- Ничего.

- Темный куда-то пошел, - глядя через мое плечо сказала Светлана. - Сосать чужие силы, творить злобные заклинания. А мы не вмешиваемся.

Я слегка обернулся. Увидел Темного - внешне ему, действительно, было от силы лет тридцать. Со вкусом одетый, обаятельный... За столиком, где он сидел, осталась молодая женщина и двое детей - мальчик лет семи, девочка чуть младше.

- Отлить он пошел, Света. Пописать. А его семья, кстати, вполне обычная. Никаких способностей. Их тоже предлагаешь ликвидировать?

- Яблочко от яблоньки...

- Скажи об этом Гарику. Его отец - темный маг. До сих пор жив.

- Бывают исключения...

- Вся жизнь состоит из исключений.

Светлана замолчала.

- Я знаю этот зуд, Света. Творить добро, преследовать зло. Сразу и навсегда. Я сам такой. Но если ты не поймешь, что это тупик - кончишь сумраком. И кто-то из нас будет вынужден прервать твое земное существование.

- Зато я успею...

- Ты знаешь, как будут выглядеть твои действия со стороны? Психопатка, убивающая нормальных, хороших людей налево и направо. Леденящие душу описания в газетах. Звучные прозвища - "московская Борджиа", например. Ты заронишь в человеческие сердца столько зла, сколько бригада темных магов за год не сотворит.

- Почему у вас на все готов ответ? - с горечью спросила Светлана.

- Да потому, что мы прошли через ученичество. И выжили. В большинстве своем - выжили!

Подозвав официанта, я попросил меню. Сказал:

- По коктейлю? И двинемся отсюда? Выбирай.

Светлана кивнула, изучая винную карту. Официант, смуглый, высокий, нерусский парень, ждал. Он всякого навидался, и две девицы, одна из которых вела себя как мужчина, его тоже не смущали.

- "Альтер Эго", - сказала Светлана.

Я с сомнением покачал головой - коктейль был из самых крепких. Но спорить не стал.

- Два коктейля, и счет.

Пока бармен готовил коктейль, а официант возился со счетом, мы сидели в тягостном молчании. Наконец, Светлана спросила:

- Хорошо, с поэтами все понятно. Они - потенциальные иные. А как со злодеями? Калигула, Гитлер, маньяки-убийцы...

- Люди.

- Все?

- Как правило. У нас - свои злодеи. Их имена ничего не скажут людям... а у вас скоро начнется курс истории.

"Альтер Эго" оказался правильным. Два тяжелых, несмешивающихся слоя, колыхались в бокале - черный и белый, сладкий сливочный ликер и горькое темное пиво.

Я расплатился - наличными, не люблю оставлять электронных следов, поднял бокал.

- За Дозор.

- За Дозор, - согласилась Света. - И за твою удачу, чтобы ты выбрался из этой истории...

Мне очень захотелось попросить ее постучать по дереву. Но я смолчал. Выпил коктейль - в два глотка, вначале мягкая сладость, потом легкая горечь.

- Здорово, - сказала Света. - Знаешь, а мне здесь нравится. Может быть, еще посидим?

- В Москве много приятных мест. Давай, найдем такое, где не будет черных магов на отдыхе?

Света кивнула:

- Кстати, а он не появляется.

Я глянул на часы. Да... отлить за это время можно было пару ведер.

А самое неприятное заключалось в том, что семья мага продолжала сидеть за столиком. И женщина уже, явно, волновалась.

- Света... я сейчас.

- Не забывай, кто ты! - шепнула она вслед.

Да. И впрямь, войти вслед за темным магом в туалет было бы для меня несколько странно.

Все-таки я пошел через зал, на ходу глянув сквозь сумрак. Логично было бы увидеть ауру мага - но вокруг была серая пустота, расцвеченная обычными аурами - довольными, озабоченными, похотливыми, пьяными, радостными.

Не через канализацию же он просочился!

Лишь за стенами здания, уже где-то рядом с белорусским посольством, мелькнул слабенький огонек - аура Иного. Но не темного мага, гораздо слабее, и другой раскраски.

Куда он делся...

В узком коридоре, кончающемся двумя дверями, было пусто. Мгновение я еще колебался - ну, мало ли, вдруг мы его просто не заметили, вдруг маг ушел через сумрак, вдруг он обладает такой силой, что способен телепортироваться... Потом открыл дверь мужского туалета.

Здесь было очень чисто, очень светло, слегка тесновато и сильно пахло цветочным освежителем воздуха.

Темный маг лежал у самой двери, и раскинутые руки даже не дали открыть ее до конца. Лицо мага было растерянное, непонимающее, в раскрытой ладони я увидел блеск тонкой хрустальной трубки. Он схватился за оружие, но слишком поздно.

Крови не было. Ничего не было, и когда я вновь глянул сквозь сумрак, то не нашел в пространстве ни малейших следов магии.

Словно темный маг умер от банального сердечного приступа или инсульта... словно он мог так умереть...

И была еще одна деталь, начисто отвергающая эту версию.

Маленький разрез на воротнике рубашки. Тонкий, будто бритвой оставленный. Словно в горло вонзили нож, слегка зацепив при этом одежду. Вот только на коже не было никаких следов от удара.

- Гады... - прошептал я, не зная, кому адресуя проклятие. - Гады!

Вряд ли существовала худшая ситуация, чем та, в которую я влип. Сменить тело, отправиться "со свидетелем" в людный ресторан - чтобы стоять вот так, в полном одиночестве, над трупом темного мага, убитого Дикарем.

- Идем, Павлик... - послышалось сзади.

Я обернулся - женщина, сидевшая за столиком с темным магом, вошла в коридорчик, держа за руку сына.

- Не хочу, мам! - капризно выкрикнул ребенок.

- Зайдешь, скажешь папе, что мы скучаем... - терпеливо сказала женщина. В следующий миг она подняла голову, и увидела меня.

- Позовите кого-нибудь! - отчаянно закричал я. - Позовите! Здесь человеку плохо! Уведите ребенка, и позовите кого-нибудь!

В зале меня явно услышали, голос у Ольги был сильный. Сразу нахлынула тишина, только тягучая народная музыка продолжала звучать, но невнятный шум голосов стих.

Конечно же, она меня не послушалась... Кинулась, отпихнув меня с дороги, рухнула над телом мужа, запричитала - именно запричитала, в голос, уже осознавая случившееся, хотя руки что-то делали, расстегивали порванный воротник рубашки, тормошили неподвижное тело. Потом женщина принялась хлестать мага по щекам, будто надеялась, что он притворяется или всего лишь в обмороке...

- Мама, ты зачем папу бьешь? - тонко выкрикнул Павлик. Не испуганно, а удивленно, видно, никогда не видел скандалов. Дружная была семья.

Я взял мальчика за плечо и осторожно стал отводить в сторону. А в коридор уже впихивались люди - я увидел Свету - ее глаза расширились, она сразу все поняла.

- Уведите ребенка, - попросил я официанта. - Кажется, человек умер...

- Кто нашел тело? - очень спокойно спросил официант. Без малейшего акцента, совсем не так, как прислуживая за столиком.

- Я.

Официант кивнул, ловко передавая мальчика - тот уже начал реветь, осознавая, что в его маленьком и уютном мире произошло что-то неправильное какой-то женщине из ресторанной прислуги.

- А что вы делали в мужском туалете?

- Дверь была открыта, я увидела, как он лежит... - не раздумывая соврал я.

Официант кивнул, признавая возможность такого события. Но при этом крепко взял меня за локоть.

- Вам придется подождать милицию, сударыня.

Светлана уже протолкалась к нам, прищурилась, услышав последние слова. Вот только это нам не хватает - чтобы она принялась лишать окружающих памяти!

- Конечно, конечно... - я сделал шаг, и официанту невольно пришлось отпустить руку и пойти вслед за мной. - Светка, там такой ужас... там труп!

- Оля... - Света среагировала правильно. Обняла меня за плечи, кинула на официанта негодующий взгляд, и потащила в зал ресторана.

В этот миг между нами, протискиваясь сквозь жадную, любопытную толпу, пронесся мальчик. С ревом кинулся к матери, которую в этот момент пытались увести от тела. Воспользовавшись замешательством, женщина вновь приникла к мертвому мужу и принялась его трясти:

- Вставай! Гена, вставай! Вставай!

Я почувствовал, как вздрогнула Светлана, глянув на эту сцену. Прошептал:

- Ну? Огнем и мечом искореняем темных?

- Зачем ты это сделал? Я бы и так поняла! - яростно прошипела Светлана.

- Что?

Мы посмотрели друг другу в глаза.

- Не ты? - неуверенно спросила Света. - Извини... я верю.

Вот теперь я понял, что влип окончательно.

Особого интереса ко мне следователь не проявлял. В его глазах читалось уже сформировавшееся мнение - естественная смерть. Слабое сердце, злоупотребление наркотиками... да все что угодно. Не было, да и не могло быть у него никакого сочувствия к человеку, посещающему дорогие рестораны.

- Труп так и лежал?

- Так и лежал, - устало подтвердил я. - Ужасно!

Следователь пожал плечами. Ничего ужасного в трупе, тем более, даже не обагренном кровью, он не видел. Но, все-таки, великодушно подтвердил:

- Да, тяжелое зрелище. Кто-либо находился поблизости?

- Никого. Но потом появилась женщина... жена трупа, с ребенком.

Косая улыбка вознаградила меня за нарочито бессвязную речь.

- Спасибо, Ольга. Возможно, с вами еще свяжутся. Вы не собираетесь покидать город?

Я энергично замотал головой. Милиция меня не тревожила ни в малейшей мере.

А вот шеф, скромно сидящий за угловым столиком - весьма.

Оставив меня в покое, следователь удалился к "жене трупа". А Борис Игнатьевич немедленно направился к нашему столику. Видимо, он был прикрыт каким-то легким отвлекающим заклятием, на него никто не обращал внимания.

- Доигрались? - только и спросил он.

- Мы? - уточнил я на всякий случай.

- Да. Вы. Точнее - ты.

- Я выполнял все данные мне инструкции, - закипая, прошептал я. - И этого мага - пальцем не тронул!

Шеф вздохнул.

- Не сомневаюсь. Но с какой дури ты, кадровый работник Дозора, зная всю ситуацию, поперся за Темным в одиночку?

- Кто мог предвидеть? - возмутился я. - Кто?

- Ты. Если уж мы пошли на подобные меры... на беспрецедентную маскировку. Какие были инструкции? Ни на минуту не оставаться одному! Ни на минуту! Есть, спать - вместе со Светланой. Душ принимать вдвоем! И в туалет ходить вместе! Чтобы каждый, каждый миг ты был... - шеф вздохнул и замолчал.

- Борис Игнатьевич, - неожиданно вступила в разговор Светлана. - Теперь это не имеет значения. Давайте думать, что делать дальше.

Шеф с легким удивлением посмотрел на нее. Кивнул:

- Права, девочка... Давайте думать. Начнем с того, что ситуация ухудшилась катастрофически. Если раньше на Антоне лежало косвенное подозрение, то теперь он буквально пойман за руку. Не качай головой! Тебя увидели, стоящим над свежим трупом. Трупом темного мага, убитого тем же способом, что и все предыдущие жертвы. Защитить тебя от обвинения - не в наших силах. Дневной Дозор обратится в трибунал и потребует чтения твоей памяти.

- Это ведь очень опасно? - спросила Светлана. - Да? Но зато выяснится, что Антон невиновен.

- Выяснится. А попутно Темные узнают всю информацию, к которой он был допущен. Светлана, ты представляешь, сколько знает ведущий программист Дозора? Пускай кое-что он сам не осознает, глянул мимолетно на данные, обработал, и забыл. Но среди Темных будут свои специалисты. И когда оправданный Антон выйдет из зала суда... допустим, что он выдержит выворот сознания, Дневной Дозор будет в курсе всех наших операций. Понимаешь, что произойдет? Методики обучения и поиска новых Иных, разбор боевых операций, сети людей-осведомителей, статистика потерь, анкетные данные сотрудников, финансовые планы...

Они разговаривали обо мне, а я сидел, будто бы и непричастный к происходящему. И дело было вовсе не в циничной откровенности, а в самом факте - шеф советовался со Светланой, начинающим магом... не со мной, потенциальным магом третьей ступени...

Если сравнивать происходящее с шахматной партией, то позиция выглядела до обидного просто. Я был офицером, обычным хорошим офицером Дозора. А Светлана пешкой. Но пешкой, уже готовящейся превратиться в ферзя.

И вся беда, которая могла приключиться со мной, отступала для шефа перед возможностью дать Светлане небольшой практический урок.

- Борис Игнатьевич, вы же знаете, что я не позволю просматривать свою память, - сказал я.

- Тогда ты будешь осужден.

- Знаю. А еще могу поклясться, что к смерти этих Темных не имею никакого отношения. Но доказательств у меня нет.

- Борис Игнатьевич, а если предложить... пусть Антону проверят память только за сегодняшний день! - радостно вскрикнула Светлана. - Вот и все, и они убедятся...

- Память нельзя нарезать дольками, Света. Она выворачивается целиком. Начиная с первого мига жизни. С запаха материнского молока, с вкуса околоплодных вод, - шеф сейчас говорил подчеркнуто жестко. - В том-то и беда. Даже если бы Антон не знал никаких секретов... представь, что это такое, вспомнить и пережить заново - все! Колыхание в темной, вязкой жидкости, сдвигающиеся стены, проблеск света впереди, боль, удушье, необходимость дышать... собственное рождение. И дальше, миг за мигом... ты слышала, что перед смертью, вся жизнь пробегает перед глазами? Так и при выворачивании памяти. При этом где-то глубоко-глубоко остается память о том, что все это уже происходило. Понимаешь? Трудно сохранить здравый рассудок.

- Вы так говорите... - неуверенно произнесла Светлана. - Будто...

- Я через это прошел. Не на допросе. Больше века назад, тогда Дозор только изучал эффекты выверта памяти... потребовался доброволец. Потом меня приводили в норму около года.

- А как? - с любопытством спросила Светлана.

- Новыми впечатлениями. Тем, что я не переживал ранее. Чужие страны, непривычные блюда, неожиданные встречи, непривычные проблемы. И все равно, шеф криво улыбнулся. - Иногда я ловлю себя на мысли, что вокруг? Реальность или воспоминания? Живу я - или валяюсь на хрустальной плите в офисе Дневного Дозора, и мою память раскручивают, как клубок пряжи...

Он замолчал.

Сидели за столиками вокруг люди, сновали официанты. Ушла опергруппа, унесли тело темного мага, за его вдовой и детьми приехал какой-то мужчина, видимо, родственник. Больше никому не было дело до произошедшего. Кажется, даже, наоборот - посетителям прибавилось и аппетита, и жажды к жизни. И на нас никто не обращал внимания - мимолетно наложенное шефом заклятие заставляло всех отводить глаза.

А если - все это уже было?

Если это я, Антон Городецкий, системный администратор торговой фирмы "Никс", по совместительству - маг Ночного Дозора, лежу на хрустальной плите, испещренной древними рунами? И мою память разматывают, разглядывают, препарируют, все равно кто - темные маги, или Трибунал смешанного состава...

Нет!

Не может этого быть. Я не чувствую того, о чем говорил шеф. Нет у меня де жа вю. Никогда я не оказывался в женском теле, никогда не находил мертвых тел в общественных туалетах...

- Напряг я вас, - сказал шеф. Потянул из кармана тонкую длинную сигариллу. - Ситуация ясна? Что будем делать?

- Я готов исполнить свой долг, - сказал я.

- Погоди, Антон. Не надо бравировать.

- Я не бравирую. Дело даже не в том, что я готов защищать тайны Дозора. Я просто не выдержу такого допроса. Лучше умереть.

- Мы ведь не умираем как люди...

- Да, нам приходится хуже. Но я готов.

Шеф вздохнул.

- Девочки... извини, Антон... Давайте подумаем не о последствиях, а о предпосылках к случившемуся. Иногда полезно глянуть в прошлое.

- Подумаем, - без особой надежды сказал я.

- Дикарь браконьерствует в городе уже несколько лет. По последним данным аналитического отдела - эти странные убийства начались три с половиной года назад. Часть жертв - явные Темные. Часть, вероятно, потенциальные. Никто из убитых не стоял выше четвертой ступени. Никто не работал в Дневном Дозоре. Весьма забавно, что почти все они были умеренными Темными... насколько это слово вообще допустимо. Убивали, воздействовали на людей, но гораздо реже, чем могли бы.

- Их подставляли, - сказала Светлана. - Верно?

- Наверняка. Дневной Дозор не трогал этого психопата, и даже подсовывал ему своих, тех, кого не жалко. Зачем? Главный вопрос - зачем?

- Чтобы обвинить нас в халатности... - предположил я.

- Цель не оправдывает средства.

- Чтобы подставить кого-то из нас.

- Антон... из всех сотрудников Дозора алиби на моменты убийств не имеешь только ты. Зачем Дневному Дозору охотиться на тебя?

Я пожал плечами.

- Месть Завулона... - шеф с сомнением покачал головой. - Нет. Ты с ним столкнулся недавно. А удар был рассчитан три с половиной года назад. Вопрос остается - зачем?

- Может быть Антон, потенциально, очень сильный маг? - тихо спросила Светлана. - И Темные это поняли. На свою сторону перетаскивать уже поздно... решили его уничтожить.

- Антон сильнее, чем он считает, - резко ответил шеф. - Но выше второй ступени ему не подняться никогда.

- Если враги видят варианты реальности дальше, чем мы? - я посмотрел шефу в глаза.

- И что?

- Я могу быть слабым магом, могу быть средним или сильным. Но если... если мне достаточно будет просто что-то сделать, и этим изменить равновесие сил? Сделать что-то простое, не связанное с магией? Борис Игнатьевич, ведь Темные пытались увести меня от Светланы - значит, они видели ту ветвь реальности, в которой я смогу ей помочь! А если они видят что-то еще? Что-то в будущем? И видят давно, и давно готовятся меня нейтрализовать? Причем по сравнению с этим, борьба за Свету - мелочь...

Вначале шеф слушал внимательно. Потом поморщился и покачал головой:

- Антон... у тебя мания величия. Извини. Я просматриваю линии всех работников Дозора, от ключевых, и до сантехника дяди Шуры. Ну нет... прости уж - нет у тебя в будущем великих свершений. Ни на одной линии реальности.

- Борис Игнатьевич, а вы абсолютно уверены, что не ошиблись?

Все-таки он меня разозлил...

- Нет, конечно. Я ни во что не верю абсолютно. Даже в себя. Но очень, очень мало шансов, что ты прав. Поверь.

Я поверил.

По сравнению с шефом - мои способности близятся к нулю.

- Значит, мы не знаем главного - причины?

- Да. Удар нацелен на тебя, теперь уже сомнений нет. Дикарем управляют, очень тонко и изящно. Он считает, что воюет со злом, а сам давным-давно стал марионеткой на ниточках. Сегодня его привели в тот же ресторан, куда пришел ты. Подсунули жертву. И ты влип.

- Тогда - что делать?

- Искать Дикаря. Это последний шанс, Антон.

- Мы же его фактически... убьем.

- Не мы. Мы его только найдем.

- Все равно. Как бы он ни был плох, как бы сильно не заблуждался, но он наш! Он воюет со злом, как умеет. Ему надо просто все объяснить...

- Поздно, Антон. Поздно. Мы проморгали его появление. Теперь за ним тянется такой след... Помнишь, как кончила та вампирша?

Я кивнул:

- Упокоение.

- А ведь она совершила куда меньше преступлений - с точки зрения Темных. И тоже не понимала происходящего. Но Дневной Дозор признал ее вину.

- Случайно ли признал? - спросила Светлана. - Или - создавая прецедент?

- Кто знает... Антон, ты должен найти Дикаря.

Я вскинул глаза.

- Найти и отдать Темным, - жестко сказал шеф.

- Почему я?

- Потому, что только для тебя это морально допустимо. Под ударом - именно ты. Ты лишь обороняешься. Для любого из нас отдать светлого, пусть даже стихийного, самоучку, обманутого, будет слишком большим шоком. Ты выдержишь.

- Не уверен.

- Выдержишь. И учти, Антон. У тебя есть только эта ночь. Дневному Дозору больше незачем тянуть, утром тебе предъявят формальное обвинение.

- Борис Игнатьевич...

- Вспомни! Вспомни, кто был в ресторане? Кто пошел вслед за темным магом в туалет?

- Никто. Я уверена, я все время поглядывала, не выйдет ли он, - вмешалась Светлана.

- Значит, Дикарь ждал мага в туалете. Но выйти он был должен. Помните? Света, Антон?

Мы молчали. Я - не помнил. Я старался не смотреть на темного мага.

- Вышел один человек, - сказала Светлана. - Такой... ну...

Она задумалась.

- Никакой, абсолютно никакой. Средний человек, словно смешали миллион лиц, и вылепили одно общее. Я мельком глянула, и сразу же забыла.

- Вспоминай, - потребовал шеф.

- Борис Игнатьевич... не могу. Просто человек. Мужчина. Средних лет. Я даже не поняла, что он - Иной.

- Он стихийный Иной. Он даже не входит в сумрак, балансирует на самом краю. Света, вспомни! Лицо... или какие-то особые приметы.

Светлана потерла пальцем лоб:

- Когда он вышел... сел за столик... там была женщина. Красивая, русоволосая. Она подкрашивалась, я еще заметила, что косметика у нее фирмы "Люмен", я сама такой пользуюсь иногда... недорогая, но хорошая...

Несмотря ни на что, я улыбнулся.

- И она недовольная была, - добавила Света. - Улыбалась, но криво. Словно хотела еще посидеть, а пришлось уходить...

Она опять задумалась.

- Аура женщины! - резко выкрикнул шеф. - Ты помнишь ее! Кидай мне слепок!

Он повысил голос, и сменил тон. Конечно, никто в ресторане его не услышал. Но по лицам людей прошли судорожные гримасы, официант, несущий поднос, споткнулся, уронил бутылку вина и пару хрустальных фужеров.

Светлана тряхнула головой - шеф ввел ее в транс так непринужденно, словно она была простым человеком. Я видел, как расширились ее зрачки - и легкая радужная полоса протянулась между лицами девушки и шефа.

- Спасибо, Света, - сказал Борис Игнатьевич.

- У меня получилось? - удивленно спросила Светлана.

- Да. Можешь считать себя магом седьмой ступени. Я сообщу, что зачет принял лично. Антон!

Теперь я посмотрел в глаза шефу.

Толчок.

Струящиеся нити энергии, неведомой людям.

Образ.

Нет, я не видел лица подруги Дикаря. Я видел ауру, что куда больше. Синевато-зеленые слои, перемешанные, будто мороженное в вазочке, маленькое коричневое пятнышко, белая полоса. Аура достаточно сложная, запоминающаяся, и, в целом, симпатичная. Мне стало не по себе.

Она любит его...

Любит, и на что-то обижается, и считает, что он ее разлюбил, и все равно терпит - и готова терпеть дальше...

По следу этой женщины я найду Дикаря. И сдам его трибуналу - на верную смерть.

- Н-нет... - сказал я.

Шеф смотрел на меня с сочувствием.

- Она же ни в чем не виновата! И она его любит, вы же видите!

Ныла в ушах заунывная музыка, и никто из людей не отреагировал на мой крик. Хоть по полу катайся, хоть под чужие столики ныряй - ноги подожмут, и продолжат поглощать индийские блюда...

Светлана смотрела на нас - она запомнила ауру, но вот расшифровать ее не смогла... это уже шестая ступень...

- Тогда погибнешь ты, - сказал шеф.

- Я знаю на что...

- А ты не думал о тех, кто любит тебя, Антон?

- Этого права у меня нет.

Борис Игнатьевич криво усмехнулся:

- Герой... Ах, какие мы все герои... Ручки у нас чистые, сердца золотые, ноги по дерьму не ступали... А женщину, что отсюда увели, помнишь? Детей ревущих помнишь? Они-то не Темные. Обычные люди... которых мы обещали защищать. Сколько мы взвешиваем каждую плановую операцию? Почему аналитики, пусть я и кляну их каждый миг, с седыми головами в пятьдесят лет ходят?

Как недавно я отчитывал Светлану, отчитывал уверенно и властно, так теперь шеф хлестал меня по щекам...

- Ты Дозору нужен, Антон! Света - нужна! А вот психопат, пусть даже добрый - не нужен! Кинжальчик в руки взять, да по подворотням и туалетам Темных отлавливать - просто. О последствиях не думать, вину не взвешивать... Где наш фронт, Антон?

- Среди людей, - я опустил взгляд.

- Кого мы защищаем?

- Людей.

- Нет абстрактного зла, ты-то должен это понимать! Корни - здесь, вокруг нас... в этом стаде, что жует и веселится через час после убийства! Вот за что ты должен бороться. За людей. Тьма - это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных на их место встанет тысяча. Вот почему Дикарь - виновен! Вот почему ты, именно ты, Антон, найдешь его. И заставишь явиться на суд. Добровольно... или принуждением.

Шеф вдруг замолчал. Резко поднялся:

- Уходим, девочки...

Я уже не замечал подобного обращения. Вскочил, подхватил сумочку, непроизвольным, рефлекторным движением.

Шеф зря дергаться не станет.

- Быстро!

Неожиданно я понял, что мне надо посетить то самое место, где встретил смерть незадачливый темный маг. Но даже не рискнул об этом заикнуться. Мы двинулись к выходу так спешно, что охрана непременно бы остановила... будь она способна нас увидеть.

- Поздно, - тихо сказал шеф у самых дверей. - Заболтались...

В ресторан вошли - будто просочились, трое. Два крепких парня и девушка.

Девушку я знал. Алиса Донникова. Ведьмочка из Дневного Дозора. Ее глаза округлились, когда она увидела шефа.

А следом двигались два неуловимых, невидимых, идущих сквозь сумрак силуэта.

- Прошу задержаться, - хрипло, будто у нее разом в горле пересохло, сказала Алиса.

- Прочь, - шеф слегка повел ладонью, и Темных стало отжимать в стороны, к стенам. Алиса накренилась, пытаясь сопротивляться упругой стене, но силенки были неравны.

Загрузка...