Говорящая с Тьмой

Глава 11. Руины Дома

Сумерки уже сгустились над дорогой, когда Лада наконец увидела знакомые очертания холмов, обрамляющих долину Кривого Ручья. Последние три дня она шла почти без остановок, лишь изредка позволяя себе короткий отдых. Теневой шаг значительно сократил бы путь, но после побега из Старгорода она использовала его лишь дважды — каждый раз этот способ перемещения отнимал слишком много сил, оставляя её обессиленной на часы.

Путь не был лёгким. Без денег и припасов ей приходилось полагаться на свои навыки и, изредка, на помощь встречных крестьян. Некоторые, видя одинокую девушку на дороге, предлагали кров и пищу из простого сострадания. Другие — шарахались, замечая странный отблеск в её глазах, и крестились вслед. Лада научилась прятать взгляд под капюшоном и говорить мало — только самое необходимое.

Чем дальше она продвигалась на юг, тем тревожнее становились рассказы путников. Говорили о бандах разбойников, совершающих рейды на деревни, о пропавших детях, о жестоком господине из замка на Болотах, чьи сборщики дани не знали жалости.

И вот теперь, стоя на вершине холма, Лада впервые за месяцы смотрела на место, где родилась и выросла. Место, которое больше не было домом.

Даже издалека было видно, что с деревней случилось нечто ужасное. Там, где раньше поднимались струйки дыма от печей и очагов, теперь чернели руины. Многие дома представляли собой лишь обугленные остовы. Большой амбар, гордость деревни, полностью сгорел — от него остались только почерневшие столбы.

Сердце Лады сжалось от боли и страха. Она ускорила шаг, почти переходя на бег, спускаясь по склону холма. Тьма вокруг её рук сгущалась в ответ на растущую тревогу, но сейчас она не пыталась усмирить её. Если в деревне остались враги, её сила могла понадобиться.

Когда она вошла на главную улицу Кривого Ручья, всё оказалось ещё хуже, чем выглядело издали. Запах гари всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с другим, более тяжёлым запахом — запахом разложения и смерти. Здесь и там на утоптанной земле виднелись тёмные пятна — засохшая кровь.

— Есть кто-нибудь? — крикнула Лада, но ей ответило лишь эхо и карканье ворон, кружащих над опустевшей деревней.

Она медленно пошла по улице, мимо знакомых мест, теперь превращённых в руины. Кузница Бронислава — разграблена, инструменты разбросаны, наковальня опрокинута. Жилище шаманки Мавы сильно пострадал, от него остались лишь сгоревшие останки. Дом травницы Яромиры — сожжён дотла, только каменная печь осталась стоять посреди пепелища. Колодец в центре деревни — завален мусором, сруб частично разрушен.

Лада шла, и с каждым шагом ей всё труднее было сдерживать слёзы. Эта деревня была всем, что она знала большую часть жизни. Здесь она бегала ребёнком, здесь впервые влюбилась, здесь мечтала о будущем, которое никогда не наступит.

Наконец она дошла до дома старосты — своего дома. Его постигла та же участь, что и большинство других: крыша обвалилась, стены обгорели, но полностью он не сгорел. Лада остановилась у покосившегося плетня, не решаясь войти.

«Они там? — билась в голове мысль. — Мои родители внутри, среди руин?»

Собравшись с духом, она перешагнула через упавшую калитку и вошла во двор. Здесь тоже царило запустение — разбитые горшки, поломанная мебель, разбросанная одежда и утварь. Словно разбойники намеренно уничтожали всё, что не могли унести с собой.

Входная дверь дома болталась на одной петле. Лада осторожно отодвинула её и заглянула внутрь. Внутреннее убранство было разгромлено, стол опрокинут, посуда разбита. На стенах и полу виднелись брызги крови.

— Мама? Отец? — позвала она, чувствуя, как дрожит голос.

Тишина.

Лада медленно обошла дом, заглядывая в каждую комнату, но нигде не нашла тел. Это давало надежду, что её родители могли выжить и уйти из разорённой деревни.

В комнате Ярика она задержалась дольше всего. Маленькая кроватка была перевёрнута, игрушки, вырезанные отцом из дерева, разбросаны и поломаны. На полу лежал его любимый тряпичный медведь, которого мать сшила ему на четвёртый день рождения. Лада подняла игрушку, прижала к груди.

— Я найду тебя, малыш, — прошептала она, словно игрушка могла передать эти слова её брату. — Клянусь всей Тьмой, я найду тебя и верну домой.

Выйдя из дома, Лада заметила то, чего не разглядела раньше — свежие следы на дороге, ведущей из деревни. Следы телеги и множества ног. Кто-то был здесь недавно, возможно, день или два назад.

Она пошла по следам, которые вели не к Старгороду и не к Болотам, а в противоположную сторону, к соседней деревне Медовый Лог, расположенной в трёх часах ходьбы. Возможно, выжившие нашли убежище там?

Солнце уже клонилось к закату, когда Лада подошла к Медовому Логу. В отличие от Кривого Ручья, эта деревня выглядела нетронутой — дома целы, дым поднимается из труб, в загонах мычат коровы. Но что-то было не так. Обычно оживлённая деревенская улица пустовала, а у околицы стояли двое мужчин с вилами и топорами, внимательно вглядывающиеся в приближающегося путника.

Когда Лада подошла ближе, один из них поднял руку, останавливая её:

— Стой! Кто идёт?

— Меня зовут Лада, — ответила она, откидывая капюшон. — Я из Кривого Ручья. Ищу выживших из нашей деревни.

Мужчины переглянулись, их лица выражали смесь сочувствия и подозрения.

— Ты дочь старосты? — спросил второй, постарше. — Та, что… — он осёкся, не договорив.

— Да, я дочь Мирона — подтвердила Лада, решив не обращать внимания на недосказанное. — Мои родители… они здесь?

Старший из мужчин кивнул:

— Здесь. Твой отец ранен, но жив. Мать тоже здесь, ухаживает за ним. Мы приняли тех, кто выжил после набега.

— Слава всем богам, — выдохнула Лада, чувствуя, как волна облегчения накрывает её. — Могу я увидеть их?

Мужчины снова переглянулись, и теперь в их взглядах было больше настороженности.

— Можешь, — неохотно сказал первый. — Но старейшины должны знать о твоём приходе. После того, что случилось… люди боятся.

Лада понимающе кивнула. После резни, устроенной разбойниками, любой чужак вызывал подозрение. К тому же, её репутация наверняка дошла и до этой деревни — девушка с даром Тьмы, изгнанная из собственного дома.

Мужчины проводили её в центр деревни, где несколько домов были отведены под приют беженцам из Кривого Ручья. По пути Лада замечала, как люди шарахаются в стороны, спешно уводя детей в дома, запирая двери. Шёпот следовал за ней, как невидимый шлейф: «Она вернулась… Говорящая… дурной знак…»

Её проводили к небольшому дому на краю деревенской площади. Внутри было сумрачно и тесно — здесь разместилось несколько семей из Кривого Ручья. Женщины готовили еду, дети тихо играли в углу, мужчины сидели у окон, словно ожидая новой опасности.

— Мирон здесь? — спросил один из провожатых.

— В задней комнате, с женой, — ответил седой мужчина, которого Лада узнала — это был Тихон, бондарь из их деревни.

Увидев Ладу, он застыл на месте, его лицо выражало смесь страха и изумления:

— Лада? Ты вернулась?

Она кивнула, не тратя времени на объяснения:

— Мне нужно видеть отца.

Тихон молча указал на дверь в дальнем конце комнаты. Лада быстро прошла туда, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Она тихонько постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

В маленькой комнате с единственным окном на низкой кровати лежал её отец. Мирон некогда крепкий и сильный мужчина, сейчас был бледен и истощён. Белые повязки покрывали его грудь и правую руку. Рядом сидела мать, Велена, меняя компресс на его лбу.

— Мама? — тихо позвала Лада.

Велена вздрогнула и обернулась. Её лицо, осунувшееся и постаревшее, на мгновение застыло в неверии, а затем озарилось радостью.

— Ладушка! — воскликнула она, вскакивая и бросаясь к дочери. — Ты жива! Ты вернулась!

Она обняла Ладу, и та почувствовала, как дрожат материнские руки, как горячие слёзы падают на её плечо. Любава гладила её по волосам, лицу, плечам, словно не веря, что дочь действительно перед ней.

— Кто там, жена? — слабым голосом спросил Мирон с кровати.

— Наша дочь вернулась! — сквозь слёзы ответила Велена. — Лада вернулась к нам!

Мирон с трудом приподнялся на кровати, его глаза, запавшие от боли и лишений, широко раскрылись.

— Лада? — прошептал он. — Неужели это ты?

Она подошла к кровати, опустилась на колени рядом:

— Да, отец. Это я.

Мирон протянул здоровую руку, коснулся её щеки, словно проверяя, не видение ли это.

— Прости меня, доченька, — его голос дрогнул. — Прости за всё. Я должен был защитить тебя, а вместо этого…

— Тише, — Лада взяла его руку в свои. — Сейчас это не важно. Расскажите, что произошло. Где Ярик?

При упоминании сына лица родителей исказились от боли. Велена снова заплакала, теперь уже беззвучно, закрывая лицо руками.

— Они забрали его, — тяжело сказал Мирон. — Эти бандиты с болот. Они пришли на рассвете, три дня назад. Два десятка вооружённых людей, все в чёрных плащах с символом волка.

Он закашлялся, и Лада поднесла к его губам чашку с водой.

— Сначала мы думали, что это обычный набег за данью, — продолжил он, сделав глоток. — Но они не просто грабили — они искали кого-то. Спрашивали о «девочке, говорящей с тенями». Искали нашу семью, дом старосты.

Лада почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, нападение действительно было связано с ней. Они искали её, а нашли её семью.

— Когда они поняли, что тебя нет в деревне, они взбесились, — продолжал Мирон. — Их предводитель… жестокий человек с изуродованным лицом… он приказал сжечь дома, убить всех, кто сопротивляется. Мы пытались защищаться, но нас было слишком мало, и они были лучше вооружены.

— А с ними был ещё один, — тихо добавила Велена. — Не воин. Худой человек с чёрными глазами. От одного его взгляда душа леденела. Он… он просто смотрел на людей, и они падали замертво.

Говорящий. Как и говорил Микола, с отрядом был один из последователей Гарибора.

— Продолжайте, — попросила Лада, хотя внутри уже всё кричало от боли за родных и чувства вины.

— Когда сопротивление было подавлено, они стали забирать детей, — сказал Мирон, его голос звучал безжизненно. — Ярика, маленькую Малушу кузнеца, Светозара и Млаву старшую… всего шестерых. Связали, как скот, и бросили в повозку.

— Госпожа вступилась за Ярика, — продолжила Велена, её лицо исказилось от воспоминаний. — Этот изверг ударил меня рукоятью меча. Твой отец бросился на него, но их было слишком много…

— Они чуть не убили меня, — кивнул Мирон. — Но тот, с чёрными глазами, остановил их. Сказал, что мы должны жить, чтобы передать послание.

— Какое послание? — напряжённо спросила Лада.

— Он сказал: «Скажите Говорящей, что если она хочет увидеть брата живым, пусть придёт в замок своего Князя. Одна». И ещё добавил что-то странное… — Мирон нахмурился, пытаясь вспомнить точные слова. — Что-то про «открытие Врат» и «честь стать свидетелем».

Лада переглянулась с матерью. Они обе понимали, что это значит — ловушка. Очевидная, не скрываемая ловушка. Гарибор и Чёрный Князь намеренно выманивают её, используя Ярика как приманку.

— Они убьют тебя, если ты пойдёшь, — прошептала Велена сжимая руку дочери. — Но если не пойдёшь…

Она не закончила, но все и так знали продолжение — тогда убьют Ярика.

— Где сейчас эти дети? — спросила Лада, пытаясь мыслить практично, как учил её Ворон. — В каком направлении они ушли?

— На юг, к Старым Болотам, — ответил Мирон. — Там, говорят, стоит замок Чёрного Князя, на острове среди трясины. Добраться до него почти невозможно — кто не знает тропы, тот сгинет в топях.

Лада кивнула, запоминая каждое слово. Ворон учил её, что информация может быть важнее силы, особенно когда готовишься к опасному предприятию.

— А что стало с остальными жителями? — спросила она. — Сколько людей выжило?

— Много погибло, — горько сказал Мирон. — Семь погибло в бою, ещё пятеро — от ран позже. Остальным удалось бежать, когда начался пожар. Мы прятались в лесу, пока люди из Медового Лога не нашли нас и не привели сюда.

— Микола отправился искать помощь, — добавила Велена. — Сказал, что слышал о Говорящем со Тьмой, который помогает людям. Мы надеялись…

Она замолчала, глядя на дочь с новым пониманием:

— Он нашёл тебя, да? Ты и есть та помощь, на которую мы надеялись?

Лада сглотнула комок в горле:

— Микола нашёл меня в Старгороде. Я… я многому научилась за эти месяцы, мама. Я контролирую свой дар. По крайней мере, большую часть времени.

Она не стала говорить о своём конфликте с Вороном, о том, как потеряла контроль. Сейчас это было неважно.

— Я спасу Ярика, — твёрдо сказала она. — И всех остальных детей.

— Но как? — в глазах Велена мелькнула надежда, смешанная со страхом. — Их слишком много, и у них есть свой… такой, как ты.

— Я найду способ, — ответила Лада, хотя на самом деле не имела чёткого плана. — Но сначала мне нужно вернуться в нашу деревню. Я должна увидеть место сражения, пока следы ещё свежи.

— Зачем? — не понял Мирон.

— Тьма помнит, — просто ответила Лада. — Она хранит отпечатки прошлого, особенно если оно было насыщено сильными эмоциями и кровью. Я могу прочесть эти отпечатки, восстановить картину того, что произошло. Это поможет мне понять, с чем я имею дело.

Её родители переглянулись. В их глазах Лада увидела смесь чувств — гордость за то, чему она научилась, страх перед её силой, надежду на спасение сына и тревогу за её собственную жизнь.

— Я вернусь завтра, — сказала Лада, поднимаясь. — Отдохните сегодня. А завтра мы решим, что делать дальше.

Наступила ночь, когда Лада вернулась в Кривой Ручей. Вместо того чтобы идти в гостеприимный дом в Медовом Логе, она предпочла провести ночь среди руин родной деревни. Отчасти потому, что там она могла свободнее использовать свои способности, не пугая жителей. Отчасти — из-за чувства, что должна быть здесь, среди следов трагедии, чтобы лучше понять, что произошло.

Она развела небольшой костёр у колодца в центре деревни и села, глядя на пламя. Тьма вокруг казалась гуще, чем обычно — словно напитанная страхом и болью тех, кто здесь жил и умер.

«Пора», — решила Лада, когда луна поднялась высоко в небе. Ворон учил её, что для видения прошлого через Тьму лучше всего подходит полночь — время, когда грань между «было» и «есть» истончается.

Она достала из своей сумки серебряный диск-фокус, который Ворон дал ей для тренировок. Тот самый, через который она когда-то случайно проникла в воспоминания учителя. Сегодня она использует его намеренно, чтобы увидеть то, чему не была свидетелем.

Лада поднесла диск к глазам, глядя сквозь него на деревенскую площадь, и активировала своё особое зрение. Мир изменился — цвета поблекли, уступая место оттенкам серого и чёрного. Время словно замедлилось, а затем начало двигаться вспять.

Тьма услужливо раскрывала перед ней картины недавнего прошлого. Сначала она увидела приезд тележки из Медового Лога — люди собирали вещи из уцелевших домов, оплакивали погибших. Затем время отмоталось дальше, и она увидела догорающие дома, разбегающихся в ужасе жителей.

А потом пришла главная картина — утро нападения.

Они появились на рассвете, как и говорил отец. Два десятка воинов в чёрных плащах с символом волка на груди. Вооружённые мечами и топорами, они шли чётким строем, словно дисциплинированное войско, а не банда разбойников. Впереди на чёрном коне ехал их предводитель — огромный мужчина с обезображенным лицом, будто обожжённым когда-то давно.

Рядом с ним, верхом на сером скакуне, держался тот, кто не был воином. Худощавый, с длинными седыми волосами, собранными в косу, он выглядел старше остальных, но двигался с лёгкостью юноши. Его глаза, полностью чёрные, смотрели на деревню с холодным интересом учёного, изучающего образец.

Лада вздрогнула, узнав его. Это был тот самый человек, которого она видела в своих видениях в Волчьем Броде — Гарибор, тот, кто наложил проклятие окаменения.

События разворачивались стремительно. Воины рассыпались по деревне, стуча в двери, выгоняя людей на улицу. Мужчина с обожжённым лицом отдавал приказы, но Лада не могла слышать слов — видение было беззвучным, только образы из прошлого.

Она увидела, как собрали всех жителей на площади. Как командир долго говорил что-то, размахивая руками. Как люди отвечали, качая головами. А потом внезапно всё переросло в хаос.

Один из мужчин деревни — Лада узнала в нём кузнеца Бронислава — бросился на командира с молотом. Тот легко уклонился и одним ударом меча нанёс ему серьёзную рану. После этого боя уже нельзя было избежать.

Мужчины деревни, вооружённые кто чем мог, бросились на захватчиков. Женщины хватали детей и бежали в сторону леса. Начался пожар — один из домов загорелся, и пламя быстро перекинулось на соседние строения.

Лада увидела своего отца, который вместе с другими защитниками деревни пытался оттеснить нападавших. Он сражался отважно, уложил двоих бандитов, но потом его ранили, и он упал. Мать бросилась к нему, пытаясь защитить.

А затем в кадр вошёл Гарибор. Он не принимал участия в схватке. Просто так стоял в стороне, наблюдая за резнёй, как будто происходящее не было более чем театральным представлением для его развлечения. Затем, словно устав от спектакля, он небрежно взмахнул рукой.

Тьма вокруг него сгустилась, сформировавшись в сотни тонких нитей, которые устремились к сражающимся крестьянам. Когда нить касалась человека, тот падал замертво без видимых ран. За считанные мгновения половина защитников деревни была мертва.

После этого сопротивление сломилось. Выжившие были окружены и обезоружены. Командир что-то кричал, указывая на дома. Его люди начали стаскивать детей в одну группу, отделяя их от взрослых.

Лада увидела своего брата — маленького Ярика, который цеплялся за юбку матери, пока один из бандитов грубо не оторвал его и не бросил к другим детям. Увидела, как мать бросилась на обидчика, и как командир ударил её рукоятью меча. Увидела, как отец, уже раненый, попытался подняться на защиту, и как его снова ранили, оставляя истекать кровью.

Затем детей связали и погрузили в повозку. Гарибор подъехал ближе к Мирону и что-то сказал ему — видимо, то самое послание для Лады. После этого отряд организованно покинул деревню, уводя с собой пленных детей.

Они двинулись на юг, как и говорил отец. Но теперь Лада могла видеть конкретную дорогу — не главный тракт, а меньшую тропу, ведущую сначала через лес, а затем огибающую гряду холмов. Дорогу, которая вела прямиком к Старым Болотам.

Видение начало блекнуть — Тьма могла показывать прошлое лишь ограниченное время, и сейчас её сила иссякала. Лада опустила серебряный диск, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Теперь она знала правду — видела её своими глазами. И что ещё важнее, знала точный путь, который ей предстояло пройти.

Утро застало Ладу за сборами. Уцелевшие вещи из родительского дома, провизия, которую удалось найти в погребах разграбленной деревни — всё это она укладывала в заплечный мешок, готовясь к долгому пути через лес и болота.

Она уже собиралась уходить, когда заметила фигуру, приближающуюся со стороны Медового Лога. Сначала Лада напряглась, готовая защищаться, но затем узнала отца.

Мирон шёл медленно, опираясь на самодельный посох, но держался прямо, несмотря на раны. Его лицо, осунувшееся и побледневшее, выражало решимость.

— Отец, — Лада поспешила к нему навстречу. — Тебе нельзя вставать! Раны могут открыться.

— Я должен был прийти, — упрямо сказал Мирон. — Не мог позволить тебе уйти, не попрощавшись.

Он остановился, переводя дыхание, и посмотрел на руины деревни:

— Странно, правда? Всю жизнь я строил это место. Моя семья жила здесь поколениями. А теперь…

— Мы восстановим всё, — твёрдо сказала Лада. — Когда я верну Ярика, мы все вернёмся сюда и отстроим деревню заново.

Мирон грустно улыбнулся:

— Может быть. Но сейчас важнее другое. — Он протянул ей небольшой свёрток. — Возьми. Это принадлежало твоей бабке по материнской линии.

Лада развернула тряпицу и увидела небольшой медальон из тёмного металла с выгравированным символом — спиралью, заключённой в круг.

— Бабка говорила, что он защищает от тёмных сил, — пояснил Всеволод. — Я всегда думал, что это просто суеверие. Но после всего, что я видел…

Он не закончил, но Лада поняла. После встречи с настоящей Тьмой в лице Гарибора её отец был готов поверить во что угодно, что могло бы защитить его дочь.

— Спасибо, — она надела медальон на шею и почувствовала лёгкое тепло, исходящее от металла. Возможно, в нём действительно была какая-то сила.

— Ладушка, — Мирон положил руки ей на плечи. — То, что случилось в ночь твоего ухода… Я должен сказать тебе, как сильно сожалею. Я не защитил тебя тогда. Поддался страху и предрассудкам.

— Отец, не надо, — Лада покачала головой. — Это в прошлом. Ты не знал, что делать с таким… даром.

— Нет, я должен сказать, — настоял Мирон. — Той ночью я потерял дочь из-за собственной слабости. Не хочу потерять ещё и сына. Но ещё больше не хочу снова потерять тебя.

Его глаза наполнились слезами:

— Обещай, что будешь осторожна. Что вернёшься, что бы ни случилось.

Лада обняла отца, чувствуя, как он дрожит от эмоций и слабости:

— Обещаю. Я вернусь, и Ярик вернётся со мной.

Они стояли так некоторое время, отец и дочь посреди разрушенной деревни, в объятиях друг друга, словно пытаясь наверстать месяцы разлуки и загладить старые обиды.

Наконец Мирон отстранился:

— Иди. И помни — что бы ни случилось, ты всегда будешь моей дочерью. И я всегда буду гордиться тобой.

Лада кивнула, сдерживая слёзы. Затем подхватила свой мешок и решительно направилась в сторону леса, на юг, туда, где среди болот ждал своего спасения её маленький брат. И где, возможно, в тёмном замке ждал встречи с ней сам Гарибор.

Три дня она шла по следам отряда Гарибора, используя свой дар, чтобы не сбиться с пути, когда следы становились неразличимыми для обычного глаза. Лес постепенно становился гуще, деревья — выше и старше. Этот путь явно не был популярным маршрутом для путешественников.

Вечером третьего дня, когда Лада готовилась устроиться на ночлег у небольшого ручья, она почувствовала чьё-то присутствие. Не обычного человека — кого-то, владеющего Тьмой.

— Кто здесь? — она поднялась, готовая защищаться. — Покажись!

Из теней между деревьями выступила женщина — высокая, стройная, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Её возраст было сложно определить — она могла быть как в тридцать, так и в пятьдесят лет. Но её глаза — глубокие, полностью чёрные — не оставляли сомнений в том, кем она была.

— Говорящая со Тьмой, — произнесла женщина, и её голос звучал мелодично, с лёгким акцентом, который Лада не могла распознать. — Юная и неопытная, но с потенциалом. Как интересно.

Лада напряглась, готовая к любому развитию событий:

— Кто вы? Вы с Гарибором?

Женщина рассмеялась — не злобно, а скорее с искренним весельем.

— С Гарибором? Боги, нет. — Она сделала несколько шагов вперёд и села на упавшее дерево напротив Лады. — Меня зовут Елена. И я, как и ты, Говорящая со Тьмой. Хотя, в отличие от тебя, я выбрала этот путь сознательно.

— Что вы хотите? — настороженно спросила Лада.

— Для начала — поговорить, — спокойно ответила Елена. — В этих краях редко встретишь собрата по дару, особенно такого юного. Кто тебя обучал? У тебя хороший контроль для новичка.

Лада помедлила, решая, стоит ли доверять незнакомке. Но что-то подсказывало ей, что Елена не враг.

— Ворон, — наконец сказала она. — Старый отшельник из Большого леса.

— Ах, Ворон! — в глазах Елены мелькнуло узнавание. — Вот уж не думала, что он снова взял ученика. После того, что случилось с… — она осеклась. — Впрочем, неважно. Старые истории лучше оставить в прошлом.

Она внимательно посмотрела на Ладу:

— Но почему ты здесь одна? Почему твой учитель не с тобой?

— Это долгая история, — уклончиво ответила Лада. — У меня есть дело на Старых Болотах.

— Дело на Болотах? — Елена приподняла бровь. — У замка Чёрного Князя? Там, где собрался Гарибор со своими последователями?

Видя удивление Лады, она усмехнулась:

— Не смотри так. Все Говорящие в округе знают, что происходит. Гарибор не особо скрывается. Его чёрные всадники рыщут по всем дорогам, забирают детей из деревень для каких-то его целей.

— Одним из этих детей был мой брат, — тихо сказала Лада.

— Ах, вот оно что, — Елена кивнула с пониманием. — Теперь ясно, почему ты здесь. Но ты понимаешь, что идёшь в ловушку? Гарибор не просто так забирает детей. Это приманка для таких, как ты.

— Я знаю, — Лада стиснула кулаки. — Но не могу бросить брата.

Елена задумчиво посмотрела на неё:

— Конечно, не можешь. Я бы на твоём месте поступила так же. Но если ты пойдёшь напрямую к замку, тебя схватят ещё на подходе. У Гарибора не меньше дюжины малых Говорящих на службе, не говоря уже о воинах Князя.

— А что вы предлагаете? — спросила Лада.

— Обходной путь, — Елена указала куда-то на восток. — Есть тропа через Висельный Лес. Опасная, конечно — там свои призраки и тёмные сущности. Но для Говорящей со Тьмой проходимая. Она выведет тебя к задней стороне замка, где охрана слабее.

Лада задумалась. Предложение звучало разумно.

— Почему вы помогаете мне? — прямо спросила она.

— Потому что я знаю Гарибора, — серьёзно ответила Елена. — Мы учились вместе, много десятилетий назад. Молодым Говорящим свойственно искать власть и знания любой ценой. Но Гарибор… он всегда заходил слишком далеко. А теперь, судя по всему, он нашёл то, что искал долгие годы. Те самые Врата, о которых говорят легенды.

Лада вздрогнула:

— Врата во Тьму? Они действительно существуют?

— К несчастью, да, — кивнула Елена. — И если Гарибор их откроет, последствия будут… катастрофическими. Тьма в её чистом, неразбавленном виде не просто опасна — она несовместима с нашим миром.

Она встала, поправляя плащ:

— Поэтому я помогаю тебе. Не думаю, что ты остановишь Гарибора — для этого нужен кто-то с опытом и силой Ворона или Ратибора. Но, возможно, ты сможешь спасти своего брата и других детей, пока старшие Говорящие разбираются с главной угрозой.

Лада тоже поднялась:

— Вы знаете Ратибора?

— О да, — в голосе Елены послышались странные нотки. — Мы были… близки когда-то. Пока наши пути не разошлись из-за разных взглядов на использование дара. Ратибор всегда стремился к власти, хотя и более утончённо, чем Гарибор.

Она указала на узкую, едва заметную тропу, уходящую в глубину леса:

— Если пойдёшь этим путём, к полудню завтрашнего дня достигнешь Висельного Леса. Держись меченых деревьев — на них вырезана спираль, похожая на твой медальон. Они укажут безопасный путь через чащу.

Елена шагнула назад, словно собираясь уйти, но остановилась:

— И ещё. Если встретишь Гарибора, не смотри ему в глаза. Он умеет подчинять волю через взгляд даже тех, кто владеет Тьмой. Будь осторожна, юная Говорящая. И удачи тебе.

С этими словами она растворилась во тьме между деревьями, оставив Ладу наедине с новой информацией и сомнениями. Стоит ли доверять незнакомой Говорящей? Или это ещё одна ловушка, искусно расставленная Гарибором?

Но почему-то Лада верила Елене. Возможно, потому что чувствовала в ней ту же независимость духа, которой обладал Ворон. Говорящая, идущая своим путём, не примкнувшая ни к одной из сторон в древней вражде.

А может быть, просто потому, что ей нужно было верить хоть кому-то, чтобы не чувствовать себя совсем одной в этом опасном предприятии.

Лада решительно подхватила свой мешок и направилась к указанной тропе. Что бы ни ждало её впереди, она была готова встретить это с открытыми глазами и сердцем, полным решимости спасти брата и других детей от когтей зла.