Майкл Ши Гнездо Горной Королевы

Линде, нежной возлюбленной! Делле и Джейку, столь дорогим нам.

Предисловие Шага Марголда к повести «Гнездо горной королевы»

Мой старый друг Ниффт с искренностью, возможно непреднамеренной, выставил в своем повествовании на всеобщее обозрение один – два порока, присущих его натуре. Несмотря на это, память его все равно остается для меня священной. Доброе начало в нем всегда перевешивало дурное, и то же самое произошло здесь, в этом рассказе, который, невзирая на некоторые моральные несовершенства автора, содержит наиболее полный и яркий отчет о жизненном цикле Пожирателей из всех когда-либо написанных.

Хадаска Бруд, минускулонский историк, посвятил Пожирателям следующие прочувствованные, хотя и вряд ли заслуживающие звания высокой поэзии строки:

Кто жить отваживается там,

Где демонов кишат стада?

Кто пашет там и сеет?

Кто урожай снимать посмеет?

Кто в мир бессолнечный скорбей

С сохой и плугом вторгнуться решился?

Лишь Королеве то под силу!

И роет демонам она могилу

Клыками острыми, как два серпа,

Своей утробы ими заполняет закрома.

О, кто сравниться может с ней,

Пред кем весь демонов народ склонился?

Пристрастность Бруда к Пожирателям вполне понятна в человеке его национальности. Его родным Минускулонским островам, самому малому из всех крупных архипелагов, принадлежит выдающаяся роль в мировой торговле живицей, поскольку они – единственный в Агонском море участок суши между южным Кайрнгемом, где этот продукт добывают, и двумя крупнейшими зарубежными рынками его сбыта: Эфезионскими островами на юге и Великим Мелководьем на востоке. Сухая живица в виде лепешек славится как непревзойденный корм для тягловых и сельскохозяйственных животных по всему миру. На Эфезионском архипелаге, и на моем родном Пардаше в частности, ее используют и в жидком виде; раствором обрызгивают поля для повышения плодородия наших несколько бедноватых почв. Многие народы из числа обитающих на Великом Мелководье, чье существование полностью зависит от моря, подкармливают живичными лепешками плантации полипов, грядки морских прыщей, крабовые пастбища, гроты двуклапанников, многочисленные разновидности плавучих садов. Мореходы Минускулона, процветающие благодаря оживленной торговле живицей, все до одного знают стихотворение Бруда наизусть.

Учитывая, сколько пользы приносит Горная Королева человеку, – я говорю и об опустошениях, которые ее сыны творят среди демонов, и о прибыли от украденной живицы, – нет ничего удивительного в том, что ей посвящают настоящие гимны. Работы кайрнских ученых (еще одна нация, находящаяся в неоплатном долгу у Королевы) также изобилуют панегириками в ее адрес. Обе эти школы ее пламенных поклонников солидарны в главном. На вопрос о происхождении Королевы Гор авторитеты Минускулона и Кайрнгема дают единодушный ответ: Великая Горная Мать сама родилась от какого-то позабытого ныне человеческого колдовства.

Надеюсь, меня простят, если я позволю себе улыбнуться. Ведь если сама Королева-Мать не что иное, как порождение великого магического искусства, которое было подвластно некогда человеку, то насколько проще нам, вампирам, пробирающимся в святая святых ее Гнезд, пока ее дети сражаются в подземных глубинах с нашими общими врагами, избавиться от чувства вины перед нею! Ибо, если Горная Мать возникла в результате усилий некоего филантропически настроенного чародея, кто запретит нам получать от нее двойную пользу? Разве человек не имеет права извлекать выгоду из собственной повозки или тягловых животных?

Кайрнцы, должно быть, особенно нуждаются в этом бальзаме для больной совести; на северной оконечности их континента (как я уже упоминал в примечаниях к «Рыбалке в море Демонов») обитатели нижнего мира активно охотятся на обитателей мира верхнего, так что из года в год большое количество людей становится их жертвами. Тем временем в южном Кайрнгеме, где Пожиратели гнездятся под Горами Сломанной Оси, пока рати демонов неизменно отступают под натиском могучих легионов Великой Горной Матери, люди энергично крадут живицу из ее Гнезд.

Те же, кто придерживается противоположной точки зрения и утверждает, что Королева Гор – естественное порождение самой земли, ссылаются на форму ее тела, которое во всем, за исключением размеров, в точности повторяет облик многих живых существ, встречающихся почти повсюду в мире. Многие ученые, чья репутация эрудитов воистину безупречна, принимают в споре о происхождении Королевы именно эту сторону. Этиолатус Многодостойный замечает: «Как могут те, чей разум открыт восприятию земных феноменов, кто чувствует биение мощного пульса планеты подошвами ног, сомневаться, что Королева Земля в Мантии Звезд способна произвести из самой себя лекарство от любой немочи, что ей досаждает? Демоны населили ее, и она породила Мать Пожирателей».

Я же, со своей стороны, питая глубочайшее уважение к изобретательности Земли, предпочитаю все-таки считать ответ на вопрос о происхождении Королевы ненайденным и непознаваемым. Что нисколько не уменьшает моей любви и трепета перед гигантами. Я нахожу немалое утешение в том, что открытие всякой новой живичной шахты стоит чрезвычайно больших усилий и денег. Хорьки-камнееды, при помощи которых отыскивали раньше подземные личиночные камеры Гнезд Пожирателей и пробивали ходы в них, существа свирепые и потому чрезвычайно опасные в обращении. Они сродни некоторым типам паразитов, что водятся в гнездах великанов. Прямым следствием угрозы для жизни, которую представляют собой хорьки, стало то, что преимущественное право владения ими отошло к анклаву астригальских ведьм, располагающих средствами направлять в нужное русло устрашающую энергию животных. Нанять у них хорьков чрезвычайно непросто и к тому же дорого, в результате чего процесс развития новых шахт в Горах Сломанной Оси замедлился до такой степени, что практически сошел лишь к восстановлению старых, которые перестали действовать в результате феномена, известного под названием бродяжничества. Возможно, астригальские колдуньи вполне сознательно поддерживают таким образом естественный баланс. Как бы там ни было, ненасытной человеческой жадности поставлен предел, и мы грабим Королеву в гораздо меньшей степени, чем могли бы.

Все, что живет на этой земле, подвержено изменениям, поэтому вопрос, которым задается Ниффт, вызывает сильнейшее беспокойство и у меня: не могут ли демоны расплодиться до такой степени, что даже Пожиратели перестанут справляться с ними? Черная закваска демонической жизнестойкости, не переставая, бродит во внутренностях планеты; ее заразные испарения беспрерывно поднимаются в воздух, невидимые, как тончайшая копоть, и беззвучно обволакивают собою все, к чему прикасаются, неумолимо оскверняя и загрязняя его. Ее терпеливые прозрачные щупальца медленно, но верно находят свою цель… Возможно, читатель, ознакомившись с историей Гелиомфалодона Инкарнадина, а заодно и со страхами Ниффта по этому поводу, разделит мои опасения.

Коснувшись вопроса о человеческой жадности, не могу не сознаться, что публикация отчета Ниффта о так называемом напитке гигантов, производимом Королевой Пожирателей, и его мощи вызывает у меня дурные предчувствия. Два соображения убедили меня в том, что раскрыть секрет этого снадобья вниманию жадных до наживы предпринимателей будет вполне безопасно. Во-первых, рассказ Ниффта сам по себе должен обескуражить желающих воспользоваться снадобьем. А во-вторых, кто еще, кроме Ниффта и Барнара, вооруженных небывалым везением, сумеет когда-либо подоить Королеву?

Хотя я, естественно, стремлюсь по возможности не загромождать рассказ моего дорогого друга (а в том, что данная рукопись принадлежит перу самого Ниффта, у меня нет ни малейших сомнений) избытком собственных комментариев и толкований, некоторые лакуны я все-таки не могу оставить незаполненными. И, поскольку голос, предваряющий повествование, должен неизбежно изгладиться из памяти читателя по мере того, как развертывается история, то лучшим, на мой взгляд, способом прокомментировать ее будет вставить одно-два отступления в процессе развития событий. Таким образом комментарий окажется в непосредственной близости от того предмета, которого он касается.

Загрузка...