Глаз осьминога

Это был колодец. Среди песчано-унылого однообразия он притягивал взгляд, казался неким богохульством в ядовитой дикости Марса. Генри Бердсан и Кристофер Луден склонились над шероховатым краем, меряя взглядом чернильную мглу.

Их марсоход замер неподалеку, утопая широкими колесами в песке. Мелкий, похожий на тальк, он свой розовый цвет позаимствовал у неба. А небо — цвета крови — больше всего напоминало пылающий канзасский закат, но крошечное солнце все еще находилось в зените.

Сложенный из узких каменных блоков высотой и толщиной примерно в фут, колодец возвышался на четыре фута над песком — круглый, ярда в три в поперечнике. Удивительный камень, из которого вытесали его блоки, был странно-прозрачным, наполненным голубоватым внутренним светом.

— Похоже на человеческое изделие! — Генри не скрывал своего изумления.

Крис понял, что он имеет в виду.

— Естественно. Колодец — это так просто, скажем, как рычаг или колесо. Невозможно внести в их конструкцию много изменений. А что ты думаешь по поводу блоков?

— Странная форма. Но и такие мог сделать человек.

— Дыша окисью азота, глотая красную дымящуюся азотную кислоту? И все же, Гарри! Мы обнаружили разумную жизнь. Надо сообщить на орбиту Эби.

— Правильно.

Однако некоторое время они еще всматривались в мутную тьму. Затем не спеша побрели к терпеливо ожидавшему их марсоходу.


Летательный аппарат издали напоминал вертикально поставленную шариковую ручку и опирался на три ноги, начинавшиеся от середины корпуса. Марсоход подкатил к одной из этих ног и остановился. Дверь кабины с тихим шипением отъехала в сторону, и первым выбрался Генри. Нажав на кнопку рядом с люком, он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, про себя стал отсчитывать секунды до появления трапа. Скоро сеанс связи, Эби Купер не любит ждать. Крис тем временем занялся обследованием грузового трюма и среди беспорядочно сложенных, но весьма необходимых вещей нашел большую бухту тонкой веревки, ведро и тяжелый геологический молоток. Все было обработано специальными составами, чтобы противостоять едкой марсианской атмосфере. Он сбросил их рядом с марсоходом.

— А теперь посмотрим, — сказал он мрачно.

Генри спустился по трапу.

— Эби скандалит,— сообщил он. — Требует, чтобы мы выходили с ним на связь каждые пять минут. Он хочет знать, насколько стар этот колодец.

— Я тоже хочу, —Крис потряс молотком. — Мы отковыряем небольшой камешек, и я им займусь. Поехали.

Они чуть было не проскочили мимо — издали колодец почти сливался с окружавшим его незатейливым пейзажем.

— Давай сначала посмотрим, насколько он глубок, — предложил Луден.

Прежде чем опустить ведро в колодец, он придирчиво проверил завязанный Генри узел. А затем — минута томительного ожидания, пока почти вся веревка не размоталась, и молчание марсианской пустыни было прервано отголоском всплеска, долетевшего из глубины.

Веревка была заранее размечена, следовательно, глубина колодца почти триста футов. Они подняли ведро, которое оказалось наполовину наполненным мутной, слегка маслянистой жидкостью.

— Генри, хочешь отвезти это назад и сделать анализ? — Крис протянул ведро своему спутнику.

Темное лицо Бердсана расплылось в ухмылке.

Предоставляю тебе столь почетное право. Зачем формальности? Мы оба знаем, что здесь может быть.

— Конечно, но... порядок никто не отменял. Давай.

Они разыграли на пальцах, и Генри пришлось вернуться к кораблю. Со стороны удалявшийся марсоход выглядел более чем забавно: из окна торчала рука, держащая ведро, откуда через край выплескивалась жидкость.

Крис тем временем внимательно изучал колодец в поисках подходящего блока для образца. Камень напоминал кварц или какую-нибудь разновидность мрамора, но без характерных прожилок. Время, ветер и песок сделали свое дело, так что породу определить на глаз вряд ли удастся. Луден с силой ударил молотком по тому, что походило на трещину, затем еще и еще раз.

Молоток сломался. Не веря своим глазам, Луден вертел его, изучая исковерканную ручку и вмятины на -металле. Чудеса, да и только! При подготовке экспедиции обсуждению, как правило, подлежал вес какого-либо инструмента для марсианского проекта, но никогда — его цена или качество. Стоимость такого молотка могла исчисляться десятками тысяч — в соответствии с прочностью и надежностью сплава. Значит...

Он наклонил голову вбок, пробуя на вкус странную идею.

— Гарри!

— Да?

— Что поделываешь?

— Только что зашел в шлюз. Дай мне пять минут: выяснить, что эта жидкость — азотная кислота.

— Хорошо, но окажи услугу. Кольцо при тебе?

— Алмазная подковка? Конечно.

— Привези его с собой, только держи вне скафандра. Вне, понял?

— Погоди-ка, Крис. Это очень ценное кольцо. Почему бы тебе не воспользоваться своим?

— Об этом я уже думал. Сейчас сниму скафандр и... Тьфу, шлем не расстегнуть.

— Все, понял! — В наушниках щелкнуло, и связь прервалась.

Луден сел на землю, прислонившись спиной к колодцу, и стал ждать. Рассеянный взгляд скользил по идеальным полумесяцам дюн, их идеальный порядок казался неестественным. Что-то должно было действовать на ветра, заставляя их дуть всегда в одном направлении, как земные пассаты. И эти дюны... должно быть, они ползут по пустыне, следуя за ветрами медленнее, чем улитки.

Солнце двигалось к горизонту. Вчера они совершили посадку незадолго до заката, поэтому Крис уже наблюдал, как внезапно пустыня превращается из розовой в полуночно-черную и как мало света дают Фобос и Деймос. Но до заката оставалось еще четыре часа.

Насколько стары эти камни за его спиной? Если его предположение — странная и глупая мысль — реально... Но Крис не пошел бы добровольцем в Марсианский проект, если бы не был наполовину романтиком. Итак, если это настоящие алмазы, они, должно быть, ужасающе стары — раз их так обработал простой песок! Гораздо старше, чем пирамиды Египта и охраняющий их сфинкс. Возможно, раса, которая имела отношение к этому колодцу, потом исчезла — кстати, любимая тема писателей-фантастов...

— Алло, Крис?

— Слушаю.

— Это грязная азотная кислота, не слишком крепкая. В следующий раз ты мне сразу верь.

— Генри, нас сюда не для того прислали, чтобы мы гадали на кофейной гуще. Все догадки были сделаны и высказаны, когда строился наш корабль. Мы прибыли устанавливать факты, верно?

— До встречи через десять минут.

Взгляд Лудена снова заскользил по пустыне. Прошла секунда-другая, прежде чем он понял, что его глаза уловили некую странность... Одна из дюн имела явно неправильную форму: от полумесяца под тупым углом отходило ответвление. Надо же — груша среди яблонь!

У Криса было десять минут, да и дюна находилась недалеко.

Оказавшись возле дюны, он оглянулся. Отсюда колодец хорошо просматривался — вероятно, расстояние было короче, чем ему казалось вначале, в заблуждение ввела близость горизонта.

Что привело к искажению ее формы? Какой-нибудь торчащий из земли камень, недостаточно высокий, чтобы показаться из песка. Позже его можно будет нащупать сонаром — наверное, он находится под этим песчаным рукавом.

— Крис! Где ты, черт возьми? Крис!

Луден подпрыгнул от неожиданности. Он совсем забыл про Генри. Быстро тот, однако, вернулся, неужели десять минут уже истекли?

— Посмотри на юг от колодца и увидишь меня.

— Почему ты не там, где тебя оставили, идиот? Я уже решил, что тебя похоронила песчаная буря.

— Прости, Гарри. Меня тут кое-что заинтересовало. — Крис забрался на песчаное щупальце. — Попробуй царапнуть по блокам кольцом.

— Очень странная мысль, — рассмеялся Бердсан.

— Попробуй.

Луден почувствовал дуновение ветра, глянул вниз, на песок, попытавшись вообразить препятствие, которое остановило его здесь. Что-то не обязательно очень большое — на наветренной стороне, в начале дуги, здесь.

— Крис, я царапнул. Да, след остался. Так что алмаз его, безусловно, берет. Опа! А, черт! Крис, ты покойник. Только смерть может спасти тебя от моей мести!

— Что случилось?

— Мой алмаз! Он безнадежно испорчен.

— Успокойся. Сможешь его заменить миллион раз, если привезешь на землю хоть один кирпич из колодца.

— Да, это правда. Но, чтобы его вырезать, нам понадобится лазер. Кстати, возможно, они использовали алмазную пыль в качестве цемента.

— Генри, окажи услугу. Принеси...

— Последняя услуга мне стоила дорогого кольца.

— Пригони сюда марсоход. Хочу заняться раскопками.

— Еду.

Через минуту машина остановилась рядом с дюной. Бердсан улыбался — значит, царапины на его кольце не испортили, в свою очередь, его настроение.

— Где будем копать?

— Здесь, у меня под ногами.

Большой резервуар под днищем марсохода содержал плотно сжатый воздух, который сжимался мотором, непосредственно забирающим воздух из разреженной марсианской атмосферы. Машина был снабжена двумя направленными вниз дюзами, через которые воздух помогал преодолевать крутые препятствия. Генри включил дюзы и завис над местом, где стоял Крис, перемещая свою тяжесть так, чтобы держать машину на месте. В разные стороны полетел песок. Крис отбежал в сторону, а Генри ухмыльнулся и удвоил напор, чтобы песчинки достигали его приятеля. Через полминуты давление ослабло, и Бердсану пришлось опуститься на землю. Марсоход сильно вибрировал, его мотор старался наполнить воздухом резервуар.

— Извини за любопытство, — Генри озадаченно смотрел на приятеля, — но зачем все это?

— Тут внизу есть что-то твердое, я хочу раскопать.

— Что ж, если ты уверен... думаешь, можно подать заявку на разработку этой алмазной копи?

Крис, оседлавший крутой склон дюны, задумчиво почесал шлем со стороны затылка.

— Почему бы и нет? Мы не встретили ни одного живого марсианина, и это определенно означает, что никто, кроме нас, не может заявить о своем праве на разработку. В худшем случае получим отказ, вот и все.

— Да, тут еще кое-что... Я не говорил об этом — хотелось, чтобы ты сам увидел. Знаешь... на одном из блоков много царапин.

— Они все такие.

— Там не такие, а глубокие, причем под углом в сорок пять градусов. Если только это не обман зрения. Не слишком тонкие, но напоминают разновидность письма.

Генри включил дюзы. Он прекрасно справлялся с этим делом, напоминая движениями балетного танцора.

Что-то начало появляться из песка, но, вопреки ожиданиям Криса, это что-то не было скалой. Некий фрагмент модернистской скульптуры, которая, как правило, не претендуя на пользу и наличие здравого смысла, тем не менее притягивает взгляд своей причудливой красотой. Металлический остов когда-то был машиной, а сейчас — ничем.

Бердсан балансировал над конической ямой, вырытой дюзами. Рядом с причудливым переплетением блестящих прутьев, проволоки, огромных смятых колец показалось что-то еще.

Мумия! Марсоход, выпустив остатки воздуха, отъехал в сторону. Крис скользнул в яму.

Мертвый марсианин лежал вниз лицом — примерно четыре фута в длину, непропорционально большой череп и длинные руки, на одной из которых сохранилось два пальца, на другой — только один, плоский, отстоявший от ладони под почти прямым углом. На ногах Луден вообще не увидел пальцев.

Артефакт сохранился гораздо лучше, но его форма ничего не говорила землянам. И тут сработало воображение Генри, тот самый визуальный «щелк — и готово!», который обеспечивал ему пятерку по топологии.

— Велосипед.

— Спятил?

— Нет! Взгляни — просто колеса слишком большие, и...

Это был фантастически искаженный велосипед, с колесами в восемь футов шириной, низким карликовым седлом, которое располагалось почти над задним колесом, и системой передач вместо цепи. Руль, сильно погнутый, был прикреплен к ступице переднего. Что-то раздавило велосипед, как подошва сминает пачку из-под сигарет... А затем азотная кислота доделала остальное.

— Хорошо, это велосипед, — Крис кивнул.— Велосипед Сальвадора Дали. А ведь у них много сходства с нами. Гм... Велосипеды, каменные колодцы, письменность...

— Одежда.

— Где?

— Должна была быть. Торс менее сильно разрушен, видишь, потому что одежда защищала его от повреждений.

— Возможно. Мумия вписывается в нашу теорию исчезнувшей расы, не правда ли? Вряд ли марсианину может быть больше чем пара тысяч лет. И таких тут должны быть сотни.

— Жаль, это вдребезги разбивает нашу алмазную шахту, компаньон. У него наверняка есть живые родственники.

— Мы не можем рассчитывать на большое сходство марсиан с нами. Вещи, которые мы обнаружили — велосипед, письменность, колодцы, — все это разумные существа просто вынуждены изобретать. А параллельной эволюцией можно объяснить двуногость.

— Параллельная эволюция? — переспросил Генри.

— Глаз осьминога. Он почти идентичен по структуре человеческому. Но ведь осьминог не является даже нашим отдаленным родственником. Большинство сумчатых ты не сможешь отличить от их млекопитающих аналогов... Ладно, давай попробуем его поднять.

Любой археолог, застав приятелей за этим занятием, пристрелил бы их недрогнувшей рукой.

Мумия была легкой и сухой, как пробка, и не выказывала склонности рассыпаться в их руках; они аккуратно пристегнули ее поверх багажного ящика. Крис вел медленно и осторожно.


Луден остановился на первой ступеньке трапа, поправляя мумию на левом плече.

— Давай обрызгаем его пластиком перед отправлением. У нас есть баллон жидкой пластмассы?

— Не припоминаю. Надо сделать фотоснимки, на случай, если он рассыплется.

— Хорошо. В кабине есть фотоаппарат. — Крис начал подниматься, Генри страховал его сзади. Они доставили мумию в воздушный шлюз без затруднений.

— Я вот что думаю,— сказал Генри. — Эта азотная кислота, в колодце, не была очень слабой, но содержала воду. Может, физиология этих ребят позволяет извлекать воду из азотной кислоты?

— Хорошая идея.

Они бережно положили мумию на кипу одеял и стали искать фотоаппарат. Спустя пять бесплодных минут Крис демонстративно ударился головой об стену.

— Я его брал вчера вечером, чтобы снимать закат! Он в грузовом трюме.

— Так поди и принеси.

Через минуту снизу послышался голос Лудена:

— Я тоже кое-что думаю. Алмазы вряд ли могут быть тут в изобилии. И резать их на блоки — работенка не из легких. Почему — алмаз? Надписи на колодце? Может, они воду боготворят?

— Конечно, ты думаешь. Не самое плохое занятие...

Крис достиг верха. Они втиснулись в воздушный шлюз и терпеливо ждали, когда истечет положенное время.

Открылась дверь. Приятели к этому времени сняли шлемы, и оба одновременно почувствовали запах. Что-то химическое, очень крепкое. Густой маслянистый дым поднимался от древнего трупа.

Генри отреагировал первым. Он бросился в маленький кухонный отсек. В котле было еще полно воды, Бердсан схватил его и плеснул водой на обугливающуюся мумию, затем до отказа вывернул кран.

Мумия взорвалась, как напалмовая бомба.

Генри отскочил от огненных брызг и, падая навзничь, успел заметить Криса, который за лодыжки вышвырнул мумию через люк и сразу же ударил по кнопке с надписью «Цикл». Внутренняя шлюзовая дверь глухо лязгнула запором. Луден склонился над товарищем.

— Что с тобой, Генри? Говорить можешь? А двигаться?

— Со мной все в порядке.

Крис с облегчением вздохнул, потом рассмеялся.

Генри, чуть пошатываясь, поднялся. Болела голова. Запах стоял невыносимый, через клапан во внешней стене шлюза струей бил красный дым. Яростно завыл кондиционер, деловито очищая воздух.

— Почему мумия взорвалась? — поинтересовался Генри.

— Вода, — Крис пожал плечами. — Из какого дерьма сделаны эти марсиане? Интересно было бы встретиться с живой особью...

— А колодец? Мы знаем, что он пользовался водой.

— Да, пользовался. Еще как пользовался! А ты знаешь, что глаз осьминога идентичен человеческому?

— Конечно. Но колодец — это колодец, не так ли?

— Только не в том случае, Генри, когда он служит крематорием. На Марсе нет огня, но вода способна полностью растворить тело. А этот колодец из алмазных строительных блоков — самое крепкое сооружение, известное человеку или марсианину. И нерушимый монумент навеки ушедшим!

Загрузка...