Феникс для снежного дракона

Пролог

— Дедуля, расскажи про снежного дракона, — попросила я, натягивая пуховое одеяло почти до подбородка.

Зима в этом году выдалась лютая: снег падал не переставая уже целый месяц, и горы, окружающие долину, покрылись большими голубовато-белыми шапками. За окном потусторонними голосами завывала вьюга, но огонь в камине уютно потрескивал, а наш маленький домик был сложен на совесть.

— Что-то снежный разбушевался, — проворчал дедушка. Во время сильного снегопада или в особо холодные зимы он всегда говорил, что виной тому снежный дракон. Свет от горевшего камина отражался в ярких глазах дедушки. И хотя лицо его покрылось сетью глубоких морщин, золотисто-карие глаза смотрели по-молодому задорно.

— Значит, эта вьюга — его рук дело? — спросила я шепотом.

Снова кивок.

— В своем холодном замке, что в Хрустальных Горах Аллирии, сидит он на троне изо льда и снега, а его чело венчает хрустальная королевская корона. Дракон этот угрюм и мрачен, и никто не может его развеселить и вызвать улыбку на лице. Изредка он насылает на мир людей вьюги и снежные бураны, чтобы посевы по весне не взошли, овцы не разродились, а случайные путники замерзли в пути. Проходят столетия, моря иссыхают, горы становятся ниже, но снежному нет до этого никакого дела. Одна печаль терзает его.

Дедушка замолчал, устремив взгляд в окно, в которое ветер бросал пригоршни снега. Мне пришлось выпростать руку из-под одеяла и подергать дедушку за рукав домашней рубашки, чтобы привлечь к себе внимание. Уж очень хотелось узнать продолжение.

— Какая печаль, дедушка?

— Давным-давно снежные драконы лишились своих жен. В битве, которая длилась всего одну ночь, пламя фениксов уничтожило всех снежных дракониц.

— Но драконам теперь, наверное, ужасно одиноко? — спросила я, представив, как дракон сидит один-одинешенек на своем холодом троне. — Зачем фениксы сделали это?

Про фениксов, чудесных людей, умеющих обращаться в огненных птиц, дедуля мне рассказывал часто. Обычно эти сказки были наполнены теплом, искрами и ярким светом. Дедушка улыбнулся, отчего на его щеках проступили маленькие ямочки.

— А не пора ли тебе спать, милая?

— Ну, дедушка, пожалуйста, я теперь ни за что не смогу уснуть! Пожалуйста-пожалуйста, расскажи!

— Ну хорошо, слушай. В давние времена фениксы и снежные драконы жили в мире. Два племени решили сосуществовать бок о бок в чудесной Аллирии. Места в том мире было предостаточно, поэтому фениксы заняли Солнечные Земли…

— А где это? — спросила я изумленно.

— Далеко-далеко, там, где восходит солнце, — мечтательно отозвался дедушка. Глаза его были устремлены вдаль, словно он прямо сейчас мог видеть эти земли. — Если лететь за его лучами, они непременно приведут тебя. А снежные драконы заняли Хрустальные Горы. И все было бы хорошо, но король снежных драконов похитил девушку, нареченную владыки племени фениксов…

— Зачем?

— Любовь, моя хорошая. Он влюбился и хотел сделать ее своей королевой.

Я жадно слушала. Такие сказки я любила: про королей, волшебство и обязательную свадьбу в конце.

— И сделал?

Дедушка грустно улыбнулся. В камине затрещал огонь, и я вздрогнула.

— Ему не пришлось принуждать ее, ведь девушка ответила ему взаимностью. Найара — именно так ее звали — добровольно пошла за снежным. Но владыка племени фениксов не смог простить предательства. Ровно год он собирал войско самых сильных фениксов, а когда собрал, они, обернувшись огненными птицами, полетели в обитель снежных драконов, чтобы растопить их замок изо льда своим пламенем, чтобы отомстить обидчикам. Битва была такая, что огненные и льдистые всполохи были видны даже ночью. Много фениксов и снежных драконов полегло той ночью, лучшие из лучших.

— И все снежные драконицы?

— И все снежные драконицы, — эхом откликнулся дедушка.

— А Найара и дракон? Что стало с ними? — спросила я. И еще до того, как дедушка произнес хоть слово, я уже поняла, что эта сказка не закончится свадьбой.

— Они не выжили, моя хорошая, — покачал головой дедушка. Его глаза странно блеснули. Я бы подумала, что это слезы, но дедушка никогда не плакал.

— Это очень грустная сказка. Зачем ты мне ее рассказываешь? — спросила я с обидой. Последний раз мне было так обидно, когда на день рождения я просила подарить мне набор метательный ножей, а дедушка принес куклу.

— А вот ты сначала до конца дослушай, а уже потом решай, грустная она или веселая, — строго сказал дедушка. — У Найары и снежного дракона родилась дочь, и племя фениксов приняло решение забрать девочку с собой.

— Зачем?

— Об этом просила Найара. Владыка фениксов предложил Найаре вернуться, но она отказалась, сказав, что лучше умрет вместе со своим любимым, чем предаст его память и останется с тем, кто ей безразличен. Ее дракон к этому времени уже умер от ран. Найара сказала, что у них родилось дитя, прелестная девочка, и она не должна стать жертвой в этой войне. Найара попросила племя фениксов позаботиться о ее дочери — оставшиеся в живых снежные драконы в страхе разлетелись. После этого девушка достала спрятанный в складках платья кинжал с ледяным лезвием и вонзила его себе в сердце. На ее лице была улыбка, когда она опустилась рядом со своим драконом.

— И фениксы забрали девочку?

— Ее забрал отец Найары. Он пообещал, что воспитает внучку в обычаях племени фениксов, и что та никогда не узнает, что в ней течет кровь снежного дракона. Только на таком условии владыка фениксов позволил забрать девочку.

— И они жили долго и счастливо? А потом девочка выросла и вышла замуж за одного из фениксов? Может быть, за сына самого владыки? — с надеждой спросила я.

Дедушка покачал головой.

— Вскоре владыка передумал.

— Почему? — взволнованно спросила я.

— Он не желал иметь перед глазами доказательство того, что Найара его не любила. И владыка задумал недоброе… — Дедушка замолчал. Под напором ветра где-то в доме скрипнула ставня. Свеча на столике чуть затрепыхалась, а дедушка продолжал: — Однажды ночью в покои девочки и взявшего ее под опеку дедушки пришел королевский стражник. Он попытался забрать малышку.

— Зачем, дедушка? — жалобно прошептала я. Сказка нравилась мне все меньше.

— Владыка приказал убить девочку. — Дедушка по-прежнему не смотрел на меня. — Но у него ничего не получилось. С помощью огненной магии феникса мужчина сжег стражника, а сам сбежал из замка вместе с внучкой. Они скрылись от владыки фениксов в далеких землях и зажили спокойно и счастливо.

— Совсем как мы с тобой, — улыбнулась я и взволнованно добавила: — Дедушка, ты ведь рассказываешь не про нас? Неужели я снежная драконица?

Дедуля засмеялся, но засмеялся как-то странно. Тревожно. Его крепкая рука, покрытая мелкими порезами — дедушка был охотником — легла поверх моей ладони и сжала.

— Ты такая доверчивая, моя хорошая. Это только сказки. Ты ведь понимаешь это? Нет никаких драконов, фениксов и магии.

— Так ты все это выдумал? — спросила я разочарованно. Уж очень хотелось стать драконицей. Тогда бы дедушка точно взял меня с собой на охоту, как Кирана!

— Ты же сама просила сказку. Я рассказал ее тебе. Сказки — это всего лишь истории, которые приятно послушать на ночь. Особенно когда в камине потрескивает горячий огонь, а ты лежишь под теплым одеялом в своей постели.

— Я знаю, что такое сказки, — пришел мой черед кивать. — Мне ведь целых одиннадцать зим! Я уже не маленькая!

— Ну да, ну да, — засмеялся дедушка. — А теперь спи, моя хорошая. И помни, что ты всегда должна быть сильной. Как Найара из этой сказки.

— Но ведь она умерла.

— Она выбрала свой путь. А для этого требуется немалое мужество.

Дедушка поцеловал меня в лоб, поправил одеяло, а потом поднялся.

— Дедушка, постой! — окликнула я, когда он уже был в дверях. — А как же снежный дракон? Тот самый, что сидит на ледяном троне? — Я зевнула. Глаза слипались, но мне хотелось узнать конец истории. — Кто он? Выходит, что драконы вернулись после той истории?

— Фениксы убили не всех драконов, ведь их целью были драконицы. Спустя время снежные вернулись в свой замок в Хрустальных Горах. Ведь там их дом.

— Теперь понятно, почему этот король насылает на нас такие зимы и вьюжные ветры. Ему грустно и одиноко. Каждый хочет, чтобы его любили.

— Так и есть, моя хорошая. Так и есть. А теперь спи. Пусть тебе снятся только теплые сны, — сказал дедуля и прикрыл чуть скрипнувшую дверь.

— Но все равно это очень грустная сказка, — прошептала я.

Глава 1

Крылом своим укрой меня, дракон,

И сердце ледяное подари.

Его любовью отогрею, но скажи:

Меж снежных гор нам не летать вдвоем?

— Риона, улыбнись, ведь это день твоей свадьбы! — восторженно не то сказала, не то пропела Лазира. Я послушно растянула губы в улыбке. Лазира же, украшавшая мои волосы живыми цветами, продолжала, бросив на меня взгляд в зеркало: — Или ты не хочешь выходить за него?

— Я знаю Кирана с детства. Мой дедушка сговорился с его родителями, еще когда мы были детьми, — ответила я, поймав себя на мысли, что это не ответ на вопрос. Я плохо спала этой ночью, все казалось, что вокруг дома кто-то бродит.

— Но ты любишь его? — осторожно спросила подруга. Я послала ей быстрый взгляд, но она невозмутимо продолжала колдовать над моей свадебной прической.

— Наверное, — я пожала плечами.

— Наверное? — нахмурилась Лазира. — Дорогая, в день свадьбы это звучит странно.

— Мы с Кираном знаем друг друга с самого детства, наши дома разделяет крохотный двор, — мой голос звучал так, будто я пыталась в чем-то убедить саму себя. — Я впервые поцеловалась с ним, он тот, кто знает меня также хорошо, как я сама. Понимаешь?

— То есть ты все-таки его не любишь? — осторожно заметила Лазира.

— Знаешь, любовь это ведь не всегда пламя и обжигающие искры, — раздраженно ответила я, дернув плечом. — У нас с Кираном это скорее похоже на… на ровный теплый огонь… Домашний, уютный, нам хорошо вместе… Ай! — деревянная шпилька больно кольнула голову.

— Прости-прости! Потерпи еще чуть-чуть, я уже заканчиваю. Эти длинные волосы — сущее наказание! А что касается любви, мне кажется, ты не права. Настоящие чувства должны искрить и сверкать. Тихое пламя — это даже звучит печально.

Я с интересом посмотрела на подругу. Она говорила убежденно, как человек, давно влюбленный и знающий, о чем идет речь. Но, насколько мне известно, жениха у нее не было. Неужели Лазира в кого-то влюблена? Но я не относила себя к тем, кто лезет в душу другому, поэтому решила ничего не спрашивать. Если Лазира захочет, она сама мне расскажет.

— Каждому свое, — только и сказала я.

— Ну вот, готово! — Подруга закрепила последнюю бледную розу. Еще шесть таких же уже венчали мою голову на манер цветочной короны. Их мягкий розовый цвет выглядел бледно по сравнению с моими рыжими волосами и яркими веснушками. Эх, не нужно столько времени проводить на летнем солнце.

— Спасибо, Лазира, — поблагодарила я, вставая и поправляя белое платье из струящейся ткани. Смелый фасон: плечи полностью открыты, но рукава длинные, как и само платье, а ткань такая невесомая, что кажется, будто сам воздух вдруг стал осязаемым, чтобы превратиться в легчайшую материю.

И хотя лето в этом году выдалось не жаркое, я бы надела это платье, даже если бы все вокруг покрыл глубокий снег. Платье купил мне дедушка, мы вместе заказывали его у швеи из соседней деревни и ездили на примерки. Это был последний подарок дедули.

— Ты такая красавица! Жаль, что твоего дедушки нет с нами, — будто прочитала мои мысли Лазира.

Мне оставалось лишь кивнуть. Родителей я не помнила, дедуля говорил, что их унесла лихорадка, еще когда я была младенцем, а прошлым летом не стало дедушки, и в этом мире я осталась совершенно одна. Теперь никто зимними вечерами не рассказывал сказки, коих дедуля знал превеликое множество, никто не готовил вкуснейшее запеченное мясо и некому было шутливо переругиваться с покупающими шкуры животных скорняками*, которые были частыми гостями в нашем маленьком охотничьем домике.

— Пойдем, а то Киран и правда решит, что я не хочу выходить за него, — через силу улыбнулась я, прогоняя грустные мысли.

Мы вышли из дома, около которого нас уже поджидали по традиции одетые в небесно-голубые платья подруги, и такой стайкой направились на Холм Света. Подружки распевали свадебные песни. Легкий ветерок далеко разносил их мелодичные голоса.

На Холме Света уже собрались все жители Флисса. Мелькнули лица жреца, старосты, трактирщика и его жены, лекаря, лавочника, пекаря, знахарки, всех тех людей, которых я знала с детства. И хотя Флисс получил статус города в прошлом году, здесь все было по-деревенски просто и по-домашнему.

Детишки весело играли, но при нашем появлении замерли, словно по команде. Все голоса стихли. Но мой взгляд был прикован к темноволосому юноше, стоявшему рядом с одетым в золотой балахон жрецом. Я улыбнулась Кирану. Даже издалека я видела, как он нервничает, крепко ухватив широкими ладонями букет из бледных роз. Мой свадебный букет. Киран был одет в светлую, свободного покроя рубашку и штаны из мягкой оленьей кожи. Начищенные охотничьи сапоги завершали его свадебный наряд.

Музыкант заиграл на скрипке свадебную мелодию, и я медленно двинулась по живому проходу, образованному жителями городка. Но я смотрела только на своего жениха. Ветер весело играл его темными непослушными волосами. Мне стало совестно за свой недавний разговор с Лазирой. И как только я могла думать, что наша любовь с Кираном угасла, оставив лишь ровный огонек? Нет, я определенно люблю этого юношу!

В мыслях промелькнули картинки всех тех проказ, которые мы устраивали в детстве: вот мы забираемся в лавку трактирщика, чтобы выпустить на волю всех кроликов, купленных для приготовления пирога. Вот Киран отвлекает пекаря, пока я подбрасываю тому в пиво очень злую дикую пчелу. А нечего было моего дедулю называть старым скрягой! А вот мы вдвоем пытаемся ночью удрать на ярмарку, но нас ловят на самой окраине Флисса.

По лицу Кирана я видела, что он вспоминает если не эти случаи, то точно похожие. Я подошла и, приняв букет, вложила свою руку в руку Кирана. Мы встали лицом к лицу.

— Ты… ты прекрасна, — тихо сказал он, сжимая мою ладонь.

— Ты тоже, — шепнула я в ответ, а он улыбнулся. Вот только улыбка Кирана получилась какой-то нервной.

— Дети мои! — старческий дребезжащий голос жреца пронесся над притихшими гостями. — Сегодня поистине радостный день. Здесь, на Холме Света, под взором богов, возблагодарим же их за то, что свели вместе эти две части одного целого, и попросим о милости. Пусть боги щедро одарят влюбленных, очистив их путь от невзгод и скорбей. Пусть Светлая Мать подарит вашему роду продолжение, Великий Отец укроет от раздоров и ссор, а Темный Жнец придет за своей жатвой лишь долгие годы спустя. — Жрец замолчал, а потом его голос стал громче: — Киран Кааррахен, принимаешь ли ты в свою семью Риону Эйвелин, берешь ли ты ее под свое покровительство и защиту пред людьми и богами?

Я смотрела в лицо Кирана, приказывая себе сохранить в памяти это мгновение, чтобы потом вспоминать его и рассказывать своим детям и внукам. Пальцы Кирана чуть подрагивали. Я видела, как мой жених уже открыл рот и сложил губы, чтобы сказать заветное: «Беру!», но это слово так и не прозвучало. Все звуки смел дикий, невесть откуда налетевший ветер, грохот и шум. Мое платье под порывом ветра облепило ноги, а из волос, с таким трудом собранных в прическу Лазирой, выбилось несколько прядей.

Я подняла голову вверх и увидела, как небо закрывают набежавшие облака, а сверху сыплются сверкающие снежинки. Восторженно закричали и захлопали в ладоши дети. Но что это? Откуда взялись снежные тучи посреди июля?

Жрец, несмотря на происходящее, решил продолжить церемонию и попытался задать свой вопрос заново, но порыв ветра, еще более сильный, чем прежний, заставил его замолчать.

— Там! Там! — закричали вдруг на разные голоса присутствующие.

— Что это? — прошептала я, всматриваясь в отделившуюся от облака вдалеке белоснежную фигуру, на которую указывал подпрыгивающий от волнения сынишка плотника. Птица? Но ведь не бывает таких огромных птиц…

Крылатое существо приближалось, заслонив своими широкими крыльями солнце. Воздух вмиг стал морозным, с дыханием теперь вырывались облачка пара.

— Боги нас всех спаси! — истово выкрикнул жрец. Веры в его голосе было так много, как никогда ранее. А затем жрец подхватил свои золотые одежды и, крикнув: — Спасайтесь! — быстро припустил с холма. Лишь замелькали толстые лодыжки. Следом за ним под аккомпанемент детского плача и испуганных выкриков рванули все остальные.

На Холме Света остались только мы с Кираном. Я с пугающим спокойствием смотрела на приближающееся крылатое существо. Меня будто сковал холод, не давая сдвинуться с места. Когда гигантская тварь пронеслась над нами с Кираном, я, засмотревшись чешуйками на его чешуйчатой броне, наконец поняла, что это за создание. Дракон! Белоснежный дракон!

Свадебный букет выскользнул из моих ослабевших пальцев. Я замерла, не в силах пошевелиться, слишком завороженная увиденным. Самый настоящий, живой дракон, в вихре блестящих, на выглянувшем из-за туч июльском солнце, снежинок, которые отрывались от его крыльев с каждым плавным взмахом! Белая, будто припорошенная снегом чешуя сверкала так сильно, что можно было ослепнуть, если продолжать смотреть на нее. А я поймала себя на том, что действительно не могу оторвать взгляд от этого зрелища. Словно ожила одна из сказок моего дедули.

— Риона, бежим! Быстрее! — хрипло крикнул Киран, перекрывая шум, и рванул меня за руку. Я только сейчас опомнилась, переведя взгляд на своего жениха. На его лице застыл ужас. Повинуясь приказу Кирана, я рванула с Холма Света вниз, подхватив платье одной рукой, а другой стискивая чуть теплую ладонь Кирана. Я запнулась, потеряв туфельку, но продолжала бежать. Жители Флисса оставили нас далеко позади, а жуткое хлопанье крыльев раздавалось прямо над нами.

Я так и не запомнила момент, когда холодная драконья лапа с когтями-кинжалами сомкнулась на моей талии, рука Кирана выскользнула из моей, а сам Киран и долина с разбросанными по ней домишками начали стремительно отдаляться.

Холод от ледяной, сдавившей меня поперек талии лапы настолько сковал тело, что я не могла даже вскрикнуть, а лишь хрипела и беспомощно размахивала руками. Платье развевалось на ветру, из моих волос посыпались бледные розы, вторая туфелька соскользнула с ноги и улетела вниз, мелькнув белым росчерком, а земля и привычный мир исчезали из видимости с сумасшедшей скоростью.

Потеряв счет времени, слишком потрясенная, чтобы соображать, я даже не пыталась угадать, зачем меня с собственной свадьбы похитил этот ужасный ящер. И почему именно меня? А вдруг он хочет меня сожрать? Я жалобно вскрикнула, но ветер оборвал мой похожий на писк голос.

Не знаю, сколько времени длился полет, но наконец впереди замаячили горы, а потом меня в грудь толкнуло что-то упругое. Толкнуло и отступило. А затем посреди облаков появился освещенный холодными лучами солнца белоснежный дворец. Иллюзия рассеялась довольно быстро: замок не порхал в облаках, как мне показалось сначала, он удобно устроился посреди заснеженных горных вершин.

Немного покружив над остроконечными крышами башен, дракон наконец опустил меня на каменное, покрытое снегом плато прямо перед высокими воротами замка. Я пошатнулась и упала на колени, но тут же встала, хотя ноги и плохо слушались. Пронизывающий горный ветер сразу забрался под тонкое свадебное платье, и мое тело моментально окоченело. Я услышала какой-то непонятный звук и только сейчас поняла, что это стучат от страха и холода мои зубы. Я обхватила себя руками, пытаясь подарить телу хоть немного тепла.

Белоснежный гигантский ящер легко приземлился напротив меня, распахнув широкие кожистые крылья. Окутанный солнечными лучами, сверкающий, как драгоценный камень, он словно предлагал полюбоваться им, и я на какой-то миг забыла даже о диком холоде, пробирающем меня до костей. В следующее мгновение вокруг дракона закружился снежный вихрь, а когда он стих, передо мной оказался мужчина такой красоты, что я бы непременно открыла рот от удивления, если бы смогла разжать продолжавшие стучать против моей воли зубы.

Прямыми, белоснежными волосами до плеч поигрывал горный ветер. Голубые, будто вода на солнце, глаза под широкими светлыми бровями смотрели прямо, но в них читалась откровенная неприязнь. Я отметила высокие скулы, твердый подбородок, покрытый светлой щетиной, и чувственные губы. Таких красавцев я никогда не встречала. И хотя Киран был очень симпатичным, я не могла не признать, что лицо стоявшего напротив меня незнакомца просто идеально. Фигура его не уступала по красоте лицу. Мужчины был высок. Очень высок, мускулист и широкоплеч. При каждом его вдохе мощная грудь высоко вздымалась, будто мужчина готовился к нападению. И что самое удивительное — окружающий холод ему нипочем, хотя он одет довольно легко: в простую полотняную сорочку, заправленную в плотно сидящие штаны из серой материи.

— К-к-к… П-п-п… — попыталась я узнать, кто такой этот незнакомец в обличье дракона и почему он похитил меня с моей свадьбы, но вместо этого получилось жалкое клацанье зубами.

— Неженка, — пренебрежительно процедил незнакомец, одарив меня недовольным взглядом и, схватив за руку, потащил за собой к воротам, ведущим в замок. Когда его сильная ладонь сомкнулась на моем запястье, я вскрикнула от боли, потому что меня обжег холод. Раньше я и предположить не могла, что холод может обжигать сродни огню!

Я попыталась высвободить руку, но незнакомец не обращал внимания на мои жалкие попытки. А потом я забыла обо всем, потому что ворота замка при нашем приближении беззвучно распахнулись, и точно также закрылись, когда мы оказались внутри.

Внутри было чуть теплее, хотя окоченевшее тело пока что не ощущало разницы. Дракон — мне было привычней называть его так — тащил меня вглубь своего логова. Видимо, он жил здесь, потому что ориентировался в лабиринте дворцовых коридоров на удивление легко. Я изумленно смотрела по сторонам, пока шаги моих босых и драконьих ног гулко раздавались в пустынных залах.

Мы миновали несколько больших залов, затем поднялись по лестнице и незнакомец толкнул массивную дубовую дверь и втащил меня внутрь. Его пальцы наконец разжались, и я стала растирать закоченевшее от драконьей хватки запястье. Войдя следом, мужчина встал около двери, видимо, опасаясь, как бы я не надумала бежать. Но вот бежать было некуда. Я отошла от незнакомца подальше и, переведя дыхание, наконец смогла задать мучивший меня вопрос:

— Кто ты такой и по какому праву похитил меня? Отвечай! — спросила я, обрадовавшись тому, что смогла разжать зубы и голос прозвучал твердо. Дедушка всегда учил меня: зверь чувствует твой страх, поэтому ты не должна показывать его. Никогда. Я будто бы наяву услышала голос своего дедули.

Красивое лицо незнакомца исказила нехорошая усмешка. Он медленным, изучающим взглядом прошелся по моей фигуре сверху донизу, отчего я почти моментально согрелась. Затем легкой, какой-то кошачьей походкой, так не вязавшейся с его огромной фигурой, двинулся ко мне. Взгляд светлых глаз, равнодушный и холодный, пугал. Я сделала несколько шагов назад, пока не почувствовала спиной прикосновение холодной кладки стены. Незнакомец подошел почти вплотную, нависнув надо мной. Киран был лишь чуть выше меня, поэтому было непривычно смотреть на мужчину снизу вверх. Было в этом что-то пугающее. Моего обоняния коснулся запах морозной свежести и мяты — бодрящий аромат. И я поняла, что запах исходит от кожи незнакомца.

— Здесь приказываю я, хорошо это запомни, если не хочешь быть наказана, — тихо и зловеще произнес незнакомец, обдавая меня волной холода. Казалось, мороз исходил от тела дракона и даже его дыхания. Ноздри мужчины чуть раздулись, словно он принюхивался ко мне.

— Кто ты? — снова спросила я, обхватив себя руками. Сейчас я мечтала лишь об одном — согреться.

— Меня зовут Эйгар Дор Фиэрэй. Я шайраддан снежных драконов. Точнее, той их части, что осталась от шайра.

— Шайр? — непонимающе переспросила я. — Что это?

На самом деле, ответ на этот вопрос меня не интересовал, но я не смогла придумать ничего лучше, чем задать его.

Дракон чуть нахмурился, будто раздосадованный тем, что приходится объяснять такую глупость.

— Птицы собираются в стаи, но мы не птицы, хоть у нас и есть крылья. Драконы живут шайрами, — нехотя пояснил он.

— А ты их вожак? Король?

Мне тотчас вспомнилась сказка, которую часто рассказывал дедушка. О короле снежных драконов. Но вот все происходящее на сказку никак не походило.

- Я не король, — отрезал дракон. — Я шайраддан. Ты находишься в Аллирии, в моем замке Фьеррадане, что в Хрустальных Горах.

— Аллирия? Где это?

Название было незнакомым, но ведь и я нигде, кроме Флисса и окружающих его лесов, не бывала.

— Там, куда обычным людям не добраться.

— Хорошо, — кивнула я, определенно не видя в этой ситуации ничего хорошего для себя. С пугающей ясностью я вдруг поймала себя на мысли, что реагирую не так, как должна была бы. В истерику не впадаю, смертельного ужаса не испытываю. Я объяснила это пришедшей в голову простой мыслью — я попала в одну из сказок дедушки, только и всего. Он ведь упоминал и о снежных драконах, и о Хрустальных горах. Вот только, откуда он знал о них… Кашлянув, я как могла вежливо обратилась к стоявшему слишком уж близко мужчине: — Тогда объясни мне, шайраддан снежных драконов, зачем похитил меня. Вообще-то у меня сегодня свадьба и с твоей стороны это очень грубо. Если тебе нужен выкуп, то я не из знатного рода, ты ошибся. Но мой жених обязательно придет за мной и лучше бы тебе…

Договорить я не смогла, потому что широкая мужская ладонь закрыла мой рот. Я вздрогнула, почувствовав прикосновение холодных пальцев к губам.

— Я не ошибся и выкуп мне ни к чему. Мне нужна ты, — тихо пояснил Эйгар, обдавая меня своим свежим морозным дыханием. От собственнических ноток в его голосе по телу у меня пробежала настоящая волна страха. — А вот твой жених тебе не поможет. Мы высоко в горах. Подняться сюда можно только по воздуху. Если только тот мальчишка не отрастит пару крыльев, в чем я очень сомневаюсь. Но и в таком случае завеса, отделяющая Аллирию от мира людей, его не пропустит.

— М-м-м, — попыталась я вставить хоть слово, но нажим ладони на мои губы лишь усилился. Челюсть свело от холода. Одновременно с этим я припомнила, как меня в грудь что-то толкнуло, когда я летела в драконьих когтях. Значит, это правда. Он действительно унес меня в свой мир.

— С той секунды, как ты переступила порог этого замка, ты принадлежишь мне, — ровным голосом, лишенных всяких эмоций, продолжал дракон.

Я схватила его ладонь и убрала со своих губ.

— Ты съешь меня? — спросила я.

По губам дракона скользнула усмешка.

— Что за чушь! — фыркнул он. — Сегодня вечером мы проведем обряд, после которого я сделаю тебе ребенка.

Я замерла и лишь сильнее распахнула глаза, не в силах осознать услышанное. Сердце сделало несколько тревожных скачков, ладони моментально вспотели. Принадлежу ему? Он сделает мне ребенка? Что за глупость? Дракон, посчитавший, что объяснил достаточно и вопросов я больше не имею, развернулся и зашагал к двери.

— Но… стой! Да стой же! — выкрикнула я ему в спину. Эйгар замер и медленно повернулся, пригвоздив меня к месту взглядом своих ледяных глаз. — Я ничего не понимаю. Зачем тебе ребенок от меня? Ведь я не драконица.

— Конечно, нет. Ты — глупая девчонка, в которой течет лишь отзвук благородной драконьей крови и которая не понимает оказанной ей чести.

— Какая кровь? О чем ты? Я… я не понимаю.

— Тебе и не нужно, — небрежно бросил Эйгар и снова направился к дверям.

Я бросилась за ним и схватила его за рукав, заставив посмотреть на себя.

— Уверена, что ты перепутал, — заговорила я убежденно. — Я явно не та, кто тебе нужен. Я обычный человек.

Эйгар глубоко вздохнул. Его широкие светлые брови сошлись на переносице.

— Ты дочь Мэйрона и Найары, дочь снежного дракона и феникса. Неужели твой дед скрыл это от тебя?

Я даже не успела удивиться тому, откуда он знает о дедушке.

— Глупость! — возмущенно выпалила я. — Мои родители погибли, когда я была маленькой. Их звали Рэймон и Айнара и… — Я потрясенно замолчала, поняв, что если в этих именах переставить буквы, то получится как раз Мэйрон и Найара. — И они были обычными людьми, — добавила я уже не так уверенно.

— Ты — та, кто ты есть. Полукровка. Дед рассказывал тебе историю?

— Какую именно?

— Твою историю. Про битву снежных и фениксов.

— Ты про старую сказку? Да, я слышала ее довольно часто в детстве. Но ведь это всего лишь сказка, выдумка, чтобы шаловливое дитя быстрее засыпало по ночам! Это… Это же полная чепуха!

— Это не сказка, — процедил Эйгар, опасно сверкнув глазами. — И когда в твоем чреве зародится дитя, которое продолжит род снежных драконов, ты все поймешь.

— Ты имеешь ввиду, что та сказка, то есть история о битве — это правда? И про фениксов? И про спасенную девочку тоже?

Эйгар осторожно взял мой локон и задумчиво пропустил его между пальцами. На фоне его светлой кожи прядь выглядела очень ярко.

— Чем быстрее ты примиришься с этой мыслью, тем лучше. В тебе есть капля драконьей крови. Конечно, все портит то, что она разбавлена кровью проклятых фениксов, и я бы ни за что не прикоснулся к полукровке в других обстоятельствах, но у меня просто нет выбора. Ты останешься со снежными драконами и продолжишь наш род.

— Что? — Мысли закружились сумасшедшим вихрем. Я не могла поверить в то, что услышала. — Получается, что ты и есть тот самый дракон, что сидит один-одинешенек посреди своего ледяного замка? Это про тебя рассказывал дедушка?

Перед глазами встал облик прекрасного и печального драконьего короля, которого я всегда представляла, когда слышала эту сказку. Короля, что одиноко сидит в своем холодном дворце на троне. Вот только его романтический образ никак не совпадал с надменным драконом, за руку которого я отчаянно цеплялась. Эйгар нахмурился, отчего стал еще красивее.

— Представления не имею, о чем ты говоришь. В старый замок, где пролилась кровь снежных, мы не вернулись. Выжившие построили новый, этот. После подлого нападения фениксов, когда они погубили шайраддана, твоего отца, и снежных дракониц, шайр снежных погряз в войне за власть. Я был слишком мал, чтобы править снежными вдвое старше меня, но мне пришлось. — Я видела, как Эйгар сжал руки в кулаки. — Иначе мы бы все уже были мертвы. Хотя драконы и живут дольше людей, все же наш век не бесконечен. Твой дед сбежал и отказался от своего воплощения. Останься он в Аллирии, был бы еще жив. Время здесь течет иначе.

— Что ты имеешь ввиду? Неужели ты хочешь сказать, что мой дедушка мог превращаться в огненную птицу?

Мне это показалось настолько абсурдным, что я не смогла сдержать нервной улыбки. Вместо ответа Эйгар сказал:

— Я потратил много лет, чтобы выследить вас. Твой дед умело замел следы. Достаточно умело для того, чтобы скрыться от фениксов, но недостаточно для того, чтобы убежать от меня.

Я покачала головой. Мысли, одна безумнее другой, хороводом кружились в мозгу.

— Но зачем тебе ребенок от меня? Объясни, я имею право знать.

Эйгар нервно дернул плечом. Я уже думала, что он откажется, поэтому вздрогнула, когда раздался его низкий голос.

— Фениксы убили снежных дракониц, мой шайр медленно умирает. Но боги подсказали нам выход. Ребенок шайраддана и выжившей полукровки. Кровь за кровь. — Эйгар произнес эти слова таким тоном, что мне стало не по себе. — Сейчас только от нас двоих зависит благополучие моего народа. Мне это неприятно точно также как и тебе, но выбора нет.

— Подожди, я пытаюсь понять, но не могу. Но ведь если родится мальчик…

— Первой у снежных всегда рождается драконица, — перебил меня Эйгар. — Это такая же истина, как и то, что снег белый. Когда наша дочь подрастет, мы выдадим ее за шайраддана серебряных или огненных драконов. Кровь снежных сильнее, она возьмет верх. А к тому времени, дадут боги, у нас будут еще дети.

— Так пусть снежные драконы возьмут себе жен из других шайров, вот и решение вашей проблемы! — радостно предложила я. Подумать только! Стою нос к носу с драконом и рассуждаю о детях!

Эйгар пренебрежительно фыркнул.

— Если бы все было так просто, я бы не стал тратить время на тебя. Если снежный дракон возьмет себе жену из другого шайра, их драконята будут принадлежать к роду матери. Драконица определяет вид своего дитя и никак иначе.

В груди образовалась пустота. Я чувствовала, как все мои доводы разбиваются о железную логику Эйгара. Какое-то время мы пристально смотрели друг на друга, а потом Эйгар велел:

— Сними эти тряпки, я пришлю тебе платье для церемонии.

Я подняла подбородок выше, набираясь храбрости, перед тем как сказать:

— Никакой церемонии не будет. Я отказываюсь в этом участвовать. Верни меня обратно к моему жениху.

Теперь настала очередь Эйгара сверлить меня удивленным взглядом. Однако ему удалось быстро взять себя в руки.

— Я не спрашивал твоего согласия, девчонка, — с нехорошей усмешкой произнес он.

Меня разозлило то, что он не принимал мои возражения всерьез. Ладно, придется объяснить яснее.

— Ты не заставишь меня выйти за тебя и рожать драконов. Я не племенная кобыла, которую ты купил на ярмарке! Только посмей коснуться меня и я… — Я на секунду задумалась, подбирая слова: — Да я лучше выпрыгну из окна! Именно! Найара вонзила себе клинок в сердце, чтобы ее не посмел коснуться владыка фениксов, а я выпрыгну из окна!

Эйгара мой выпад не на шутку разозлил. Он рванул меня к себе, одной рукой прижав к своему сильному ледяному телу, а другой крепко сжав мой подбородок и заставив смотреть ему в глаза, в которых не было ни капли сострадания.

— Твое сопротивление мне не помешает, уж поверь, — сказал он жестко. — Если понадобится, проведешь сегодняшнюю ночь связанной, но я сделаю то, что должен.

От его равнодушного взгляда внутри свернулся тугой узел страха. Но я не относила себя к тем покорным клушам, которые позволяют своим мужьям (братьям, отцам — неважно) их бить. Дедушка воспитывал меня так, чтобы я могла за себя постоять. Как только мне исполнилось двенадцать зим, он начал брать меня на охоту, а в тринадцать вложил в руки первый меч, сделанный специально под мою руку. Легкий и тонкий. Вот бы мне его сейчас в руки! Кроме меча, я отлично умела управляться с луком. Став старше, я часто ходила с Кираном стрелять по мишеням. Неплохо я владела и метательными ножами. Опять же спасибо дедушке, который не запрещал мне учиться, и Кирану, который и научил. И будь я проклята, если позволю незнакомцу, пусть и дракону, запугивать себя или причинить вред.

— Убери от меня свои лапы, дракон, — сказала я зло. А я и правда была очень зла. — Или останешься без них.

На мужественном лице Эйгара промелькнуло если не уважение, то что-то похожее. Его пальцы медленно скользнули по моей шее, к тому месту, где бился пульс, и замерли там. Я сглотнула, чувствуя, как кровь замедляет бег под этим холодным прикосновением.

— У тебя есть характер. Драконья кровь все же дает о себе знать, — он улыбнулся уголком губ. — Послушай меня внимательно, Риона. — Я удивилась, откуда ему известно мое имя, ведь я его не называла. — Я искал полукровку столько зим не для того, чтобы выслушивать оскорбления или спорить. Я поставил тебя перед фактом — сегодня состоится церемония, а после я сделаю тебе ребенка. Род снежных драконов не прервется. И я сделаю для этого все необходимое, поняла? Я не позволю…

— Да ты меня не слушаешь! — закричала я, отталкивая от себя мужчину и высвобождаясь из его ледяных объятий. — Кажется, я ясно выразилась — верни меня домой или я всажу нож себе в сердце, совсем как та девушка из сказки! А я найду нож, клянусь тебе всеми богами! И моя рука не дрогнет, уж поверь!

Я не заметила, как лицо Эйгара исказила злая гримаса. При этом он оставался все таким же прекрасным.

— Что ж, придется предоставить тебе выбор, — процедил дракон.

Резким движением он схватил меня, будто я весила не тяжелее вороньего пера, перекинул через плечо и направился прочь из комнаты. Я что-то выкрикивала, била его руками и ногами, но он будто не замечал этого. После того, как рука дракона опустилась на мои ягодицы, крепко удерживая, я начала вырываться с утроенной силой. Когда мы вновь оказались на той же площадке и Эйгар, превратившись в белоснежного дракона, снова подхватил меня, я наивно поверила в то, что он решил вернуть меня обратно.

Мне было так радостно, что я даже не замечала леденящего холода. Когда, спустя время, далеко внизу замелькали знакомые домишки, я хотела заплакать от радости, но тут дракон начал кружить над долиной, в которой, окруженный горами и лесами, устроился родной Флисс, и с шумом втягивать в себя воздух. А через мгновение мимо меня пролетел снежный вихрь, укрывший ближайшие поля с посевами толстым слоем снега.

— Этого ты хочешь? — пророкотал Эйгар, пролетая над погубленным урожаем.

Я в ужасе подняла голову и увидела, что дракон втягивает воздух для следующего снежного залпа. И целью его на этот раз должна была стать группа домишек, над которыми он как раз пролетал.

— Нет! Остановись! — закричала я, представив, как люди внутри превращаются в ледяные скульптуры. Если урожай можно было вырастить заново, то вот погибших не вернешь. — Ты же их убьешь! Остановись! Прошу тебя!

— Ты пройдешь ритуал добровольно? — проревел Эйгар, выдыхая ледяной вихрь в сторону. Я видела, как гигантский, заискрившийся в вечернем солнце сугроб вырос в том месте.

Я замолчала, не в силах ответить.

— Мне превратить это место в ледяную пустошь? — снова раздался громоподобный драконий рык.

— Да! — крикнула я, признавая свое поражение.

— Да? — удивленно переспросил дракон. — Что ж, как скажешь!

— Я согласна! — в испуге выпалила я. — Согласна на ритуал! Не трогай людей!

— Ты выполнишь свои обязательства перед снежными драконами?

— Я ничем не обязана драконам!

— Тогда попрощайся со своими друзьями, — зловеще прорычал Эйгар, снова кружа над домами.

— Я согласна, будь ты проклят! Согласна! Оставь их в покое!

— Запомни, я всегда смогу вернуться и покрыть это место вечным льдом!

Это означало, что от моего послушания зависит множество жизней. Всех, кого я знала. Кирана, Лазиры, мельника, трактирщика, пекаря и многих других… Дракон еще какое-то время покружил над долиной, словно давая мне время передумать, а потом взял курс на свой замок. Я безвольной тряпичной куклой повисла в его когтях, слишком опустошенная и вымотанная.

Эйгар нес меня обратно, а дорожки слез превращались в льдинки прямо на моих щеках. Я могла утешить себя лишь тем, что не обещала дракону быть послушной. Напротив, желание перечить ему и превратить его жизнь в Царство Теней, где властвует Темный Жнец, лишь укреплялось с каждым взмахом крепких драконьих крыльев. Посмотрим, справишься ли ты с фениксом, дракон. А уж я приложу все усилия к тому, чтобы разбудить огненную птицу внутри себя. Чтобы ее пламя сожрало Эйгара Дор Фиэрэя, шайраддана снежных драконов.

______________________________________________

* Скорняк — мастер по выделке мехов из шкур

Глава 2

Две свадьбы за один день — многовато для любой девушки. И уж точно ни одна девушка не мечтает выйти замуж за озлобленного дракона, одержимого продолжением рода.

Как и обещал, Эйгар принес мне новое платье. На мое было больно смотреть. После пары полетов в драконьих когтях оно было порвано в нескольких местах, испачкалось и вообще имело жалкий вид. Но сейчас платье занимало меня мало. Больше беспокоила собственная судьба. После возвращения в замок Эйгар запер меня в той же комнате и оставил одну до позднего вечера.

Как только дракон ушел, я, выждав время, попыталась выйти из комнаты, но оказалось, что дверь заперта. Окна мне тоже не удалось открыть. Осмотрев комнату сверху донизу и попытавшись найти хоть какое-то оружие, я потерпела поражение. После этого мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть в кресло и крепко задуматься. Слез не было, я решила не давать им волю. Только не сейчас.

Дракон появился, когда за окном стемнело. Он стремительно вошел в комнату и, бросив на кровать мой новый наряд, приказал: «Одевайся!» Сам при этом остался на месте.

Я в этот момент сидела в кресле, закутавшись в вышитое покрывало, которое сняла с кровати, и смотрела в окно невидящим взглядом. Я несколько часов провела почти без движения, обдумывая свою незавидную участь, и теперь тело потеряло чувствительность. А еще я отчаянно мерзла. Камина в комнате не было, свечей тоже. Когда солнечный свет за окном начал меркнуть, в светильниках, развешанных на стенах, вместо свечей зажглись голубые камни. Они окрасили помещение яркими сполохами, но тепла не дали. И если для снежного дракона такая температура в замке была в самый раз, то я не могла согреться. Отчасти я была этому рада, втайне лелея мечту подхватить простуду и заразить ей Эйгара.

— Одевайся! — снова услышала я низкий голос дракона. Терпением он не отличался.

Я не спеша поднялась, отложила покрывало, и, подойдя к кровати, взяла в руки платье, осмотрев его придирчивым взглядом. Богатая материя переливалась всеми оттенками голубого цвета. Совсем как глаза проклятого шайраддана, что наблюдал за моими действиями. Сам он тоже переоделся. Вышитая серебряным узором синяя туника, открывающая бугрящиеся мускулами руки, плотно сидящие серые штаны и высокие сапоги — драконий свадебный наряд. Я снова взглянула на платье.

— С какой бедняжки ты его снял, дракон? — мой голос прозвучал очень язвительно.

— Придержи язык, девчонка, это платье принадлежало моей матери, — рыкнул Эйгар. Он стоял посреди комнаты и уходить, видимо, не собирался.

— То есть, улетая из замка после битвы, храбрые снежные драконы успели прихватить женские платья? — протянула я. — Дальновидно.

— Придержи язык и одевайся, — прищурился Эйгар.

— Выйди, — велела я.

— Меньше чем через час ты будешь лежать подо мной, так что оставь свою скромность.

Я почувствовала, как от этих слов кровь прилила к щекам.

— Я сказала — выйди, — процедила я, возвращая платье на кровать.

— Богиня Вечного Льда, храни нас, — покачал головой дракон, подходя ко мне. — Ты что же, будешь спорить со мной по каждому пустяку?

— Для меня это не пустяки.

— А у меня нет времени на глупые споры.

Эйгар подошел, положил свои огромные руки мне на плечи и одним резким движением рванул платье. Тончайшая материя затрещала, и порванное платье вместе с нижней сорочкой облачком легло у моих ног.

— Ты хорошо сложена. У нас будет крепкое потомство, — задумчиво проговорил Эйгар, окидывая меня жадным взглядом.

Я успела только вскрикнуть, глядя на оставшиеся от последнего подарка дедушки лоскуты. Ведь это последняя вещь, к которой он прикасался, которую мы выбирали вместе. Дедуля собственноручно зашил в подол маленькую монетку.

«На счастье», — сказал он тогда.

А теперь все это разрушено ненормальным драконом, который считает, что я чем-то обязана его роду! Он сломал мою жизнь, прошелся по ней снежным смерчем, убив надежду на спокойную и счастливую жизнь с Кираном. Эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове. Дикая обида и боль затопила меня изнутри, и я, размахнувшись, залепила Эйгару оплеуху, со звериной радостью наблюдая за появившимся красным пятном на его щеке. Он, не ожидая, отступил чуть назад, сжав губы так, что заходили крепко стиснутые челюсти.

— Полегчало? — жестко спросил он.

— Чтоб тебя утащил Темный Жнец на самое дно чертога мертвых! — зло выпалила я. — Чтобы и там тебе никогда не обрести покоя! Пусть проклятые души станцуют на твоей шкуре!

— Это всего лишь платье, девчонка, — процедил Эйгар, — а вот за то, что ты ударила шайраддана, в давние времена отрубали руку.

— Для тебя это всего лишь платье, а для меня это последняя вещь, подаренная дедушкой! Но тебе ведь плевать! Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, и неважно, платье это или чья-то жизнь! Хочешь отрубить мне руку? Давай, чего же ты ждешь?

Взбешенная, как дикая оса, я протянула Эйгару руку, совершенно позабыв о том, что стою перед ним без одежды. Когда глаза шайраддана вобрали меня целиком, загоревшись интересом, он схватил предложенную руку и притянул меня к себе. Снова ледяная стрела холода пронзила тело от макушки до пяток, когда я оказалась прижата к его широкой, твердой груди. По моему телу прошла дрожь. Если так пойдет и дальше, я умру от холода. Жесткая ткань, из которой была сшита туника Эйгара, царапала мою нежную кожу, но сейчас это было наименьшей из моих проблем.

— Придется научить тебя послушанию. Моя шайранна не должна вести себя непочтительно.

Слова дракона прозвучали зловеще, а глаза вспыхнули опасным светом. Я уже представляла, как Эйгар превращается в белоснежного ящера и отгрызает мне руку, но вместо этого он подтащил меня к кровати и сел сам. Даже сидя он был выше меня. Я чувствовала себя словно игрушка в его руках. Холодные ладони крепко удерживали меня за плечи, не давая возможности вырваться. Я вскинула голову и закусила губу, чтобы случайный крик не сорвался с губ. Я не покажу свою слабость, ни за что! Теперь даже собственная нагота меня не смущала. Прямо встретив взгляд дракона, я твердо произнесла:

— Мой возлюбленный Киран придет сюда, прострелит твое черное сердце, а я собственноручно сдеру твою шкуру, которую мы положим в нашем с Кираном доме около жарко натопленного камина. Я уже представляю, с каким удовольствием буду по ней ходить.

— Ну надо же, какая кровожадность, — процедил дракон.

Я видела, как он прищурил свои удивительные глаза и сжал челюсти. Внезапно Эйгар рванул меня к себе на колени, легко опустив на них животом, хотя я сопротивлялась изо всех сил! Руками пришлось упереться в кровать.

— Что ты делаешь? — изумленно выдохнула я, извиваясь и пытаясь освободиться. Но дракон обладал чудовищной силой. Его тяжелая рука легла на мою спину, удерживая, а другая вдруг опустилась на мои ягодицы с громким хлопком. Холодная боль обожгла мои ягодицы, а я вскрикнула от неожиданности. Меня никто в жизни и пальцем не трогал. Я была любимым ребенком, рано оставшимся без родителей и избалованным сверх всякой меры любящим дедушкой. Так, по крайней мере, говорил он сам.

— Прекрати сейчас же! — Я принялась извиваться с удвоенной силой, но добилась лишь еще одного хлопка.

— Ты ведешь себя не как взрослая женщина, а как неразумное дитя, которому требуется урок, — тяжелая ладонь чуть погладила попку, чтобы после этого опять нанести удар.

— Ненавижу тебя! — Еще удар. — Будь ты проклят всеми богами! — Тяжелая рука вновь опустилась на ягодицы. Из моих глаз брызнули предательские слезы, хотя я поклялась себе не плакать. — Клянусь, я убью тебя во сне, дракон!

— Я могу продолжать это занятие до утра, — прорычал Эйгар, еще раз обжигая ледяным ударом. — Пока не выбью из тебя все кровожадные мысли.

Я до боли закусила губу, чтобы прекратить наконец эту пытку. Дыхание вперемешку с рыданиями с хрипом вырывалось из моего горла. Мне было больно и унизительно оттого, что Эйгар это слышит.

— Запомни, Риона, мне нужна покорная шайранна. Ты будешь почитать меня как своего шайраддана и с радостью принимать меня в спальне. Ты поняла? — Я молчала. Дракон убрал руку с моих горевших от боли ягодиц и снова занес ее для следующего удара.

— Я поняла, — прошептала я угрюмо.

— Повтори, что я только что сказал.

— Я… я не запомнила. — Когда дракон вновь опустил руку и комнату огласил звук удара, я процедила: — Я буду почитать тебя как своего шайраддана и с радостью принимать в спальне.

Как только прозвучали эти слова, Эйгар убрал ладонь с моих ягодиц, однако другая его рука так и осталась лежать на моей спине. Я напряглась. Почему он молчит? Неужели будет продолжать? Что еще он хочет услышать?

— Запомни этот миг, Риона, и впредь будь благоразумна перед тем, как вздумаешь что-то сказать, — хрипло сказал он и почти без паузы продолжил: — Ты уже была с мужчиной?

— Тебя это не касается, — прошептала я.

— Я задам свой вопрос еще раз, — в голосе его явно нарастало раздражение. — Ты уже была с мужчиной?

Я покусала губу, решая, как лучше ответить. Может быть, если я совру, он решит, что ему не нужен порченый товар? Судя по сказкам, драконы жуткие собственники.

— Да, — тихо сказала я.

— Что? — Эйгар так резко поднял меня и усадил себе на колени, что у меня даже голова закружилась. Ягодицы горели от соприкосновения с жесткой тканью штанов дракона. В попку упиралось что-то твердое. — С этим мальчишкой? — Дракон прищурился. — Отвечай!

— Да, — мстительно повторила я, глядя в прозрачные голубые глаза и втайне радуясь скорому освобождению. — И это… это было прекрасно, — зачем-то добавила я.

Вообще-то с Кираном нас связывали лишь поцелуи, число которых, я осознала это только сейчас, за последние пару месяцев значительно сократилось. По красивым губам Эйгара проскользнула едва уловимая усмешка. Ее значения я не поняла, но внутри все заледенело от страха.

Когда его рука с моей талии начала двигаться ниже, опускаясь по бедру, а потом скользнула между ног, я всхлипнула и попыталась вырваться. Но дракону хватало и одной руки, чтобы без труда удерживать меня. При этом он не отрывал взгляда от моего пылающего лица.

— Смотри на меня, — приказал он, когда я попыталась отвернуть голову, чтобы избежать пронизывающего насквозь взгляда. — На меня, Риона, — добавил он жестко, когда я перевела глаза на его подбородок.

Пришлось покориться и смотреть в бесстрастные голубые глаза, пока Эйгар делал со мной, что хотел.

Теперь мне не было холодно, о нет. Горячая жаркая волна стыда прокатилась по всему телу. А когда пальцы Эйгара медленно раздвинули створки мягкой плоти и погрузились в меня, я хотела только одного — умереть. С Кираном, хоть мы и были знакомы с самого детства, все же позволяли себе лишь поцелуи. Мне нравились его мягкие губы, робко касающиеся моих. А сейчас я чувствовала, как ловкий палец незнакомца, продвигаясь все глубже и глубже, касается меня там, где ни касался еще никто. Я закрыла глаза, не в силах вынести пристального взгляда дракона.

— Открой глаза и смотри на меня, — незамедлительно последовал новый приказ.

Я с ненавистью вонзила взгляд в красивое лицо шайраддана, а через мгновение почувствовала боль, дернулась и вскрикнула.

— Обманщица, — удовлетворенно выдохнул дракон и… отпустил меня. Весь его вид выражал небывалое самодовольство. От замужних подруг я слышала, что мужчина может понять, был ли у девушки кто-то до него, но мне казалось, что для этого необходимо хотя бы побывать с ним в постели.

Эйгар помог мне встать. Ноги плохо меня слушались. Я старательно избегала взгляда дракона. Он протянул платье и велел:

— Надевай, нас ждут. Мы и так сильно задержались.

Я зло вытерла мокрые от слез щеки и быстро надела платье. Плотная бархатная ткань приятно согрела кожу. Но сильнее ее согрел, даже опалил, взгляд Эйгара. Дракон с меня глаз не спускал, пока я шнуровала завязки на боках платья.

— И вытащи из волос эти глупые цветы, — сказал он странно хриплым голосом. — Они совершенно тебе не идут.

— А тебе, конечно, лучше знать, что мне идет, а что нет? — раздраженно спросила я, но принялась вытаскивать оставшиеся в волосах розы, неизвестно каким чудом еще державшиеся там. Я демонстративно бросала их под ноги дракону. Когда последняя упала на покрытый богатым ковром пол, дракон вытащил из моих волос деревянные шпильки и распустил мои волосы. Длинные локоны ярким плащом укрыли плечи. Эйгар удовлетворенно кивнул.

— Идем. — Он поднялся и протянул мне ладонь.

— Мне холодно, — зло сказала я. Со своим тоном я ничего не могла поделать. Мне хотелось убить Эйгара, вцепиться в его красивое лицо и расцарапать ногтями. За все то унижение, которому он меня подверг. — В этом ледяном замке совершенно нет огня?

— И никогда не будет, — отрезал дракон.

— Я умру от холода. Если ты не заметил, я не драконица. И мне очень холодно. Ты даже не принес мне туфли.

Дракон, казалось, задумался. Потом кивнул.

— Я что-нибудь придумаю. А сейчас идем. Для ритуала туфли тебе не понадобятся.

Мне ничего не оставалось, кроме как вложить свою руку в широкую ладонь Эйгара и последовать за ним.

Мы миновали несколько залов, освещенных голубыми огнями. Только сейчас я увидела, что замок был сложен не изо льда, как мне сначала показалось, и даже не из хрусталя, а из белых сверкающих камней, по-особому обтесанных. Именно поэтому казалось, что стены сияют бело-голубоватым светом. Вся обстановка замка была выдержана в бело-голубой гамме. У меня в глазах зарябило от бесконечных оттенков этого цвета.

Странно, но я снова не увидела ни одного человека, то есть дракона. Мое замешательство разрешилось, когда мы с Эйгаром поднялись в башню, и перед нами распахнулись двойные, светящиеся прожилками голубых узоров белые двери. Белоснежный опять же зал был полон драконов. Все светловолосые, высокие, красивые. При нашем появлении присутствующие заметно оживились. Я быстро пробежалась глазами по головам: человек пятьдесят, не больше.

— Мой шайраддан, — почтительные голоса слились в один гул по мере того, как мы с Эйгаром двигались к голубому кристаллу, около которого стоял старик в белых одеждах.

— Так у вас есть драконицы? — прошептала я, глядя на троицу красиво одетых женщин, стоявших с гордым видом чуть в стороне.

— Да.

— Да?! То есть как это — да? — Я отчетливо помнила, как в сказке, которую мне рассказывал дедушка, всех снежных дракониц убили. — Ведь их уничтожили фениксы!

— Это сказки фениксов, — отрезал Эйгар, крепче стискивая мою ладонь. — Нескольким снежным драконицам удалось спастись.

— Так и женись на них! — процедила я сквозь зубы. До старика в белом оставалась пара шагов. — При чем тут я? Пусть они рожают тебе драконят!

Я заметила, с каким ужасом за нашей перепалкой наблюдают присутствующие, но вот уж на них мне было точно наплевать.

— У тебя короткая память, Риона. Или ты забыла свое обещание? Хочешь рискнуть благополучием своих друзей?

Пришлось замолчать, к тому же мы уже подошли к старику. С Эйгара станется наказать меня прямо перед своими подданными или вернуться в долину и убить всех ее жителей. После того что Эйгар сделал в спальне и хотел сделать в долине, я поняла одно — он чудовище. Безжалостное и жестокое.

— Встаньте на колени пред великим алтарем снежных драконов, — прошелестел старик.

Эйгар опустился на колени и потянул меня за собой. Когда мы устроились около голубого кристалла, старик положил на наши головы руки и сказал:

— Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода, одарите этих двоих своей милостью. Пусть семя шайраддана снежных драконов будет сильным, а чрево этой девушки — плодородным. Пусть род снежных драконов продолжится. Пусть новорожденное дитя даст начало новой жизни, пусть…

Старик говорил что-то еще, а я, не сдержавшись, шмыгнула носом. С трудом верилось в то, что только сегодня, в чудесном платье, я стояла под солнцем посреди июльского тепла, а теперь в одежде с чужого плеча трясусь от страха и холода среди незнакомых мне людей. Даже не людей, драконов! И вот сейчас какой-то драконий жрец навеки связывает меня с жестоким незнакомцем. От жалости к себе слезы потекли еще сильнее. Пробежав по щекам, они падали к ногам жреца.

— Прекрати, — рыкнул шайраддан, пока жрец возносил молитвы своим богам. Жрец замолчал, но Эйгар велел ему: — Продолжай.

Однако я ничего не могла с собой поделать. Слезы, это доказательство женской слабости, продолжали капать.

— Встаньте же, Эйгар Дор Фиэрэй, шайраддан снежных драконов и Риона… — старик в замешательстве замолчал.

Эйгар сжал мои пальцы.

— Эйвелин, — прошептала я.

— Как, дитя? — переспросил он.

— Эйвелин, — вместо меня ответил Эйгар.

— Риона Эйвелин, — повторил старик. — Пусть же этой ночью твое чрево примет семя шайраддана и подарит племени снежных драконов долгожданного наследника. Пусть дитя это будет сильным и крепким. Выпейте укрепляющего эликсира из кристалла плодородия.

Старик убирал руки с наших голов и прикоснулся к кристаллу. Тот, повинуясь ему, раскрылся на манер цветка, явив сердцевину в виде чаши, на дне которой плескалась голубоватая жидкость. Старик выудил из складок своего балахона небольшую каменную чашу и зачерпнул из кристалла, потом протянул сначала шайраддану, а затем и мне.

— Что еще за напиток? — подозрительно принюхиваясь к чаше, спросила я. Пахло какими-то незнакомыми травами.

— Пей, — проворчал Эйгар, снова сжимая мою руку.

— Это напиток плодородия, дитя, — охотно пояснил старик. — Он поможет тебе зачать этой ночью.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как приблизить губы и глотнуть. Вряд ли меня отравят, ведь я нужна снежным драконам. Вот затуманить сознание — это вполне. Но сейчас я и сама была не против этого. Не хочу помнить ничего из того, что произойдет этой ночью.

Напиток оказался приятным и освежающим. Как только старик убрал чашу, Эйгар потянул меня за руку, приказывая встать. Я поднялась.

Старик уже протягивал шайраддану короткий нож с извилистым лезвием. Я с расширившимися от ужаса глазами смотрела за тем, как Эйгар поворачивается ко мне с ножом в руках. Другой рукой он продолжал сжимать мою ладонь. Вот он вытянул мою руку, повернул ее ладонью вверх и приблизил кинжал.

— Нет! — выдохнула я, пытаясь отнять у него руку. — Что ты делаешь?

— Мы должны смешать свою кровь, — нехотя пояснил Эйгар и, усилив захват, легко провел ножом по моей ладони.

Я на всякий случай вскрикнула, ожидая боли, но тут же забыла про нее, когда увидела, как Эйгар выпустил мою ладонь, обхватил лезвие ножа своей рукой и резко провел им. На его красивом лице была лишь решимость, ни намека на боль. Алая кровь — а я в какой-то момент подумала, что она у него будет какого-то другого цвета — закапала на пол.

Эйгар протянул мне свою руку, покрытую разводами крови, я, чуть помедлив, вложила свою. Когда теплая кровь Эйгара коснулась моей кожи, я вздрогнула и бросила взгляд на дракона. Он отрешенно смотрел куда-то вдаль. Словно не было стен этого зала и никого вокруг.

«Интересно, о чем он думает? — промелькнула мысль. — Может быть, возносит молитвы своим богам?»

Я тут же одернула себя. Мне нет дела до мыслей этого чудовища. Хотя его мужественный, красиво очерченный профиль в другое время непременно заставил бы меня залюбоваться.

— Кровь к крови, плоть к плоти. Да будут к вам милостивы Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода, — проговорил старик, связывая наши ладони голубой бархатной лентой.

Раздались робкие шепотки присутствующих, и я поняла, что ритуал подошел к концу. К нам несмело подходили свидетели свершившегося обряда и поздравляли. Эйгар развязал наши руки, и я крепко сжала кулак, чтобы остановить кровь.

— Флавиана, Визмира, Селлия, подготовьте мою шайранну для первой ночи, — велел Эйгар и, не удостоив меня даже взглядом, в сопровождении мужчин покинул зал.

Ко мне подошли три богато одетые драконицы. На прекрасных лицах застыло участливое выражение. Однако взгляды двоих выдавали дикую неприязнь.

— Счастливица, — завистливо выдохнула одна из них, с прямыми белоснежными волосами и в платье глубокого синего цвета.

— Разве? — горько откликнулась я.

— Селлия, сейчас не время. Неужели не видишь, что она напугана? — укорила кудрявая блондинка в серо-голубом.

— Ради Вечного Льда, Флавиана, — закатила глаза та, которую звали Селлией. — Это ночь с шайрадданом, а не поединок с фениксом.

Поняв всю двусмысленность сказанного, девушка залилась смехом. Ей вторила молчавшая до этого третья девушка, Визмира. Ее волосы были заплетены в длинную, почти до пола, толстую косу. Она красовалась в платье василькового цвета.

— Не обращай внимания на этих глупых дракониц, Риона, — велела Флавиана, бросая на подруг тяжелый взгляд и подхватывая меня под локоть. — Пойдем, мы поможем тебе привести себя в порядок. Ты не должна разочаровать Эйгара.

Молчаливой компанией мы вышли из зала и спустились по лестнице. Драконицы привели меня в какое-то огромное помещение, стены которого были украшены светлыми стенными панелями. Посреди комнаты стояла каменная ванна.

— Мы поможем тебе выкупаться, — мягко сказала Флавиана, делая приглашающий жест рукой. Я закусила губу, но Флавиана разгадала мои намерения, добавив: — Это все равно случится, с твоего согласия или нет. Будь благоразумна.

Под «этим» она явно подразумевала не купание.

— Почему купанием занимаетесь вы, а не слуги? — лишь спросила я.

— Это традиция. До первой ночи с шайрадданом к тебе могут прикасаться лишь снежные драконицы.

— То есть в замке есть еще люди? — Я представила десятки бедняжек, украденных драконом и замурованных в ледяных камерах.

— Из людей здесь только ты, — фыркнула Селлия, за что получила от Флавианы мрачный взгляд.

— Ты все узнаешь завтра. Сейчас главное — желания шайраддана. А он желает видеть свою шайранну, то есть тебя.

Я решила, что сопротивляться бесполезно. Расшнуровав платье, я с помощью дракониц сняла его. Селлия и Визмира придирчивым взглядом впились в мою фигуру, надеясь найти в ней какие-то недостатки. Что ж, пусть попытаются. Я с самого детства бегала с Кираном по лесам и никогда не налегала на сдобные булочки, которым славился Флисс. Уж если сам шайраддан остался доволен увиденным… Приказав себе не думать о нем, я распрямила плечи и прошла к ванне.

Ступив в холодную воду, я не смогла сдержать вскрик.

— Что-то не так? — ехидно осведомилась Селлия.

— Вода холодная! — Я попыталась было вылезти обратно, но Флавиана положила свои руки мне на плечи. Мягко, но настойчиво.

— Здесь нет другой, Риона, — твердо сказала она.

— Я же заболею, вы что, не понимаете! И тогда не видать вам маленьких драконят, как своих ушей! — возмутилась я, пытаясь выбраться из холодной воды и начиная стучать зубами. Это уже входило в дурную привычку.

— Ты привыкнешь! — решительно сказала Визмира, опрокидывая мне на голову кувшин с такой же холодной водой.

Я задохнулась от неожиданности и с громким плеском опустилась в ванну. Холодная вода сомкнула свои объятия, послав по всему телу стаю мурашек размером с горох.

Визмира и Селлия удерживали меня в ванне, а Флавиана терла жесткой губкой спину, плечи и ноги. Я перестала чувствовать собственное тело, молясь всем богам, чтобы это истязание подошло к концу. Когда драконицы приступили к мытью волос, я мечтала лишь о том, чтобы мне дали умереть с достоинством.

— Люди такие хлипкие, — пренебрежительно произнесла Селлия, поливая мне на темечко из кувшина.

Я хотела было ей ответить, чтобы она глотнула кипятка, но не смогла разжать зубы, опасаясь, как бы не прокусить себе язык.

— Она не обычный человек, — пробормотала Флавиана, втирая в мою кожу какую-то ароматную жидкость.

— Ты права, Флавиана, конечно, — покорно согласилась Селлия. — Но я бы предпочла быть обычным человеком, чем иметь отношение к роду фениксов, уж прости.

Меня раздражало, что эта троица говорит обо мне так, будто меня здесь нет, но я даже не могла излить свое недовольство, потому что боялась раскрошить громко стучавшие зубы.

Драконицы наконец закончили омовение и принялась растирать мое закоченевшее тело полотенцами. Я начала потихоньку приходить в себя.

— Что будем делать с ее волосами? — деловито спросила Визмира, крутя прядь моих волос в своих тонких пальцах. — Такую копну не просушишь и за полдня.

— Заплетем косу, — решила Флавиана.

— Но Эйгар любит, когда волосы распущены, — сказала Селлия. — Уж я-то знаю.

Она бросила на меня самодовольный взгляд, не оставляющий сомнений в том, что она делила с Эйгаром ложе.

— Неправда, — подала голос Визмира. — Меня он всегда просил заплетать их.

— Ну еще бы, он просто боялся запутаться в твоей косе.

Обе драконицы принялись хихикать.

— Прекратите, — резко оборвала их Флавиана. Я уже решила, что она тоже поделится знаниями о том, какие именно прически предпочитает Эйгар видеть в спальне.

— Прости, дорогая, но мы сделали все, что могли для рода снежных драконов и твоего брата, — успокаивающе сказала Селлия, заплетая мне волосы в косу и безбожно дергая мокрые пряди.

— Но это не дает вам права говорить об этом при его шайранне, — отрезала Флавиана. На щеках у нее выступили гневные красные пятна.

— Он твой брат? — смогла наконец шепотом выдавить я. Разогретое растиранием тело начало возвращать тепло.

— Да, — Флавиана кивнула. — Наши отцы были братьями. Я люблю Эйгара, как родного брата и сделаю для него все, что угодно. Он самый лучший, самый смелый, самый…

— Он чудовище, — с отвращением произнесла я, оборвав речь драконицы.

В купальне стало тихо. Селлия перестала наконец выдирать мне волосы, Визмира гневно поджала губы, а Флавиана смотрела с таким осуждением, будто я только что заживо сожгла жреца.

— Ты не знаешь его, — строго сказала она.

— Я…

— Ты не знаешь его! — отрезала Флавиана, гневно сверкнув глазами, так похожими на глаза Эйгара.

— Я и не хочу его знать, — откликнулась я. Что толку рассказывать драконице о том, как ее брат унижал меня и угрожал уничтожить целый город невинных людей. Они найдут оправдание его поступкам. Я резко добавила: — И если вы закончили превращать меня в ледяную скульптуру, ведите к этому вашему шайраддану.

Драконицы переглянулись, но спорить не стали. Они надели на меня новое платье из плотного синего бархата, которое завязывалось спереди, и наконец-то выдали мне пару туфель в тон. Флавиана взяла мою ладонь и нанесла на порез какое-то снадобье с резким запахом. Длинная рана, оставленная ритуальным кинжалом, затянулась на глазах. Я лишь удивленно вскинула брови.

Также молча, в окружении дракониц я последовала в другую часть замка. Мне казалось, что по коридорам гуляет ветер. Я снова начала дрожать, думая о том, что та Найара, девушка-феникс из сказки, — я так и не могла поверить в то, что это моя мама — точно была не в себе, когда решила подарить свою любовь снежному дракону. Оставалось лишь гадать, почему она не замерзла насмерть в этом ледяном склепе. Вскоре широкая белая лестница привела нас к серебряным дверям.

Флавиана толкнула их и вошла первой. Дальше проследовала я, позади раздавались легкие шаги Селлии и Визмиры. Я быстро обвела взглядом комнату, освещенную неизменными голубыми камнями. Не вызывало сомнений, что это комната шайраддана: массивная кровать из светлого дерева под синим балдахином, окна в пол, за которыми по ночному небу плыли облака, резной шкаф, зеркало в серебряной оправе в полный рост и гигантская шкура белого медведя на полу.

— Ваша шайранна готова, мой шайраддан, — учтиво произнесла Флавиана. Эйгар кивнул, не сводя с меня глаз. Сам он сидел в массивном кресле и потягивал вино из изысканного кубка, украшенного голубыми камнями.

Флавиана учтиво склонила голову перед Эйгаром, и, не глядя на меня, вышла. Я стояла, крепко стискивая завязки платья. Позади закрылась дверь, и я поняла, что мы с драконом остались наедине.

Глава 3

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Волны дрожи, пробегавшие по телу, становились все сильнее.

— Подойди, — велел наконец Эйгар, но я осталась на месте. Я просто не могла пересилить себя.

Он усмехнулся и, поднявшись, подошел сам. Резко ухватил мой подбородок и, приподняв его, заставил посмотреть в свои равнодушные глаза.

— По-моему, я выразился достаточно ясно, когда говорил о послушании. У тебя настолько короткая память? — небрежным тоном осведомился он.

— Я выполнила обещание и прошла ритуал, — откликнулась я, стараясь сдержать стук зубов. — Как видишь, я не сопротивляюсь. Уж прости, что я не могу превратиться по твоему желанию в бессловесную вещь.

— Бессловесная? Ну уж этого про тебя точно не скажешь, — мрачно хмыкнул он. — Ложись, — приказал он, указывая на кровать.

«Боги мне помогите!» — в ужасе подумала я, неуверенно делая шаг к своему брачному ложу и садясь. Кровать оказалась на удивление мягкой. Я провела рукой по тонкой простыни, оценив искусную вышивку. На шайраддана я боялась поднять глаза.

— Также как и ты, я хочу, чтобы это закончилось поскорее, — ворчливо сказал он, беря кувшин с низкого столика и наливая себе вина. Эти его слова никак не вязались с напряженным, застывшим взглядом, которым он одарил меня. — Разденься.

— Можно мне вина? — Поймав удивленное выражение на красивом лице дракона, я поспешно пояснила: — Я замерзла и всего лишь хочу согреться. Пару глотков, не больше.

Он чуть пригубил из своего кубка и покачал головой.

— Сегодня будет зачат наследник шайра, и ты должна быть чиста. Раздевайся.

Я убито замолчала. Не получится даже затуманить голову, чтобы забыть все те ужасы, которые, несомненно, приготовил для меня дракон. Трясущимися руками я медленно распутала шнуровку платья и замерла, вцепившись в его края руками.

Услышав стук бокала о поверхность стола, я вздрогнула. Эйгар подошел ко мне и встал напротив. Он легко стащил рубашку через голову и остался в одних штанах. Я, закусив губу, расширившимися глазами смотрела на его мощную шею, которую охватывала серебряная цепочка с висевшим на ней голубым медальоном, мускулистую грудь, покрытую завитками светлых волос, на сильные руки, способные, я была уверена, переломить человека пополам без особых усилий. Я поймала себя на безумной мысли, что хочу провести пальцем по его твердому впалому животу. Опустив взгляд чуть ниже, на его брюки, я увидела, как натянута там ткань.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — поинтересовался он, слегка приподнимая бровь.

— Ты хорошо сложен, — вынуждена была признать я, отрываясь от изучения дракона.

— А ты не очень-то скромна для той, у кого не было мужчины, — хмыкнул он.

— Если ты хочешь, чтобы я строила из себя жеманную дуру, то…

— Сними свое платье, — оборвал меня дракон.

Я сглотнула.

— Ты уже видел меня. За пару часов ничего не изменилось.

Я еще не договорила, а Эйгар уже сел рядом со мной — перина заметно промялась под весом его крупного тела — и нетерпеливо взялся за края платья, распахнул его, жадным взглядом пройдясь по моей груди.

Я попыталась припомнить все, что когда-либо слышала о первой ночи с мужчиной. Но рассказы подруг, их советы и те подробности, которыми они охотно делились перед моей свадьбой с Кираном, напрочь вылетели из моей головы. Да и что от них сейчас толку? Уж точно ни одной из подруг не приходилось делить ложе с драконом!

— Тебе кто-нибудь рассказывал о том, как все проходит впервые?

— Нет… То есть да… Немного, — путано пробормотала я.

— В первый раз будет больно. Но я постараюсь, чтобы ты не почувствовала боли, — тихо сказал Эйгар, большим пальцем проводя по моей груди, а другой обвивая меня за талию и притягивая к себе. Сосок тут же сморщился, превратившись в горошину. Я непроизвольно дернулась, потому что прикосновение дракона опалило холодом.

— Пожалуйста, отпусти меня, — взмолилась я, упираясь в его каменную грудь. Голубые глаза, похожие на драгоценные камни, внимательно рассматривали мое лицо. — Я ведь не люблю тебя, я тебя совсем не знаю, я просто не смогу…

Я смешалась под его пронзительным взглядом. Рука, поглаживающая мою грудь, опускалась все ниже. А холод продолжал завладевать моим телом.

— Мне не нужна твоя любовь, Риона. Мне нужно лишь твое тело, — ответил наконец дракон, опрокидывая меня на спину. — И я буду брать его столько раз, сколько будет нужно.

Я охнула, но тут Эйгар легко пробежался пальцами по моему животу и замер около крепко сомкнутых бедер.

— Разомкни ноги, — велел он.

Только представив, как его ледяные пальцы прикасаются ко мне, озноб пробежал по всему телу. Увидев на моем лице отвращение, Эйгар нахмурился и опустил голову к моей шее, чуть втягивая носом воздух. Не знаю, понравилось ли ему то, что учуял, но в следующий момент его губы и язык, едва касаясь, пробежались по моей шее, опускаясь все ниже и ниже, пока не достигли груди. Когда красиво очерченные губы шайраддана сомкнулись на дерзко торчащем соске, посылая по моему телу волны холода, я чуть вскрикнула и забилась под ним. Я точно умру этой ночью, умру от холода!

Я хотела выдавить несколько слезинок, легкомысленно надеясь разжалобить дракона, но закоченевшее тело меня не слушалось. Поэтому когда пальцы Эйгара свободно проникли в мое лоно, я лишь равнодушно смотрела в белый, украшенный лепниной с изображением драконов потолок.

Эйгар продолжал поглаживать меня, но я чувствовала только одно — как мое тело коченеет под его прикосновениями, которые становились все настойчивей. И хотя я не могла отрицать того, что дракон действительно старается быть нежным, мне хотелось лишь сесть около жарко натопленного камина и согреться.

— Да что с тобой не так, девчонка? — зло бросил Эйгар, отрываясь от моей груди. Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его пальцы наконец перестали терзать меня.

Я непонимающе посмотрела на Эйгара. И чем я разозлила его на этот раз?

— Ты все-таки хочешь, чтобы я превратил твой город в лед?

— Я… я не понимаю… Что я сделала не так? — испуганно спросила я.

— Ты же сухая, как лист пергамента! Расслабься, — недовольно проворчал он.

У меня вырвался нервный смешок.

— Расслабиться? Ты же не ждешь, что мне все это понравится? Делай, что должен, дракон, да побыстрее. Я не хочу проводить с тобой больше времени, чем это будет необходимо, — на последнем слове у меня громко лязгнули зубы.

— Ты боишься меня? — спросил вдруг он с интересом. — В этом все дело?

Я презрительно фыркнула.

— Не родился еще тот мужчина, который сможет меня запугать. Я замерзла, если ты не заметил. Те драконицы, которым ты приказал меня подготовить, выкупали меня в ванне с ледяной водой. Я замерзла так сильно, что того и гляди сердце остановится от холода! А твои ледяные прикосновения скорее заморозят меня до смерти, чем подарят радость. Я не драконица и не огненная птица, сколько бы ты не утверждал обратное, я человек! Я уже тела своего не чувствую! Да у меня вода с волос стекает, неужели ты не замечаешь?

Словно в подтверждение своих слов я оглушительно чихнула. Эйгар отстранился и с раздражением посмотрел на меня.

— Прокля́тая разбавленная кровь! — выругался он, стукнув кулаком по перине. — Боги наверняка сейчас смеются надо мной!

После этих слова дракон быстро встал. Я выдохнула, решив, что он передумал и сейчас оставит меня в покое. Я приподнялась и быстро натянула платье на плечи, судорожно стискивая края руками. Когда я увидела спину Эйгара, который в этот момент брал кубок с вином, изумленно распахнула глаза. Длинный извилистый шрам, похожий на ожог, змеился между лопаток и спускался почти до поясницы. Этот красный рубец выглядел чужим на безупречном теле шайраддана.

Эйгар вернулся и протянул мне наполненный до половины кубок.

— Поможет согреться. Пей.

Пока дракон не передумал, я схватила кубок и жадно припала к нему губами в предвкушении обещанного тепла. Но когда жидкость попала на язык, оказалось, что вино ничуть не теплее льда. Я закашлялась и быстро отстранила кубок. Эйгар с возрастающим раздражением продолжал наблюдать за мной.

— Из чего сделано это вино? — прошептала я, когда снова смогла чувствовать язык.

— Из фе́рра.

— Что это?

— Фрукт, который растет на снежном дереве. Из его плодов мы делаем вино.

— Оно ледяное. Как и ты. И тепла мне не подарит.

Глаза Эйгара полыхнули бешенством. Он выхватил из моих пальцев кубок и швырнул его в сторону. Ударившись о стену, кубок звякнул и отлетел в угол, а светлое вино брызнуло в разные стороны.

— Ты только и делаешь, что жалуешься. Я сделал тебя своей шайранной, дал тебе самую лучшую одежду, привел в свои покои, я нарушил правила и даже позволил выпить вина, но ты, как я вижу, не понимаешь хорошего отношения…

— Но я не просила об этом! — закричала я, вскакивая и вставая напротив Эйгара. — Ты испортил мою свадьбу, забрал от любимого, принудил пройти ритуал, а теперь хочешь взять меня силой и еще думаешь, что я буду благодарить тебя за это! Да ты не в себе, дракон! Не безумство случайно сгубило ваш род? Что-то мне подсказывает, что фениксы здесь ни при чем!

Руки дракона больно впились в мои плечи. Он пару раз тряхнул меня с такой силой, что моя голова безвольно качнулась.

— Замолчи! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Или преподать тебе еще один урок послушания?

— Ты можешь избить меня до смерти или изнасиловать, другого я от тебя не жду, — прошипела я с отвращением.

Какое-то время дракон скользил по моему лицу мрачным изучающим взглядом, а я лишь огромным усилием воли старалась не отводить глаза. Меня всю трясло. То ли от злости, то ли от холода.

— Вот именно. Я могу делать с тобой что угодно, — мрачно подтвердил дракон, с силой сжимая мой подбородок и приподнимая. Я встретилась с ним взглядом. — Но ты сама будешь умолять взять тебя. Для такой гордячки это будет достойным наказанием.

— Уверен, что справишься? — с вызовом спросила я, убежденная, что уж такого точно со мной не произойдет.

— Люблю трудные задачи. Мой шайр слишком долго ждал наследника, несколько дней ничего не изменят. Зато я увижу, как твои губы, — тут Эйгар пальцем чуть провел по моим губам, — будут шептать мое имя, а твое тело, — рука легла на грудь и чуть сжала, — умолять о ласках. И только в моей власти будет дать тебе это… Или не дать, — отрезал дракон, после чего развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну. Растерянную и замерзшую.

Глава 4

— Проклятье! — выругался Эйгар и, подняв голову и устремив взгляд в украшенный лепниной потолок, покачал головой. Шайраддан уже около часа стаптывал пол в своей сокровищнице. Вид накопленных богатств, который в обычное время дарил покой и умиротворение, сейчас лишь раздражал.

Многочасовой полет тоже не принес долгожданного облегчения, и бешеная ярость по-прежнему душила дракона, заставляя расхаживать между гор драгоценностей, не давая уснуть и забыться. Эйгар половину ночи летал в ночном небе, под ярко горевшими звездами, пронесся даже над Железными Горами, которые занял шайр черных драконов и, задумавшись, чуть было не залетел в Солнечные Земли, но вовремя спохватился. И хотя фениксы не посмели бы напасть на него, рисковать не стоило. Сводить счеты еще рано.

Фениксы… Проклятое племя, источник всех бед снежных… Ничего, придет время и шайр снежных отомстит этим ничтожествам за всё.

Эйгар сжал кулаки так крепко, что кожа плотно натянулась на костяшках пальцев. Он устремил немигающий взгляд на огромный камень, ограненный в виде сердца — жемчужину его коллекции. Свет от ярко горевших камней-светильников скользил на гранях большого красного рубина. Изредка в его глубине загорались рыжие искры. Рыжие… Совсем как волосы девчонки. Невольно мысли шайраддана обратились к пленнице, что сейчас находилась в его покоях. Он поморщился и устало потер лоб ладонью.

Болван! Надо было упрятать девчонку в какую-нибудь дальнюю спальню и сделать то, что должен, невзирая на ее протесты! Чем скорее она понесет от него, тем лучше для всех. Но он не смог… Не смог причинить ей боль. Почему? Ответа не было. Ведь в ней течет кровь ненавистного племени. Но девчонка красива, даже слишком. Когда он впервые как следует рассмотрел ее, там, перед воротами замка, растерянную и замерзшую, будто что-то давно забытое коснулось сердца… Она так восторженно смотрела на него, трогательно обхватив себя руками. Но все это глупости и романтический бред! Дело вовсе не в ее красоте. Дело в том, что смерть девчонки не входила в его планы. Она нужна снежным. Хотя, видят боги, лучше бы она была уродлива, тогда все было бы куда проще. Для всех. Но вместо этого он принял вызов, который она невольно ему бросила, и теперь лишь отодвинул момент мести на еще более поздний срок.

Другая неожиданность заключалась в том, что девчонка вовсе не походила на испуганную овечку. Эйгар ожидал плачущую девственницу, а вместо нее получил почти… Почти драконицу! Которая, к тому же, прямо высказывает свое недовольство и, кажется, совершенно его не боится. Эйгар хмыкнул. А он-то представлял, что придется успокаивать бьющуюся в истерике от страха перед ним девушку. Куда там! Все-таки драконья кровь есть драконья кровь, даже если она и запачкана птичьей.

— Проклятая разбавленная кровь! — в который раз за ночь процедил шайраддан. Если бы не это, он бы уже смог взять девчонку и выполнить часть своих обязательств перед снежными. А теперь придется тратить драгоценное время на то, чтобы найти решение и сделать так, чтобы прикосновения Эйгара ее не убили. Однако шайраддан поймал себя на том, что не только забота о шайре тому причина.

Мысли Эйгара обратились к тому моменту, когда он увидел девчонку без одежды. Он вынужден был признать, что ему не терпится обладать этим прекрасным телом, изучить каждый его уголок, отведать на вкус каждый кусочек белоснежной кожи… Если уж девчонка такая пылкая по натуре, остается только догадываться, какой она окажется в спальне. Однако придется держать себя в руках. Он добровольно принял вызов и сдержит обещание. Эта птичка будет сама умолять взять ее, будет исступленно шептать имя Эйгара и делать все, что он пожелает.

Эйгар, чьи мысли и чувства будто бы подернулись толстым слоем льда и равнодушия много зим назад, с удивлением понял, что принял этот вызов с интересом и теперь ожидает предстоящего противостояния характеров почти с удовольствием.

Хмыкнув, он еще какое-то время любовался яркими искрами на гранях рубина, а потом вышел из сокровищницы. Заперев ее, поднялся по ступеням наверх и оказался в главном зале.

— Мой шайраддан, — прошелестел знакомый голос слева.

Эйгар повернулся. Старик в белом балахоне смотрел на него вопросительно, недоумевая, почему шайраддан находится здесь, а не в своих покоях между ног пленницы. Эйгару было неприятно говорить правду, но об этом все равно скоро станет известно шайру. Ничего не поделаешь.

— Тоже не спится, Белхрай? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я как раз шел к тебе.

— Чем могу служить, мой шайраддан?

— Девчонка слишком слаба.

— Что-то не так? — Старик нахмурился. — Ритуал не помог?

— Разве я что-то сказал про ритуал? — огрызнулся Эйгар. Увидев страх в глазах жреца, он испытал мимолетное удовольствие. Страх — это именно то чувство, которое должен вызывать настоящий шайраддан. Не только у членов своего шайра, но и у врагов. Особенно у врагов. Чтобы ни один из них больше не посмел пойти против снежных. — Девчонка слишком хрупкая, — пояснил он ожидавшему ответа жрецу.

— Вы сделали ей больно? — спросил Белхрай. В бледных голубых глазах застыл ужас. Эйгар не удивился. Он часто видел этот ужас в глазах тех, с кем он разговаривал, и уже привык. Не стоило тогда убивать главу стаи фениксов на глазах всего шайра.

— Я к ней пальцем не притронулся, — покривил Эйгар душой, потому что чем-чем, а пальцем он к ней как раз и притронулся. При воспоминании об этом кровь в венах Эйгара бешено запульсировала, а биение сердца ускорилось. — Я не могу взять ее, мои прикосновения могут ее убить. Она ведь была выращена в мире людей.

Белхрай задумчиво покивал седой головой.

— Вы предлагаете…

— Необходимо разбудить ее драконью кровь.

— Или…

— Никаких или, — отрезал Эйгар, бешено сверкнув глазами. Белхрай испуганно замолчал. — Только драконью.

— Как прикажете, мой шайраддан, — поклонился Белхрай. — С вашего позволения мы начнем занятия завтра.

— Прекрасно, — сказал Эйгар и, повернувшись к Белхраю спиной, зашагал прочь.

Однако пошел он не в спальню. Поднявшись по винтовой лестнице на самый верх одной из боковых башен замка, он остановился около дверей, украшенных старинными символами. Эйгар задумчиво провел по ним кончиками длинных пальцев. Символы жизни, древние символы надежды и веры… Нахмурившись, шайраддан снял с шеи медальон. Прислонив его к выемке в двери, он внимательно, будто в первый раз, наблюдал, как засветились лазурным светом символы на деревянном полотне. Дверь бесшумно отворилась, и Эйгар ступил внутрь.

В большой комнате не было мебели, занят был лишь ее центр. Сквозь несколько окошек в куполообразной крыше проникал звездный свет, заливая комнату мягким белым сиянием.

Эйгар прошел на середину комнаты и замер. Его взгляд был устремлен вниз, к ледяному ложу, окруженному снежными кристаллами.

— Я нашел ее. Осталось подождать недолго, — тихо сказал он. Звук собственного голоса показался ему здесь неуместным, чужим.

Однако и произнеся эти слова, шайраддан стоял в комнате, пока на смену звездному свету не пришел рассветный. Только после этого Эйгар будто бы очнулся ото сна и, заперев дверь, спустился в одну из многочисленных пустующих комнат замка, где, едва его голова коснулась подушки, провалился в сон без сновидений.

- Шайранна Риона, пора вставать, — тонкий девичий голос, раздавшийся над самым ухом, заставил меня резко сесть и с удивлением осмотреться. Комната была незнакомой. Как и девушка, что стояла справа с небольшим подносом в руках.

Я потерла виски руками и вспомнила все, что произошло вчера. Удивительно, что мне вообще удалось заснуть. Половину ночи я тряслась от холода, укутавшись во все покрывала и простыни, которые удалось отыскать, а вторую половину провела в беспокойном сне. Мне снилось, что огромный дракон обдает меня ледяным дыханием, и я превращаюсь в сугроб. Радовало только то, что Эйгар в своей спальне так и не появился.

— Кто ты? — спросила я светловолосую девушку, с интересом рассматривавшую меня.

— Меня зовут Глория, шайранна, — почтительно ответила та. — Я принесла вам завтрак, а потом помогу одеться.

Девушка опустила поднос на кровать рядом со мной, а я вдруг поняла, что отчаянно голодна. Когда я ела в последний раз? Утром перед свадьбой. Той, которая должна была быть с Кираном. И хотя искушение швырнуть тарелку в самодовольное лицо Эйгара было слишком велико, я решила, что мне понадобятся силы, а значит поесть просто необходимо.

— А что это? — спросила я, бросив взгляд в тарелку. На ней лежали куски какого-то мяса, а в кружке обнаружилось молоко.

— Мясо снежного ягненка, — охотно пояснила Глория. — Мы выращиваем их для шайраддана и жителей Хрустального замка.

— Выращиваете? Так ты человек? — изумленно спросила я. — Не драконица?

Девушка неуверенно улыбнулась.

— Конечно, драконица. Простых людей нет на землях Аллирии.

— Вот как, — задумчиво протянула я. — И все члены шайра живут в замке?

— Подданные шайраддана живут в городе, что у подножия Хрустальных Гор.

Целый город снежных драконов? А вот это уже интересно. Вполне вероятно, что и малыши-драконы там тоже есть.

— А как насчет драконят? В шайре много маленьких драконов?

Девушка под моим пристальным взглядом смешалась и начала нервно перебирать пояс простого платья. На ее щеках появились два больших красных пятна.

— Нет, шайранна, в шайре давно нет драконят. С тех самых пор, как… как… Словом, после битвы.

— Понятно, — убито ответила я, поняв, что Эйгар не соврал.

Я осторожно попробовала кусок мяса и даже не удивилась тому, что оно сырое и холодное. Отодвинув тарелку, я залпом выпила молоко, от которого заледенели зубы, и встала с кровати.

— Вам не понравилась еда? — со священным ужасом в голосе спросила Глория.

— Я не животное и не могу питаться сырым мясом, — отрезала я. — Вот если его пожарить… — добавила мечтательно, так и представляя себе запах жареного мяса. Со свежим хлебом и глотком бодрящего сидра. В животе заурчало.

Глория скривила хорошенькое личико.

— Только не говорите таких слов при шайраддане, — посоветовала она. — Огню не место на землях снежных.

— Тогда что здесь делаю я, — пробормотала я себе под нос и добавила громче: — Одним словом, можешь забрать это.

Глория поджала губы и недовольно кивнула.

— Какое платье вы наденете сегодня, шайранна? — спросила она, подхватывая с кресла одной рукой платье с меховой опушкой, а другой — синее с вышивкой по подолу.

Я посмотрела на эти одеяния и решила, что мерзнуть еще и сегодня не собираюсь. Видимо, мои слова прошли мимо ушей Эйгара. Что ж, если я и правда не хочу умереть от холода, придется действовать самой.

— Ни то, ни другое. Раздобудь мне охотничий костюм: куртку, подбитую мехом, и штаны потеплее. И высокие сапоги, — велела я. Девушка изумленно распахнула глаза. — И побыстрее, пожалуйста, — попросила я, чтобы придать ускорения продолжавшей недоуменно смотреть Глории.

— Но… я не думаю, что шайраддан…

— С ним я сама разберусь, — отрезала я.

Глория неуверенно кивнула и наконец выскользнула за дверь.

Я прошлась по комнате, напряженно размышляя. Если Эйгар действительно сказал мне вчера правду и все сказки, которые я слышала от дедушки, вовсе не сказки, выходит, что я наполовину феникс, наполовину снежная драконица, которая не умеет пользоваться ни тем, ни другим свои даром. И как его разбудить, я тоже не имею представления. Прискорбно.

Но это вовсе не означает, что я обязана становиться племенной кобылой для снежных драконов. Я не в ответе за ту старую историю и ничем перед шайром Эйгара не провинилась. У меня своя судьба и своя жизнь, никак с драконами не связанная. Хвала Светлой Матери, Эйгар решил на время оставить меня в покое. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы найти способ вернуться домой, к Кирану. Уж он-то сможет меня защитить. Недаром он лучший охотник не только во Флиссе, но и в двух других городах по соседству. Киран найдет самый большой лук, способный подстрелить дракона. Дракона, который решил, что я ему принадлежу. И хотя Эйгар ясно дал понять, что в случае моего неповиновения он уничтожит Флисс, пусть попробует для начала отыскать меня и выйти победителем в схватке с Кираном. Но сперва нужно все хорошенько осмотреть и разведать местность, как говаривал дедушка.

«Если хочешь, чтобы охота прошла успешно, ты должна быть хитрее зверя, ловчее его и осторожнее», — мысленно услышала я его голос и кивнула, соглашаясь. Что ж, охота на дракона открыта.

Мои размышления прервала вернувшаяся Глория.

— Это все, что мне удалось найти, но швеи сказали, что сошьют более изысканное одеяние для шайранны, — сказала она, протягивая мне простой охотничий костюм и пару высоких сапог. — Я помогу вам одеться.

Пришлось отказаться.

— Я справлюсь.

Дрожа от холода, я быстро скинула вчерашнее платье и натянула подбитую белым мехом коричневую кожаную курточку и штаны. Сапоги оказались почти впору. Надев привычную для себя одежду, я почувствовала себя чуть увереннее. И гораздо теплее. Правда, куртка оказалась коротковата, а штаны уж слишком обтягивали бедра. Но это я как-нибудь переживу.

— Я могу уложить ваши волосы, — сунулась было ко мне Глория.

Я отмахнулась, быстро заплетя косу, которая доставала мне до пояса. Я вообще хотела обрезать волосы, — длинные мешали на охоте — но дедушка запретил.

— Где Эйгар? — спросила я девушку, перевязав косу лентой, которую протянула Глория.

— Шайраддан мне не докладывается, шайранна Риона.

— Зови меня просто Риона.

— Так не положено, шайранна Риона, — покачала головой Глория. — Пойдемте, в северной башне вас ожидает жрец Белхрай.

— Кто это? Тот старик, что проводил ритуал? — Глория кивнула. — Зачем он ждет меня? — с подозрением спросила я. Неужели мне подготовили очередную церемонию?

— Я не знаю. Мне лишь приказано проводить вас.

— Что ж, хорошо. Проводи, — согласилась я. Не сидеть же в конце концов в комнате весь день в ожидании, когда Эйгар придумает что-нибудь унизительное.

Мы вышли из комнаты и направились куда-то вглубь замка. Сегодня здесь повсюду сновали слуги, занятые работой. Они провожали нас взглядами и шепотками. В основном это были мужчины. Видимо, в шайре снежных, как и говорил Эйгар, девушки были в дефиците. Во мне поднялась волна раздражения и злости. Чтоб Темный Жнец поднял владыку фениксов на свои стальные черные вилы! Из-за его глупости я сейчас нахожусь здесь!

Мы поднялись по маленькой винтовой лестнице в круглую башню. Глория постучала и распахнула дверь.

— Шайранна Риона прибыла, господин Белхрай, — пропуская меня вперед, громко оповестила девушка.

Старик, тот самый, что вчера проводил ритуал, поднялся из-за заваленного книгами и свитками стола и поспешил к нам.

— Спасибо, Глория, можешь идти, — кивнул он, а потом обратился ко мне: — Шайранна Риона, прошу, — сделал приглашающий жест рукой в сторону кресла у окна. Широкий рукав его белоснежного одеяния качнулся, и я увидела красный ожог, что поднимался выше по руке. Заметив мой взгляд, жрец поспешно опустил рукав.

— Просто Риона, — сказала я, осторожно усаживаясь в мягкое, но холодное кресло. Старик расположился напротив.

— Так не положено, шайранна Риона, — покачал он головой. — А вот вы можете звать меня просто Белхрай. Вчера нам не представилось возможности познакомиться. Я жрец снежных и советник шайраддана. — Я кивнула. — Надеюсь, ваша ночь в замке прошла… хм-м-м… сносно?

Вздохнув, я подняла глаза на сидевшего напротив старика и смело встретила взгляд его выцветших голубых глаз.

— Если вы о том, выполнил ли Эйгар свой долг, о котором он вчера упоминал не менее дюжины раз, то нет. Понравилось ли мне внутри этого холодного камня, который вы называете домом? Боюсь, что снова нет. Хочу ли я остаться здесь и рожать драконят только потому, что так сказал Эйгар… Дайте-ка подумать… — Я постучала пальцем по подбородку. — Опять нет. Такой ответ вы хотели услышать от меня, жрец Белхрай?

При каждом моем слове на лице старика появлялось удивленное выражение, а в конце моей речи покрытое сетью глубоких морщин лицо озарила улыбка. И что смешного я сказала?

Я возмущенно фыркнула и встала, намереваясь уйти. Не позволю никому смеяться над собой!

— Постойте, шайранна, постойте. Я смеялся не над вашими словами. Я радуюсь тому, что Великая Драконья жрица не ошиблась, видит Богиня Вечного Льда, не ошиблась, — прошелестел старик, вставая. Увидев на моем лице непонимание, он взял мои руки в свои холодные ладони. Когда я дернулась, он поспешно их выпустил: — Простите, шайранна Риона. Сядьте, я все расскажу вам.

Пришлось снова устроиться в кресле.

— Что вам известно об истории снежных драконов и фениксов?

— Вы же хотели что-то рассказать, а вместо этого снова задаете вопрос, — недовольно проворчала я.

— Но ведь я должен для начала выяснить, что вам известно, чтобы не повторяться, — мягко ответил жрец.

Я вздохнула, нетерпеливо побарабанив пальцами по подлокотнику кресла.

— Дедушка рассказывал мне сказку о битве, что длилась одну ночь. Якобы фениксы уничтожили всех снежных дракониц. Но насколько я могу судить, драконицы у вас есть! Селлия, Визмира, Флавиана… Глория сказала, что в городе у подножия замка живут драконицы! — обвиняюще сказала я. — И одной Светлой Матери известно, почему именно меня похитил Эйгар! Неужели остальные оказались для него настолько неподходяшими?

— Ваш дедушка, шайранна Риона, рассказал вам не все, — снова покачал головой жрец. — Он щадил дитя своей дочери. Он щадил память своего племени.

— Вот как. И что же скрыл от меня дедушка?

— Битва действительно длилась всего одну ночь. Но глава стаи фениксов поклялся уничтожить весь шайр снежных, столь сильна была его ненависть. Он ведь любил вашу матушку, вы знаете? — Я кивнула, а жрец продолжал: — Любовь и ненависть — два крыла, а отделяет их друг от друга всего лишь взмах. Ярлин — так звали владыку фениксов — любил Найару. И он бы обязательно простил ее, если бы только она согласилась вернуться.

— Но она не согласилась.

— Нет. И Ярлин обрушил свою ненависть на снежных. Он убил всех драконят, уничтожив наше будущее, преследовал оставшихся в живых взрослых драконов. — Жрец крепко сцепил побелевшие пальцы, но голос его звучал бесстрастно: — Тех дракониц, что фениксам удалось поймать, они пытали. — По моим рукам поползли мурашки, а жрец все рассказывал, устремив взгляд сквозь меня: — Я не буду описывать вам те пытки, которым подверглись снежные драконицы, но такое не забывается и не прощается. Теперь никто из них не может подарить шайру наследника.

В комнате повисла тишина, нарушаемая порывами ветра за высоким окном. Я откашлялась и постаралась придать своему голосу мягкость.

— Мне и правда жаль, что все так получилось. Я могу понять, что испытывают снежные драконы. Я росла без родителей, а единственный близкий мне человек умер не так давно, и эта боль всегда будет со мной, — я замолчала, быстро заморгав. Воспоминания о дедушке всегда вызывали слезы. — Но ведь нельзя винить меня за случившееся с драконами. Вчера я должна была выйти замуж за любимого человека. Я должна быть с ним, а не здесь. Эйгар не имел права похищать меня.

— Вы не принадлежите к миру простых людей, шайранна. Ваша кровь — это кровь драконов, а значит вы должны быть здесь, со снежными. Шайраддан — лучшая пара, какую только можно желать, учитывая обстоятельства. Не забывайте, что фениксы пытались убить вас. Ваш дедушка спрятал вас, но вы были рождены в Аллирии и в ней должны остаться. Рядом с шайрадданом. Такова ваша судьба.

— Глупости! — я резко встала. — Моя судьба в моих руках, а не в руках безумного Эйгара! И если уж от меня, как вы говорите, зависит будущее всего шайра, Эйгар мог бы вести себя повежливее! Например, предоставить мне выбор!

— И тогда вы бы добровольно согласились?

— Вряд ли, — вынуждена была я признать, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Вы честны и это делает честь вам.

— Честь? Что мне с нее, — горько ответила я. — Она уж точно не поможет покинуть это место.

— Но поможет завоевать расположение шайраддана. Да, он бывает резок и нетерпелив. Он ненавидит фениксов и всех, в ком есть хоть капля их крови, но нельзя его в этом винить.

Я фыркнула.

— Мне не нужно его расположение, уж поверьте. У меня есть жених, которого я люблю и к которому должна вернуться.

— Должны или хотите?

— Должна, хочу и непременно вернусь, — процедила я.

— Но это невозможно.

— Не говорите мне, что возможно, а что нет, — отрезала я и повернулась, чтобы уйти.

— Постойте, шайранна Риона, я помогу вам. — Белхрай встал и, подойдя, замер напротив. На меня дохнуло морозной свежестью. — Чтобы ваша жизнь здесь оказалась сносной, я помогу открыть вашу драконью половину.

Я замерла. Во мне боролось два чувства: уйти, хлопнув дверью, или остаться и выслушать предложение жреца. Открыть в себе драконицу? Звучит заманчиво, учитывая, что вчера я именно об этом и мечтала. Ведь тогда я смогу противостоять Эйгару и, возможно, смогу вернуться домой. Я посмотрела в светлые глаза жреца.

— Зачем вам это? Ведь тогда я смогу быть с Эйгаром на равных, — сказала я прямо.

— Вряд ли, — улыбнулся жрец. — Он очень силен.

— Но не бессмертен, — улыбнулась я, подумав, что неплохо было бы узнать, в каком месте броня дракона не так крепка.

— Такие речи не приведут ни к чему хорошему, — улыбка вмиг исчезла с лица Белхрая.

— Что для одного плохо, для другого счастье. Но вы так и не объяснили, зачем вам обучать меня.

— Вы с шайрадданом пока что несовместимы. Ваша кровь не отзывается на зов его крови.

— Мы никогда не будем совместимы, потому что моя кровь прекрасно отзывается на присутствие моего возлюбленного Кирана, — фыркнула я.

— Тем не менее, вы не сможете жить здесь, если так и останетесь простым человеком. Но стоит вам принять драконицу внутри себя и холод перестанет терзать вас, а прикосновения шайраддана не причинят боль.

Я поджала губы. Ну конечно. Все дело в проклятом шайраддане. Он мечтает воплотить свою угрозу в жизнь. Мечтает, чтобы я молила о его любви и прикосновениях. Не бывать этому, наивный дракон! Я разбужу драконицу внутри себя, только чтобы откусить тебе хвост!

— Насчет драконьей половины я поняла. А как же та часть меня, в которой течет кровь феникса?

— Мы заставим проснуться только вашу драконью половину, — отрезал Белхрай.

Еще бы! Все здесь настолько ненавидят фениксов, что даже одно упоминание о них вызывает гримасы отвращения. Но я-то никому ничего обещать не собираюсь, а значит постараюсь, чтобы кровь огненных птиц дала о себе знать.

— И что для этого нужно? — немного подумав, спросила я.

— Мы начнем занятия сегодня же вечером, когда сядет солнце.

— Почему не сейчас? — Теперь мне не хотелось терять ни мгновения. Чем быстрее я смогу дать отпор Эйгару, тем лучше.

По тонким губам Белхрая скользнула улыбка.

— Вы нетерпеливы и любопытны. Это нам пригодится. Мы начнем вечером, так нужно.

Я кивнула и взялась за ручку двери.

— Шайранна, — окликнул меня жрец. Я обернулась. — Вы драконица лишь наполовину, но я уже вижу в вас непокорный и гордый нрав, а шайраддан — чистокровный снежный.

— Зачем вы говорите мне это?

— Проявите немного доброты и покорности.

— Предлагаете мне покорно терпеть, пока он будет меня насиловать? — язвительно спросила я.

«Но ведь ты была согласна на это прошлой ночью», — шепнул внутренний голос, который я терпеть не могла, потому что обычно он говорил не приукрашенную правду.

«Я пошла на это ради того, чтобы чокнутый дракон не уничтожил мой город!» — ответила я сама себе.

Жрец качнул головой.

— Когда вы узнаете шайраддана лучше…

Вчера эти же слова сказала мне Флавиана, сегодня Белхрай. Ну неужели они не видят, что их шайраддан — грубое животное?

— Я не желаю его узнавать, — устало ответила я.

— Он не выбирал свою судьбу.

— Я тоже, но все же я здесь в роли пленницы. Простите, но больше я не хочу говорить об Эйгаре.

— Вы не пленница. Увидимся вечером, шайранна, — прошелестел жрец, кивнув.

Я вышла из комнаты и оказалось, что в коридоре меня поджидает Глория. Ее, что же, приставили ко мне на манер собаки? И после этого жрец еще смеет утверждать, что я здесь не пленница!

— Я провожу вас в зал для трапезы, шайранна, вы ведь пока еще плохо ориентируетесь в замке, — улыбнулась девушка.

Я кивнула. Есть хотелось жутко. Кружка молока не могла утолить суточный голод. Надеюсь, хотя бы сейчас мне предложат что-то более съедобное.

— Эйгар тоже будет там? — спросила я, спускаясь за Глорией.

— Шайраддан всегда присутствует на обеденных трапезах, — ответила она. — К тому же его давно не было в Фьеррадане.

— Почему?

— Он… он искал вас, шайранна, — смущенно пояснила девушка и быстро продолжила: — А еще миледи Селлия, Визмира и Флавиана. Они очень любят… — Что именно предпочитают упомянутые миледи, мне так и не удалось узнать, потому что Глория резко замолчала, а потом пролепетала: — Мой шайраддан. Я как раз…

— Ты свободна. Я сам провожу шайранну, — услышала я ненавистный голос того, кто неотрывно присутствовал в моих мыслях со вчерашнего дня.

Глория шмыгнула куда-то вбок, лишь мелькнуло ее серое платье, и я осталась с драконом один на один. От шайраддана меня отделяла пара ступеней, но все равно он был выше. Его громадная фигура заняла все узкое пространство лестницы от стены до стены. От Эйгара так и веяло опасностью. А еще угрозой и дикой силой. Мурашки поползли у меня по спине.

«Это от холода», — малодушно подумала я, пока глаза шайраддана изучающе скользили по мне. И, очевидно, увиденное ему не нравилось. Складка между бровями становилась все глубже, а красиво очерченные губы сложились в недовольную гримасу.

Когда его яркие синие глаза, напоминающие небо в безоблачный день, впились в мое лицо, я поняла, что Эйгар в бешенстве.

— Кто позволил тебе так одеться? — прорычал он, и я поняла, что еще одной схватки с драконом не избежать.

Глава 5

— Что на тебе надето? — недовольно переспросил Эйгар, когда не получил от меня никакого ответа.

— Куртка, штаны, сапоги. Ты что же, не знаешь названий самых простых вещей? — Я сложила руки на груди и старалась смотреть в лицо Эйгара, хотя уверенности вовсе не чувствовала.

— Моя шайранна должна одеваться согласно своему положению. А не ходить будто простолюдинка!

— А я и есть простолюдинка, дракон! Я внучка охотника, а не какая-то там изнеженная принцесса!

— В тебе течет благородная драконья кровь, сколько бы ты не отрицала обратное! Переоденься. Сейчас же. Или я накажу того, кто дал тебе эту одежду.

Во мне вспыхнуло раздражение. Так искра, отскакивая от факела, попадает в сухое сено и становится причиной пожара.

— А ты всегда действуешь через других, я права?

Глаза Эйгара замерли на моей груди, обтянутой тканью куртки. Казалось, он о чем-то размышляет.

— Да, на этот раз ты права, — задумчиво протянул он. — Шайранна должна сама отвечать за свои поступки. Поэтому я сделаю лучше: притащу тебя в обеденный зал голой, раз уж ты так любишь выставлять свое тело напоказ.

Что-то во взгляде дракона подсказало мне, что именно так он и поступит, но я не смогла сдержаться и пренебрежительного фыркнула.

— Выставлять свое тело? О чем это ты, дракон?

— Твоя одежда не оставляет никакого простора мыслям, — прорычал Эйгар, наклонившись и ухватив своей огромной рукой мой подбородок. На меня дохнуло запахом морозной свежести и мяты. Запахом Эйгара.

— Ты уже видел больше, чем тебе полагается, так что не понимаю, в чем проблема, — дернула я головой, но вырваться не удалось. Холодные пальцы шайраддана лишь сильнее сжались.

— Я — да, но ты не должна бесстыдно демонстрировать себя всем снежным драконам. Это неприлично.

— Но разве не это ты заставишь меня сделать в случае моего отказа? — улыбнулась я. Меня и правда насмешила логика Эйгара.

Он какое-то время изучающе скользил взглядом по моему лицу, а потом хмыкнул и наконец убрал руку. От холода подбородок я уже не чувствовала.

— Переоденься.

Я вздохнула, приказывая себе не кипятиться.

— Я оделась так вовсе не потому, что мне хочется демонстрировать себя драконам. Я же сказала, что постоянно мерзну. А мне снова принесли эти глупые платья! Этот костюм не дает мне умереть от холода в твоем ледяном замке!

Эйгар нахмурился.

— Ты получишь подходящую одежду сегодня же, швеи уже занимаются ей. А сейчас отправляйся в свою комнату и надень хотя бы юбку, шайранне не пристало разгуливать в штанах, будто уличному мальчишке. И еще кое-что: не называй меня драконом, от тебя это звучит как проклятие.

— Но ты ведь и есть дракон. — Я сложила руки на груди, чтобы обрести чуть уверенности. Почему-то рядом с Эйгаром я чувствовала себя уязвимой и слабой, и это мне совершенно не нравилось. — Как же мне тебя называть? Так, как обращаются к тебе все запуганные жители замка? — Я изобразила волнение и, добавив в голос священного ужаса, едва выдохнула: — Мой шайраддан?

Эйгару моя шутка не понравилась. По его губам скользнула кривая усмешка, но глаза остались холодными.

— Ты можешь звать меня по имени, Риона, — мягко выдохнул он мое имя, поднимая руку и пробегаясь пальцами по моим заплетенным в косу волосам. Мое имя из его уст прозвучало этаким рычанием с нотками нежности. — В спальне ты именно так и будешь делать, когда твое тело будет молить о моей милости.

Рука Эйгара с волос переместилась на мою грудь и чуть сжала. Даже через плотную ткань куртки я почувствовала, как холодок от соска крадется по всему телу, но я решила, что не позволю задурить себе голову. В памяти было свежо данное драконом ночью обещание.

— Я поняла тебя, — пролепетала я, опуская глаза и делая шаг назад. Эйгар убрал руку, и я облегченно выдохнула. — Могу я уйти и переодеться?

Молчание. Я буравила взглядом медальон на длинной цепочке, что висел на широкой груди дракона, а он все молчал.

— Если поняла, скажи мое имя, — потребовал вдруг он.

Я сцепила зубы. Темный Жнец бы побрал этого дракона!

— Эйгар, — процедила я, не поднимая глаз. Его имя показалось мне грубым и резким.

— Иди, — последовал наконец ответ. — После того, как переоденешься, Глория покажет тебе обеденный зал.

Я бочком протиснулась мимо Эйгара, и, лишь оказавшись от него на безопасном расстоянии, посмотрела в глаза, поймав настороженный драконий взгляд.

— Я сама найду дорогу, и мне не нужна помощь служанки, чтобы каждый раз водить меня за руку или надевать платье. Ясно тебе… дракон? — холодно улыбнулась я и, не дожидаясь реакции Эйгара, повернулась и побежала.

Оказавшись в покоях, в которых провела ночь, я прислонилась спиной к двери. Прижав руки к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце, я нервно кусала губы. Что я делаю? Зачем так глупо дразню дракона? Ведь моя жизнь и жизни всего Флисса в его власти, в его ледяных руках. Но почему-то присутствие Эйгара и его властный тон вызывают лишь желание кусаться в ответ, а не покориться и подчиняться.

Дедушка частенько говорил, что мне не хватало матери, которая бы научила меня мягкости характера и способности уступать, когда это необходимо. Но тот же дедушка впервые вложил мне в руки лук и стрелы и показал, как стрелять без промаха и никогда не пасовать перед трудностями. А дракон был трудностью. Большой, но временной, потому что нет такой проблемы, которую бы не разрешило время. Или упорство. А его мне было не занимать. Я могла часами выслеживать добычу, уходя на охоту с Кираном. И пусть в роли добычи сейчас выступает довольно крупный зверь, посмотрим, кто кого.

Чтобы противостоять Эйгару, я должна разузнать об этом замке и его обитателях как можно больше, а значит придется смириться и надеть проклятую юбку. Небольшая уступка, чтобы показать покорность, хотя внутри все так и кипит от желания порвать эти глупые наряды на мелкие клочки.

Я еще раз придирчиво осмотрела платья, которые Глория повесила в шкаф, и выбрала то, которое было попроще — синее, с вышивкой. Скинув куртку и ощущая, как холодный воздух сковывает тело, я надела платье, порадовавшись тому, что оно не имеет корсета, а просто затягивается с боков шнуровкой. Лиф был мне велик и так и норовил сползти с плеч и печально повиснуть ниже. Подумав, я решила, что у меня нет желания демонстрировать случайно выскочившую за обедом грудь всем присутствующим, поэтому сверху надела куртку, довольная собственной сообразительностью. Радовало и то, что платье было длинным, а значит штаны и сапоги тоже можно не снимать.