Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3

Глава 13 Джокер

Рано утром в дверь старого особняка кто-то постучал. Поначалу я подумала, что это камень, принесенный ветром, царапает дерево. Но звук постепенно становился все громче.

Стоявший за дверью мужчина кашлянул, словно подгоняя скорее открыть ему. В столь ранний час в особняке никого не ждали.

Я немного отодвинула засов. Там, примерно на уровне глаз, было проделано небольшое отверстие, дававшее возможность сразу разглядеть посетителя. Стоило мне отодвинуть засов, как через небольшую щель я увидела светло-каштановые волосы и острый взгляд.

Глаза, осмотрев каждый уголок особняка, вскоре сосредоточились на отверстии, откуда выглядывала я.

– Леди Лиони?

Передо мной оказалось лицо Витера, которого я давненько не видела.

– Это я. Откройте дверь, – сказал он, опять кашлянул и нахмурился, увидев, сколько вокруг меня летает пыли.

Я открыла засов и распахнула дверь. Он переступил порог и оказался внутри особняка, даже не поздоровавшись. Его движения были привычными и уверенными, как будто он вошел к себе домой. Но ведь это меня посадили охранять этот особняк… Витер вел себя настолько естественно, что я почувствовала себя незваным гостем.

– Я заехал к вам по пути в столицу. Как вы поживаете?

В ослепительных лучах солнца, проникающих сквозь щель в двери, его каштановые волосы отливали медью. Золотая брошь и галстук на шее выглядели опрятно. Витер словно был воплощением аккуратности. Я не заметила никаких признаков тягот или страданий.

Наверняка он тоже знал весь план. Они вместе придумали заключить Деона в тюрьму, чтобы нанести Ажанти ответный удар. А мне об этом не сказали ни слова.

– Вы хорошо питаетесь? Лекари очень обеспокоены разжижением вашей крови. – Витер сразу же начал меня отчитывать, даже не успев присесть.

Совершенно не понимаю, какой смысл следить за состоянием крови, которую Деон все равно не будет пить. Витер сделал круг по особняку, даже не попросив меня о помощи, и сел на диван.

Я молча скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. Сурен, какое-то время понаблюдав за нами, сказала, что принесет чаю, и ушла.

Повисло долгое молчание.

Витер, какое-то время посидев на продавленном диване, встал. Он немного нахмурился и начал обходить особняк, внимательно осматривая каждый угол и поглаживая старые обои и картины на стенах.

Коснулся облупившегося края рамки, а затем провел пальцем по камину. Витер оглядывал особняк так, словно устроил проверку. Наконец он провел ладонью по полке над камином и взглянул на черную пыль, оставшуюся на пальцах. Затем нахмурился и произнес:

– Не слишком хорошо здесь убираются. И вижу здесь только одну беловолосую служанку, которая всегда следует за вами. Куда делась остальная прислуга?

В его голосе слышалось напряжение. Словно он хотел как следует отчитать горничных, которые плохо справлялись со своими обязанностями. В столице Витер также принадлежал к высокопоставленным аристократам. Он прекрасно умел наказывать слуг, которые отлынивали от работы. Но служанок, которым следовало понести наказание, давно уже здесь не было.

– Я отослала их. Две из них вернулись в замок принца, а той, которая захотела поехать куда-то еще, я написала рекомендательное письмо.

– Что?

– Думаю, служанки, которые отправились в замок принца, уже там. А может быть, они сбежали…

Витер ответил мне озадаченным взглядом, но я просто отвернулась.

У меня не было выбора. Чтобы получить доступ к деньгам, которые мне регулярно отправлял Деон, первым делом пришлось сократить расходы на слуг. Мы с Сурен и главным дворецким решили убираться в особняке по очереди. Конечно, были и некоторые проблемы. На прошлой неделе пришлось оторвать кусок ткани от фартука Сурен, потому что у нас не хватило денег на тряпки.

Витер снова отвел от меня глаза и внимательно осмотрел каждый уголок особняка. Его взгляд впивался в каждое покрытое пылью место. Раньше он следил за огромным герцогским замком, и его привычка никуда не делась даже после переезда в столицу. Он окинул взглядом пожелтевшую скатерть, свечи со следами воска и неаккуратно сложенные в камине черные дрова, а затем произнес:

– Первым делом как следует закройте окна. Здесь довольно холодно, пусть и не такой мороз, как на Севере.

Витер указал подбородком на боковое окно. Прутья были погнуты. Все в нем говорило о дряхлости.

Вчера ночью, не выдержав испытания временем, окно разбилось. Но мы просто оставили его как есть. Выглядело оно, конечно, не очень красиво, но и большой проблемой не было, если не входить в гостиную холодной ночью. На деньги, которые пришлось бы заплатить за ремонт, мы могли прожить еще два дня.

Витер вздохнул и положил руку на лоб.

– Понимаю, что бюджет явно был недостаточен. Но как вы могли отослать аж троих человек? Возможно, поддерживать прежний уровень жизни было проблематично, но этих денег точно хватило бы на зарплаты служанкам.

Я спокойно ответила на его вопрос:

– Так или иначе я справляюсь. Не волнуйтесь.

– Так или иначе? Но вы даже не можете починить окно! Что это за горькая жижа вместо чая? На что вообще вы потратили все деньги? Неужели вы спустили их на ветер, живя так же, как в столице?

Чай, который подала Сурен, был недостаточно хорош. Лепестки не успели как следует завариться, поэтому жидкость в чашке была ближе к воде, чем к чаю. Я ничего не ответила, и он больше не стал меня отчитывать.

– Неожиданно. Я думал, вы будете жаловаться.

– …

– Считал, что из-за маленького бюджета вы примчитесь в столицу и схватите меня за грудки.

Возможно, когда-то я бы так и сделала, но не сейчас. Ведь в суде я уже узнала истинные чувства Деона.

– У вас ведь есть какой-то план, поэтому вы приняли такое решение, верно? Вот и ладно, – проговорила я.

– Что?.. – переспросил он, словно не веря своим ушам.

Увидев, что я сижу со смирением на лице, словно уже приняла свою судьбу, он почему-то пришел в замешательство.

Чему тут так удивляться? Я всего лишь веду себя как подобает знатной леди, которую продали в заложники. Разве не этого Витер хотел с самого начала?

Он растерянно посмотрел на меня, будто потерял дар речи, а потом опять кашлянул и наконец перешел к сути:

– Я слышал, что вы приезжали в столицу, пока меня не было.

– Да, – послушно ответила я.

Витер посмотрел на меня так, будто не ожидал услышать такого ответа, а затем продолжил:

– Вы много всего натворили. Даже в тюрьме побывали.

– …

– У нас был план, направленный на то, чтобы ответить на козни принца Ажанти. Когда мы перешли к его исполнению, принц чуть было нас не раскрыл, но, к счастью, благодаря вам, леди, нам удалось избежать его подозрений.

Кажется, мольбы брошенной любовницы прозвучали весьма трогательно. Я и сама считаю, что слезы, которые я проливала в тюрьме, не выглядели искусственными.

– Вот и славно, что от меня была польза. – Мой ответ был так же холоден, как поданный сегодня чай.

После этого я снова крепко сжала губы и замолчала. Услышав мой ответ, Витер, который продолжал держать в руке чашку, застыл. Он словно наблюдал за моей реакцией, что было для него несвойственно.

Я перевела взгляд на свою чашку. Плохо заваренные лепестки плавали на поверхности воды. Поскольку денег на покупку настоящих чайных листьев у нас не было, мы набрали цветы, растущие на холме позади особняка, и высушили их, чтобы подавать чай для гостей. Похоже, умений Сурен оказалось недостаточно.

Хотя лепестки оказались плохо просушенными и горчили, Витер продолжал глоток за глотком пить чай, как будто его горло горело. Сегодня я отвечала не так дерзко, как обычно, чем, похоже, привела его в немалое замешательство.

Витер достал носовой платок, вытер рот, затем поставил чашку на стол и осторожно спросил:

– Произошедшее вас смутило?

Он попал в точку.

Я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, ответила:

– Нет. Витер, вы все верно говорите. Если бы вы рассказали мне о вашем плане, я бы не пошла в тюрьму и не поехала к леди Изелле, а принц Ажанти продолжил бы что-то подозревать.

– Вы так думаете?

– Да. Если бы вы рассказали мне обо всем заранее, я бы не смогла показать актерскую игру, достаточно убедительную, чтобы одурачить принца Ажанти. Ведь я не столь хорошая актриса.

Витер снова поставил чашку на стол. Чая в ней было вполовину меньше, чем изначально.

– Леди, как вы можете называть себя плохой актрисой? Вы ведь до сих пор прекрасно справлялись с ролью любовницы принца!

На его лице возник вопрос.

Я в самом деле паршивая актриса. Потому что все мои чувства до сих пор не были актерской игрой.

Я отпила немного чая, проглотив вместе с ним слова, которые не могла высказать. Цветочные лепестки отдавали горечью. Такой сильной, что у меня даже защипало язык.

После долгого молчания Витер снова кашлянул. Не знаю, в который уже раз. Рядом с ним я чувствовала дискомфорт. Но он все никак не хотел сдаваться и настойчиво расспрашивал меня:

– Леди, в отчете, который я получил от главного дворецкого, было сказано, что в тот день вас не было в особняке. Вы вернулись только с рассветом.

– Да.

– Неужели в тот день вы остались в столице? Насколько я знаю, принц велел вам вернуться в особняк сразу же после вашей встречи в тюрьме. Поэтому я думал, что вы сразу уехали сюда. Неужели что-то было не так? – спросил он, глядя на меня пронизывающим взглядом.

Его кадык дрожал.

Я решительно помотала головой:

– Нет. Меня там не было.

Затем крепко сжала губы, чтобы у Витера не было ни малейшего сомнения в моих словах. В душе я надеялась, что он не станет задавать новых вопросов.

Витер пристально посмотрел на меня и снова взял чашку с безвкусным чаем. Допив его до дна, он приготовился ехать в столицу.

– Мяса у нас нет. Мука тоже закончилась. Хлеб никак не испечь, да и супа больше нет, – проворчала Сурен, выходя из кухни.

Неожиданный визит Витера в особняк был окончен.

– Думаю, нам придется собрать продукты самостоятельно. Но в этом году случился страшный неурожай, так что у нас большие неприятности. Я расспросила местных жителей, и они сказали, что в этом году даже ничего толком не посадили.

Сурен коротко вздохнула.

– А что у нас осталось? – спросила я.

– Что осталось?

Мой вопрос заставил Сурен резко обернуться. Подол ее темно-синего платья с рваным фартуком взлетел, описав круг.

– У нас есть вода. – Сурен указала на колодец, который мы могли видеть из окна. – А еще соль. – Она кивнула в сторону озера.

– Да уж, прекрасно.

Иными словами, у нас ничего не осталось.

Я оглядела кухню, с которой больше не доносились запахи еды, и обратилась к главному дворецкому, который смотрел на нас полным смущения взглядом:

– Думаю, вам будет лучше вернуться в столицу.

Мне показалось, что для пожилого дворецкого будет лучше поехать в теплую столицу, чем голодать здесь. Ему все еще нездоровилось. А по утрам было все труднее подняться с постели.

– Если я уеду, кто присмотрит за этим особняком?

– У меня есть Сурен.

– Но без меня здесь не останется ни одного мужчины, способного защитить вас, леди.

– Что?

Я растерянно посмотрела на дворецкого, потом с опозданием поняла, что он пошутил, и рассмеялась. Это явно не те слова, которые ожидаешь услышать от пожилого дворецкого. Он уже был стариком. Ему следовало не работать, а купить небольшой домик и вести размеренную жизнь, выпалывая сорняки и поливая цветник.

Он уже давно мог выйти на пенсию. Но вместо того, чтобы еще раз напомнить об этом, я оглядела особняк и произнесла:

– Вряд ли кому-то придет в голову вломиться в этот особняк. Да и воров здесь нет.

В этой деревне никто не причинит мне вред. Тем более сейчас, когда меня считают не слабым местом Деона, а его фальшивой любовницей. Возможно, иногда некоторые люди и проявляли любопытство, но никто из них не удосужился приехать на окраину деревни, чтобы своими глазами увидеть брошенную любовницу.

Кроме того, кто решится напасть на бывшую женщину принца и оказаться у него в немилости? Того, кто меня хотя бы пальцем тронет, Деон точно просто так не отпустит. Ведь это вопрос гордости, и неважно, что привязанность уже остыла. От таких мыслей на душе стало паршиво.

Сурен с ворчанием убрала посуду. Вода, которая стекла с тарелок, осталась лужицами на полу.

Рядом с местом, где были сложены чашки, располагалась маленькая жаровня. Я уже и не помнила, когда мы в последний раз ее зажигали. Вот уже несколько дней из трубы особняка не шел дым. Он превратился в обветшавшее здание, где жили люди, но никак не выдавали своего присутствия.

– Может, зажжем жаровню? – спросила я.

Сурен тут же ответила, как будто только этих слов и ждала:

– Да. Я принесу угли из камина.

Она принесла зажженное полено из камина в комнате для аудиенций и сразу же сунула его в жаровню.

Вскоре крошечные искры разгорелись сильнее, и через щели пошел дым. Пока я молча смотрела на свет от огня, мне в голову пришли мысли о прошлом. Камин в северном замке, где ярко пылало пламя. И слова, что Деон сказал мне, стоя рядом с ним.

– Обещаю: тебе не причинят никакого вреда. Там нужно будет только развлекаться, есть, тратить деньги и жить в добром здравии. Разве эти условия нельзя назвать неплохими?

Когда мы покидали северные земли, Деон дал такое обещание.

Лиони, неужели ты думала, что он сдержит слово?

Как же глупо. Какая же я дура, что до сих пор помню его обещание. Что верила его нежности, надеясь, что в ней окажется хотя бы капелька искренности.

Несколько дней спустя из замка принца пришло послание. Первое после моего возвращения в старый особняк, хотя с тех пор прошло уже больше месяца.

Мальчик-посыльный вежливо протянул мне письмо, держа его обеими руками. Его ясные глаза смотрели на меня.

На вид ему было лет шестнадцать. Ко мне прислали ребенка, чтобы я не смогла просто выставить его за дверь. Наверняка эта идея принадлежала Витеру. Хоть он и пробыл в особняке совсем недолго, наверняка уловил, какой дискомфорт я испытывала.

– Прошу вас прочитать и дать ответ.

Я взяла протянутое мальчиком письмо. Конверт, в котором оно лежало, был очень тонким.

Содержание оказалось таким же простым. В письме была всего одна строчка.

То-то оно показалось мне удивительно легким. Даже жаль, что пришлось тратить бумагу на такое короткое послание. Почему вообще Деон потрудился написать это в письме? Такое сообщение можно было передать и устно.

Мальчик, которому поручили эту работу, растерянно смотрел на меня непонимающим взглядом.

– Ха…

Все происходящее казалось абсурдом. Когда я горько усмехнулась себе под нос, мальчик, немного поколебавшись, отошел на шаг назад.

Если бы Деон думал обо мне, он бы прислал в особняк деньги! Но он зовет на прием?

Чтобы не умереть с голоду, нам приходилось собирать упавшие фрукты, срезать ветки и готовить из них саженцы для будущей посадки. Во всех здешних владениях настало самое напряженное время.

– Подожди здесь немного. Сейчас я напишу ответ.

Оставив мальчика стоять перед дверью, я пошла в комнату.

Там я взяла открытку, которую когда-то положила в книгу вместо закладки. Как же повезло, что у меня оказалась чистая бумага. Я продала все, что могла, но бумагу никто не стал бы покупать, поэтому оставила несколько листов себе.

За окном тихо плескалась вода в озере. Повернувшись к нему спиной, я взяла перо.

Как мне отклонить приглашение максимально правдоподобным образом? Боль в горле, простуда, головная боль? Я прокрутила в голове несколько легких болезней, с которыми могла бы столкнуться, живя в особняке. Но вряд ли какая-то из этих хворей сработает. Если Деон пригласил меня на прием, значит, мне придется надеть туфли и танцевать… Я выбрала подходящую отговорку.

Перо в моей руке замерло. Кажется, письмо наполняла некая тоска. Сама того не осознавая, я написала слишком длинное вступление. Какой вообще смысл так подробно описывать мою ситуацию? Не думаю, что Деону хоть немного любопытно. Наверняка он, даже не посмотрев мое письмо, тут же передаст его новому дворецкому. Никаких длинных приветствий.

Я скомкала послание, открыла другую книгу и достала оттуда новую открытку.

В конце короткого сообщения я поставила жирную точку. Все равно мое послание оказалось намного длиннее, чем то, которое я получила от Деона, что несколько задело мое самолюбие.

Я положила открытку в конверт и сразу же тщательно запечатала. Затем вышла из комнаты и передала письмо мальчику-посыльному:

– Передай это принцу.

Стоявший перед дверью мальчик взял тонкое письмо. Он аккуратно положил послание в сумку, которая висела у него на плече, поклонился и ушел.

Мои растрепанные волосы развевались на ветру. На некоторое время я почувствовала облегчение, как будто скинула с себя тяжелое бремя.

– Сурен, что мы должны делать теперь? – обратилась я к служанке, глядя в спину удаляющемуся мальчику.

– Нужно собрать ветки деревьев, которые мы сможем использовать в качестве дров. Хорошо хоть, что мы купили их про запас.

Сурен изо всех сил старалась, чтобы пламя не гасло. Огонь приходилось поддерживать хотя бы ради главного дворецкого – он все никак не мог выздороветь до конца.

– Тогда ты будешь сгребать опавшие листья, как в прошлый раз. А я соберу ветки и попробую починить оконную раму.

Сурен кивнула. После этого мы разошлись по особняку.

Я собрала ветки и сложила их перед камином. По моим подсчетам, этого количества должно было хватить дня на три. Затем я подошла к окну и попыталась согнуть сломанную решетку. Я хотела вытащить ее наружу, но она не поддавалась, сколько бы усилий я ни прикладывала. В конце концов я сдалась и отошла.

После работы все мое тело ныло. Пока я потягивалась и массировала затекшие плечи, кто-то настойчиво постучал в дверь особняка.

Удары звучали грубо. Открыв дверь, я увидела маленькие ботинки с развязанными шнурками.

Это оказался мальчик, которого я видела сегодня утром. Он стоял за дверью, пытаясь отдышаться.

– Ты еще даже не отправился в столицу?

Он сделал глубокий вдох и ответил:

– Нет. Я сразу же поехал туда. А теперь вернулся с ответом от принца.

Голос мальчика жалобно дрожал. С момента, как я отправила ответ, не прошло и трех часов. Судя по времени, было очевидно, что он доставил мое послание, а затем снова сел на лошадь и сразу же поехал сюда, не имея возможности даже передохнуть. А еще ему пришлось мчаться с огромной скоростью.

Отсюда до столицы не так уж и близко. Словно в подтверждение моих мыслей по лбу мальчика стекали капли пота.

– Вот, возьмите.

Он вынул из-за пазухи письмо. Стоило мне перевернуть конверт, как письмо выпало оттуда.

Бумага была такой же тонкой, как и в прошлый раз. Чтобы письмо не унесло ветром, я положила на него свою туфлю.

Когда мальчик это увидел, его лицо посинело от ужаса. Должно быть, с его точки зрения мое действие приравнивалось к тому, чтобы встать ногами на драгоценное письмо от своего господина.

Нисколько не смутившись, я перевернула конверт и встряхнула его, надеясь, что уж на этот раз Деон отправил мне деньги. Я открыла конверт и тщательно ощупала внутреннюю часть. Однако никаких бумаг, похожих на банкноты или чеки, не обнаружилось.

Похоже, я слишком тщательно ощупала письмо – мальчик даже спросил:

– Вы что-то ищете? Может, вы что-то ждали, но я потерял это по дороге?

С этими словами он несколько раз сжал и разжал кулаки. Кончики его пальцев жалобно дрожали. Лицо мальчика, который и без того не находил себе места от беспокойства, из-за моих странных действий становилось все темнее.

Казалось, если я сейчас скажу, что какой-то предмет пропал по дороге, он тут же заплачет и будет просить прощения. Я на него не кричала, но он весь задрожал и втянул голову в плечи. Я испытывала дискомфорт, потому что вдруг почувствовала себя госпожой, которая без всякой на то причины вымещает гнев на своих слугах.

– Нет. Просто я удивлена, что он послал тебя только для того, чтобы отправить всего один листок бумаги.

Я крепко сжала руку и смяла конверт от письма. Мальчик отскочил назад, как будто я стиснула в кулаке его самого.

– Он больше ничего не говорил?

– Что?

– Не добавил к письму никаких слов?

Мальчик, смущенный моим вопросом, почесал голову. У меня из груди сам собой вырвался вздох. Похоже, Деон так и не отправил деньги.

Я подняла упавшее на пол письмо, так грубо взяв его, что оно немного порвалось, но это не имело никакого значения. Письмо было настолько лаконичным и коротким, что даже порванный уголок не создавал помех для его прочтения.

Письмо скорее напоминало короткую записку, чем полноценное письмо.

Ха! Из груди вырвался короткий смешок. Это еще что за шутка? Здесь же ни капли искренности! Я не видела в этом письме даже попытки утешить меня или, наоборот, поддразнить.

Мой лоб нахмурился. Мальчик заметил, что я изменилась в лице, и сделал шаг назад.

– В таком случае я снова приду к вам через два дня, – сказал он, сняв шляпу и отвесив поклон.

Когда он уже собирался уходить, я позвала его:

– Нет. Я отвечу прямо сейчас. Подожди немного.

Глаза мальчика округлились, и он удивленно спросил:

– Что? Так быстро?

– Сурен, дай-ка этому ребенку немного воды.

Губы мальчика дернулись, как будто он хотел что-то сказать, но я сделала вид, что ничего не заметила, отвернулась от него и скомкала бумагу.

Какова истинная причина посылать мне именно письма? Оба раза я тщательно проверила конверты, надеясь обнаружить там деньги, но вряд ли такое могло бы продолжаться и дальше. Деон явно развлекался, посылая мне конверты один за другим.

Я снова вошла в комнату и нашла чистый листок бумаги. Перо я окунула в те же чернила, что и утром.

На этот раз я снова изъяснилась короткими предложениями. Я старалась писать как можно лаконичней, но сократить объяснения оказалось задачей не из простых.

Он укрепился на позиции принца. Теперь быть рядом с ним мечтают многие знатные леди. Возможно, сейчас даже те аристократы, которые были против него, когда он еще оставался герцогом, переметнутся на его сторону. Возможно, у других людей все иначе, но Деон мог бы найти партнершу даже за час до приема.

Поэтому я совершенно не понимала, почему он был так одержим моим присутствием.

Я кое-как сложила письмо пополам и открыла дверь комнаты. В зале для аудиенций на стуле все так же сидел мальчик.

От чашки, которую он сжимал в руках, все еще шел теплый пар. Похоже, я вернулась прежде, чем он успел допить воду.

Заметив, что я медленно иду по коридору, он вскочил и спросил:

– Вы уже все написали?

– Да. Можешь допить воду и отправляться не спеша. Понимаю, что ездить туда-обратно довольно тяжело. Сегодня тебе пришлось немало потрудиться.

Вот зачем было присылать мне аж два письма за один день?

Мальчик уже дважды за сегодня ездил в замок принца и обратно. Лошадь, на которой он скакал, тоже была измотана.

Мне очень хотелось дать посыльному новую лошадь, но конюшня в этом особняке была конюшней лишь на словах. Совершенно пустая: ни одной охапки сена, не говоря уж о лошадях. Я могла только догадываться, что раньше это здание использовалось как конюшня, глядя на балки, которые составляли внутренний скелет. Даже его не убрали, поэтому поводья лошадей были по-прежнему привязаны к колоннам.

– Вы… точно внимательно прочитали письмо? – проговорил мальчик, искоса поглядывая на меня и пытаясь оценить мою реакцию, а затем снова прикусил губу и добавил: – Вы и на этот раз ответили коротко?

Похоже, он уже смутно догадывался о длине написанного мною письма.

– Не могли бы вы написать еще немного? – попросил мальчик, пристально глядя на письмо.

Все верно: конверт и правда был очень тонким. На свету бумага кажется темной, но стоит присмотреться – и можно увидеть, что на ней написана всего пара строк. Даже человек, не обученный грамоте, мог почувствовать, что ответ короткий и неискренний.

– Зачем? Господин желает, чтобы я следовала этикету?

Услышав мой резкий ответ, мальчик выпрямился по струнке и замотал головой.

– Нет. Дело не в этом… Просто… я почувствовал, что короткий ответ был принцу не по душе.

Со вздохом я швырнула письмо на стол. От этого звука мальчик снова вздрогнул.

– Он говорил тебе, что хочет получить более длинный ответ?

– Нет, ничего такого он не говорил. Просто мне так кажется.

Деон точно был не из тех, кто стал бы отчитывать слугу за короткий ответ. Мальчик, должно быть, обо всем догадался по нахмуренным бровям господина.

Прежде чем жаловаться, сам бы написал письмо подлиннее. Смешно, что в его послании были лишь короткие и емкие фразы, но от меня он ожидал длинного и подробного ответа… Мне снова показалось, что только я, как дура, тосковала по нему.

– Тогда просто отнеси это.

Я увидела разочарование, мелькнувшее на лице мальчика, который всей душой надеялся, что я дополню письмо.

Он и сам знал, что ни в чем не виноват. Мальчик был всего лишь слугой, который старательно исполняет приказы господина. Мне было жаль его, ведь он оказался между мной и Деоном, вынужденный кататься туда-сюда с короткими сообщениями, но я ничего не могла с этим поделать. Я тоже была вне себя от ярости из-за грубости Деона.

Мальчик взял лежавшее на столе письмо. Затем снова отвесил поклон и торопливо удалился.

Он быстро забрался на белую лошадь и пнул ее в бок. Я смотрела в спину мальчику, который стремительно удалялся от особняка.

– Можно ли отправить письмо вот так? – спросила Сурен, тоже глядя на посыльного.

– Почему нет?

Глаза Сурен оставались прикованными к мальчику. В них явно читалось сожаление.

– Хочешь, чтобы я была с ним дружелюбнее?

Услышав мой вопрос, она отрицательно покачала головой:

– Конечно нет. Боюсь, из-за вашей резкости он обрубит нам остатки финансирования.

Я никогда не думала об этом с такой стороны. Слова Сурен немного меня обеспокоили. Неужели мне следовало хоть немного умаслить Деона?

– Постараемся найти способ выжить.

Таков был мой ответ.

Высоко подняв шест, я потрясла ветку с плодами. Один из них упал на землю.

Сурен вытерла фрукт подолом юбки и протянула мне. Он оказался фиолетового цвета. На нем было несколько уродливых отметин, но наибольший дискомфорт у меня вызывал странный цвет. Я впервые видела фрукт настолько яркого оттенка.

– Это точно можно есть? – спросила я, продолжая осторожно трясти ветку.

Сурен ответила:

– Да. Не волнуйтесь. Эти фрукты часто выращивают. Просто у них очень терпкий вкус, поэтому их редко едят. Если испечь такой плод, содержание сахара немного увеличится. Может быть, попробуем?

Сурен собрала ветки, которые заметила неподалеку. Затем ногой подтолкнула упавший плод к соломе. Этот фрукт мы нашли в месте, куда когда-то заглядывали голодные местные жители. Это означало, что его не стали есть даже простолюдины, которые не ели несколько дней.

– Мы должны набивать животы этим?

– У нас нет выбора, – пожала плечами Сурен.

Несмотря на юный возраст, она знала больше, чем я думала. Бродя по окрестным холмам, мы собирали съедобные грибы, травы и фрукты. Хотя обычно нам доставались лишь те, которые выбросили местные после своих набегов, или те, которые в этом дали урожай позже, чем обычно.

– Может, сварить из них варенье?

Я откусила от фрукта небольшой кусочек и сразу выплюнула. Его вяжущий вкус прилип к языку и не хотел пропадать.

– Варенье?

– Ага. Ведь для этого нужен только сахар.

– Так-то оно так… Но я не знаю, есть ли у нас сахар.

– Давай пока просто собирать фрукты.

Она поднялась на цыпочки и потрясла ветку сверху.

Затем ударила по дереву снизу. Колючие шипы застряли в ее одежде.

Мы собрали немного фруктов и пошли вниз с холма, когда уже начало темнеть. Покрытый росой склон оказался крутым. Я отряхнула грязную юбку и направилась к дому.

Спустившись с холма и подойдя к особняку, я увидела черную тень, бродившую туда-сюда перед воротами. Мужчина, который, казалось, очень нервничал, какое-то время стоял перед входом, затем подходил к колонне, а после двигался к разбитому окну. Его длинная тень беспокойно колыхалась из стороны в сторону.

Спина мужчины казалась слегка скрюченной, а походка была шаткой. Это были шаги старого человека, который только-только встал после продолжительной болезни и чьи ноги еще не полностью набрались сил.

Подойдя ближе, я разглядела седую голову. Как только черный силуэт заметил меня, он внезапно остановился и бросился ко мне.

– Почему вы возвращаетесь только сейчас?

– Дворецкий.

Как и ожидалось, силуэт принадлежал главному дворецкому. Но на его лице читалась тревога, обычно для него несвойственная. Он всегда сохранял самообладание в любой ситуации, поэтому сейчас показался мне весьма странным.

– Вы ведь нездоровы – так почему вышли сюда и ждали моего возвращения? Что-то случилось?

Главный дворецкий еще не до конца восстановился. Когда у него не было никаких дел, он обычно лежал в постели или читал книгу, так что странно было видеть его на улице посреди ночи. Он закашлялся, как будто находиться на холодном ночном воздухе было для него слишком тяжело.

– Я искал вас, леди. На всякий случай решил ждать вас перед особняком.

– Но разве я не говорила, что собираюсь на холм собирать фрукты с Сурен?

Поскольку в особняке оставалось лишь небольшое количество людей, мы, как правило, заранее сообщали друг другу о своих планах и передвижениях. Особенно сейчас, когда у нас не было никого, кто мог бы охранять особняк. Так что я точно сообщила дворецкому о нашем с Сурен плане заранее. Похоже, удивилась не я одна – Сурен поставила корзину с фруктами на землю.

– Я знаю. Но вы пришли позже, чем ожидалось.

Стояла глубокая ночь. Все небо было усыпано звездами.

– Да. Мы задержались, потому что в поисках фруктов зашли довольно далеко.

Сегодня обошли весь холм. Хотя еды набрали так мало, что могли бы унести ее просто в руках, не беря с собой корзину. Несмотря на это, дворецкий был не из тех, кто стал бы сыпать упреками. Он вообще считал, что лучше проводить время на улице, чем оставаться в доме и вышивать, как подобает благородной даме.

– Скорее идите внутрь. – Главный дворецкий осторожно подтолкнул меня в сторону особняка.

– Подождите. Вся моя обувь в грязи. Для начала я переоденусь и переобуюсь…

Я не успела договорить, потому что мягкий голос дворецкого пронзил мои барабанные перепонки.

– Здесь его высочество.

– Его высочество?..

Только что я направлялась в особняк, но вмиг застыла на месте. Был только один человек, которого дворецкий называл его высочеством.

Только теперь я заметила, что перед воротами стоял не только старик.

Я увидела большую карету. Она была настолько огромной, что казалось, загораживала все ворота, хотя просто стояла перед ними. На карете я увидела благородный лавр – символ герцога, а теперь и принца.

Впереди стоял посыльный, которого я уже дважды видела сегодня. Щеки мальчика, доставившего несколько писем за рекордно короткий промежуток времени, впали, он выглядел изможденным.

– Леди, – нерешительно заговорил он, подойдя ко мне. – Я доставил его высочеству письмо, и он изъявил желание приехать лично. Хочет увидеть вас своими глазами.

– Меня?

– Да…

Неужели простое письмо так его обидело? Я совершенно не понимала, почему он так хочет пригласить меня на прием. Как будто ему не терпелось повеселиться.

Дворецкий говорил, что этот прием не имел особого значения. Он не был организован по случаю чьего-то дня рождения, не был балом в честь приезда в столицу. Всего лишь один из многочисленных приемов, которые ежегодно устраивала императорская семья. Тем не менее Деон всеми силами пытался зазвать туда и меня.

Не думаю, что он хотел позвать меня в свой замок. По тону письма я поняла, что он приглашает меня немного насладиться банкетом, а затем вернуться обратно в особняк. У меня не было никакого желания присутствовать на таком торжестве.

Мое внимание привлек роскошный ковер, красиво разложенный на полу кареты. Ковер, на который я должна была подняться. Но ступать на него не хотелось, даже под угрозой смерти. Широко открытые двери кареты словно вели в потусторонний мир. Казалось, что они готовы проглотить меня одним махом.

Я с трудом сглотнула.

Я и впрямь давно не видела Деона. В тюрьме было темно, поэтому его лицо было трудно разглядеть. Сейчас он выглядел совершенно здоровым и прекрасным. Как будто я была единственной, кого терзали душевные муки. Даже его спутанные волосы обрели прежний вид.

Слева на груди черного костюма красовалась светло-фиолетовая брошь. Золотая оправа вокруг драгоценного камня выглядела знакомой. Этот узор точно принадлежал императорской семье. Может быть, за это время принца Ажанти уже изгнали, а Деона вернули в императорский замок?

Значит, он больше не был Деоном, которого я знала. Теперь он стал полноправным членом императорской семьи и был для меня все равно что незнакомцем.

Вся вышивка на его костюме была выполнена золотыми нитями, даже запонки на запястьях украшало золото. Пуговицы на воротнике были застегнуты до самого горла и придавали ему еще более безупречный вид. Эти роскошь и великолепие контрастировали с моей одеждой.

Чрезмерное сияние Деона совершенно не сочеталось с видом обшарпанного особняка.

Я ощущала себя некомфортно. Конечно, этот дом принадлежал Деону, но я хотела, чтобы он уехал как можно скорее.

Он сидел на диване, закинув ногу на ногу. Туда редко кто-то садился, потому что обивка выцвела и вокруг летало много пыли.

Но Деон выглядел на нем иначе. Несмотря на то что диван весь промялся и сидеть на нем с прямой спиной было непросто, мужчина сохранял абсолютно вертикальное положение.

Я подошла и села напротив. Как только я заняла место, Деон заговорил, как будто только этого и ждал:

– Я слышал, что ты повредила левую ногу.

Он говорил, пристально глядя на меня. Главный дворецкий, стоявший за спиной господина, подмигнул мне одним глазом.

«Я сказал ему, что вы повредили ногу», – прочитала я по губам дворецкого.

Похоже, он дал мне знак, чтобы я не попалась на лжи.

– Да.

– Как это произошло? Я же четко сказал тебе оставаться в особняке.

– Подвернула ногу. Когда спускалась по лестнице.

Деон не смог больше ничего ответить и только нахмурился. А затем произнес, чеканя каждое слово:

– Приходи на прием. Мы сразу отправимся в столицу, и ты начнешь подготовку.

Опять он заладил о приеме. У меня невольно вырвался вздох.

– Как я уже сказала, я не могу туда пойти. Разве вы не получили мое письмо?

– Я его получил.

– Тогда почему?..

– Захотел увидеть тебя своими глазами.

Его взгляд начал двигаться все ниже и ниже, пока не достиг моих лодыжек. Он просто смотрел, но казалось, будто меня раздевают догола.

Я быстро закрыла лодыжки юбкой, но с туфель на пол упали ошметки грязи. Холм, куда мы ходили с Сурен, был мокрым и грязным. Я торопливо потрясла ногами у входа, чтобы стряхнуть грязь, но спрятать запачканную обувь так и не смогла.

– Ты сказала, что повредила ногу, но сейчас выглядишь совершенно нормально. Вижу, даже на холм поднималась.

Он наклонился. Затем коснулся моей лодыжки проницательным взглядом.

Холодные пальцы прошлись по моей лодыжке. Я испуганно застыла.

– Почему ты солгала?

По взгляду Деона я поняла, что он сразу раскусил мою ложь. Он лениво откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня холодными глазами.

Мое лицо вспыхнуло. Я понимала, что солгала неуклюже, но не ожидала, что обман будет раскрыт так быстро. Подумать не могла, что Деон лично явится в свои владения, которые он когда-то покинул, чтобы увидеть фальшивую любовницу.

К тому же, когда я входила в особняк, я совершенно забыла, что в письме написала о травме ноги.

Знай я, что он приедет проведать меня лично, для вида бы нацепила повязку. Или вообще попросила бы Сурен поддержать меня под руку, когда мы входили в особняк. Хотя дворецкий мне и подыграл, обе мои ноги выглядели совершенно здоровыми.

Я зачем-то пошевелила пальцами ног, а затем спрятала их под юбкой. Мои туфли были мокрыми от росы.

– Внешне мои ноги выглядят вполне здоровыми, но они еще не полностью восстановились.

– Но ты все равно отправилась на холм?

– В доме мне было душно.

Он продолжал смотреть на меня суровым взглядом. Я с трудом придумала оправдание:

– Я просто вышла ненадолго прогуляться. Решив, что следует осмотреть территорию.

– Но для чего?

– Слышала, что стоит сильная засуха.

– Но почему тебя это так волнует? От дворецкого я узнал, что ты проявляешь милосердие к местным жителям. Хотя в этом нет никакой необходимости.

Неужели я должна была полностью закрыть глаза на дела окрестных деревень? И сидеть взаперти внутри особняка, зная, что за его пределами умирают дети?

Я совершенно не понимала, что в голове у Деона.

– Лиони, я тебе уже говорил. Ты должна отвечать только за себя, – сказал он.

Его тон был холодным и твердым. Хотя его голос звучал тихо, эти слова задели меня даже сильнее, чем если бы он повысил голос.

– Я просто открыла для них колодец и помогла набрать воды.

– Это не твоя забота. Потому что хозяин этого особняка – я. И мне нести ответственность за все, что здесь происходит.

Его слова ударили в самое больное место. Они прозвучали как предупреждение не трогать то, что принадлежит ему. В этом особняке с самого начала не было ничего моего. Он словно намекал, что я попала в ситуацию, когда мне больше некуда пойти, поэтому не следовало считать себя здесь хозяйкой. Будто я забыла, где мое место.

– Да. Это была не моя забота. Но я ведь не могла просто проигнорировать тех детей, верно? К сожалению, хозяин особняка был в отъезде, и я занимала в этих владениях самое высокое место. Пока я находилась здесь, каждый спрашивал разрешения именно у меня. Я чувствовала, что имею право принимать решения, поэтому у меня не было иного выбора, – произнесла я длинное оправдание.

Но даже пока я говорила, не могла не чувствовать себя несчастной.

Кроме того, меня беспокоили слуги, которые стояли за спиной Деона с сумками, полными медицинских принадлежностей. Они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу и не понимая, куда им лучше смотреть.

Я заметила, что каждая сумка, которую привезли с собой лекари, была размером с маленького ребенка. Похоже, Деон действительно приехал меня лечить, купившись на глупую ложь. А мне-то казалось, что я смогла придумать достойную причину не явиться на прием. В такие моменты Деон становился до чертиков недогадливым.

– Прошу вас отнестись к этому с пониманием. К тому же я не разрушила ваши владения.

Услышав эти слова, Деон посмотрел мне в лицо и сказал:

– Я своими глазами увидел, что с твоей лодыжкой все в порядке, так что спорить больше не нужно. Мы вместе отправляемся в столицу.

С этими словами он поднялся и начал застегивать костюм.

– Простите. Боюсь, я все же не смогу поехать.

Он уже собирался застегнуть пуговицу, но тут его руки замерли. Я, не обращая на это внимания, продолжила:

– С такой ногой танцевать я не смогу. Ведь партнерша нужна в первую очередь для этого, не так ли?

– Ничего страшного. Просто будь рядом со мной. Танцевать нет необходимости. Главное – отвечай на приветствия.

Он все еще упрямился. Но я тоже не собиралась послушно следовать его приказам.

– Мне тяжело долго стоять.

– В таком случае я принесу тебе стул. Ты сможешь сидеть.

– А еще я не смогу надеть туфли. Это против правил, так что мое присутствие на приеме невозможно.

– Думаю, ты сможешь надеть туфли на плоской подошве, не так ли? Или вообще можно скрыть ноги под длинным подолом.

Он тут же отбивал все оправдания, которые я придумывала. В конце концов я утратила дар речи из-за его молниеносных ответов.

Почему он так внезапно позвал меня? Почему я вдруг стала ему настолько необходима? Теперь, когда всем стала известна причина, по которой он выставил меня своей любовницей, он наверняка позвал меня в столицу с какой-то целью.

– Почему… я вдруг вам понадобилась? Вы же помолвлены с леди Изеллой.

Его помолвка не была разорвана. В зале суда я ясно все услышала: информация о том, что семья Сноа отвернулась от Деона, была неверной. Хотя прошло уже много времени, эти слова до сих пор оставались у меня в памяти. Но он вдруг решил вернуть любовницу в столицу? Услышав, что меня назвали заменой, я не хотела больше даже ступать туда.

Все присутствовавшие на суде аристократы это слышали. Я – любовница, которая была нужна лишь для того, чтобы защищать будущую невесту. Поскольку время суда перенесли, многие аристократы там не присутствовали, но слухи разнеслись по столице мгновенно. Возможно, они постепенно изменялись и обрастали подробностями, и сейчас Деона считали главным романтиком столетия.

А меня, скорее всего, заклеймили фальшивой любовницей, которая подняла шум, даже не догадываясь, кем на самом деле является. Или жалкой любовницей, которая не понимала, что служит всего лишь инструментом.

Я поежилась. Главный дворецкий сказал, что из-за приезда Деона в особняк он принес сюда все дрова и разжег огонь, но по какой-то причине вокруг меня ощущался холод.

В камине лежал большой кусок дерева. Мы принесли со второго этажа стул, на котором не могли сидеть, поскольку у него не было ножки, и превратили его в растопку для камина. Использование мебели таким образом ясно свидетельствовало о плачевном состоянии особняка.

Хотя Деон, конечно, вряд ли это заметил.

В голове запульсировало. Когда я коснулась лба, Деон вдруг спросил:

– При чем тут она?

– Разве не очевидно, почему у меня возникли сомнения? По правилам, на приеме мужчину должна сопровождать… невеста.

А не любовница.

Я закусила губу. Мне больше не хотелось с ним разговаривать. Когда-то я отчаянно тосковала по Деону, но теперь находиться рядом с ним стало некомфортно.

Я выбрала такие слова, которые помогли бы наконец отослать его:

– Подарок я отправлю через слугу. Конечно, прямо сейчас ничего подарить не могу, но к дате приема…

Смогу ли я отправить ему подарок? В особняке действительно совсем не осталось денег. Я потратила все, даже то, что предназначалось на ремонт окон, и теперь у нас была лишь небольшая сумма, чтобы прокормить тех, кто еще оставался здесь.

Если Деона действительно официально признали принцем, ему преподнесут всевозможные драгоценности. Было очевидно, что любой мой подарок не будет иметь для него никакой ценности.

Аристократы привезут Деону дорогие подарки, а переспелые невесты столпятся вокруг него, словно только этого дня и ждали. Он будет окружен красивыми вещами и роскошью. Что бы я ему ни вручила – ничто не сможет его обрадовать.

– Думаешь, я приехал сюда из-за какого-то подарка? – рздался сердитый голос, когда я, низко склонив голову, начала пересчитывать оставшиеся в особняке вещи.

Я подняла глаза. Лицо Деона, обычно расслабленное, словно покрылось трещинами. Мышцы на его челюсти дрожали, как будто он с силой стиснул зубы. Он открыто проявлял свои эмоции, что было совсем ему несвойственно.

Я убрала руку ото лба. Он коротко усмехнулся и грубо потянул за воротник рубашки, как будто тот сдавливал ему горло. Из-за этого резкого движения одна из пуговиц оторвалась и отлетела.

Она упала прямо передо мной. Золотая пуговица. Казалось, она была целиком сделана из золота, а не просто покрыта им сверху. Одной такой пуговицы хватило бы, чтобы оплатить нам продукты на три месяца. Я даже понадеялась, что Деон не станет ее поднимать.

– У меня все равно нет платья, – произнесла я, продолжая пялиться на пуговицу передо мной.

– Куда ты дела все свои платья?

– Продала…

– Вообще все?

– Да.

Он засмеялся, словно мои слова показались ему абсурдными, но его смех быстро стих. Деон криво приподнял бровь.

– Если ты их продала, у тебя должны быть деньги.

– Я все потратила.

– Такую огромную сумму? Пусть этих денег и не хватило бы на покупку какого-нибудь особняка, но ты точно могла позволить себе все, что захотела бы.

Он был прав. От продажи украшений и платьев я выручила немалую сумму. Этих денег не хватило, чтобы спасти его, как это удалось Изелле, однако я вполне могла бы купить небольшой замок.

Но разве могла я сказать, что все потратила на то, чтобы устроить для него побег? Я не хотела, чтобы Деон узнал, что я наняла людей через Филиппа. Моя гордость была бы задета даже сильнее, чем в тот миг, когда он преклонил колени перед Изеллой.

Я совершила дурацкий поступок. И повторяла себе эти слова снова и снова. Нельзя было, чтобы Деон обо всем узнал.

Когда я поджала губы, он спросил еще раз:

– Куда ты их потратила?

– Туда, куда посчитала нужным.

Он нахмурился. Его голубые глаза сузились, а брови напряглись.

– Все же мне жаль, что я без разрешения продала подарки, которые вы мне купили. Но вещь, которую я хотела, оказалась слишком дорогой. Так что уехать не получилось. – Я старалась говорить спокойно, но в моей речи все же слышался сарказм.

Но Деон не обратил на эти слова особого внимания.

– Значит, ты не можешь поехать только потому, что у тебя нет платья?

– Только? Нельзя так небрежно об этом отзываться, ведь к каждому приему аристократы нанимают лучших дизайнеров, чтобы те приготовили прекрасные наряды.

Он снова опустился на диван. Мне показалось, что вряд ли наш разговор закончится небольшой перепалкой. По какой-то причине Деон никак не хотел отступать.

Неужели ему вдруг снова понадобилась кровь? Грядет война?

Внутри меня начала нарастать тревога, а он снова заговорил:

– Были еще и деньги, которые я послал тебе на траты в особняке.

– Я и их потратила…

– Ха, Лиони!

К счастью, он не знал, что я продала еще и драгоценности. К моему огромному облегчению. Узнай он всю правду, точно задался бы вопросом, куда делась столь огромная сумма денег.

– Я просто тратила деньги в свое удовольствие, как вы того и хотели. Неужели вы забыли, что мне обещали? Вы же утверждали, что, приехав в столицу, я смогу тратить столько, сколько захочу. Почему вы удивлены? У меня вдруг закончились деньги, и мне пришлось продать свою одежду. Только так я смогла покрыть свои возросшие траты.

Я попыталась отделаться правдоподобным оправданием, но Деон все не отставал от меня.

– Если уж на то пошло, особняк выглядит все таким же обшарпанным. То же могу сказать и о твоем виде, когда ты приходила ко мне в тюрьму.

С его губ сорвалось слово «обшарпанный». Значит, он прекрасно знал, какое это место, но все равно сослал меня сюда? Какое бесстыдство!

– Стала бы я использовать свои деньги для украшения особняка? Вы верно сказали: он ваш, а не мой. Какой мне смысл на него тратиться?

На мгновение его холодный взгляд впился в меня.

– И что, ты купила то, что хотела? Может, ты просто спрятала эти деньги?

Казалось, он смутно догадывался, что деньги были потрачены куда-то еще. Он спросил, куда я их дела, но, похоже, мои ответы все еще казались ему подозрительными.

– А что? Думаете, я готовила свой побег?

От моего ответа он вздрогнул. Жаль, конечно, что я не оправдала его ожиданий, но я была полным банкротом. Даже если он, что-то заподозрив, позовет сюда рыцарей и прикажет обыскать особняк, он ничего не найдет.

– Не волнуйтесь. Я спустила все деньги на ветер.

Он коротко вздохнул и откинулся на спинку дивана. Его взгляд все еще оставался холодным.

Я посмотрела на Деона и прочитала, что таилось за его нахмуренными бровями. Любительница роскоши. Коварная женщина, склонная хвастаться и тратить много денег, каждый день строящая планы побега. Казалось, эти холодные глаза видели меня именно такой.

– Ладно. Пусть будет так. Я не собирался допытываться… Принесите то, что мы приготовили. – Вместо того чтобы и дальше расспрашивать меня, он дал знак своим слугам.

К столу подошел мужчина с длинным черным футляром в руках. Положив этот футляр на стол передо мной, слуга отошел, чтобы я могла легко открыть подарок.

Упаковка выглядела изящно. Футляр был перевязан ленточкой, за которую нужно было потянуть, чтобы открыть его, но я не решалась этого сделать. Я все не могла положить руку на футляр, но Деон сделал мне знак глазами, как бы прося открыть наконец подарок.

– Внутри то, чего ты хочешь.

То, чего я хочу? В тот момент я хотела лишь денег, которые можно было бы сразу же заплатить слугам. Но вряд ли в этом длинном футляре лежали именно они.

Я потянула за ленту. Синяя шелковая нить развязалась. Я открыла крышку футляра.

Внутри оказался предмет, который я когда-то отчаянно хотела, но теперь так же отчаянно желала, чтобы его там не было.

Это оказалось аккуратно сложенное платье. Черное платье, которое могло бы выглядеть простым, не будь весь футляр усыпан ярко сияющими маленькими драгоценностями.

– Хорошо, что ты отказывалась поехать только из-за платья.

По его словам, теперь у меня больше нет оправданий не ехать. Я растерянно стояла на месте, не в силах произнести ни слова, а Деон поднялся с дивана.

– Уже поздно. Нам нужно уехать сегодня, чтобы добраться до замка вовремя.

Если так поздно, мог бы отстать от меня и найти новую партнершу. Ведь есть много женщин, желающих оказаться рядом с ним.

– Вы уже получили согласие Изеллы? Ни одна невеста не потерпит, чтобы ее жениха сопровождала другая партнерша.

По какой-то причине я не хотела идти с Деоном в императорский дворец. Там будет много восхваляющих его аристократов в окружении великолепной музыки и драгоценностей. Изелла тоже окажется среди них. Я не хотела с ней встречаться.

– К тому же все гости уже ответили на приглашения. Если я пойду туда, то стану на этом приеме незваной гостьей.

– Не стоит об этом беспокоиться, – спокойно ответил он на мои слова. – И нет никакой необходимости получать разрешение от леди Сноа.

– Почему?

– Потому что ты не будешь моей партнершей. Ты – гостья, которую я пригласил.

От его слов мое сердце упало.

– Так что даже танцевать не обязательно.

Следующие слова я не расслышала. Его голос словно превратился в гудящий шум.

– Вы предлагаете мне присутствовать на приеме лишь в качестве гостьи?

Он не ответил и принял чрезвычайно равнодушный вид. Как всегда.

Его спокойное выражение лица, которое я обычно считала достоинством, сегодня меня взбесило. К горлу подступила тошнота.

– Ваше высочество, – процедила я сквозь зубы. – Вы держите меня за дуру?

Я захлопнула крышку футляра с платьем. Затем понизила голос и снова обратилась к нему:

– Как долго вы планируете со мной играть? Я ведь должна была притворяться фальшивой любовницей только до тех пор, пока вы не заключите помолвку?

При этих словах его руки, завязывавшие галстук, замерли.

– Вас так увлекло наше представление? Или в вас проснулась ответственность и вы хотите пригласить меня на прием, будто бы я ваша настоящая возлюбленная?

Он считает, что у меня нет ни капли самоуважения? Ведь неизвестно, какие слухи пойдут, если я сейчас заявлюсь в столицу. В его приглашении не было ни капли заботы обо мне.

Лиони – позор Деона. Но, даже зная об этом, она все равно готова слушать пересуды. Мое тело охватила дрожь. Мне с трудом удалось ее унять, сжав руки в замок.

– Эта дурацкая актерская игра мне надоела, – резко произнесла я, поджав губы.

Пусть мои слова покажутся необдуманными, все равно.

– Вы хоть понимаете, что это неуважение и по отношению ко мне, и по отношению к леди Изелле? Я не ваша любовница и тем более не ваша игрушка.

Он не влюблен в меня. Даже его прикосновения и взгляды, которые казались полными нежности, мне не принадлежали. Каждое мое слово становилось ножом и пронзало меня. Словно я тыкала острием себя в живот. Хотя знала, что все эти слова пронзят мое сердце сильнее, чем его, я не могла остановиться.

– Еще на Севере я четко заявила, что сама буду определять свою позицию. Так почему вы пытаетесь манипулировать мной так, как вам заблагорассудится?

Мне хотелось крикнуть Деону и его свите, чтобы они немедленно убирались из особняка, но он не был моим. Это обшарпанное здание тоже принадлежало ему.

Я, задыхаясь от гнева, продолжила:

– Даже если вы заплатили деньги, чтобы привезти меня сюда, я не стала вашей собственностью. Я по-прежнему имею право определять свою собственную позицию.

Когда я закусила губу и выплеснула последние слова, которые хранила в душе, глаза Деона слегка дрогнули. Он на мгновение замер, как будто забыл даже, как дышать. Но больше ничего.

– Ты все сказала? – спокойно спросил он. – Раз ты уже выместила всю накопленную злость, отправляемся.

Его руки снова начали завязывать галстук. Движения были спокойными, как и всегда. Если бы не складки, оставшиеся на одежде, трудно было бы поверить, что он так долго меня ждал.

Медленно поправив одежду, он протянул мне руку. Это я сейчас выплевывала резкости, но, похоже, злилась тоже только я.

Он собирался дожидаться, пока мое негодование утихнет, чтобы посадить меня в карету.

Я внимательно посмотрела на его руку. Рука, которая на поле битвы держала меч, стала белой и гладкой. Я отмахнулась и встала сама.

– Позвольте мне задать лишь один вопрос. Есть ли конкретная причина, по которой я непременно должна явиться на этот прием?

Слухи уже разошлись. Если он планировал рассказать о фальшивой любовнице и объявить о союзе с родом Сноа на официальном мероприятии, чтобы еще больше укрепить свой авторитет, мне хотелось бы знать об этом заранее. Чтобы подготовиться к публичному унижению.

– Если я поеду в столицу, смогу ли я навсегда покинуть этот особняк и остаться в вашем замке?

– Нет, – быстро произнес он, хотя все время ходил вокруг да около, уклоняясь от прямого ответа. – С приемом это никак не связано. – Он внимательно посмотрел на меня и продолжил: – Ты и дальше будешь оставаться здесь. До тех пор, пока все не закончится.

– Что не закончится?

– Неважно.

Из груди вырвался смешок. Даже сейчас Деон не собирался рассказывать мне о своем плане. Я должна была надеть то платье, которое он хочет, прийти на прием, как он хочет, посидеть там, как безмолвная кукла, а затем вернуться сюда? И до каких пор я должна играть эту роль?

В тот момент, когда я об этом подумала, двери особняка распахнулись.

– Карета ждет снаружи.

Мальчик торопливо прибежал к нам, в то же время пытаясь оценить, какая между нами атмосфера. Затем, после короткого разговора с Деоном, он подошел к дверям и распахнул их настежь. Ночной ветер ворвался внутрь и всколыхнул мое платье.

Перед глазами предстала большая императорская карета. Вид ее, стоящей столь великолепно и величественно, поразил меня до глубины души. Я еще даже не согласилась сесть, но карета стояла передо мной так, словно у меня не оставалось иного выбора, кроме как занять в ней место.

Мальчик открыл мне дверь. Похоже, так Деон планировал предотвратить любые мои колебания. Наверное, он думал, что если предложит такую карету, то я не смогу отказаться и сяду в нее. Но я не могла так просто сдаться, поэтому крепко сжала подол платья.

– Я уже сказала вам, что не поеду.

Схватившись за платье, я хотела показать Деону свою решимость – что продолжу стоять с прямой спиной и не двинусь с места. Я больше не боялась смотрящих на меня острых глаз. И была уверена, что не задрожала бы, даже если бы Деон обнажил меч, только бы это помогло мне выдержать и не сесть в карету.

Он медленно окинул меня взглядом и сказал:

– Тебе лучше все же поехать. Если ты не хочешь убийства.

Не смерти, а убийства? Я не могла взять в толк, что он имел в виду. Может, он хотел показать, что мои угрозы своей жизнью теперь бесполезны?

– Неужели осталось еще что-то, за что я должна нести ответственность?

Что он замышляет? Сурен сейчас здесь, и в замке принца нет никого, кто был бы на моей стороне. Но мои резкие слова не смогли поколебать его спокойствия.

Деон прислонился к стене и скрестил руки на груди. Потом медленно пошевелил губами, как человек, собирающийся сделать предложение, от которого невозможно отказаться.

– Твоя птица не ест.

Я резко повернула голову:

– Что?

Только тщательно прокрутив его слова в голове, я пришла в себя. Уж больно явно я показала ему свое изумление. Чтобы выдержать и не поехать в столицу, я не должна была колебаться, что бы он ни говорил. К счастью, на его лице не читалось расслабленного выражения победы. Он просто смотрел на меня сверху вниз. Ожидая ответа, который я все никак не могла дать.

– Почему? – спокойно спросила я, всеми силами унимая дрожь в губах.

– Не знаю. Потому что рядом нет хозяйки? Поэтому она и ощущает одиночество и бессилие. В замке определенно стало как-то пусто.

– Вот как?

Я не выказала никаких признаков волнения, и Деон повторил:

– Она голодает.

– И что? Теперь это меня нисколько не волнует.

– Правда?

Когда я ответила безразлично, пытаясь скрыть мысли, которые кружились у меня в голове, он наклонил голову еще ближе ко мне и спросил:

– Тебе правда все равно?

Его лицо оказалось слишком близко. На меня упала темная тень. Когда он был далеко, я этого не заметила, но на его лице лежал след глубокой усталости.

Время было позднее. Даже довольно выносливый человек утомился бы, пока ждал и уговаривал меня. К тому же за столь короткое время в столице произошло очень много событий. Он, вероятно, думал, что, раз я не присутствовала на суде, то и не знала, почему он так утомлен. Но я сразу заметила, как ожесточилось его лицо.

Когда он резко приблизился, я смутилась и отступила на шаг назад.

– Лиони, неужели ты бросишь птицу? – Деон взглянул на мое ничего не выражающее лицо и коротко цокнул языком. – Бедняжка! Ее бросила хозяйка.

Сказав это, он рассмеялся.

Как он вообще может говорить мне, что я кого-то бросила? Судя по его поведению, непохоже, что с птицей обращаются должным образом. Очевидно, о ней не заботятся как следует. Точно так же, как это было с мешками крови на Севере. Ведь Деон всегда занимался своими делами, не заботясь о том, выходят они наружу или нет, отдают кровь добровольно или приходится забирать ее насильно. Деон был не из тех, кто умеет заботиться и присматривать за другими.

Хотя его и сослали далеко на север, он был членом императорской семьи, поэтому ему никогда не приходилось беспокоиться о чьем-либо мнении. Вероятно, он узнал обо всем позже всех, увидев, что служанки суетятся из-за того, что не могут даже позаботиться о птице. Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, какова на самом деле ситуация.

Где-то в глубине души я ощутила горечь. Я знаю судьбу всего, что оставляют после себя любовницы. Все их вещи сжигают, стараются очистить их от грязи или выбрасывают. Слуги наверняка позаботились о том, чтобы будущая супруга принца ничего не заметила. К тому же в Империи ужасно обращаются даже с полукровками из знатных семей, что уж говорить о домашних питомцах!

– Каждую ночь она горько плачет и зовет хозяйку, – добавил Деон, видя, как помрачнело мое лицо.

– Моя птица поет только рядом со мной.

– Вот как? Возможно, то, что я услышал, было криком боли. В последнее время многие люди проверяют охрану в моем замке, поэтому в лесу стоят ловушки. Может, она попала туда?

В обычной ситуации я бы не поверила, но поскольку на суде я слышала, что Изелла уехала из замка принца после постоянных угроз, ловушки в лесу не казались чем-то совсем невероятным. Хотя вряд ли птица попалась бы в ловушку, которую установили на земле для поимки преступников, я забеспокоилась. Моя птица плохо летает. Что, если она прыгала по траве, но из-за ловушки сломала свои слабые, тонкие ножки?.. Даже мысль об этом была ужасной.

– Значит, до сих пор вы позволяли птице голодать?

– Как знать. Сама съезди и проверь.

– Но вы ведь и сейчас можете мне сказать, голодала она или нет.

– Я не знаю.

Я бросила на него раздраженный взгляд, но он только пожал плечами.

Этот мужчина быстро раскусил, в чем моя слабость. Он был искусен не только на поле боя, но и в социальных кругах. Его угрозы всегда были эффективными.

В карете ждали хорошо обученные солдаты. На поясах у них были мечи, а тела застыли в ожидании команды от господина.

Деон мог своими сильными руками схватить меня за запястья или приказать своим слугам затолкнуть меня в карету. Или же мог схватить меня за талию, когда я стояла перед дверями, перекинуть через плечо и бросить в карету. Но вместо этого он ударил мне прямо в сердце, упомянув мою птицу. Именно эти слова могли увлечь меня в карету эффективнее, чем что-либо другое.

– Танцевать я не стану, – проговорила я приглушенным голосом. – Я буду только сидеть где-нибудь в уголке и есть. В замке проверю, как моя птица, и вернусь сюда. Если вы хотите, чтобы я стояла рядом с Изеллой как подружка невесты… Ни на что подобное можете не рассчитывать. Не ждите от меня ничего большего, чем актерская игра.

Холодный ветер щекотал мои щеки. Когда я тихим голосом произнесла имя Изеллы, Деон вопросительно наклонил голову.

– Не понимаю, что у тебя в голове, – сказал он и пристально посмотрел на меня. – И не знаю, почему ты отказываешься. Это просто прием. Какой смысл подходить к нему настолько серьезно?

Это скорее мне было любопытно, что же он задумал. Я резко мотнула головой:

– Я поняла, что вела себя весьма глупо. Не хочу повторять подобных поступков.

– Вела себя глупо?

– Да.

– И что, по-твоему, было глупостью?

Ко мне вдруг приблизилась большая рука. Из-за теней, которые плясали от солдатских факелов, она казалась еще больше. Я вздрогнула, не ответила и вместо этого откинулась назад, чтобы он не смог достать до меня.

Рука Деона застыла в воздухе. Казалось, он протянул ее, чтобы пригладить мои волосы, которые спутались из-за порывов ветра.

Вместо этого он опустил руку и тихо вздохнул. А затем отдал приказ солдатам:

– Готовьтесь! Мы отправляемся прямо сейчас.

В конце концов, он намеревался взять меня с собой. Я тоже глубоко вздохнула.

В горле першило. Когда я закашлялась, Сурен протянула мне носовой платок.

– Я приготовила фруктовый чай, полезный для горла. Сделайте пару глотков по дороге.

Емкость с чаем, удобные туфли и носовой платок. Сурен принесла вещи для моей дальней поездки одну за другой.

Взяв поклажу и коснувшись последней шали, которую она накинула мне на плечи, я спросила Сурен:

– Эти вещи нужно нести мне?

С Деоном прибыло достаточное количество лошадей. Сурен тоже могла сесть в карету или поехать верхом. Но девушка лишь отрицательно покачала головой:

– Я не могу сесть в карету. Мне сказали остаться здесь.

Я думала, что это всего лишь мимолетные слова, но Деон действительно не собирался оставлять меня в столице. Раз Сурен остается здесь, прием не продлится долго и меня немедленно отправят обратно в особняк сразу после его окончания.

Меня это не волновало, но мне все-таки захотелось узнать, в чем была причина такого поведения.

Почему? Зачем он везет меня в столицу?

Сурен крепко обняла меня, а я лишь безучастно стояла. Когда я почувствовала, что к нам кто-то подходит, она убрала руку с моей талии. Сурен отдала мне остальную поклажу и быстро ушла, когда появился Деон.

Сурен и главный дворецкий проводили меня до кареты. Старик держал в руках трость, которую я никогда раньше у него не видела. По крайней мере, солдаты, похоже, вручили ему трость.

Вот и славно. Но вздох облегчения оказался недолгим. Деон сел в карету и плотно запер дверь. Я застряла внутри, не в силах пошевелиться. Даже воздух там был неуютный.

На одной стороне сиденья лежало сложенное одеяло. Красочное, предназначенное для женщины. Деон не допускал даже мысли, что что-то пойдет не так. Приехав в особняк на карете, он не собирался возвращаться в столицу без меня. Варианта не забрать меня не было. В конце концов, все сложилось ровно так, как он хотел.

Вскоре карета отправилась.

Внутри стояла тишина. Единственным звуком, который я слышала, был стук лошадиных копыт по земле. В холодной тишине я крепко сжала край одеяла.

Деон закрыл окно, через которое в карету проникал ночной воздух. Я могла почувствовать дыхание мужчины в полностью замкнутом пространстве. Он откинулся назад и скрестил руки на груди. Карета была просторной, и наши колени не соприкасались, но даже просто находиться с ним в одном пространстве было некомфортно, как будто мы оказались вплотную прижаты друг к другу.

Карета мчалась на большой скорости. Мы выехали на каменную дорогу, по которой я шла так долго и трудно, что у меня распухли ноги, а карета ехала, почти не качаясь. Конечно, она ведь принадлежит императорской семье. Колеса, должно быть, изготовлены из материалов высочайшего качества и подвергнуты специальной обработке.

Я посмотрела в окно. Камешки разлетались во все стороны, словно не в силах допрыгнуть до прозрачного стекла. Как будто они боялись прикоснуться к карете императорской семьи.

Невероятно, с какой легкостью мы ехали по камням, которые мучили меня, протыкали мои туфли и впивались в кожу. Меня охватило отчаяние. Только потому, что я была с Деоном, град летевших мне в лицо камней стих.

Деон, который сидел откинувшись на сиденье и пристально смотрел на меня, произнес:

– Интересно, что же такое тебе не удалось купить даже за столь огромные деньги?

Он поднял тему, которая, как мне казалось, была исчерпана. Он пристально посмотрел на меня, а затем спросил:

– Может, ты увлеклась азартными играми?

Я фыркнула. Он окинул меня пристальным взглядом. Я почувствовала, будто в голове Деона мой образ накладывается на чей-то еще.

Мне казалось, что он мог прочитать по глазам всю личность человека. Барон Сиэн. Человек, который омрачил прием по случаю его дня рождения.

Неужели Деон думал, что раз мой отец, барон Сиэн, увлекался азартными играми, то и мне уготована та же участь? В конце концов, кровь не обманешь.

– Думаю, можно считать это азартной игрой. Ведь вложенные деньги вернуть не удалось.

Не то чтобы эти слова были неправдой. Я отдала огромную сумму, которую копила целых два времени года. Но все же так и не смогла заполучить Деона.

Я послушно согласилась с его словами, даже не удосужившись добавить какое-нибудь объяснение. Если пущусь в длинные объяснения, мне же будет хуже. Я решила в меру подыграть ему, чтобы постепенно уйти от темы.

– Ты куда-то вложила деньги?

– Да, – ответила я и крепко закусила губу.

– Ты оказалась слишком беспечной. Похоже, это была не слишком удачная инвестиция.

– Я поступила глупо. Но таков был мой выбор. Я до сих пор сожалею о нем и корю себя, – ответила я, вложив в свои слова немалую долю сарказма. – Это оказалось дороже, чем я рассчитывала. Думала, что смогу купить это за ту сумму денег, что у меня была. На мой взгляд, оно не должно было стоить так дорого, но цена все равно оказалась слишком велика. Да и на самом деле… не было никакого смысла мне это покупать.

Я ждала ответа Деона.

Но он просто снова задумчиво посмотрел на меня и ничего не сказал. Лишь переведя взгляд в окно, наконец проговорил:

– Ты купила деревья для птицы и открыла колодец для детей. Поэтому мне было любопытно, на что ты могла потратить все свои деньги.

Я видела его глаза в свете красных ламп, закрепленных на карете. Хотя стояла поздняя ночь, оба глаза ясно светились.

– Не волнуйтесь. Я никогда больше не сделаю ничего подобного.

Эти слова прозвучали как обещание, которое я дала самой себе. Я стиснула руки в кулаки. Я уже отбросила самодовольные мысли о спасении Деона. И не стану самонадеянно вмешиваться.

Я словно была чем-то одержима, забыла о том, где мое место, и уцепилась за Деона. Была слишком высокомерной. Думала, что я единственная, кто может его спасти. Последствия моего высокомерия оказались катастрофическими.

– Я не виню тебя, Лиони. Эта сумма денег – ничто по сравнению с богатствами, что хранятся у меня в замке. Я лишь спрашиваю, почему ты вдруг потратила деньги.

При этих словах мое сердце что-то кольнуло. Спокойный и мягкий голос проник в мою душу глубже, чем его прошлый холодный тон.

– Особой причины нет, – пробормотала я, зачем-то теребя волосы.

Они стали мокрыми от ночной росы и секлись на концах. Я не могла вспомнить, когда в последний раз делала прическу.

– Неужели ты чего-то так сильно хотела? Настолько, чтобы отдать за это все, что у тебя было?

– …

Я не ответила, и он стал допытываться еще настойчивее:

– Не знаю, что это, но я подарю тебе эту вещь, если ты так хочешь. Поэтому я прошу ответить мне честно.

– Говорите, вы подарите мне это?

Отдадите себя мне в подарок?

Пха! С губ сорвался смешок. Увидев мою реакцию, Деон слегка нахмурился.

– Нет. Мне это больше не нужно. Мой интерес уже совсем пропал. А еще… – Я глубоко вздохнула и наконец продолжила: – Боюсь, вы не сможете подарить мне это. Уже никогда.

– Я?

На его лице отразилось недоумение.

– Неужели есть что-то, чего я не могу тебе дать?

– Да. Вы правда думали, что можете подарить мне что угодно? Вы ведь еще даже не стали императором.

Мои слова заставили его замолчать.

Наш разговор должен был оказаться серьезным и напряженным, но, возможно, из-за спокойного тона Деона я почувствовала, что вот-вот зевну. Сдержаться мне не удалось.

Я прикрыла рот рукой, но Деон заметил, что я устала, и протянул мне лежавшее рядом одеяло.

– Откинься на спинку сиденья и поспи. Уже поздняя ночь. К тому же ты не совсем здорова.

Он обращался со мной как с больной. Я все же откинула голову на спинку. Внутри кареты было просторно, поэтому места, чтобы свободно расположиться, было достаточно. Я снова зевнула и ответила:

– Я здорова. Совершенно.

Мой сонный голос больше напоминал бормотание.

– Непохоже на то. Лекарь, который регулярно тебя осматривал, сказал, что твоя кровь постепенно становится не такой густой, как раньше. Думаю, тебе недостает питания.

– Есть другая причина, почему моя кровь разжижается… – сказала я.

Но тут мои губы дрогнули, и я замолчала.

Я чуть не допустила ошибку. В любом случае он сам обо всем узнает уже через несколько месяцев. Меня охватили эмоции, и я чуть не рассказала Деону о существовании следующего поколения крови.

Я искоса взглянула на его лицо. На нем не было никакой особой перемены – возможно, потому, что он не расслышал моих слов, или потому, что его мысли не дошли до этой точки.

Свет плясал, и его тень двигалась, становясь то больше, то меньше. Я закрыла глаза, а затем снова открыла. Мне даже показалось, что на этот короткий миг я заснула.

Когда я открыла глаза, то увидела сидящего напротив Деона. Хоть он и выглядел немного утомленным, но даже в темной карете казался прекрасным, как драгоценный камень. Пока он закидывал меня вопросами, не выпускал из рук документы. Даже в карете он продолжал заниматься делами.

Деон, который на мгновение задержал взгляд на своих бумагах, почувствовал, что я не сплю, и поднял глаза.

– Почему ты не спишь?

Я отвела от него пристальный взгляд и тихим голосом пробормотала невнятное оправдание:

– Не могу уснуть при таком ярком свете.

– Хочешь, я прикрою тебе глаза? – спросил он и сложил документ.

Он собирается приложить к моему лицу этот толстый лист бумаги? Подумав об этом, я снова закрыла глаза.

Но ничего не произошло. Я не ощутила на лице ни жесткой бумаги, ни тяжести книги. Когда я медленно открыла глаза, то увидела Деона, который сидел, вознеся руки к небу.

В центре потолка кареты ярко светились маленькие лампы. Хотя они и были небольшими, но света оказалось достаточно, чтобы ночью внутри кареты не было темно. Можно было даже почитать книгу. Эта яркость все время беспокоила меня. Потому что я могла очень ясно видеть выражение лица Деона и его глубокие черты, хоть он и сидел довольно далеко.

Каждый раз, когда карета наклонялась вбок или слегка подпрыгивала, лампы слегка покачивались. В зависимости от того, в какую сторону отклонялась карета, у Деона появлялась либо спокойная улыбка, либо сердитый взгляд. Это было всего лишь движение теней, но я не могла оторвать взгляд от его лица.

Хотя я думала, что он не станет убирать лампы, чтобы продолжить смотреть документы, Деон снял светильник с крючка.

Он лишь слегка вытянул свои длинные руки, но они с легкостью достали до потолка. Он вынул лампу и задул свечу внутри нее.

В карете стало темно. Осталась только одна красноватая свеча. Когда он уже собирался задуть и ее, я схватила его за руку:

– Но вы же не сможете читать документы.

За окном стояла кромешная темнота. Поскольку мы проезжали мимо полей, вдоль дороги не было домов, и рассчитывать на свет снаружи не представлялось возможным.

– Ничего страшного. Сегодня, – сказал он и задул свечу.

Карета погрузилась во тьму.

Из-за опустившегося мрака я не могла видеть ничего даже прямо перед собой. Поскольку зрение больше не работало, обострились все остальные чувства. Сон внезапно покинул меня, и все мои ощущения сосредоточились на Деоне. Каждый раз, когда карета качалась, мои ноги сталкивались с его ногами.

В темноте я слышала тихий шелест документов. Шурх, шурх. Это был привычный звук, который я часто слышала в кабинете Деона на Севере: бумага терлась о бумагу.

Я думала, что он тоже отдохнет. Но Деон упрямо и размеренно читал текст даже в полной темноте.

Мои глаза защипало. Я моргнула и медленно закрыла их.

Карета совершенно незаметно пересекла ночь и въехала в столицу.

Она с грохотом понеслась по лесной дороге. Колеса ударялись в мокрую землю. Солнце, ненадолго возникнув в густом лесу, снова исчезло. От ослепительного света я открыла глаза.

Я забыла, что нахожусь в карете, и так потянулась, что чуть не ударилась о потолок.

Только рука Деона удержала меня от столкновения. Холодное прикосновение к моему запястью испугало так, что я тут же пришла в себя.

– Вижу, ты выспалась.

Вот так он пожелал мне доброго утра. Казалось, он не спал всю ночь, но его спина по-прежнему оставалась прямой, словно ничто не могло нарушить ее вертикали.

Я взглянула в его голубые глаза. Они были такими глубокими и ясными, что ослепляли, как свет утреннего солнца. Я думала, что не смогу уснуть, но в итоге погрузилась в сон довольно крепко. Мне почему-то стало неловко. Я кашлянула и провела руками по лицу.

Пока я спала, укрытая заранее приготовленным одеялом, карета успела въехать в столицу. Когда мы проезжали через лес, моим глазам открылся деревенский пейзаж. Улицы, заполненные маленькими магазинами, которых я никогда раньше не видела, были украшены разноцветными воздушными шарами.

– Разве вы не говорили, что это всего лишь небольшой прием?

Казалось, на каждой улице царила атмосфера праздника. Хотя сам прием проводился внутри императорского дворца только для аристократов.

– Этот прием совпал с фестивалем ранней осени. Все горожане молились вместе об изобилии. На каждой улице также установили фейерверки, которые запустят ночью.

Даже дети, проходившие мимо за окном кареты, лучезарно улыбались. Они держали в руках сахарное печенье и жевали конфеты.

Все выглядели взволнованными. И только меня это волнение ни капли не коснулось из-за приближения приема. Хотя мы уже уехали далеко от особняка, мое беспокойство никуда не ушло.

Зачем он привез меня в столицу? Этот вопрос по-прежнему оставался без ответа.

Карета въехала в замок принца и остановилась. В последний раз я видела его перед встречей с Деоном у башни.

Он открыл дверь и протянул мне руку. Выглянув, я увидела две длинные шеренги, выстроившиеся с обеих сторон. Это были приветствовавшие своего господина слуги.

Лиц тех, кто покинул особняк, услышав новость о пленении Деона, я среди них не видела. Казалось, всех тех, кто начал сомневаться в нем после новости о том, что он предстанет перед судом, заменили. Суд послужил хорошей возможностью отсеять слуг, которые не были верны принцу.

Я посмотрела на протянутую руку Деона.

Если я больше не хочу поддаваться бесполезным эмоциям от ожиданий, которые сама себе придумала, то должна первым делом научиться не полагаться на него. Проигнорировав его руку, я выскочила на улицу.

Карета императорской семьи оказалась довольно высокой. Я легко могла потерять равновесие и упасть, раз решила, что не буду принимать ничью помощь. Я постаралась удержать равновесие, но как только сделала два шага, запнулась носком туфли о брусчатку.

– А!

Я чуть не упала, но Деон стремительным движением подхватил меня под талию и поднял.

– Зря ты упрямишься, – прошептал он мне на ухо, продолжая держать за талию. – Хотела предстать перед слугами в таком виде? Если ты скажешь мне заранее, в следующий раз я под тебя подстроюсь.

– Не нужно…

Мои щеки покраснели, но я оттолкнула его как ни в чем не бывало. Затем отряхнула рукой грязный носок туфли и направилась к замку. Деон посмотрел на меня и пошел следом, слегка вздохнув.

В одном из рядов стояли служанки, которых я выслала из особняка. Они посмотрели на меня и улыбнулись.

Так, значит, они прибыли сюда без всяких проблем. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала себя счастливой. Я волновалась, потому что Сурен не было рядом, но ощутила радость оттого, что здесь оставались знакомые лица.

Я вошла в замок и тут же принялась внимательно рассматривать все вокруг: от обоев до лепнины на потолке и узоров на мраморном полу. В замке, куда я вернулась с Деоном впервые за долгое время, все, даже абажуры и лампы на стенах, выглядело непривычно.

Вопреки моим опасениям, Изеллы здесь не оказалось. Беспокоясь о своей безопасности, она уехала к себе и, похоже, еще не вернулась.

– Когда она собирается приехать обратно? – осторожно спросила я.

Услышав мои слова, Деон вопросительно наклонил голову:

– Кто?

– Изелла, дочь графа Сноа.

Он коротко буркнул и нахмурился.

– Не понимаю, почему ты все время о ней выспрашиваешь. Она для тебя так важна?

Он правда ничего не понимает? Однако его белоснежное лицо было совершенно невинным, совсем не как у человека, который только что уклонился от ответа.

– Если она приедет, мне придется вас оставить.

– С чего это?

Неужели он настолько не понимает женщин? Я ощутила досаду.

– Она собирается присоединиться к вам на приеме?

Я планировала сама избегать леди Сноа, раз Деон ничего не понимал.

Он невозмутимо ответил:

– Леди Сноа сейчас нет в доме графа. Слышал, ее сестра заболела.

Единственной сестрой Изеллы была Элизабет.

– Насколько мне известно, графиня Аринн вот-вот должна родить, поэтому сейчас она переехала в больницу неподалеку от центра столицы.

– Уже?..

Я знала, что роды Элизабет могут начаться преждевременно, но это произошло гораздо быстрее, чем я ожидала.

– Может быть, она родит еще до окончания приема. Тогда леди Сноа не сможет присутствовать… Весьма неприятно, – Деон пробормотал что-то невнятное.

Но эти слова прошли мимо моих ушей. Разум целиком занимали лишь мысли о графине Аринн.

Неужели следующий мешок с кровью родится так быстро? Знай я об этом, постаралась бы задержаться в особняке хотя бы еще ненадолго. Я действительно была слишком самонадеянна, решив, что у меня еще есть время? Лезвие меча оказалось ко мне слишком близко, чтобы избежать смерти. В голове все запуталось, словно кто-то водил этим лезвием по моей талии, груди и затылку.

Я, сама того не осознавая, взглянула на пояс Деона. Точнее, на ножны, которые он надел в качестве украшения. Хотя в них точно был не тот длинный меч, который я видела на иллюстрации, он тоже представлял для меня явную угрозу.

В столице нет диких животных, которые могут внезапно выскочить из засады в белом снегу, как это случалось на севере. Поэтому рыцари здесь редко сражались и обычно носили в качестве украшений короткие мечи с драгоценными камнями на рукоятках.

Наряд Деона тоже ничем не отличался от других. Но хотя меч и не был достаточно острым, чтобы зарезать животное, даже его хватило бы, чтобы перерезать мне горло.

– Лиони.

Деон обернулся и увидел, что я вдруг остановилась. Он осторожно подошел ко мне, возможно, заметив у меня на лице сложные эмоции.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. – Я отрицательно покачала головой и снова последовала за ним.

Казалось, по крайней мере сейчас Деон не собирался меня убивать. Но я понятия не имела, куда может повернуться лезвие его меча, если я вдруг стану помехой для его цели.

Я прошла по тихому коридору. В проходах северного замка тут и там висели портреты маркизы, предыдущей его хозяйки. Уникальный интерьер, тщательно созданный со вкусом, не изменился, даже когда у замка появился новый хозяин.

По сравнению с этим стены в замке принца казались оформленными весьма просто. На них висело всего несколько картин, и не было никаких свидетельств того, кому принадлежал этот замок. Когда Деон уехал на Север, было трудно понять, кто являлся здесь хозяином раньше.

Вряд ли он делал это намеренно, но Деон не оставлял в замке никаких следов своего присутствия. Единственным, что указывало на то, что у этого места есть хозяин, была моя одинокая комната. Издалека через широко распахнутую дверь в конце коридора просачивался яркий свет. В мерцании свечей я разглядела обои абрикосового цвета.

Пространство вокруг комнаты было ярко освещено, словно там начинался другой мир. Подсвечники около моей комнаты были длиннее обычных, поэтому она заметно выделялась на фоне остальных.

Любому было ясно, что эта комната принадлежала девушке. Удивительно, что Изелла с Деоном оставили следы моего присутствия нетронутыми. Эта комната, которая казалась тихой и пустой, совсем не сочеталась с замком принца.

– Подумай, чем хочешь заняться перед приемом, – невозмутимо произнес Деон, когда мы вместе шли по коридору.

Чем я хочу заняться… Хотя я и нуждалась в деньгах, мне все равно хотелось сделать что-то уникальное, но не слишком активное.

Внезапно я подумала о портрете. У всех прошлых мешков с кровью, оставшихся на Севере, были портреты.

Хотя уже пролетело полгода, Деон, похоже, не собирался оставлять изображение моего лица, как это было с ними. Я решила, что раз он сохранил мою комнату как есть, можно было бы повесить на одной из голых стен мой портрет.

– Почему мой портрет еще не написали, как это было с другими? Думаю, время уже пришло.

При этих словах Деон вдруг остановился.

– Потому что… твой портрет рисовать нет нужды, – пробормотал он тихим голосом.

– Как насчет того, чтобы нарисовать мой портрет, пока я остаюсь здесь?

На портрет обычно уходит много времени. Особенно много усилий уделяется портретам аристократов, так как свахи часто смотрят на них, подбирая пары. Рисунок должен быть выполнен максимально реалистично, при этом некоторые углы должны быть несколько сглажены, а изъяны – исправлены. Но вот набросок можно было бы нарисовать, просто усадив меня перед художником на некоторое время. Деон приглашал их даже в далекие северные земли, и казалось, что найти художника в столице не составит никакого труда.

Неужели даже на это времени не хватит? Я шла медленно, но не слышала за спиной шагов Деона.

Я оглянулась.

Деон остановился как вкопанный и рассеянно смотрел на меня. Его глаза показались мне впавшими. Наши взгляды встретились, но он не сводил с меня глаз, как будто пытался запечатлеть мой образ. Словно он был художником, рисующим картину.

Я сделала шаг к нему. На его лице отразились алые закатные лучи.

Даже одежда на нем словно окрасилась в темно-красный. Деон был привлекателен и элегантен, как главный герой, изображенный на картине маслом. Он был так ослепительно красив, что ни одна картина не смогла бы передать его красоту. Когда на его белоснежном лице появилось красное сияние, я почувствовала, что он стал более живым. Легкая морщинка между его бровями напомнила, что передо мной не картина, а живой человек.

В и без того тихом коридоре повисла тяжелая тишина.

Какое-то время посмотрев на меня, он произнес:

– Я никогда не дам разрешения нарисовать тебя. Никогда.

– …

– Если кто-то из моих слуг скажет, что хочет написать твой портрет, немедленно иди ко мне.

– Почему?

На самом деле, мне не нужно было спрашивать, чтобы все понять. Прямо сейчас лицо Деона выглядело так, будто он готов был раздавить любого, кто произнесет подобные слова.

Он нахмурил брови и со злостью на лице посмотрел в окно. Казалось, он пытался подавить и проглотить кипящий внутри гнев.

Почему он вдруг разозлился? Мне не потребовалось много времени, чтобы понять причину.

На Севере портреты прошлых мешков с кровью были нужны лишь для одного случая. Для проведения похорон.

По сути, я говорила ему, что готовлюсь к смерти. Разве не это чувствует человек, которому осталось совсем недолго, когда просит сделать предсмертную фотографию?

Но, Деон, ты пожалеешь, если не прикажешь нарисовать меня. Конечно, если ты не собираешься обо мне тосковать, это не будет иметь никакого значения. Портрет скоро станет единственной возможностью меня увидеть. Ведь скоро я…

Я не смогла произнести эти слова, поэтому просто запечатала их у себя в душе. Вместо этого я произнесла то, что прозвучало бы для Деона убедительно:

– Вы же сказали, что я не останусь здесь, но что, если вы забудете меня, пока я буду в особняке? Не лучше ли нарисовать сейчас хотя бы один портрет?

При этих словах его нахмуренные брови медленно расслабились.

– Возможно, я не смогу часто навещать тебя, но… Все будет в порядке.

Что в порядке? Я совершенно не понимала, что он имел в виду. Ведь он говорил так, словно их союз с Изеллой был исключительно политическим, а на самом деле любил он меня.

Но никакая его доброта не отменяла того факта, что он исключил меня из всех мероприятий и подорвал мое доверие.

Когда я посмотрела в его голубые глаза, они ослепили меня, как и в карете. Он придвинул голову так близко, что я никак не могла избежать зрительного контакта.

Я закрыла глаза. Он подошел ближе и обхватил мое лицо ладонями, как будто хотел запомнить каждую деталь. Его руки стали намного более мягкими и гладкими.

Он не был похож на того человека, который отослал меня в особняк. А я не чувствовала, что ненавижу его. Мое сердце все еще беспомощно билось, пытаясь вырваться из груди при каждом его взгляде или прикосновении.

Я постаралась успокоиться. Эти глаза обманули меня, а эти руки – оттолкнули.

У меня было множество причин отстраниться от Деона. Он жестоко обходился с другими мешками с кровью, был безжалостным убийцей, расправившимся с бесчисленным количеством людей на войне. И все же сердце пускалось в пляс каждый раз, когда я оказывалась перед ним.

Я отправилась в сад, расположенный за особняком.

Клетка для птицы висела на ветке дерева точно так же, как я ее и оставила. На самом деле мне следовало помчаться сюда сразу же после приезда. Я чувствовала себя виноватой перед птицей.

Но увидела, что она сидела в гнезде, свернувшись в комочек.

Фьють!

Птица, словно обрадовавшись моему появлению, высунула голову и издала тихий, но отчетливый звук. Я осторожно сунула палец в клетку. Она потерлась перьями о мои ногти.

– Что такое…

Я пыталась сохранять спокойствие, но в итоге не смогла сдержать восклицания. Даже когда я издала громкий звук, птица не отодвинулась, а, наоборот, посмотрела мне в глаза.

Она выглядела совершенно здоровой. На самом деле, мне показалось, что она стала даже толще, чем раньше.

Но самое главное – цвет перьев изменился. Раньше они были светло-зелеными, но теперь на концах имели розовый оттенок – вероятно, из-за линьки. А новые перышки на макушке выделялись особенно заметно.

Когда я коснулась птицы указательным пальцем, та снова опустила голову. Сначала я подумала, что она выглядит толстой, потому что линька еще не закончилась, но теперь, погладив птицу, поняла, что это не так.

Дело оказалось не в ее новом оперении… Птица точно стала круглее и толще, чем раньше.

Толстая. Она и раньше не могла покинуть гнездо, но теперь набрала вес и вообще не могла летать. Ее тело стало больше, чем крылья.

Божечки. Я погладила птицу против перьев, обнажив кожу под ними.

Я боялась, что ее лапки попадут в ловушку, но все было в порядке – коричневые, похожие на веточки дерева, они были перевязаны милыми маленькими ленточками. Как будто кто-то привязал к птице лоскутки ткани. Похоже, эти ленты были совсем невесомыми, и птица легко удерживала равновесие, совершая крошечные прыжки.

Так Деон меня обманул… Раньше я могла лишь догадываться об этом, но теперь, увидев состояние птицы, была полностью уверена. Слова Деона о том, что птица голодает, оказались ложью. Его единственной целью было затащить меня в карету.

А еще я поняла, почему птица растолстела до такой степени, что стала передвигаться вразвалку. В кормушке извивались маленькие дождевые червяки, которых я иногда давала ей по одному в качестве особого лакомства вместо обычного корма. Когда я увидела, что птица жива и здорова, мне на миг показалось, что прошло совсем немного времени с тех пор, как я оставила ее.

Еду в кормушку насыпа́ли без всякой меры. Миска была переполнена, и дождевые черви пытались выбраться наружу, давя друг друга. Некоторые из них, кому уже удалось сбежать, падали на землю или умирали в щелях клетки.

Я рассеянно смотрела на разбросанных повсюду дождевых червей. Птица, должно быть, уже наелась и отвернула голову. Даже когда один из них прополз рядом с ее клювом, она не обратила на него внимания.

Обычно я давала ей одного-двух живых червяков в день, аккуратно выбирая их щипцами. Вряд ли служанки этого не знают. Но кто наложил сюда так много еды, не подумав? Хотя, конечно, это лучше, чем если бы о моем питомце вообще никто не заботился.

Рука, наполнявшая кормушку, была небрежной. Она явно принадлежала человеку, который никогда раньше не кормил птиц.

– Ну как? Что чувствуешь, увидев птицу? – сказал Деон, который последовал за мной в сад.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

– Вы же сказали, что она голодает? – спросила я голосом, полным недоумения.

Он вопросительно наклонил голову:

– Но она действительно голодает.

– С чего вы так решили?

– Смотри. Она же не ест.

Деон подцепил указательным пальцем червя и помахал им перед птицей.

Та удивленно наклонила голову, а затем попятилась. После чего, неторопливо обогнув дерево, вернулась в свою клетку.

Деон продолжил постукивать ей по голове и пихать дождевого червя, но птица только отвернулась, как будто надувшись. И даже легонько клюнула Деона, словно тот действовал ей на нервы. В конце концов мужчина молча убрал палец.

– Она не ест, потому что уже сыта!

Деон совсем ничего не знает о птицах. Я попыталась объяснить медленно, но в каждом моем слове слышался неосознанный упрек.

– Сыта?

Он положил червяка в клетку и отряхнул руку.

– Она не может быть сыта. Она ведь такая крошечная.

Он действительно думает, что эта птица может вырасти размером с орла?

Когда мы с Сурен иногда прогуливались по улицам столицы, то встречали магазин, где продавались птицы, которые потом служили почтовыми посланниками. Они были обучены настолько ловко, что даже умели открывать дверцы своих клеток и самостоятельно выходить наружу. А еще они могли забавлять хозяев и даже собирали пазлы. Мы с Сурен стояли у магазина и наблюдали за птицами с широко раскрытыми ртами.

Они, конечно, не были размером с орла, но и не казались такими крошечными, как мокиа. В столице не было ни одного магазина, где продавались бы такие маленькие птицы.

Мокиа были настолько хрупкими и маленькими, что их нельзя было использовать как посланников. Сможет ли такая птичка выдержать хотя бы письмо, не говоря уже о более тяжелой посылке? Казалось, любой порыв ветра мог сбить ее с курса.

Думаю, мокиа даже легче бумаги. Вероятно, если к ней привязать письмо, она тут же упадет на землю, не сумев взлететь. Даже если ей удастся полететь, ее могут съесть другие дикие животные.

– Эта птица должна быть такого размера, чтобы помещаться в эту клетку. Никогда не используйте ее для каких-либо иных целей. Если вы планировали использовать ее для передачи почты, откажитесь от этих мыслей.

– Хм… Я так и планировал, но, похоже, придется попрощаться с этой мыслью.

Он улыбнулся и прислонился спиной к дереву. Его черные волосы пристали к стволу дерева, но тут же освободились. Подул ветер, и они зашевелились на фоне недавно посаженных белых берез.

Деон был подобен гипсовой статуе, которую кто-то решил воздвигнуть в этом лесу. А его белоснежная кожа делала его еще больше похожим на статую. Совершенство, созданное Богом, – от глубоких глаз до изящной переносицы.

Я посмотрела на него, но тут же торопливо отвернулась. Нельзя было позволить моим чувствам к нему вырасти.

Птица посмотрела на меня, прыгнула и после недолгого полета приземлилась на мое плечо. Она мило щебетала и пихала меня головой.

– Значит, вы выбрали это платье? – спросила служанка.

Я кивнула в ответ. В ее руках было платье, которое я видела на столе в особняке.

Хотя его выбрала и не я, других вариантов у меня не было. Я отдала Филиппу даже те платья, которые не увезла с собой в особняк, поэтому мой шкаф оказался пуст.

Я достала наряд, который лежал сложенным в футляре. Черное платье сверкало.

Оно было сделано из материала, который прилегал к телу. В этом платье я выглядела соблазнительно: у него был закрытый ворот и глубокий вырез сзади. Спереди оно выглядело просто и аккуратно, но стоило мне завязать волосы, как моя спина полностью обнажалась. Конечно, служанки не стали завязывать волосы. Они распустили мне длинные локоны, сказав, что постараются скрыть вырез на спине, насколько это возможно.

Они собрали полупучок и закрепили его заколкой. Это оказалась черная заколка в форме бабочки, подходящая к платью. Я попросила служанок украсить меня, как они хотят, и девушки принесли новые заколки, подходящие под платье.

– Лиони, я так рада, что вы вернулись, – прошептала служанка, которая раньше жила со мной в особняке.

Ее руки двигались по моим волосам совершенно естественно.

– Я приехала сюда не насовсем. Скоро должна буду вернуться в особняк.

– И все же вас пригласили на прием, а значит, все не так, как судачат люди вокруг! Вы даже не представляете, какие страшные слухи ходят на улицах. А ведь эти сплетники даже не знают подробностей!

Она повернула меня к зеркалу. Перед моими глазами предстала девушка с распущенными рыжими волосами в открытом черном платье.

– Леди, когда вы появитесь, все не на шутку удивятся. Те, кто насмехался над вами, узнают, что слухи о вашем изгнании – неправда, и устыдятся. Так что не волнуйтесь слишком сильно, – подбодрила меня служанка, которой, похоже, выражение на моем лице показалось мрачным.

– Ты знаешь, когда к нам присоединится леди Изелла?

Деон до сих пор не сообщил мне, где она. Возможно, он и сам не знал. Он может просто дождаться распоряжения ее секретаря и отправить карету к ее замку, а сам выйдет поприветствовать Изеллу, когда та в прекрасном наряде прибудет в замок.

Даже с возлюбленной Деон был холоден и безразличен, предпочитая больше внимания уделять работе.

– На этом приеме она его партнерша, но, возможно, господину придется отправиться туда без сопровождения. Думаю, до родов госпожи Аринн осталось совсем немного времени. Вся семья собралась вокруг нее.

Служанка тоже заговорила об Элизабет. Похоже, ситуация намного серьезней, чем я думала.

– Госпожа плохо себя чувствует?

– Да. Это весьма странно. От горничной, которая работает в их семье, я слышала, что в доме Аринн сейчас суета. Кажется, граф догадался обо всем еще до того, как ситуация стала совсем серьезной. Говорят, еще несколько недель назад он собрал у себя в замке лучших докторов столицы. Думаю, не найдется ни одного врача, который не переступил бы порог их особняка.

Возможно, граф Аринн все же запомнил мои слова. Я думала, что на охотничьем фестивале он отмахнулся от них, как от бесполезной чепухи, но, по-видимому, он оберегал жену лучше, чем я думала.

– В любом случае после приема останется несколько дней до вашего возвращения в особняк. Отдохните здесь как следует. Одна из служанок сказала, что к вам должен прийти художник.

– Художник?

Я вспомнила наш с Деоном разговор в коридоре. Он ведь сурово предупредил меня, что не позволит ни одному художнику запечатлеть мое лицо. Когда мои плечи поникли, служанка легонько постучала по своим губам, как бы говоря мне не волноваться.

– Он сказал, что будет неплохо нарисовать небольшой портрет, который подойдет для маленькой рамки. Такой и закончить можно быстро.

Ее слова прозвучали для меня небольшим утешением.

Я плюхнулась на кровать. Все мое тело окутала мягкость. Постель казалась воздушным облачком. Только теперь я наконец ясно ощутила, что приехала в замок принца.

В особняке моя комната располагалась рядом с озером, поэтому одеяла всегда оставались влажными. Даже когда окно со стороны озера было закрыто, соленый запах проникал в комнату и все предметы в ней становились пропитаными влагой.

Нижняя часть двери, похоже, также облупилась из-за постоянной влажности. Одеяла в замке принца были очень мягкими по сравнению с теми, которыми приходилось укрываться в особняке.

Повалявшись на большой кровати, я поняла, что до приема осталось не так уж много времени, и торопливо выключила свет.

Прием назначен на завтра.

Сегодня я сходила к птице и примерила платье, поэтому время пролетело быстро.

Мне казалось, я знала, почему Деон так спешил, что даже сам приехал в особняк. Если бы я продолжила упрямиться еще хоть немного, я бы, наверное, не смогла попасть на прием. Или, может быть, пришлось бы бежать в приемный зал в помятом наряде и с растрепанными волосами. Ну, это тоже звучит неплохо.

В любом случае мое время в замке принца не будет одиноким. Я испытаю новый опыт и смогу даже оставить здесь свой портрет.

Я перевернулась на бок. Стол остался таким, каким я его оставила, вплоть до подсвечника. На нем только регулярно убирали пыль.

Мысль о том, что я поставлю свой портрет в рамке на пустой столик, грела меня.

Я валялась на кровати, обнимая подушку, и потому быстро уснула. До этого я поспала в карете, но мое тело все еще чувствовало усталость.

Карета шумно неслась к императорскому дворцу. Когда она накренилась набок, заколки у меня на голове разметались. Я подняла руку и неловко вернула их на исходные места.

Деон уже был в приемном зале. Официально став членом императорской семьи, он впервые вошел во дворец первым в качестве одного из хозяев. С опозданием служанки нарядили меня в платье, и я села в карету, чтобы последовать за ним.

Перед императорским дворцом выстроилась длинная процессия. Прислонившись лбом к окну, я сразу увидела длинную линию. При виде карет мое сердце бешено забилось.

Мероприятие проходило в отдельном здании справа от императорского дворца.

Карета, которая была впереди всех, остановилась перед ним, затем подъехала к большим, украшенным розами воротам, и из нее вышли молодая леди и юноша.

Их одинаковые лица выдавали в них дружных брата и сестру. Мое внимание привлекли желтые повязки у них на головах. Похоже, у ворот все гости выходили из карет, проходили небольшой досмотр и двигались дальше пешком. Очередь перед нами уже заметно сократилась. Я рассеянно смотрела на выходящих из карет аристократов.

Казалось, нужно только немного подождать, и моя очередь скоро наступит. Карета понемногу продвигалась вперед, затем останавливалась, потом снова двигалась и после останавливалась. И так снова и снова. Выносить скуку было весьма непросто. Я решила выйти из кареты. Когда я пару раз постучала по двери, кучер меня понял и выскочил, чтобы открыть мне дверь.

– Дальше я пойду пешком.

Все мое тело затекло. Я быстро потянулась и вышла из кареты.

Передо мной оказалась знатная семья. Молодые супруги с маленьким ребенком. Золотая карета с золотой отделкой и вороные лошади тут же привлекли взгляд. Судя по всему, украшал карету настоящий мастер.

Стоявший у ворот рыцарь вручил им тонкие тканевые браслеты. Женщина обвязала ткань вокруг запястья ребенка и хорошенько затянула узелок. Этот знак был нужен для того, чтобы отличить приглашенных аристократов.

Стоять в очереди долго не пришлось: до меня дошли весьма быстро.

Когда я собиралась последовать внутрь, один из рыцарей встал у меня на пути. Он вытянул руки, не позволяя мне приблизиться к дверям.

– Меня тоже пригласили.

– У вас есть приглашение с отпечатанным на нем императорским гербом? – спросил рыцарь, глядя мне в лицо.

Он перевел взгляд на документы, а затем произнес, как будто вдруг что-то вспомнил:

– Вы, случайно, не леди Лиони Сиэн?

Действия рыцаря показались мне невежливыми, но я упустила момент высказать свои сомнения, поэтому только кивнула. Рыцарь просто спросил мое имя, но все мое тело охватило странное чувство тревоги.

– Да, – послушно ответила я.

Он быстро пролистал документы и произнес:

– Вы можете войти через заднюю дверь, вон там.

– Но я приглашена официально. У меня даже есть поручитель.

Я почувствовала, что со мной обращаются как с мелким торговцем, который тайно купил приглашение и пытался прорваться внутрь. Мои щеки покраснели.

– Мне это известно. Но мы получили особые указания. Вам придется войти через заднюю дверь.

Я совершенно не понимала, что значили его слова.

– Вы хотите сказать, что я приняла решение прийти на прием слишком поздно и меня не включили в список?

– Нет. Вас изначально не было в списке приглашенных. Вас никто туда не вносил.

Так я незваная гостья. Вот что он имел в виду.

– Наверняка тут какая-то ошибка. Я…

Я уже собиралась сказать, что меня пригласил Деон, но прервалась.

Правда ли, что я получила официальное приглашение от императорской семьи? Поддавшись настойчивым уговорам Деона, я села в карету и приехала в столицу, но настоящего приглашения с моим именем так и не увидела. Даже сейчас, прямо перед началом приема.

Что, если он обманул меня и на этот раз? Я ни в чем не могла быть уверена.

Крепко сжав губы, я посмотрела на ворота, которые не спешили передо мной открывать, а рыцарь продолжил:

– Мне было приказано проводить вас к задней двери. Я дам вам ленту для прохода. Просто обвяжите ее вокруг запястья и войдите там.

Он указал на боковую дверь в задней части особняка.

Указания рыцаря были короткими. Он протянул мне желтую ленту и вызвал гостей из следующей кареты. Звук ее колес показался мне слуховой галлюцинацией.

Я посмотрела на ленту в своей руке. Ярко-желтая полоска ткани была красивой, но в то же время почему-то давила на меня, как петля на шее. По моей коже побежали мурашки.

Полоска ткани слегка задрожала. Я думала, что она развевается на ветру, но затем поняла, что всему виной мои дрожащие руки, поэтому крепко стиснула ленту. Я так и не обернула ее вокруг своей руки, поэтому ее кончики трепетали.

На приеме собралось много аристократов. Хотя особняк был довольно просторным, присутствующих было несравнимо больше, чем на любом другом мероприятии, которое проводилось здесь в другие дни.

Вокруг оказалось такое количество всевозможных костюмов и украшений, что было трудно открыть глаза. Все потому, что драгоценности, отражая лучи света, ослепительно сверкали. Со всех сторон доносился аромат душистых специй.

По всему залу висели люстры. Для создания более интимной атмосферы яркие светильники разместили только в центре зала, а не по стенам. Благодаря этому на террасах, пристроенных к стенам, было темно. Настолько, что там можно было бы провести тайное свидание, спрятавшись за занавеской.

По этой причине на каждой террасе можно было услышать шепот влюбленных. Мне стало немного неловко, поэтому я прижалась к самой дальней стене и осмотрелась по сторонам. Но не заметила ни одного знакомого лица.

Я не была достаточно общительной, чтобы отправиться на поиски знакомых, желая их поприветствовать, но меня это вполне устраивало. Теперь на мне было клеймо фальшивой любовницы. Лучше тихо наслаждаться музыкой в одиночестве, словно меня здесь и не было, чем снова стать предметом для сплетен.

Заметив меня, гости могут начать шептаться, осуждая меня за то, что я притворялась любовницей, или, наоборот, могут пожалеть за то, что я вела себя глупо, как настоящая любовница, даже не ведая, что была фальшивкой. Ни один из этих вариантов мне не нравился.

Я внимательно оглядела зал и заметила в самом его центре Изеллу.

Возможно, Элизабет действительно очень нездоровилось, но улыбка Изеллы, способная растопить даже ледяное сердце, была не такой лучезарной, как обычно. Ее глаза тоже казались покрасневшими и немного опухшими. Но даже сейчас она тепло приветствовала любого, кто подходил с ней пообщаться, и вежливо отвечала.

Аристократ, который чокнулся с ней бокалами с шампанским, поклонился и ушел в другое место. Я подумала, что мне следует поздороваться с Изеллой, пока рядом больше никого нет. Стоило подойти к ней и спросить, насколько серьезно больна госпожа Аринн. Изелла как раз переводила дыхание после только что оконченного разговора, когда я направилась к ней.

– Изел… – окликнула ее я, но тут же замерла как вкопанная.

Меня накрыло странное ощущение дежавю. Что-то в ней казалось невероятно знакомым, как будто я уже где-то видела это раньше.

Сегодня мы встретились с ней впервые, но я словно видела ее где-то еще до этого.

Я медленно ходила по залу, наблюдая за тем, как Изелла общается с приветствующими ее аристократами.

Чем дольше я всматривалась, тем яснее понимала, в чем дело. А затем вообще обрела уверенность.

Образ, который казался мне знакомым, я уже видела в зеркале. Когда нарядилась в платье.

Ткань, аккуратно сложенная внутри футляра. Подарок, который вручил мне Деон. Мое черное платье, в которое служанки одели полусонную меня перед выходом.

На Изелле было то же платье, что и на мне.

Вместо того чтобы позвать ее по имени, я взяла стакан с подноса слуги, стоявшего рядом со мной. Затем медленно повернулась, прижалась к стене зала и уставилась на Изеллу.

Мне не нужно было даже пытаться скрыть своего пристального взгляда. Ведь внимание всех присутствующих было обращено исключительно на нее, никто не сводил с нее глаз, пока она стояла на месте и радостно принимала приветствия гостей.

Моя уверенность все больше укреплялась. Оборки на воротнике и полупрозрачные украшения на талии. Жемчужины на шее. Когда она взялась за подол юбки и поклонилась в приветствии, я заметила, что даже украшение из черных ракушек на платье было точно таким же, как у меня.

Как такое произошло? Я шокированно смотрела на Изеллу.

Платье выбрал для меня Деон. Разве хоть одна хозяйка лавки осмелится продать принцу платье, идентичное тому, которое она уже продала другой леди? Кроме того, перед важным приемом обычно заботились о том, чтобы наряды гостей не пересекались. Произошедшее не казалось мне простым совпадением.

Надень такое же платье другая леди, я бы и не обратила на это особого внимания, но это оказалась Изелла Сноа. Некоторое время ходили пустые слухи, что они с Деоном расстались, но в конечном итоге она по-прежнему оставалась его невестой и вся ее семья поддерживала с ним тесные отношения. Члены ее рода поклялись Деону в верности еще до моего прибытия на Север… нет, даже до того, как он родился. И Изелла была единственной незамужней девушкой в своей семье.

В тот миг, когда я поняла, что ее платье точно такое же, как у меня, без единого отличия, я застыла как камень.

Бокал, который я держала в руке, накренился. Холодное шампанское полилось на туфли. Только это ощущение вернуло меня в реальность. Я чуть не вылила весь напиток себе на ноги.

Жидкость стекала по внешней стороне бокала, а на дне булькали газированные пузырьки. Капли до сих пор падали на пол. Я потерла ковер носком туфли, но так и не смогла стереть пятно, которое мигом впиталось.

Изелла все еще общалась с аристократами и словно совершенно меня не замечала. Смех и разговоры неизвестных мне людей звенели в ушах, пронзая мои барабанные перепонки.

Я перевела взгляд на Деона. Он стоял в отдалении от Изеллы в окружении высокопоставленной знати. Успокоив колотящееся сердце, я выпрямила бокал с шампанским, а затем сосредоточила взгляд на Изелле.

В ярких лучах люстр она выглядела великолепно. Ее волосы были приподняты, формируя полупучок, и красиво струились вниз. В них ярко выделялись украшения в виде заколок. При каждом повороте головы они ослепительно сверкали.

Неудивительно, что образ Изеллы показался мне знакомым, – на моей голове сияли точно такие же украшения.

Даже заколка в форме бабочки в ее волосах была точно такой же, как у меня. Иначе, чем явной имитацией, это не назовешь. И конечно, повторила образ не Изелла… а гадкая любовница, жаждущая стать настоящей женой.

Я слышала от служанок, что подобные сцены не редкость. Исторически сложилось, что у императоров и высокопоставленных аристократов всегда были любовницы. Обычно они были моложе и красивее их жен. Любовница тайно допытывалась в лавке одежды, в каком наряде придет жена, и надевала похожее платье, чтобы затмить ее.

Была только одна причина, по которой любовница выбирала нарядиться в то же платье. Она хотела продемонстрировать свою молодость, показав, что в той же одежде выглядит намного выигрышней. Конечно, такое поведение считалось вульгарным и гадким. До подобного могла додуматься лишь любовница с низким статусом.

Но в моем случае вряд ли бы такой план имел должный эффект. Потому что я не была ни красивее Изеллы, ни моложе настолько, чтобы это могло что-то изменить. Но любой, увидев меня сейчас, вероятно, решил бы, что я ей подражаю.

Какое облегчение, что я просто стояла в одиночестве, не пообщавшись ни с кем из аристократов. Я не вошла в зал вместе с Деоном и не танцевала, поэтому меня никто не заметил. Если бы я была вместе с ним или не заметила наряд Изеллы и обратилась к ней…

Я чуть не оказалась в окружении людей, которые поглядывали бы на меня, сравнивая с Изеллой и рассматривая в поисках отличий. Кто бы мог подумать, что нелепое оправдание о поврежденной лодыжке поможет мне вот так.

Неужели это с самого начала и было целью Деона?

Такая мысль внезапно пришла мне в голову. В памяти один за другим возникали образы: от рыцаря, не позволившего войти через главный вход, до Деона, который приехал в особняк и вручил мне это платье.

Мой наряд он выбрал лично. Очевидно, за этим выбором стояло конкретное намерение. Кроме того, хотя украшения я и оставила на усмотрение служанок, вероятно, им приказали выбрать из определенного числа заколок. Похоже, Деон спланировал все именно так, зная, что я не стану противиться их выбору. Он будто заранее знал, что мне все равно, какие драгоценности окажутся на мне.

Хотя все мои украшения были выполнены вручную, бусины на заколках Изеллы в точности повторяли те, что были у меня в волосах. Похоже, их заказали у одного мастера. И цвет, и размер в точности совпадали. Что Деон опять задумал?

По моей коже побежали мурашки. А на спине выступил холодный пот. На этом приеме я не собиралась бросаться кому-то в глаза, но Деон лишил меня даже возможности это сделать.

– Что же ты задумал…

Деон все так же улыбался аристократам. Хотя на его лице была всего лишь фальшивая улыбка, натренированная специально для светских собраний, даже она была мне неприятна.

Он так рад, что выставил меня на посмешище, словно манекен? В таком случае зачем вообще было меня приглашать? Что и кому он хотел показать?

Я ничего не пила, но мне вдруг стало дурно. Сомнения, что зародились глубоко в моей душе, заполнили всю меня.

Я перевела взгляд на террасу. В прозрачном стекле отчетливо отражалась любовница, над которой все смеялись.

Мои щеки вспыхнули.

Шаг за шагом я медленно пятилась назад. До этого я старалась не бросаться никому в глаза, но теперь мне хотелось тихонько просочиться сквозь пол, словно тень. Я чувствовала, что только оказавшись похороненной во тьме, смогу избавиться от стыда.

Я прижалась еще ближе к стене и посмотрела на ярко сияющие образы Деона и Изеллы. Они продолжали лучезарно улыбаться, даже зная, что одна девушка из-за них попала в ловушку и больше не может выйти в свет.

Я выдернула из волос заколку, которая держала прическу. Локоны, больше ничем не зафиксированные, волной упали на мои плечи. Затем прикрыла раскрасневшиеся щеки волосами и выбежала из зала.

Опершись рукой о дерево, я наклонилась и глубоко вздохнула. Платье облегало мое тело, а грудь и талия были туго перевязаны. Я с самого начала чувствовала, что в платье мне душно, но теперь это ощущение стало невыносимым.

Я закашлялась, словно меня тошнило, и в пустые легкие хлынул свежий воздух. В голове немного прояснилось.

По саду-лабиринту с высокими стенами разносились звуки насекомых. Я села на мягкую траву и прислонилась к дереву. Трава была подстрижена под прямым углом выше человеческого роста, поэтому в ней было удобно прятаться.

Я наконец успокоила дыхание. Запах травы щекотал мои ноздри.

– Куда же она делась? Она ведь точно была в зале.

Тут я услышала неподалеку женский голос и посмотрела сквозь заросли в его направлении. Женщина-рыцарь в белых штанах и тонких доспехах кого-то искала.

Я нагнулась ниже и задержала дыхание, чтобы меня не было слышно. На плаще девушки была вышита эмблема герцога. Она была рыцарем Деона.

– Я ее упустила. Говорила же господину, что нам нужно больше людей. Если он узнает об этом, точно всех соберет, – тихо проворчала девушка.

– Она пропала совсем недавно, так что вряд ли могла уйти далеко. Поищи в том направлении, а я обойду эту сторону сада.

– Если найдешь ее, подай нам сигнал. Мы должны непременно отыскать ее. Не забывайте, ради какой цели мы здесь.

Четыре рыцаря разошлись в разных направлениях.

Странным показалось то, что среди них были не только рыцари Деона, но и люди в других доспехах. На ножнах мечей и плащах, накинутых на их плечи, был вышит синими нитками узор в виде оленя.

Рыцари Деона и рыцари дома Сноа. Человеком, которого они искали, была я. Но почему они объединили усилия? Я никогда не слышала, чтобы рыцари двух этих семей действовали вместе.

Причины, почему они меня искали, были мне неизвестны, но инстинктивно не хотелось им попасться. Деон уже несколько раз обводил меня вокруг пальца. Я больше не собиралась поддаваться его манипуляциям.

Я пригнулась и на корточках направилась в глубь сада-лабиринта. Боясь, как бы не наступить на ветку дерева.

Я шла прочь, стараясь не наткнуться на рыцарей, которые бродили тут и там. Это оказалось не так уж и сложно, потому что мне нужно было просто идти в сторону, откуда я не слышала зовущих меня голосов. Рыцари не кричали громко, как будто мое исчезновение должно было оставаться в тайне. Продолжая двигаться в полуприседе, я постепенно отдалилась от них.

Я заходила все глубже и глубже в лабиринт.

Императорский сад был просторным. А лабиринт оказался таким длинным, что человек, не знающий дорогу, не смог бы из него выбраться. Стоя в окружении высоких стен, я чувствовала, что мне тяжело дышать, хотя ощущение было не таким, как раньше. Атмосфера вокруг стояла жуткая.

Я так старалась сбежать от рыцарей, что зашла слишком далеко. Внутри лабиринта не было ни лучика света, поэтому я двигалась вперед, полагаясь только на свои чувства.

Есть ли вообще у этого лабиринта конец? Вокруг было темно. Я встала. Мне нужно было выбраться отсюда, даже если это значило, что меня обнаружат рыцари. Я решила пройти вдоль одной из стен и стала двигаться дальше, положив руку на кусты слева. Стена должна была послужить мне ориентиром, но она все время обрывалась, открывая новые развилки, и в конце концов я зашла в тупик.

Постепенно меня стал охватывать страх. Вокруг было слишком тихо, чтобы позвать кого-то на помощь, а стена была выше роста среднего мужчины, поэтому перелезть ее я бы не смогла.

Я пыталась найти дорогу, полагаясь на слабый свет.

Вдруг я увидела человека, который стоял в конце лабиринта. Хотя его одежда и отличалась от доспехов рыцарей, он, казалось, кого-то искал.

Я выжила! Почувствовав облегчение, я позвала мужчину:

– Рыцарь!

На мой крик мужчина, на глаза которого был надвинут коричневый берет, поднял голову. На его куртке не было узора знатного рода. Хотя на поясе у него висел меч, похоже, он не был рыцарем, официально служащим кому-то из аристократов.

Я крикнула громко, но он только молча уставился на меня. Похоже, у него не было намерения спасать меня. Может быть, это не рыцарь?

Он некоторое время смотрел на меня, а затем вдруг произнес нечто, чего я совсем не ожидала:

– Рыжие волосы. – Спокойно оглядев меня, он продолжил: – Черное платье, заколка-бабочка.

Он окинул взглядом мой наряд. Мужчина вел себя весьма грубо, но меня больше беспокоил исходивший от него холод.

– Нашел, – сказал он и скомкал бумагу, которую держал в руке.

В уголке его рта мелькнула холодная улыбка. На листе, который держал мужчина, похоже, были написаны чьи-то приметы.

– Ты знаешь принца Деона? – спросил он.

Тон его голоса почему-то показался мне жутким. Он подошел ко мне развязным шагом.

– Нет.

Опасно. Почувствовав, что попала в критическую ситуацию, я инстинктивно замотала головой.

– Быть не может. Почему-то мне кажется, что знаешь, – сказал мужчина с ухмылкой.

Его глаза жутко сверкали.

– Сказала же, что не знаю.

Я попятилась. Затем быстро развернулась и попыталась убежать, но путь мне преградила грудь мужчины, стоящего позади.

Только тогда я поняла, что этот человек был не один. Мужчина, стоявший за моей спиной, крепко обхватил меня за шею толстыми руками, чтобы я не убежала. Я попыталась вывернуться, но его хватка оказалась слишком крепкой.

– Знатная леди, если не хочешь умереть, тебе лучше сказать правду. Давай не будем утомлять друг друга, – пригрозил он мне.

Его шаги ускорились.

Мужчина подошел ко мне и задал свой вопрос еще раз:

– Ты его знаешь, верно?

На краткий миг наши взгляды встретились. Все мое тело окутал холод.

Я снова замотала головой. Но они, кажется, мне не поверили.

Мужчина проигнорировал мои слова и подал знак своему спутнику:

– Это точно она. Все приметы полностью совпадают. Забираем ее с собой.

Я пыталась бороться, но мужчины легко со мной справились, один из них закрыл мне рот тканью. По-видимому, она была чем-то пропитана. Я попыталась вытянуть руки, но мужчины так крепко держали меня, что я не могла сопротивляться.

Сильный лекарственный запах ударил мне в голову. В тот же миг мое тело обмякло.

Сознание покинуло меня, и я закрыла глаза.