Эти вечные кости

Эти Вечные Кости

Мэгги Ферн

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали: Mia Rose Jett, Katana, Kniginya_Vi

Содержание

Тем, кто когда-либо мечтал быть любимым — вечно.

P.S. Эта книга родилась под вдохновением от одной особенно безумной игровой сессии в Sims 4. Поэтому, тем, кто стоял у истоков появления вампиров в игре, и создателю Wicked Whims: мы бесконечно вам благодарны.

Пролог

О городке Порт-Клайд можно сказать многое — и в то же время не сказать ничего. Ничего примечательного для тех, кто лишь проезжает мимо, для тех, кто способен и готов миновать его туманные границы — вечно зыбкие, вечно изменчивые.

Я провожу костяшками пальцев по влажному, холодному стеклу окна, выходящего на залив. Луч моего маяка освещает стекло и жалкое создание за ним. Это маяк для тех, кому не повезло подойти слишком близко к зазубренным скалам, омрачающим бурный прилив. Несмотря на все мои вечные страдания, я все еще не нашел способа сбежать, положить конец моему адскому проклятию, на которое я сам себя обрек.

Или ее проклятию.

1

Наперекор судьбе

Big God — Florence and the Machine

Молли

Мои зубы сжимаются, когда моя спина с силой ударяется о вечно сырые деревянные стены. Море словно намерено избавить меня от тех жалких крох, что я с трудом проглотила этим утром. Их было немного, но после нескольких недель такого существования, я не могу позволить себе потерять и это.

Рукава моего платья уже стали свободнее, чем в день отплытия, а подол юбки настолько пропитался мочой и рвотой, что никакие усилия уже не способны его отчистить — я прекратила попытки несколько дней назад. В положении тайного безбилетника на рыболовном судне не приходится рассчитывать на сохранение достоинства, но отчаянные времена требуют решительного пересмотра представлений о гордости.

— Мисс Молли, у нас повреждения корпуса. Мы дадим судну плыть по течению к ближайшему порту.

Ужас сжимает мой желудок, лишь усиливая и без того горькую бурю внутри. Пальцы левой руки нервно перебирают друг друга. Грубая полоска кожи у основания безымянного пальца — этого достаточно, чтобы придать твёрдости голосу:

— Спасибо.

— Это значит, что ваш платёж…

— Да, я немедленно запрошу средства. С-сколько времени до берега?

— Четыре часа, может меньше, может больше. Теперь мы во власти моря.

Как будто мы не были все в ней последние недели.

Лейтон не ждёт моего ответа, его долговязое тело неуклюже удаляется на верхнюю палубу. Он не выглядит внушительно, но обманчиво силён — я узнала это той ночью, когда он обнаружил меня, спрятавшуюся среди рыбных садков. Страх сковал меня так сильно, что я потеряла рассудок от паники: билась, царапалась, кричала и плевалась, в точности как животное, которым мне говорили, что я стану. Такова цена за побег из Нового Эдема, цена за уход от него.

Когда ко мне вернулся рассудок, я дала новое обещание — не под принуждением: чего бы это ни стоило, я отправлюсь подальше от пустыни, которую называла домом. Той ночью я заплатила на коленях — и во многие последующие дни тоже, — но плоти оказалось мало. Капитан хочет монеты. Я пообещала их ему. Ещё не придумала, как их добыть, но это проблема для будущей Молли. Нынешняя Молли просто благодарна за передышку от моря — даже если она несёт с собой новые испытания.

Прошлая Молли была глупа. Блаженно, врождённо глупа — но как же я скучаю по той девушке.

Я жду, пока не услышу возглас «земля!». Минуты на этом судне тянутся как часы. Я прислушиваюсь к лихорадочной суете экипажа наверху, прежде чем выйти на свет. Мутный свет, даже приглушённый морским туманом, режет глаза после тёмных кают, к которым я привыкла.

Моя челюсть сжимается, взгляд падает на грубую щетину капитана Фэйна, когда он приближается, грохоча сапогами по деревянному настилу. Он отпугивает удачу. Его зловонное дыхание обдаёт моё лицо:

— И не вздумай убегать или выдумывать что-то. Напиши семье домой. Пусть переведут деньги на Новые острова через три недели. Покажешь мне подтверждение телеграммы или, помоги мне Бог, твой долг, шлюха, станет наименьшей из твоих забот.

Он держит меня, пока мы сходим с судна. Мои ноги дрожат на сходнях.

Жар разливается по груди, впиваясь в меня когтями. Старый, гниющий гнев приносит с собой жестокое осознание: нигде нет безопасности. Ни на этой земле, ни на следующей. Никакое бегство не будет достаточным — особенно для женщины.

Этот тлеющий, тихий гнев словно оживает с новой силой. Тот, который выбивали и вырывали у моих матерей и сестёр, который я слышала по ночам в их приглушённых рыданиях. Комнаты были тёмными, когда они выкрикивали свой гнев в подушки. Знакомое отчаяние поглощает меня разом.

Снова я во власти отвратительного мужчины. Страдание, в котором я выросла, одним махом гасит мой гнев и гордость, оставляя грудь пустой и холодной.

Его пальцы впиваются в мою руку сильнее — последнее предупреждение, прежде чем он отталкивает меня. Мир резко кружится, заставляя споткнуться — земля под ногами кажется непривычной. Странно, но за несколько недель суша стала для меня чужой.

Команда смеётся, пока я пытаюсь устоять на ногах, следуя за ними по туманному, пустынному причалу в ещё более туманный и пустынный город. Страх оседает в животе, как испорченная пища. Моё некогда белое платье теперь имеет отвратительный желтоватый оттенок. Я смотрю только на колыхание ткани, пока все они уходят — искать бар, где смогут утолить жажду.

Город словно приглушён, цвета размыты туманом. Синий и кирпичный выцвели от моря. Моё тело устало в унисон с ним, будто Вселенная решила, что мне лучше соответствовать всему вокруг ещё до прибытия.

Я убедила себя, что на борту «Табота» станет лучше, когда закончится алкоголь. Но я ошибалась. Ужасно ошибалась — хотя стараюсь не зацикливаться на плохом… его просто слишком много. Светлые мысли меркнут с каждой минутой.

«Твоё сопротивление вредит не только тебе — оно вредит твоей семье. Когда ты отстраняешься от меня, ты отстраняешься от света Божьего».

Сердце вздрагивает в груди, голова пульсирует, пока я прохожу мимо группы детей, бросающих камни в уличный указатель. Они разбегаются, но я едва замечаю их. Едва слышу их перешёптывания о моём запахе.

Впереди виднеется почтовое отделение на мощёной дороге, а за ним — маяк. Чёрный и зловещий, он возвышается над городом, словно страж. Какой странный цвет для того, что должно освещать путь.

Не знаю, что заставляет меня ускорить шаг — маяк или его слова, эхом отдающиеся в моей голове. Я отказываюсь оглядываться, чтобы проверить, следит ли кто-нибудь за мной. Не обращаю внимания на горожан, снующих вокруг.

Мои туго закрученные жирные волосы распускаются с каждым резким шагом. Сердце бьётся так яростно, что сжимает грудь при каждом ударе. В тот миг, когда я прохожу мимо почтового отделения — судя по всему, пустого и закрытого, — резинка рвётся. Волосы тяжёлой волной падают на плечи, и я бегу к лесной опушке, зная: что бы там ни скрывалось, оно не может быть хуже той судьбы, что ждала меня в Эдеме. Не может быть столь же душераздирающим, как зловонное дыхание и жадные руки капитана Фэйна.

Мои ноги стучат по мокрым лужам, листьям и растительности. Паника снова толкает меня в неизвестность.

Не могу сказать, сколько я бегу, но к моменту остановки солнце уже опустилось. Лес, окутанный туманом и наполненный скрипами, кажется куда более угрожающим, чем в начале пути.

Давно исчезли признаки жизни — не постепенно, а резко, словно лезвие, рассекающее податливую плоть. Словно они знают что-то, чего не знаю я, — что-то неприветливое и невообразимо тёмное.

Луна, по крайней мере, на моей стороне. Я прижимаюсь к дереву, отчаянно пытаясь утихомирить хриплое, прерывистое дыхание. Не получается — ночной холод пронизывает до костей. Солёный морской воздух и запах жизни, которую он несёт, сменились влажной, гнилой землёй.

Мой влажный от пота лоб прижимается к коре дерева, губы касаются шершавой поверхности, пока я пытаюсь унять жжение в груди. Моё дыхание настолько прерывисто, что я едва замечаю, как сильно дрожу, пока резко оборачиваюсь. Мои густые волосы заслоняют обзор, но я откидываю их. Там ничего нет.

Там ничего нет.

Слёзы жгут глаза, пока я всматриваюсь в темноту, где тени играют свои злые игры. Нет высшего существа, к которому можно воззвать, — никто не услышит меня. Там, где раньше мои молитвы легко слетали с губ, теперь они застыли.

Я собираю остатки воли в кулак, игнорируя, как на затылке встают дыбом волосы и по липкой коже бегут мурашки.

Нога подкашивается, когда я отхожу от дерева. Едва успевая сделать хоть шаг в своих сапогах, я падаю. Желчь подступает к горлу, глаза закрываются — я давно перешла черту истощения.

Я смогу начать снова через мгновение, уверяю я себя. Это всё, что мне нужно. Мгновение, чтобы перевести дух.

Тело содрогается в очередной раз, когда я сворачиваюсь калачиком, обхватив себя руками в поисках тепла.