Ярослава ЛазареваДар оборотня (сборник)

Легенды о вампирах и оборотнях

Кладбище вампиров в Челяковицах

Это произошло почти десять веков назад. Я был обычным парнем, жил в небольшой деревеньке Челяковицы, пас коров и ни о чем особо не задумывался. И вот случилось ужасное событие. Как-то поздней осенью появился в нашем селении довольно пожилой мужчина. Назвался он Атанасом. Выглядел странник значительно: осанистый, седовласый, с пронзительным умным взглядом глубоко посаженных серо-стальных глаз, с крупными чертами лица, волевым выступающим вперед подбородком. Кем он был, чем занимался, понять поначалу было довольно трудно. Но в то время много шаталось по дорогам странников. Самые разные люди проходили через наше селенье. Атанас сообщил, что пришел к нам из Вышеграда. Тогда Праги как таковой еще не было. Намного позже объединили шесть городов, и появилась столица. Вышеград был одним из этих городов, и для меня он казался чем-то недостижимым. Я слышал рассказы взрослых о том, что там живут наши короли и князья. Поэтому я смотрел на Атанаса с трепетом. Он появился под вечер, постучался в дом, а мы жили на краю деревни, и попросился на ночлег. Нас было шесть братьев. Родители спали на печи, а мы — на полу. Я всегда старался забраться в середину, так как ночи уже были холодные, а печь быстро остывала. Атанаса уложили на узкой лавке у окошка.

Ночью я проснулся от страшного крика и инстинктивно, не разбираясь, пополз под стол. Но кто-то крепко ухватил меня за туловище и впился зубами в шею. Меня начало трясти, и я потерял сознание. Когда очнулся, меня все еще колотило, боль была ужасной, казалось, что по всем жилам и венам разливается расплавленное железо. Я решил, что выгорю изнутри, и приготовился к смерти. Я хотел произнести молитвы, но они отчего-то все вылетели из моей головы. В странном состоянии я находился и все ждал, что Ангел Смерти вот-вот прилетит и заберет меня с собой. Однако остался жив. Когда пришел в себя и увидел, что цел и невредим, то выбрался из-под стола. Страшная картина предстала перед моим остановившимся от ужаса взором. Голова моей матери свесилась с печи, в лице не было ни кровинки, шея была прокушена, а мать мертва. Мертв оказался и старший брат. Но все остальные члены семьи — живы. И все мы были укушены. Отец сидел на полу и пристально смотрел на нас. Его лицо поражало смертельной бледностью. Он-то нам и сказал, что незваный гость Атанас — вампир. Оказывается, уже в нескольких деревнях были подобные случаи. В народе шептались о появившемся в наших краях ненасытном чудовище, которое нападало на людей при каждом удобном случае, пило кровь и тут же исчезало. Мы были потрясены его рассказом.

— Нас убьют, как только узнают, — уверенно проговорил отец. — Мы стали вампирами, пусть и не по своей воле. Но это не спасет. Нужно уходить немедленно!

Однако было уже поздно. Как выяснилось, Атанас напал не только на нашу семью, но и на соседей. Мы услышали шум на улице, крики и встали. Сейчас я понимаю, что мы были в ослабленном состоянии, так как только что перенесли превращение. К тому же никто из нас пока даже не подозревал о силе вампиров и об их возможностях. Не знаю, как мне это удалось, но, когда соседи ворвались в дом, вооруженные кто чем, я вдруг ощутил внутри жар ужаса и единственное желание спастись любым способом. Мне захотелось уменьшиться настолько, чтобы меня никто не заметил. Сам не понимаю как, но я смог превратиться в крысу. Я шмыгнул за печку и оттуда все слышал. Когда все закончилось, трупы выволокли во двор. Я услышал шуршание соломы, которой явно обкладывали дом со всех сторон, и крысиными ходами выбрался на улицу. Бежал вначале огородом, затем несся вдоль улицы за толпой людей. Я, будучи в тельце крысы, уже не обращал внимания на странные ощущения, а хотел лишь узнать, что стало с моими родными. Когда толпа пришла на кладбище, я затаился за одной из могил, зарывшись в сухую листву. Но видел все. С трупами поступили по древнему обычаю уничтожения вампиров. Каждому в сердце был воткнут осиновый кол. Кроме этого для верности отрубили головы и конечности. Я еще надеялся, что хоть кто-то из моих родных спасется, но увидев этот обряд, потерял надежду и впал в какую-то прострацию. Когда очнулся, была глубокая ночь. Я увидел, что вновь нахожусь в своем теле и лежу между могил. Но я уже не чувствовал ни холода, ни боли. Постояв возле свежих могил, отправился в деревню, переполненный лютой злобой и желанием убивать всех подряд. Но увидев пепелище на месте нашего дома и соседского, остановился. С тех пор живу в облике вампира. И часто сожалею, что тогда спасся, а не лег в могилу рядом со своей семьей.

А кладбище в моей родной деревне Челяковицы недавно вызвало сенсацию. Археологи все-таки обнаружили гробы с мужскими трупами, в сердцах которых были воткнуты осиновые колы. Однако по сей день так никто и не узнал тайны этого захоронения.

Гранатовые слезы вампира

Вот что рассказывает легенда. Жил-был один вампир. Существование у него было традиционное — каждую ночь перед рассветом он забирался в свой гроб, чтобы провести в нем время до наступления тьмы. А ночью он выходил из-под земли, занимался всякими вампирскими делами, иногда навещал родной городок Йозефов, осторожно подбираясь к своему бывшему дому и заглядывая в темные окна. После превращения прошло совсем немного времени, всего-то год. По меркам вечной вампирской жизни это было равно секунде. Видимо, поэтому вампир все не мог успокоиться и часто вспоминал свою человеческую жизнь. Он был скрипачом, играл в кабачке «Озорной петух», который располагался на окраине города в темном полуподвальчике. Там же неподалеку находился и его одноэтажный домик за густыми кустами сирени и низкой каменной оградой. Скрипач был одинок, женщины не уживались с ним и быстро покидали его. Его образ жизни не располагал к семье. Днем он отсыпался, затем играл на скрипке пару часов, после шел в кабак. Он исполнял музыку на заказ, и часто с ним расплачивались стопкой дешевого вина. И к утру скрипач был обычно сильно пьян. Кроме этого заработка его приглашали на свадьбы и похороны, и там, естественно, тоже не обходилось без выпивки.

И вот как-то вечером в кабачке появилась веселая компания из трех молодых мужчин благородной наружности и двух девиц. Мужчины заказали скрипачу чардаш и начали весело отплясывать. Они были неутомимы, и скрипач, подстраиваясь под них, все играл и играл. Наконец, он так устал, что скрипка выпала из его окостеневших пальцев. Мужчины начали издеваться над ним, затем спросили, а хотел бы он никогда не уставать.

— Да вы смеетесь надо мной, господа, — заплетающимся языком ответил он и, с трудом нагнувшись, поднял скрипку. — Все мы устаем! Такова уж наша природа!

— Да он философ! — заметил один из мужчин. — Такому необходимо помочь! Пусть наслаждается вечностью!

Скрипач слушал их, не понимая.

— Мой поцелуй, и ты всесилен! — улыбаясь, произнесла одна из девиц и приблизилась к нему.

Скрипач почувствовал странный ужас при виде ее красных губ. Но он был чрезвычайно утомлен, к тому же плохо соображал из-за сильного опьянения. И когда губы девушки коснулись его шеи, не стал сопротивляться.

Очнулся он уже на улице и оттого, что светало. И этот разгорающийся свет чрезвычайно сильно обжигал его. Скрипач испугался и бросился к своему дому. Встающее солнце чуть не сожгло его, но он успел нырнуть в подвал и плотно затворить крышку. Там он и сидел до наступления темноты. Скоро скрипач понял, кто были эти веселые молодые люди и что с ним сделал всего один «поцелуй». И когда он осознал, что стал вампиром, то покинул город и поселился на ближайшем кладбище в старой могиле. Но его творческая натура, видимо, не до конца еще исчезла в бесстрастной вампирской сущности. Ему не давали покоя воспоминания о тех днях, когда он был обычным человеком. Вампир играл по ночам на скрипке, сидя на могиле. Но это умиротворяло его ненадолго. В конце концов, у него появилась мания. Ему засело в голову, что если он хотя бы еще раз увидит солнце, то обретет долгожданный покой.

Это привело к тому, что однажды вампир в нетерпении выбрался из гроба пораньше, когда солнце еще только село за горизонт. Превозмогая страх, он открыл окно склепа и посмотрел на угасающие краски заката. Алая заря резанула по его глазам, он зажмурился. Но ничего страшного не произошло, и вампир впервые после своего превращения засмеялся. И с этих пор это стало чем-то вроде опасной игры — ловить взглядом отблески уходящего светила. Но как-то вампир в нетерпении выглянул из склепа слишком рано. И последний луч ослепил его.

Вампир уже не мог, как прежде, искать себе новых жертв. Он ничего не видел. Поэтому в отчаянии нашел выход: стал появляться с наступлением тьмы на улицах Йозефова, одетый как бродячий музыкант с черной скрипкой в руках. Он начинал играть очень печальную мелодию собственного сочинения. Поистине сам дьявол вселялся в его скрипку. Ведь как только эта мелодия входила в чью-то одинокую душу, то человек уже не мог сопротивляться. Скрипка манила к себе, человек шел на ее зов и непременно попадал в объятия слепого вампира. Когда тот выпивал кровь жертвы, из его слепых глаз падали на мостовую Йозефова кровавые слезы и превращались в красные бусины граната. А утром люди находили их и делали украшения, не зная, что это слезы вампира. Именно таким образом появился чешский гранат. И он отличается особо ярким насыщенным цветом, словно изнутри пропитан кровью.

Счет вампира

Тьма породила вампиров, и Тьма играет с ними, словно со своими любимыми детьми. Давным-давно создала она китайского вампира по имени Куанг-Ши (Kuangshi). Он отличался от людей заостренными кончиками ушей и длинными острыми резцами, которые не убирались по его желанию и торчали всем напоказ. Но в Древнем Китае много было странных личностей, выглядящих еще и не так причудливо, поэтому на Куанг-Ши никто внимания не обращал. К тому же он казался слабым и больным. И таковым и являлся. Тьма сделала его слепым, немым и не выносящим солнца. В сумеречное и ночное время он бродил среди людей и молил Тьму направить его на путь истинный. Но все, что ему удавалось — это вытягивать жизненную энергию у пожалевших его. И он питался лишь этим. Но такая энергия давала ему силы для поддержания духа, но не тела. И вампир все хирел и хирел.

И вот однажды Куанг-Ши брел по дороге и услышал впереди голоса. Это было какое-то бедное поселение. Он пошел в ту сторону и оказался возле дома, стоящего на самом краю деревни. Там жила бедная одинокая вдова. Она сидела с соседкой на лавочке возле дома. Увидев бредущего без сил грязного и оборванного странника, она сжалилась над ним и приютила на ночлег. Угостить она могла лишь кипятком и сухарями. Куанг-Ши поблагодарил и уселся за стол. Вдова устроилась напротив и, подперев щеку рукой, смотрела на путешественника. Куанг-Ши ощутил тепло, исходящее от нее, настроился и начал вытягивать жизненную энергию. Вдова не могла сдержать зевоту, затем почувствовала странную слабость и уснула прямо за столом. Куанг-Ши посидел какое-то время, затем, ощущая по-прежнему не проходящий вечный голод, встал. Он ощупью нашел спящую вдову и впервые попробовал свежей крови. И чем больше он высасывал, тем сильнее становился. Вдова умерла, так и не проснувшись. А Куанг-Ши к рассвету прозрел, обрел голос, наполнился злостью и жаждой крови. Энергия его буквально распирала и пьянила, не хуже крепкого вина. И он решил, что отныне может владеть миром. Куанг-Ши начал просить Тьму научить его стать еще сильнее, чтобы по силе сравняться с самим Сатаной. Он умолял весь день, сидя в доме за закрытыми ставнями. Он не вставал с колен и без конца касался лбом земляного пола. Когда солнце скрылось за горизонтом и землю укрыли сумерки, Тьма сжалилась над ним и открыла один секрет. Куанг-Ши внимал словам, льющимся ему прямо в уши. Они врезались в его память навеки. Оказалось, что если вампир сможет довести счет чего-нибудь, неважно чего, до магического числа 666, то тут же станет равным самому Сатане. Тьма завещала всем вампирам, неважно откуда они и какие, стремиться к этому и считать все, что попадется им на пути. И с тех пор ни один из них не может устоять при виде рассыпанного зерна, риса, бус, опилок и всего прочего, мелкого и кажущегося количеством 666. Куанг-Ши, узнав такую важную информацию, обрадовался. Ночью он покинул дом вдовы и отправился странствовать дальше. Он был полон сил, кровожаден и одержим мечтой: дойти в счете до магического числа. От этого его путь часто замедлялся, ведь вампир считал и песчинки, и просыпанные на дороге зерна, и мелкие камешки, и даже листочки на деревьях. Но так в счете и не дошел до заветного числа.

Легенда о счете вампира вызвала появление вполне определенных обычаев среди людей. Во многих странах рассыпают на могиле вампира зерна, опилки или мелкую гальку. С наступлением темноты вампир выбирается на охоту. Но при виде мелких предметов ни один вампир не может устоять. Это у него на уровне рефлекса. Он сразу забывает обо всем, и даже о мучительном голоде, и бросается считать предметы. Если он не сможет закончить до рассвета, то охота так и не состоится. И при первых лучах солнца ему снова приходится забираться в могилу.

ШАРФ-ВАМПИР

Когда-то давным-давно жила в предместье Лондона одна счастливая семья. Молодые люди, их звали Питер и Джейн, поженились всего полгода назад. У них был свой маленький уютный домик, увитый розами и плющом. Но скоро их счастье омрачилось. Рядом в пустующем замке поселился знатный господин. Как-то возвращался он с охоты и увидел в саду Джейн. Она подрезала розы и напевала веселую песенку. Господин мгновенно влюбился в ее юную свежую красоту, в ее звонкий чистый голосок. И стал чуть ли не каждый день прогуливаться мимо домика Джейн. Питер весь день работал в поле, но как-то соседи рассказали ему о господине. Кровь бросилась ему в голову. Не стал Питер больше ничего выяснять, оставил работу и помчался домой. И тут же увидел важного молодого господина на коне. Он как раз подъехал к ограде и просил Джейн подарить ему розу. Но Джейн была верной женой, поэтому она никогда не заговаривала с посторонними. Вот и сейчас она стыдливо отвернулась. Но Питер словно не видел, что происходит на самом деле. Он вначале набросился на господина, но тот даже не стал связываться с простолюдином и быстро ускакал, ничего не объяснив. Тогда Питер бросился к жене. Джейн, увидев его разъяренное лицо, вскрикнула и убежала в дом. Он залетел за ней. На шее Джейн был белый шарфик. Питер, совершенно обезумев, схватил ее и начал душить этим шарфиком. И постепенно из белого он превращался в красный. Когда Джейн упала, Питер вдруг пришел в себя. С ужасом он смотрел на лежащую жену. Она была мертва. И вдруг красный шарф соскользнул с ее шеи и плавно вылетел в раскрытое окно. Питер в этот миг сошел с ума. Он выбежал из дома и начал повсюду искать красный шарф, при этом всем рассказывал историю, что его жену задушил шарф-вампир, который на его глазах выпил всю ее кровь и так налился ею, что из белого превратился в красный. Питера поймали и поместили в лечебницу, где он вскорости и умер. Но в округе стали происходить непонятные вещи. Через какое-то время была задушена и обескровлена девушка, и будто бы видели, что у нее на шее появился красный шарф, который тут же исчез. Затем еще одна погибла таким же образом. Перепуганные жители окрестных деревень начали искать все красные платки и шарфы в домах и в лавках и, обнаружив, тут же сжигали их.

Но шарф-вампир переместился в Лондон, потому что и там появились задушенные им жертвы. Хуже того, многие мужья, которым неугодны стали их жены, начали искать в лавках именно красные шарфы и дарить им, в надежде, что это окажется шарф-вампир. Скоро об этом знали практически все, и лондонские девушки несколько лет пребывали в страхе и дрожали, как только видели красный шарф или платок. Несколько знатных горожан решили положить этому конец. И отправились к колдунам. Те выслушали, обратились к своим колдовским книгам и магическим предметам. И затем сказали, что шарф-вампир можно уничтожить, если сжечь его. Но как его найти? Это было практически невозможно. Кроме того, колдуны рассказали, что как только шарф-вампир попадет в руки такой же нечисти, как и он сам, к примеру, вампирше, то он прекратит свое страшное путешествие. И остается лишь ждать, когда это произойдет. И правда, через какое-то время удушение девушек прекратилось, видимо, этот шарф приобрела какая-нибудь модница-вампирша. А может, кто-то сжег его. И все успокоились. А когда история подзабылась, то в лавках вновь начали появляться красные шарфы и платки. И это уже никого не пугало. Людская память коротка, она словно вода, которую постепенно засыпает песок времени.

Легенда о превращении вампира в человека

Один вампир жил на земле около пяти веков, и начался у него обычный кризис среднего возраста. Он впал в депрессию и вместо того, чтобы обратиться в вампирский монастырь и пройти, если нужно, послушание, он начал уединяться от общества, проводить время в скитаниях по земле и искать, сам не зная чего. Его размышления привели к тому, что он перестал употреблять человеческую кровь. А это грозный признак начинающегося распада вампирской личности. Затем он начал «творить добро», к примеру, жалеть дичь, на которую охотился. Как-то он выследил лань, но отказался от ее крови лишь потому, что увидел рядом с ней маленьких оленят. Постоянный голод привел к тому, что вампир был обессилен, его рассудок словно затуманился. И вот однажды на закате он сидел возле реки и смотрел на алеющую воду. Неподалеку находилось селение, но вампир настолько утратил чувство собственной безопасности, что даже не скрывался. И когда к реке подошла девушка, он не сделал попыток исчезнуть. Он так и сидел с весьма печальным видом. Девушка пришла за водой. Но увидев вампира, она поставила ведра, опустила коромысло и приблизилась к нему.

— У тебя что-то случилось, странник? — участливо спросила она. — Ты такой бледный и печальный!

Вампир поднял голову. Отсвет заката бросал красноватый отблеск на пепельно-русые волосы девушки. Короткие прядки вились возле висков пушистыми облачками, длинная полураспущенная коса спускалась ниже талии. Большие зеленые глаза с приподнятыми уголками показались вампиру наполненными лесной прохладой, алые губы он про себя сравнил со спелыми ягодами земляники. Вампир очаровался мгновенно. Это произошло именно из-за ослабления темной силы внутри него. Он смутился, чего с ним не бывало вот уже пять веков, ощутил гулкое биение сердца, про которое давно забыл, потерял дар речи, хотя умел заливаться соловьем, когда обольщал своих жертв. Девушка робко приблизилась и села с ним рядом. И он задрожал так, как будто его хлестали осиновыми прутьями, натирали чесноком и обкладывали ветками цветущего шиповника. Но вампир не убежал прочь, он хотел этой странной муки, он всем сердцем жаждал ее.

Они все-таки разговорились. Когда девушка заспешила домой, он помог набрать ей воду и донес ведра до крайнего деревенского дома. Так они начали встречаться. Девушка была чиста и невинна как поцелуй белых лилий. Ее незамутненный ум, жаркое отзывчивое сердце и полная неопытность не давали ей осознать до конца всей сути происходящего. А когда она поняла, то было поздно. Она безумно полюбила вампира. Когда девушка призналась ему в этом, вампир ответил тем же и открыл, кем является. Новой силы печаль навалилась на него, так как он не мог любить. Он был очарован ее чувствами, но не более того. Он наслаждался прекрасной картинкой, но саму личность девушки не понимал, она оставалась для него чуждой. Его суть как бы раздвоилась. Вампир, несомненно, был счастлив, что его, дитя Тьмы, любит сама невинность и чистота, то есть дитя Света. Это поднимало его выше всех остальных вампиров, так он думал. Но в то же время его темная сущность оставалась совершенно бесстрастной и отстраненно наблюдала за развитием событий. Вампир не мог полюбить девушку. Он воспринимал ее как редкую прекрасную вещь, своего рода подарок ему лично, и просто любовался ею, наслаждался тем, что она обволакивает его своими пылкими чувствами.

История подошла к логическому завершению. В одну из прекрасных лунных ночей на берегу реки они соединились физически. Но как только вампир ощутил энергию девственной крови, темная сущность мгновенно охватила все его существо. Он жаждал крови и только ее. Тем более такое долгое время находился на строжайшей диете. Девушка, увидев отросшие клыки и остекленевший взгляд, безумно испугалась и отпрянула от вампира, подняв руки к лицу в умоляющем жесте. И тут внутренний наблюдатель, которого так культивировал в себе вампир последнее время, сыграл с ним злую шутку.

«А что, если ты настолько велик, что сможешь сейчас противостоять самому себе?» — шепнул ему внутренний голос.

Но это был голос его злейшего врага Света. Вампир замер. Ему показалось, что он может сделать невозможное. Но кровь тянула, ее сила была настолько велика, что темная суть вновь взыграла. И он вновь бросился к девушке, раскрыв рот.

«Так ты слаб! — вновь услышал он голос внутри себя. — Сдержись, хотя бы один раз. Соверши то, на что никто не способен. Отпусти эту жертву».

Девушка уже была измучена страхом. Она дрожала, шептала сквозь всхлипывания, что любит его, что примет все, что может случиться, что она его навеки. Она умоляла сделать хоть что-то, чтобы прекратить ее мучения.

Вампир вновь отпрянул от нее. Он понимал, что стал ареной борьбы Тьмы и Света, его сущность раздиралась на две части. И, наконец, он выбрал. Встав, вампир наклонился над лежащей плачущей девушкой и сказал:

— Живи!

И тут же почувствовал, как дикая дрожь сотрясает все его тело и нестерпимый жар наливает его вены…

Началось превращение… И сила любви превратила его в человека.

Легенда о проклятии рода

Это произошло, как рассказала мне прабабушка, еще в IX веке. Один из наших предков по имени Жерве имел довольно большую семью. Он жил во Франции, в городе Труа, тогдашней столице Шампани, имел мастерскую по производству витражей и был довольно зажиточным. Но кто-то словно навел порчу на семью. Два его сына и юная прекрасная дочь покончили жизнь самоубийством. Вначале старший повесился в сарае во дворе и не оставил никакой записки. Жерве долго горевал и молча сносил позор. Но буквально через два года младший утопился в пруду. Вначале думали, что это несчастный случай, но когда нашли тело, то увидели, что к шее привязан камень. Тщательно обыскав его комнату, Жерве нашел записку, которая гласила: «Простите меня, родные! Но жизнь больше не имеет смысла без моей любимой». Как выяснилось, его недавно оставила возлюбленная. И вот слабый юноша не смог справиться с горем. Но все дети Жерве отличались необыкновенной чувствительностью. Это передалось им от матери. Жерве женился на ней, когда ей было 16 лет. Она работала вышивальщицей парчовых риз при церкви. Была очень скромна, набожна и в то же время чрезвычайно эмоциональна. Жерве пытался повлиять на супругу, как-то изменить ее характер, но она сразу начинала плакать и замыкалась в себе. И все их дети на удивление походили на нее характером. Даже совсем маленькие мальчики-близнецы, которым было всего по три года, тоже часто плакали, капризничали и даже впадали в меланхолию, так несвойственную маленьким детям.

После смерти старших сыновей Жерве глаз не спускал с 15-летней дочки. Но и ее не уберег. И как только он не уследил за ней? Но влюбленные девушки умеют скрывать свои тайны настолько хорошо, что и ангел не догадается. Гуляя в саду, она через ограду заметила юношу, который внимательно наблюдал за ней. Он тут же подошел. Они разговорились. Юноша стал приходить к ограде чуть ли не каждый день. Она, унаследовав чувствительность своей матери, мгновенно влюбилась. Но через какое-то время выяснилось, что он женат. В мастерской Жерве применялась довольно новая техника изготовления витражей, а именно цветное протравливание. Для него использовалась плавиковая кислота. Обезумевшая от горя девушка выкрала из мастерской отца эту кислоту, закрылась в своей комнате и выпила ее. Умерла она в страшных мучениях. Самоубийц хоронили за чертой кладбища. Никто из друзей Жерве не пришел на похороны. Жена лежала дома в беспамятстве. Совершив погребение, Жерве заплатил могильщику и отпустил его. Потом сидел возле могилы дочери в полном одиночестве, пока не стемнело. Он рыдал, закрыв лицо руками, затем, затихнув, смотрел на уже осевшие холмики, под которыми покоились два его сына. Когда взошла луна, Жерве словно помешался. Он вдруг встал, простер руки над могилами и громко произнес: «Да будут прокляты самым страшным проклятием, которое только возможно, все члены моего рода, которые лишь помыслят уйти из жизни добровольно. Пусть их тела после совершения этого самого ужасного из смертных грехов никогда не знают упокоения, пусть превратятся они в исчадия ада, бродят по земле в мерзком облике кровососов, существуют в муках и служат предостережением для всех моих родных по крови. Да будет так!»

И едва он произнес это страшное проклятие, раздался отвратительный смех. Жерве словно опомнился, его лицо приобрело более осмысленное выражение. Он с испугом смотрел, как с неба камнем падают на могилы какие-то огромные черные птицы и начинают когтями разрывать землю. Он начал креститься, шептать молитвы, но птицы превратились в огромных черных волков. Их красные глаза горели, с клыков капала слюна. Жерве спрятался за ближайшие кусты. Волки мгновенно разрыли все три могилы. И вот перед остекленевшим от ужаса взором Жерве встали из ям два полуразложившихся трупа его сыновей, а затем и только что закопанный труп дочери в белом платье. Сыновья встряхнулись, расхохотались, их тела обросли плотью. Они приблизились к сестре. Жерве увидел, как они вдруг подняли головы к луне и зарычали. Из их ртов торчали длинные клыки. Он вновь начал креститься, бессвязно прося Господа простить за содеянное. Его проклятые дети приблизились к кустам, за которыми он прятался. Жерве с трудом держался на ногах.

Ужас парализовал его. И вот они стоят перед ним. Увидев их мертвенно-бледные, но живые лица, Жерве немного пришел в себя. Да, это были именно исчадия ада, и он сам приговорил их к этому, но все равно, это были его любимые дети.

— Ты сделал, что сделал, отец, — сказал старший сын. — И пусть тебя это не тревожит! Все равно мы были в аду. И этот ад самоубийц настолько страшен по своей сути, что мы даже не знаем, где нам будет лучше. Возможно, ты совершил милосердие по отношению к нам. О! Если бы мы при жизни знали, каково это, оказаться в таком невыносимо мучительном мире, где существование — бесконечная пытка, то неужели мы бы поступили так?

— Разве можно сравнить эти мимолетные, незначительные, так называемые страдания из-за несчастной любви, — продолжил второй сын, — с теми страшными пытками, через которые проходят потерянные души самоубийц?! Отец! Запиши проклятие на бумаге, схорони ее и накажи своим детям передавать этот документ из поколения в поколение. Может, так, ты убережешь наших родных от этого ужаса.

— Простите, дети, — дрожащим голосом проговорил Жерве, когда сыновья замолчали. — Позаботьтесь о сестре вашей. А я сделаю так, как вы мне сказали. И когда близнецы подрастут, то я непременно ознакомлю их с этим документом.

Вернувшись домой, Жерве тщательно записал все, что произошло. Он запечатал конверт сургучной печатью и убрал его в сундук. И когда близнецы выросли и достигли совершеннолетия, Жерве показал им документ и наказал передавать его из поколения в поколение. На его сыновей это произвело такое впечатление, что даже исправился их характер. Они научились сдерживать свои эмоции, их особая чувствительность постепенно исчезла, и они выработали в себе стойкие к различным жизненным трудностям характеры.

Вампир, забывший свое имя

Всегда в чешских горах водились вампиры. И для местных жителей это не секрет. Еще моя бабушка легенды про них рассказывала. Ох, сколько она их знала! Вот одна из них. В конце нашей деревни есть большой заливной луг. Если пройти через него, а затем миновать небольшой лесок, то попадаешь на наше кладбище. И как на любом приличном кладбище имеется и у нас место, где хоронят самоубийц, правда, слава богу, мало у нас их, там же некрещеных закапывают. В общем, особое это место. Туда и ходить-то наши деревенские боятся, только родственники следят за могилами. И вот бабушка мне рассказывала, что каждое полнолуние из заброшенной безымянной могилы поднимался мертвец. Не раз его уже видели местные жители и рассказывали о нем друг другу. После захода солнца все сидели по домам, боясь встретиться с этим существом. А затем стали находить и трупы. У них были прокушены шеи и выпита вся кровь. Поэтому и поняли, что это вампир. Жертвами его становились пришлые люди. Много тут бродит всяких странников, искателей приключений. Вот они и попадались в лапы вампира. Старейшины деревни решили, что нужно пойти на эту могилу, раскопать ее и пронзить сердце вампира осиновым колом, чтобы он успокоился навеки и лежал в своем гробу, а не бродил по ночам. Но мало оказалось храбрецов, кто отважился бы на такой поступок. Из-за этого дело так и не решалось.

И вот как-то на закате в крайний дом возле луга кто-то постучал. Жил там старик Зденек. Не побоялся он открыть калитку, да и пес его смело лаял на пришельца. А ведь все знают, что животные не выносят вампиров и сразу убегают прочь при их появлении. Во двор вбежал бледный как мертвец мужчина. По виду странствующий монах. Зденек повел его в дом, дал воды. Когда монах отдышался, то поведал, как шел через луг и на пути его возник какой-то силуэт в длинном рваном балахоне, похожем на истлевший саван. Монах остановился. Существо приблизилось и сказало глухим голосом:

— Назови мое имя!

Монах изумился.

— Назови мое имя! — повторило существо.

И приблизилось вплотную к монаху. С ужасом он увидел мертвенно-серое лицо, пустые глаза и клыки, показавшиеся из бледного рта. Понял он, что это за существо. И тут же вытащил крест и начал быстро шептать молитвы, загораживаясь крестом от вампира. Тот задрожал и закрыл лицо руками. Монах воспользовался этой заминкой и бросился бежать со всех ног через луг к деревне. Вампир не догнал его, хотя мог бы сделать это легко. Зденек внимательно выслушал рассказ. Затем они тщательно затворили все ставни, монах окропил святой водой окна и двери, и они легли спать. А наутро пошли к старейшинам, и монах повторил свою историю.

— В той стороне мы хороним некрещеных, — задумчиво проговорил один из старейшин.

— Видимо, это один из них, — сказал монах. — И он хочет знать свое имя. Ведь оно не записано в небесных святцах, поэтому как бы не существует. А кому охота жить без имени? Даже в облике вампира! Вот и бродит он по земле с одним-единственным вопросом.

— А если назвать ему имя? — предложил другой старейшина. — Возможно, вампир уляжется обратно в могилу и больше не будет нас беспокоить.

— Будет! Ведь ему нужна пища, — ответил второй.

— Его необходимо уничтожить, — решили они.

И попросили монаха помочь в этом. На закате несколько крепких деревенских парней, вооруженных осиновыми кольями, отправились на кладбище. Их сопровождал монах. И как только солнце зашло и на землю спустились сумерки, монах начал обходить могилы и говорить:

— Выходи, безымянный, я назову твое имя!

Он повторял это возле каждой могилы. И вот, наконец, в самом углу кладбища на одном заброшенном холмике земля зашевелилась. Парни спрятались за ближайшие кусты и затаились. Монах остановился и начал креститься, шепча молитвы. Страх одолевал его. Но он знал, что должен все вытерпеть и довести дело до конца. Показался вампир. Вначале появилась его голова. Он внимательно оглядывался.

— Здравствуй, безымянный! — ласково проговорил монах, хотя у него зуб на зуб не попадал от страха.

— Ты знаешь мое имя? — спросил вампир и выбрался из могилы.

На его бледном лице появилась улыбка. Но монах видел только острые кончики клыков.

— Назови мне его! — умоляющим голосом произнес вампир и приблизился к монаху.

Но тот отступил к кустам.

— Назови имя! — настойчиво повторил вампир и снова сделал шаг.

И монах снова отступил. Так они дошли до кустов. И тут же выскочили парни, повалили растерявшегося вампира наземь и вонзили в него осиновые колья. Он захрипел, его лицо исказила мука. Но он продолжал молить:

— Имя! Имя!

Монах сжалился над умирающим вампиром, склонился над ним и четко сказал:

— Нарекаю тебя Якубом! Имя это означает «вновь рожденный». Надейся, что с этой смертью ты обретешь другую жизнь!

— Якуб! — восторженно вскрикнул вампир, его глаза засияли неземным счастьем, губы заулыбались, и он испустил последний вздох.

Парни отскочили, монах начал быстро креститься и шептать молитвы. Тело вампира подернулось дымкой и будто испарилось. Остался только рваный саван. Монах похоронил этот саван в его могиле. Парни установили сверху камень, на котором впоследствии была высечена надпись: «Пристанище безымянного вампира, который получил имя Якуб».

И с тех пор в наших краях больше никогда не видели вампира, просившего назвать его имя.

Легенда о Кошачьей горе

На границе префектур Кумамото и Оиты есть действующий вулкан Асо с несколькими кратерами. По преданию, в одном из них прячется дворец, в котором в праздник весеннего равноденствия Сэцубун собираются кошки со всей Японии. Однажды молодой охотник заблудился в этих горах как раз в этот день. Он шел долго по горной тропинке и, очень устав, прилег под развесистой сосной. Когда проснулся, то увидел, что неподалеку на валуне сидит девушка неземной красоты. Охотник приподнялся, протер глаза и радостно спросил:

— Кто ты, прекрасное создание? И как ты оказалась в горах?

Девушка приблизилась, но не ответила. Охотник поразился цвету ее круглых глаз с приподнятыми уголками. Они были зелеными, как виноград, а черные зрачки узкими, как у кошек.

— Кто ты? — повторил он свой вопрос.

— Ты устал, — промурлыкала она нежным голоском. — Здесь есть источник. Его вода животворна. Она быстро восстановит твои силы.

Охотник тут же вспомнил истории о Нэкодаке, кошачьей горе. Сколько он слышал баек про эту гору и ее обитателей — девушек-кошек. Но он по жизни был скептиком и никогда не верил в оборотней, а над рассказчиками только смеялся. Поэтому он отогнал дурные мысли, встал и пошел за девушкой, облизываясь на ее стройное тело, колышущееся под тонкой одеждой.

Они поднялись в гору. Девушка привела его в волшебное по красоте место. Зеленые изогнутые от ветра сосны окружали выемку в скалах. И там бил источник. Его прозрачные струи падали на камни и стекали водопадами, звонко журча и словно переговариваясь о чем-то веселом. Вода оказалась холодной и необычайно вкусной. Охотник припал к струйке и никак не мог напиться. Не знал он, что это и есть заколдованный источник кошек-оборотней. Но вот он ощутил, что его жажда удовлетворена и оторвался от источника. Девушка сидела на камне неподалеку и с улыбкой наблюдала за ним. Охотник вытер губы тыльной стороной ладони и весело засмеялся, глядя на нее. Он чувствовал необычайный прилив сил и вдруг возникшее сильнейшее желание физической близости с девушкой. Все его тело просило об этом. Он поддался этому желанию и прыгнул к девушке.

Но тут же почувствовал, как тело начинает сильно зудеть, как ногти превращаются в коготки, а усы становятся редкими и длинными. Он понял, что покрывается шерстью, и закричал от ужаса. Девушка встала с камня. И вот он уже видит перед собой кошку. Охотник подбежал к источнику, нашел между камнями небольшую спокойную лужицу и заглянул в прозрачную поверхность воды. Его крик испугал птиц, спокойно дремавших в ветвях. Охотник увидел кошачью морду вместо своего лица и понял, что за воду он пил из источника. Девушка-кошка подождала, пока он успокоится. Затем она привела его во дворец и представила королеве. А наш горе-охотник вынужден был и днем и ночью удовлетворять ненасытную королеву кошек, а также ее придворных дам и даже их служанок. Они выпили всю его силу самца, а потом отпустили. Но он даже не смог дойти до своей деревни, так как умер по дороге от крайнего истощения.

Лесные жены

Когда-то давным-давно в одном селении северной провинции Китая Хэйлунцзян жил-был охотник со своей молодой и пригожей женушкой. Он был опытным ловцом ценных пушных зверей и уходил на промысел в тайгу на довольно длительный срок. И вот пришло время очередного сезона. Охотник собрался в дорогу, поцеловал на прощание кареглазую красавицу жену. Она обняла его и поплакала на плече, сказав, что будет безмерно скучать.

Охотник жил в лесной избушке, набирая на продажу ценный мех. Он без конца ходил по лесу, ставил капканы и петли, потом проверял их, приносил в избушку добычу, обдирал и засаливал шкуры. Охотник так уставал, что во время короткого отдыха падал без сил и мгновенно проваливался в сон.

И вот однажды он проснулся оттого, что кто-то звал его нежным голоском. Охотник открыл глаза и сел на топчане. Дверь в избушку была раскрыта, в ее проеме клубился туман. Постепенно из него выступила прекрасная, как встающая за ней заря, девушка. Глаза ее были словно карие полумесяцы. Волосы распущены и падали на спину пушистой волной. Охотник протер глаза, недоумевая. Девушка подошла плавной походкой, села на топчан, и охотник с изумлением понял, что это оставленная дома жена, которая стала еще прекраснее.

— Как ты тут оказалась, милая? — спросил он, заглядывая в ее раскрасневшееся лицо.

— Соскучилась я по тебе. Вот выспросила у охотников путь к твоей избушке и пришла. Ты не сердишься?

Он притянул ее к себе. Она легла рядом и крепко обняла его. В этот день ни о какой охоте речи не было. Охотник был счастлив и занят только своей любимой женушкой. Но на следующее утро он опомнился и отправился в лес, наказав ей сидеть в избушке и дожидаться. На закате вернулся с богатой добычей. Жена ждала у двери. Довольный охотник бросил ей под ноги тушки двух лисиц и куницы. Жена присела перед ними на корточки и погладила их пушистые спинки, приговаривая:

— Спите, мои подружки, скоро и мой черед.

Охотник безмерно удивился ее речам, но она тут же встала и, улыбаясь, крепко его обняла. Потом завела в избушку и накормила вкусным ужином.

— Что-то ты на себя не похожа, — заметил охотник, уплетая жаркое из молодого кабана, добытого за день до ее прихода.

— Это я, — спокойно ответила она, — твоя любимая женушка. Просто в лесу мне непривычно, вот и кажусь тебе другой.

Ночью охотник проснулся оттого, что замерз. Провел рукой по топчану, но жены рядом не было. В тревоге он встал и вышел из избы. Полная луна заливала окрестности ярким голубоватым светом.

— Милая, где ты? — позвал он.

И увидел, как в лесной чаще загораются две точки чьих-то глаз. Они перемещались в его сторону, затем пропали. А из-за угла избы вышла жена в одной сорочке.

— Где ты была? — с недоумением спросил он.

— Выходила по малой нужде, — спокойно ответила жена и ушла в избу.

Утром охотник вновь отправился в лес.

Так прошел месяц. Охотничий сезон заканчивался. Охотник собрался в деревню с засоленными и увязанными шкурами. Жена понесла торбу с высушенным мясом. Но чем ближе они подходили к дому, тем она становилась все беспокойнее.

И вот на берегу речки, за которой в низине уже виднелись крыши деревенских домов, охотник направился к броду и пропустил жену вперед. Но внезапно она остановилась, словно не в силах ступить в воду.

— Иди! Чего ты? — засмеялся он. — Тут курице по колено.

Но жена как-то странно затрясла головой, что-то забормотала и решительно отказалась входить в речку. Охотник с недоумением смотрел в ее изменившееся лицо. Оно словно вытянулось вперед, стало узким и длинным.

И тут радуга упала через реку, как разноцветный широкий мост. Ее конец коснулся жены. Она вскрикнула, уменьшилась и превратилась в рыжую лисицу. Охотник, не веря своим глазам, закричал от ужаса. Лисица развернулась и опрометью бросилась в лес. А он побежал через реку в деревню. Привязанные к спине шкуры бились, лисьи хвосты развевались рыжими языками. И охотнику казалось, что оборотень гонится за ним.

Он влетел в свой двор, мокрый от пота. На крыльцо вышла настоящая жена и с испугом смотрела на его красное перекошенное лицо.

— Милый, — ласково сказала она, — что случилось? От кого ты так бежишь?

Она боязливо выглянула на улицу, потом плотно затворила калитку. Охотник впился взглядом в ее лицо и постепенно пришел в себя. Но о том, что было в лесу, никому не рассказал.

А через какое-то время он услышал разговор двух стариков из деревни о лесных женах. Один из них будто бы оказался в такой же, как и охотник, ситуации, только его лесная жена обернулась белым горностаем.

Вампир со стеклянной рукой

Это произошло во Франции. В 1453 году французы освободили Бордо, английский гарнизон, располагавшийся там, капитулировал, и это положило конец Столетней войне. Измученный народ жарко приветствовал наступление мира. По всем городам и селам начались празднования в честь победы и избавления от гнета англичан. В небольшой деревеньке неподалеку от Бордо был устроен настоящий пир. Сельчане бурно радовались победе и угощали французских воинов местным вином. Это был октябрь. Молодое вино выносилось из погребов и лилось рекой. К вечеру в деревне не осталось ни одного трезвого. На лугу были устроены танцы. Нарядно одетые девушки отплясывали и со своими парнями, и с едва держащимися на ногах воинами.

Внезапно среди танцующих появился кузнец Жан. Видно было, что он тоже весело отметил праздник. Он шатался, но упорно бродил между парнями и девушками и заглядывал им в лица.

— Эй, Жано! — крикнула одна из селянок. — Кого ты потерял?

— Ищу мою Бланш, — заплетающимся языком ответил он. — Куда-то подевалась моя милая! Я лошадь подковал одному из господ-начальников, она все вертелась возле и ныла, что хочет на танцы, а меня не дождаться. А потом вот пропала. И не могу найти!

— Да твоя Бланш уже давно в рощице с каким-нибудь из солдат! — рассмеялся один из парней.

— Но-но! — грозно сказал Жан. — Она у меня не такая! У нас уже свадьба назначена через неделю.

— А ты сбегай, проверь! — не унимался парень.

Жан сжал кулаки и двинулся в сторону рощи. Сам по себе он обладал ревнивым нравом и взрывным характером, а сейчас еще и молодое красное вино горячило его воображение. Но пока он дошел до рощи, хмель почти выветрился из головы. Жан начал вглядываться в кусты, в просветы между деревьями. Но уже стемнело, а белые стволы берез вводили в заблуждение и казались стройными силуэтами девушек. И Жан, поддавшись этой иллюзии, бегал от одного дерева к другому. И вот он увидел впереди парочку. Девушка прильнула к мужчине. Он крепко обнимал ее. Они замерли, потом медленно опустились под кусты в высокую уже начавшую желтеть траву. Жан обомлел, так как ему показалось, что он узнает длинные светлые волосы Бланш и ее серебристый нежный голосок. Он подкрался. Парочка была занята собой и ни на что не обращала внимания. Мужчина уже расстегнул пояс и отбросил его в сторону. Жан услышал, как стукнула сабля о пенек. Он согнулся, приблизился и осторожно вынул саблю из ножен, горя желанием немедленно посчитаться с неверной возлюбленной. Но девушка в этот момент вскрикнула, раздался звук поцелуя, потом ее смех. И вот она быстро проговорила:

— Поль, ты такой сильный! И ты мне сразу так понравился! Останешься у нас в деревне? Нам нужны такие сильные ловкие парни!

Жан замер. Это был голос не его Бланш. Ошибиться он не мог. Он вытер пот и попятился. Когда отошел от парочки на безопасное расстояние, глубоко вздохнул и стал ругать себя в душе. Потом перекрестился, пробормотал, что чуть грех на душу не взял, и двинулся в сторону деревни. На пути был небольшой овраг, а прямо за ним и стояла его кузница. Жан решил не обходить овраг, а перебраться по нему на другую сторону. Правда, он не любил этот путь, так как овраг сильно зарос кустами малины, и продираться сквозь них не очень-то хотелось. И тут Жан понял, что сабля все еще у него. Он так и не бросил ее. Но находился в таком смятении, что даже не обратил внимания на тяжесть в правой руке.

— А вот это кстати! — радостно сказал он. — Прочищу путь!

И он начал рубить ближайшие ветки. Сабля оказалась очень острой, и малинник легко поддался. Жан прорубил проход и двинулся вниз. В этот момент тучи рассеялись, и показалась луна. Она осветила дно оврага, и Жан замер. Внизу, в отдалении, на поваленном стволе сидела еще одна парочка. Они обнимались и целовались и явно ничего не слышали. К тому же дно оврага было довольно укромным местом. Луна освещала золотистые волосы девушки и черные юноши. Жан скользнул вниз и побежал к ним. Девушка оторвалась от парня и вскрикнула. В лунном свете ясно было видно ее нежное лицо. Это была Бланш. Тут уже Жан не мог ошибиться. Она вскочила и заслонила собой парня, подняв левую руку перед лицом. Но Жан будто обезумел и взмахнул саблей. Кисть полетела вниз, Бланш закричала и потеряла сознание. Парень и не подумал оказать ей помощь и ринулся наверх. Он скрылся в кустах, а Жан отбросил саблю и склонился над Бланш. Кровь хлестала из обрубка, и он первым делом наложил жгут. Потом взвалил девушку на плечо и потащил в кузницу. Она по-прежнему находилась в бессознательном состоянии. Он донес ее до небольшого сарая в углу двора и осторожно положил на охапку сена возле стены. Но Бланш так и не пришла в себя. К тому же Жан увидел, как сено под ее поврежденной рукой мгновенно окрасилось. Кровь текла безостановочно, несмотря на жгут. Жан склонился над девушкой, пытался перетянуть туже плечо. Но как только он коснулся руки, Бланш застонала и открыла мутные глаза.

— Милая, любимая, — исступленно зашептал он, заглядывая ей в глаза, — как ты? Все будет хорошо, сейчас остановлю кровь. Ты поправишься и заживем вместе! Вот увидишь, я все исправлю!

Жана уже трясло, так как он видел, что она плохо понимает его, что находится на грани очередного обморока.

— Будь ты проклят! — вдруг воскликнула Бланш и приподнялась, словно силы на миг вернулись к ней.

Но тут же рухнула навзничь. Жан оцепенел, не сводя с нее глаз. В этот момент свет луны проник в распахнутую дверь сарая. Какая-то тень влетела внутрь. Могильный холод повеял от нее, и Жан истово перекрестился и начал читать молитвы. Однако тень это не испугало. Она остановилась возле неподвижной девушки. Жан от ужаса не мог двинуться с места. Он решил, что Бланш умерла, а это явился Ангел Смерти, чтобы забрать ее. Тень уплотнилась и превратилась в высокую женщину в черной длинной одежде. Ее распущенные черные волосы скрывали лицо. Она склонилась над Бланш и хрипло рассмеялась. Жан уже был на грани помешательства, но смотрел, не отрываясь. Но вот женщина, не обращая на него никакого внимания, отодвинулась и встала. Мертвенно-бледное лицо с тонкими чертами было Жану незнакомым. Но увидев, что ее губы в крови, он отшатнулся и сжался в комок. Много страшных рассказов о вампирах слышал он. А во время Столетней войны их появилось невероятное количество. И почти никто не сомневался, что вампиры существуют.

— Не трясись! — засмеялась женщина. — Я шла по следу ее крови от самого леса. Я сыта! А твоя подружка все еще жива! И будет жива… вечно!

Женщина резко взмыла вверх и тенью пронеслась мимо Жана. Он закрыл лицо руками. Его зубы стучали. Прошло какое-то время. Жан все так же сидел, сжавшись в комок и уткнув лицо в ладони. Когда он немного пришел в себя и осмотрелся, то понял, что вампир исчез, а в сарае лишь он и Бланш. Ее распростертое тело по-прежнему находилось на охапке сена. Жан приблизился. Бланш была необычайно бледна, но ее лицо выглядело спокойным. На шее виднелись следы укуса. Жан начал креститься и читать все молитвы, которые пришли ему в голову. Он не сомневался, что Бланш отныне вампир.

— Боже помоги! — шептал он. — Она не может жить! Когда она очнется, всем нам придется худо! И первым она укусит меня! Боже!

Бланш пошевелилась, ее бледные губы улыбнулись. Жан отскочил назад и споткнулся о большие бутыли для вина. Они были сложены в углу сарая. И тут он вспомнил, как его дядя, стеклодув из Бордо, рассказывал о древнем способе изготовления статуй, который использовали в Риме. Брали пленника-варвара, обычно уже умершего, заливали его с головой расплавленным стеклом, потом остужали. Затем сверлили дырочку, а в дырочку заливали соляную кислоту. Кислота растворяла труп, и через некоторое время эту жижу сливали. А в стеклянном массиве оставалась идеальная форма. Тогда форму заполняли расплавленной бронзой. Стекло разбивали и освобождали готовую статую. Дядя тогда добавил, что таким способом римляне уничтожали ослабленных обездвиженных вампиров. Только для заполнения использовали колокольную бронзу, в которую входило серебро. Дядя даже рассказал, что у какого-то римского сенатора имелась тайная галерея, где были выставлены бронзовые статуи умерщвленных таким способом вампиров.

Все это молнией пронеслось в голове Жана. Он подхватил две стеклянные бутыли и потащил их в кузницу. О чем он думал, трудно предположить, ведь колокольной бронзы у него в наличии не было. К тому же куда проще было просто проткнуть Бланш осиновым колом в сердце. Но, может, Жан хотел отлить статую любимой и таким образом сохранить ее образ для себя? Кто знает… Жан поставил на малый горн огромный ковш с длинной ручкой и расплавил бутыль.

— Чем это ты тут занимаешься, милый? — услышал он нежный голос за спиной и так сильно вздрогнул, что часть стекла выплеснулась в огонь и защелкала.

Жан повернулся. Бланш стояла сзади и ласково на него смотрела. От укусов на шее не осталось ни следа. Но выражение лица было странным. Словно она только что проснулась и не вполне понимала, где она и что с ней произошло. Бланш подняла поврежденную руку и с изумлением на нее посмотрела.

— А это что такое? — спросила она. — Ах да! Припоминаю… Ведь это ты меня изуродовал, милый!

Ее глаза угрожающе сверкнули, она тихо зарычала. Жан с ужасом увидел, как ее рот распахивается и появляются длинные острые клыки.

— Гори ты в аду! — заорал он и плеснул расплавленным стеклом на ее приподнявшуюся руку.

— А-а-а! — закричала она, глядя, как ее рука с обрубленным концом заливается стеклом. — Ой! — повторила она уже тише.

Жан, уже совершенно обезумев от ужаса, увидел, что на месте отрубленной кисти появилась стеклянная. Бланш пошевелила прозрачными пальцами и заулыбалась.

— Ты все исправил, милый, — радостно сказала она. — И у меня сейчас такая красивая рука. Одно меня сейчас волнует, — задумчиво добавила она, — как я буду маникюр делать? А?!

И Бланш занесла над ним растопыренные стеклянные пальцы с длинными острыми когтями. Жан не успел ответить, так как умер в следующую секунду. Его сердце, видимо, не выдержало.

И с тех пор в этих краях появился вампир, которого прозвали «Стеклянная рука». Селяне боялись после захода солнца выходить на улицу. Вампир отличался непомерной жестокостью. Мало того, что он пил кровь жертвы, он еще и раздирал горло. В народе говорили, что таким образом вампир «лечит» свою стеклянную руку и что если он не будет всаживать ее в еще теплое горло, то постепенно процесс остекления пойдет дальше.

И скоро в этих краях начали находить жертв Стеклянной руки. Никто не сомневался, что это дело рук именно Бланш, так как тела были обескровлены, а их глотки разодраны. Местные жители обвешивали дома чесночными гирляндами, кропили стены святой водой, заготавливали осиновые колья целыми связками, не снимали серебряных цепочек с крестиками ни днем ни ночью. Но скоро поползли слухи, что Стеклянная рука не обычный вампир и что все эти средства против нее бессильны. И вот брат погибшего Жана по имени Жак поехал в Бордо. Он встретился с дядей-стеклодувом и о чем-то долго с ним разговаривал. Через несколько дней вернулся в деревню с огромным деревянным ящиком и спрятал его в сарай. Сельчанам сказал, что знает, как уничтожить Бланш — Стеклянную руку. Оказалось, что эта разновидность вампиров боялась лишь одного — стекла. Дядя выдул огромную стеклянную емкость с двумя большими отверстиями, которые плотно закрывались крышками. Жак сам решил послужить приманкой для Бланш. Он поставил емкость в сарай на окраине деревни и забрался внутрь. Несколько ночей он проводил в сарае, сжавшись внутри емкости. И вот в полнолуние в распахнутую дверь влетела тень и, мерзко расхохотавшись, нырнула в емкость. Жак пулей выскочил с другой стороны, а двое его подручных мгновенно закрыли отверстия стеклянными крышками. Бланш оказалась в ловушке. Она пыталась разрушить емкость, билась в ней, но безрезультатно. Даже если вампира оставят без пищи, он может жить еще очень долго, питаясь своей кровью. Достаточно высосать из собственного запястья пару капель, и силы возвращаются. Но совсем не так происходит со стеклянным вампиром. Он не может погрузить руку в собственное горло. Поэтому, оставаясь в изоляции и в отсутствие жертв, такой вампир постепенно стекленеет, процесс распространяется с руки по всему телу, словно гангрена. И довольно скоро он превращается в стеклянную статую. Есть еще шанс спасти такого вампира, если погрузить его с головой в ванну из крови. Но если разбить такую статую на мелкие осколки, то вампир будет уничтожен навсегда. Так и произошло с Бланш. Она остекленела в изоляции, и Жак разбил емкость вместе со статуей на мелкие кусочки. Таков был конец Стеклянной руки.

Легенда о возникновении племени славов

Существует очень древнее племя оборотней, это люди-рыси. Они называют себя «славы» и почитают своим Отцом славянского князя Изяслава. Легенда гласит следующее: «Супруга Сварога[1] Лада любила обращаться белой лебедушкой (Лебедь-Сва). И вот как-то она опустилась в виде прекрасной птицы на озеро розовым туманным ранним утром. А на берегу дремал князь Изяслав. Увидел он птицу, не признал в густом тумане прекрасную Лебедь, решил, что это дикая утка, и поднял лук. Но не успел он пустить стрелу, Лебедь будто растворилась в тумане, а испуганный князь услышал женский смех. Разгневался Сварог на князя, схватил его и бросил на серп заходящей луны. Зацепился князь кафтаном за острый конец серпа и повис. И начал он умолять Ладу простить его. Ее женское сердце не выдержало, обратилась она белой лебедушкой и полетела к князю, чтобы помочь ему спуститься на землю. Но Сварог так разъярился, наблюдая за этим, что обратил Изяслава в рысь. Прыгнула рысь с серпа, зарычала. Лада испугалась и улетела прочь. А рысь благополучно опустилась на землю и исчезла в лесу. Вот с тех пор и вел князь Изяслав двойную жизнь, пока не умер в довольно преклонном возрасте. Оставил он многочисленное потомство. И все его дети были оборотнями, людьми-рысями.

Легенда о Багровой Жемчужине

Есть у людей-рысей одна реликвия. Она священна и хранится у главы клана, передаваясь от сына к сыну. Это Багровая Жемчужина. Те, кому посчастливилось увидеть ее, рассказывают, что это очень крупная ровная круглая бусина, похожая своей перламутровой поверхностью на жемчуг. Но цвет ее необычен. Жемчужина угольно-черная с легкими серебристыми отливами. И однако ее называют багровой. И вот почему.

Как гласит легенда, во времена князя Изяслава его потомство было очень могущественным. Многочисленные сыновья все как один славились умом, красотой, силой, ловкостью, звериным чутьем и бесстрашием. И вот, наконец, родилась у него и дочка. Назвали ее Арысь, в честь сказочной рыси, преданной любящей матери Арысь-поле. Арыська, так ее все звали, росла на удивление нежной и доброй. Она напоминала не дикого гордого зверя, а пушистого милого котенка. Всем старалась помочь, всех утешала и озаряла своей прекрасной улыбкой. Но по природе она была рысью, как и все дети Изяслава. И в положенное время обращалась в зверя и уходила в лес. И, конечно, каждое полнолуние она вместе с братьями резвилась в тайге. Но сама никогда не нападала на дичь, а ела лишь то, что добывали на охоте ее братья.

Когда Арыське исполнилось шестнадцать, встретила она простого юношу, такого же, как она, тихого, доброго и нежного. Он был ее ровесником, жил в соседнем селении в нескольких километрах от города князя Изяслава. Звали его Всемил. Он зарабатывал на жизнь всевозможными поделками: плел лапти, корзины, туески, вытачивал дудочки, делал из глины свистульки и продавал все это на базаре на городской площади. Арыська как-то в ясный майский день прогуливалась там. Она остановилась возле разложенных на траве цветастых шалей. И тут услышала мелодичный пересвист. Оглянувшись, увидела ребятишек, которые играли со свистульками. Возле них стоял продавец — пригожий кудрявый светловолосый парень. Арыська подошла ближе. Парень ясно ей улыбнулся и предложил расписную глиняную свистульку в виде птички. Она купила. Так они и познакомились и сразу полюбили друг друга. Но Арыська была дочерью князя, к тому же оборотнем, а Всемил сыном бедной вдовы. Но это не помешало им встречаться. Свидания проходили вечерами. Арыська прибегала за городские ворота, Всемил уже ждал ее. Они шли, обнявшись, в луга, на опушку леса, сидели на поваленных бревнах, любовались туманными майскими закатами.

Но не нравились двум младшим братьям Темнославу и Ведославу эти свидания. Они считали, что Всемил не ровня их сестре. Все знали в городе князя, что правят у них люди-рыси, но никто на это внимания не обращал. Князья сами по себе, а простой люд — сам по себе. Издревле так было заведено. К тому же соблюдался негласный закон — молчать об этом и пришлым людям не рассказывать. Всемил, конечно, слышал о рысях-оборотнях, но никогда не верил в это. Он жил в своем мире, старался делать добро, общался чаще всего с ребятишками. Но раз он любил Арыську, то поневоле пришлось ему столкнуться и с ее миром. Она мечтала, что выйдет за него замуж, что построят они хорошую избу, что уйдет она из княжеского терема к мужу, и заживут они счастливо.

Арыська, как и ее братья, не могла одолеть свою звериную сущность и каждое полнолуние убегала в лес в виде рыси. Но она сразу предупредила об этом Всемила. Однако он упорно не хотел верить в то, что его любимая оборотень. Такой уж у него был характер. Ему лучше было жить в детских сказках. Тогда она, отчаявшись доказать ему, решила встретиться с ним в ближайшее полнолуние. Арыська думала, что увидев, как она обратится в зверя, Всемил, наконец, поймет, кто его любимая. Она хотела, чтобы он женился на ней с открытыми глазами. Или, если не сможет смириться, то оставил бы ее навсегда. Она пришла к Темнославу и Ведославу, которые были ей ближе всего по возрасту и с которыми она особенно нежно дружила, и попросила их помощи. А им только этого и надо было. Давно они уже задумали разлучить влюбленных. Арыська попросила их спрятаться за изгородью и посмотреть, что будет происходить. Она боялась, что Всемил, несмотря на свою большую любовь к ней, увидев ее в образе рыси, испугается и, не дай бог, попытается выстрелить в нее из лука. Она, конечно, не верила в такой исход, так как знала его мягкий характер. Но все-таки решила, что так будет лучше. Только она очень просила братьев, даже если любимый решит выстрелить в рысь, не трогать его, а лишь крепко напугать. Они пообещали.

Наступило полнолуние. Как начало темнеть, Арыська поспешила на свидание. Она очень торопилась, так как знала, что только луна полностью выйдет из-за леса, начнется превращение. Братья следовали за ней, держась на расстоянии. Но они уже договорились, чтобы ни случилось, убить Всемила, а Арыське сказать, что таким образом они защитили ее от неминуемой смерти. Влюбленные встретились на опушке леса. Арыська дрожала от страха, но Всемил был спокоен и сказал ей, что полюбит ее и в виде зверя, если она действительно превратится в рысь. Как только лунный диск вышел из-за горизонта, Арыська затряслась и тихо зарычала. Всемил отошел от нее на пару шагов, но глаз не опустил. Она уже покрылась шерстью, ее прекрасное лицо превратилось в мордочку молодой красивой рыси, на заострившихся ушах выросли черные кисточки. Рысь подпрыгнула и зарычала. Но Всемил сказал: «Как ты прекрасна! Все равно я вижу мою милую Арыську! И люблю тебя по-прежнему!»

Тут выскочили братья. Они тоже начали превращаться, поэтому спешили. Темнослав, у которого ноги уже превратились в задние лапы, а руки пока оставались человеческими, нанес удар ножом, но рысь бросилась ему под ноги. Он упал. Нож лишь разрезал Всемилу плечо. Тогда ударил Ведослав, но в свалке попал по сестре. Он рассек ей горло, хлынула кровь. Она упала и превратилась в Арыську. А братья уже стали рысями и убежали в тайгу. Арыська лежала на земле, кровь хлестала из ее горла. Обезумевший Всемил пытался как-то помочь любимой, но она была уже в агонии из-за смертельной потери крови. Тогда он в отчаянии разрезал себе вену и начал вливать свежую кровь в рану на ее горле. Но это не помогло. Хуже того, Всемил сам потерял столько крови, что впал в беспамятство. Его голова опустилась на грудь любимой. И скоро их души, ставшие равными, отлетели в мир иной. Их тела ушли под землю, а на месте их гибели выросли не обычные желтые, а белые купавки, укрыв окровавленную землю своими цветами. На рассвете братья вновь приняли человеческий облик и вернулись на место трагедии. Они увидели полянку, покрытую цветами. Как только они приблизились, из одной купавки выкатилась последняя капля крови и превратилась в багровую жемчужину. Братья взяли ее и с удивлением начали разглядывать. И вдруг купавка стала покачиваться и говорить голосом сестры: «Жестоко вы поступили со мной, братья! Но я прощаю вас, верю, что вы заботились о моем счастье. Когда мы с любимым умирали, то наша кровь смешалась. Часть ее ушла в землю, а часть соединилась. И получилась магическая жемчужина. Она останется от меня на вечную память всему роду, как о любящей Арыське. И она может являть чудеса, лечить неизлечимое, творить кровь в обескровленных. Завещаю хранить этот могущественный талисман и использовать его для процветания рода».

Голос затих. Упали братья на колени и низко поклонились земле, покрытой белыми купавками.

И хранится с тех пор в племени славов Багровая Жемчужина и оберегает весь род рысей.

Вампир и роза

Вампир мог видеть только ночью, поэтому весь день проводил в гробу. Его могила находилась в самом углу заброшенного кладбища. Здесь уже давно не хоронили, да и деревня вымирала. Осталось всего несколько домов, в которых доживали свой век старики и старухи. Остальные постройки и домами уже трудно было назвать, все давно развалилось. Деревня находилась в глухом месте. С одной стороны ее окружала тайга, с другой — непроходимое болото. Вампир давно жил здесь. Он уже сбился со счета, сколько времени прошло с тех пор, как его загнал сюда охотник. Вампир перенесся через болото летучей мышью, а его преследователь остался на другой стороне, не в силах перейти гиблую топь. Местное кладбище приглянулось Вампиру. Он выбрал пустую могилу. По ночам сколотил себе гроб, чтобы отдыхать в нем днем. И скоро окончательно обосновался на новом месте. Ему все казалось, что охотник кружит где-то поблизости, поэтому первое время почти не выбирался из своего подземного убежища. На могиле сверху лежала каменная плита. Вампир выгреб землю из-под нее, углубил яму, поставил гроб на дно и был доволен, как он отлично устроился. Днем он лежал, так как всегда чувствовал слабость, но как только солнце заходило в лес, а затем закатывалось за горизонт, силы возвращались. И Вампир выбирался из могилы. Поначалу он охотился на людей. Но старался уходить как можно дальше от этой деревни, чтобы не наводить на свой след. Однако скоро он обленился. Его существование располагало к этому. Ведь все интересы Вампира сводились лишь к тому, чтобы валяться весь день в гробу, а потом всю ночь искать пропитание. И напившись крови, снова уходить под землю до следующего захода солнца. Так прошла не одна сотня лет. Вампир наблюдал, как постепенно пустеет деревня, как молодежь уходит в города, забывая о своих стариках. Но его это волновало лишь с точки зрения пропитания. Однако лень делала свое. И когда в округе остались лишь старики, а их плохая слабая кровь мало привлекала Вампира, он не отправился искать новое место для себя, а просто переключился на животных. Их в тайге все еще было предостаточно. Вампир знал, что будет жить вечно, поэтому особо не задумывался ни о чем. Он ел, лежал в гробу, иногда наблюдал за ночной жизнью лягушек в болоте. Их кваканье заменяло ему музыку.

Но однажды весной Вампир увидел какое-то Белое Существо, пролетевшее над его могилой. Солнце только что село, он вылез на поверхность и заметил его. Но Существо пронеслось быстро, и Вампир не смог понять, что это или кто это. Его обленившийся разум не хотел особо напрягаться и размышлять, поэтому Вампир постарался как можно скорее забыть увиденное. Хотя инстинктивно он чувствовал к этому Белому Существу непреодолимое отвращение. И вот примерно через неделю он заметил какой-то странный росток в изножии своей могилы. Он не походил на обычный бурьян, росший на кладбище. Темно-зеленый стебель пробился из земли. Он был толстеньким и сочным. У Вампира появился новый интерес в жизни. Он недоумевал, что это такое может вырасти возле его могилы. И начал наблюдать. И как только солнце уходило за горизонт, он тут же выбирался на поверхность и смотрел на росток. А тот все увеличивался. И постепенно превратился в стебель с резными зелеными листьями. На его окончании Вампир заметил все увеличивающийся бутон. Но тут наступила засушливая пора. Земля на поверхности превратилась в серую пыль, жара стояла даже ночью. Бурьяну да полыни такая погода вреда не наносила, а вот неведомый цветок явно страдал от отсутствия влаги. Вампир понимал это, но его мозг не хотел принимать решения. Но когда однажды после особо жаркого дня он выглянул на поверхность, то увидел, что стебель поник. Вампир заволновался впервые наверное за последние лет пятьсот. Он шустро выбрался из могилы и кинулся к болотцу. Набрав в пригоршни воды, понес к цветку. Но по пути почти вся вода вылилась, и растению досталось всего несколько капель, слетевших с пальцев Вампира. Тогда он тщательно обыскал кладбище и обнаружил старую глиняную вазу с отбитым горлышком. Вампир на радостях даже изобразил что-то типа танца, подпрыгивая возле вазы и хлопая в ладоши. Затем схватил драгоценный сосуд и кинулся к болоту. Несколько раз бегал он туда-обратно, нося воду цветку. И когда земля возле него основательно пропиталась, успокоился и уселся на плиту. Он не сводил глаз с цветка всю ночь и даже забыл найти хоть какую-то дичь. Начало светать. Край неба над болотом порозовел. Обычно на заре Вампир забирался в могилу. Но тут он заметил, что бутон начинает раскрываться. Темно-зеленая поверхность будто лопнула в нескольких местах, и он увидел алые полоски между свернутыми листьями. Это показалось ему настолько прекрасным, что Вампир впервые за много сотен лет ощутил, что у него есть сердце, так как явственно услышал его стук. Но небо светлело, розовая заря окрасила его в нежные тона. Вот-вот должно было взойти солнце. А Вампир не мог оставаться на поверхности, ведь солнечные лучи сожгли бы его. И он, глянув в последний раз на бутон и вздохнув, нырнул в могилу, плотно задвинув за собой плиту. Но он уже не мог, как раньше, спокойно отдыхать в гробу. Он думал о цветке, представлял, какой он сейчас, и ворочался с боку на бок, тяжко вздыхая. Едва солнце скрылось за лесом, Вампир выбрался на поверхность и не удержался от восторженного крика. На конце стебля алела прекрасная пышная роза. Ее тонкий сладкий аромат проник, казалось, прямо ему в мозг. Голова закружилась от странных ощущений. Вампир смотрел на бархатистые лепестки, на их совершенную закругленную форму, и, сам не понимая что делает, склонился к розе и коснулся ее губами. И она покачнулась, будто приветствовала его кивками. Вампир заулыбался и сел на землю возле нее. Он не мог отвести глаз от алых лепестков, он не мог надышаться изысканным ароматом. Среди полыни и бурьяна, покрывающих заброшенные могилы, роза выглядела посланцем другого мира, где царила красота и гармония.

Его черная сущность начала разрушаться от созерцания совершенства, его разум пытался понять, отчего этот цветок вызывает у него такой восторг и преклонение, но он не мог найти происходящему объяснения. Вампир мучился, его ленивому спокойному бессмысленному существованию пришел конец. Едва солнце уходило за горизонт, он выбирался из могилы и всю ночь сидел возле розы. Он уже даже начал довольствоваться кровью полевых мышей, бегающих в траве. Лишь бы не уходить никуда от предмета своей страсти. Он поливал розу водой. И однажды, когда засиделся до рассвета, не в силах уйти, первый луч солнца, показавшегося из-за болота, коснулся капелек воды на бархатных лепестках. И они заискрились такими радужными огоньками, что Вампир задохнулся от невиданной доселе красоты. Ему чуть не выжгло глаза, но он смотрел, впитывая зрелище, сколько мог терпеть. Но и поплатится за это. Когда он, зажмурившись, сполз в могилу и с трудом задвинул плиту за собой, то видел настолько плохо, что все казалось размытым и туманным. «И пусть! — подумал он. — На что мне тут смотреть? На эти земляные стены и обветшалый гроб? Как все уродливо! Как мерзко!» И он улегся на спину и закрыл больные глаза. И внутренним зрением сразу увидел прекрасную алую розу, освещенную первыми лучами солнца. Капельки росы сверкали и украшали ее, и на губах Вампира застыла улыбка. Через несколько часов он услышал шум ветра наверху, но не придал этому особого значения. Затем раздались раскаты грома. Однако Вампир даже обрадовался грозе, думая, что его цветок хорошо промоет дождем, а земля напитается влагой. Так он и лежал до самого вечера, улыбаясь и думая о розе. Но когда Вампир выбрался на поверхность, то не поверил своим глазам. Он подумал, что все еще плохо видит, и несколько раз протер их. Однако его бесценное сокровище погибло. Стебель был сломлен, прекрасный цветок лежал головкой в грязи, часть лепестков облетела. Вампир взвыл от муки. Он бегал по кладбищу и грозил равнодушному черному небу, посылая ему страшные проклятья. Под утро он устал. Апатия навалилась на него. Он лег возле сломанного цветка и замер. Когда начала разгораться заря, Вампир лишь приподнял голову. Но его взгляд упал на темно-красные пятнышки на земле. Это были облетевшие лепестки. Тогда он сел, скрестив ноги, и оторвал стебель в месте слома. Погибшая роза выглядела жалко. Она потеряла часть лепестков, остальные уже увяли. Но для Вампира она оставалась самой прекрасной на свете. Он прижал ее к груди и поднял лицо к встающему солнцу. Страха он не испытывал. Роза согревала его и казалась вторым сердцем. И он хотел уйти из этого мира вместе с ней. Солнце вставало медленно, но неуклонно. И вот сноп лучей появился из-за болота и залил окрестности золотым слепящим светом. И как только они коснулись Вампира, он моментально сгорел, так и не выпустив розу из сцепленных пальцев…

Черная рысь

Рысь, наряду с Волком и Медведем, — тотемное животное древних славян. Созвездие Рыси находится в секторе Рака и наиболее близко к Полюсу Мира. По преданиям славян, Рысь — животное, символизирующее Коляду, и свою золотистую шерсть она получила от него. Рысь — дикая лесная кошка. Возможно, так в древности славяне представляли себе кота Баюна, который, как и птица Гамаюн, служил Коляде в Ирии.

Имя свое Рысь получила за рыжий (русый) цвет шерсти. Это имя родственно самоназванию Руси, а также древнему имени святой земли, где поклонялись богу Солнца Ра, его потомкам — Раде и Радунице (супруге Коляды).

Потому предки ряда славянских родов себя именовали русью и рысичами. И не только за рыжий цвет волос, но и потому, что они почитали Родину, Рода, бога Солнца Ра, Раду и Радуницу, а также Русь-Рысь.

Поэтому все рыси должны быть только золотисто-русого цвета. И славы испокон века обладают русыми волосами различных оттенков. Однако в давние времена появилась и черная рысь. И вот как это произошло.

Началась эта история в одной сибирской деревушке. Жила в ней старуха, которую все окрестные жители считали колдуньей. Причем потомственной: все женщины ее рода умели колдовать. В этом жители не сомневались и частенько пользовались их услугами. Имени старухи никто не знал, только ее прозвище. С детства все звали ее Маруха. Собирала она травы, варила зелья. Люди приходили к ней, когда их одолевали различные недуги. Маруха лечила весьма успешно. И даже могла справиться с самыми страшными болезнями. Как говорили жители деревни, выговаривала она у нечистой силы здоровье. Они боялись Маруху, считая ее связанной с самим дьяволом, но продолжали ходить к колдунье всякий раз, как появлялась нужда.

Однажды у одной женщины заболел ребенок, и в отчаянии принесла она его к Марухе. Та натерла его травяным зельем, прочитала над ним наговоры, но помочь не смогла. Малыш умер прямо в ее доме. Мать, потеряв голову от горя, побежала в деревню с трупиком на руках и начала кричать, что ведьма погубила ее дитятко, что хватит им терпеть ее присутствие и пора изничтожить зло. Односельчане выбегали из своих домов, утешали несчастную мать и бурно обсуждали произошедшее. Они уже забыли, сколько раз Маруха спасала их самих от страшных болезней. Одна-единственная смерть перечеркнула все то добро, которое колдунья делала на протяжении всей жизни. И вот жители сговорились, явились ночью к дому Марухи, заложили все двери и окна, чтобы она не смогла сбежать, и подожгли. Сгорела колдунья вместе с домом. Жители понаблюдали издали, как догорает ведьмин дом вместе с постройками, вздохнули с облегчением и разошлись. Наутро все радостно обсуждали смерть проклятой ведьмы и то, что наконец-то они избавились от нечистой силы.

Но скоро странный мор напал на деревню. Один за другим стали болеть и умирать жители. Но перед тем как отдать богу душу, заболевшие бредили, и все, как один, рассказывали, что огромная черная рысь появлялась перед их домом. И всегда неожиданно, невесть откуда. Усаживалась черная рысь напротив двери. И ждала, когда появится человек. Кто взглянет ей в глаза, тот заболеет через день-два. А на третий умрет.

— Черная рысь — вестник смерти, — перешептывались напуганные жители. — Это дух сгоревшей Марухи. И он мстит нам.

На совете старейшин решили выследить черную рысь и убить ее. Мало нашлось желающих: все понимали, что бороться с нечистой силой бесполезно. Но тут умерла невеста одного молодого охотника. Черная рысь пришла к ее дому, и буквально за день до свадьбы невеста скончалась. Отчаявшийся жених съездил в город, заказал там серебряные пули и заплатил за них целое состояние. И начал выслеживать ведьму. Удалось ему увидеть ее. Черная рысь появилась на закате возле дома его соседа. Она по своему обыкновению уселась напротив калитки и вперила неподвижный взгляд круглых желтых глаз в дом. Она явно ждала очередную жертву. Охотник подкрался и начал стрелять в нее серебряными пулями. Но она повернулась к нему, обратилась в прекрасную черноволосую девушку и расхохоталась. Охотник оторопел и выронил ружье. Девушка приблизилась. Ее юная свежая красота завораживала, и он вместо того, чтобы бежать и не смотреть ей в глаза, оцепенел. Девушка остановилась перед ним и произнесла мелодичным голосом:

— Глупый! Кого убить хочешь? Что мне твои серебряные пули? Словно прикосновения надоедливых мух. Нет мне смерти в этом мире! Вы сожгли меня, не зная, что наш род заклят. Пока наши женщины умирали естественной смертью, все было хорошо. Но первая же, которую убьет человек, превратится в черную рысь и обоснует род, который будет преследовать людей до скончания века. Именно так гласит заклятье. С огнем получила я жаркую ненависть к вам и буду передавать ее по наследству. А пока покончу с вашей деревней. Сколько добра я вам сделала, сколько ваших болезней приняла на свою душу, чтобы избавить вас от них, но что в ответ? «Жги мерзкую колдунью!» — вот что кричали вы, поджигая мой дом. И нет вам прощения!

Охотник был ни жив ни мертв от страха, слушая отповедь рыси. Он не мигая смотрел в ее глаза и понимал, что дни его сочтены. И в то же время осознавал, что в чем-то ведьма права и что поступили с ней неоправданно жестоко.

— Не трясись, юноша! — усмехнулась черная рысь. — Ты пока не умрешь. Я хочу, чтобы ты всем рассказал обо мне. И передай: убегать бесполезно. Все равно найду и загляну в глаза всем твоим подлым односельчанам. И как только в их душе наступит просветление, и они поймут, что натворили, так сразу отправятся к праотцам. Другого пути для вашей деревни нет.

— Пощади! — вскричал охотник и упал на колени перед девушкой.

— Нет, — ответила она, обратилась в черную рысь и умчалась в лес.

Охотник, когда пришел в себя, побежал по домам и рассказал то, что услышал от черной рыси. Жители, и без того напуганные смертями, срочно начали собирать вещи и уходить из проклятого места. Но, как и предупреждала рысь, это не помогло. Всех до единого нашла она. И все они умерли в страшных муках. Охотник был последним в этом списке. Даже его не пощадила рысь. Он переселился в сторожку егеря довольно далеко от деревни и там ждал своей смерти. И вот как-то туманным утром появилась перед ним черная рысь. Охотник прямо посмотрел ей в глаза. Она молчала.

— Прости нас за все! — сказал он.

Но не дождался охотник ни слова прощения от колдуньи. Сознание его затуманилось, он упал и умер. А черная рысь исчезла в тумане, словно ее и не было.

Черная жемчужина

«Исчадия ада — только так всегда называли черных рысей. Откуда они появились? Куда ушли? История умалчивает. И только записанные неизвестно кем легенды повествуют нам об этих созданиях. Их прародительницей считается Маруха — сожженная заживо ведьма. По легенде именно она после смерти превратилась в черную рысь и начала мстить тем, кто ее погубил. Для Марухи это оказалось ни много ни мало, но целая деревня. И пока она всех сельчан не убила своим взглядом, не успокоилась. Дальше ее след теряется. Но всегда считалось, что именно она породила целое племя черных рысей, могущественных оборотней, несущих в себе одно только зло. Эти люди-звери так умели маскироваться, что ничем не отличались от обычных славов. И даже обращались в рысей привычной русой окраски. И только одно могло выдать их — цвет души-жемчужины. У славов она всегда малиновая, а вот у черных душа сосредоточена в черной жемчужине. Но и это они научились скрывать, нося для вида в языке поддельную малиновую бусину, а настоящую душу-жемчужину ловко скрывая на теле.

В начале прошлого века черные настолько стали досаждать славам — они ловко маскировались именно под них и создавалось впечатление, что именно славы являются причиной странных смертей и необъяснимых трагедий — что те собрали совет старейшин и порешили уничтожить страшных оборотней. Началась настоящая война. Черные, хоть и обладали магическими свойствами и тайными знаниями, но потерпели поражение. Были созданы специально обученные отряды охотников. Они занимались лишь тем, что выслеживали и убивали черных рысей. Тела тщательно обыскивали, жемчужины-души извлекали и растворяли в кислоте. Только в этом случае черные исчезали безвозвратно.

Охотники проделали большую работу, наблюдатели доносили им, где еще остались эти оборотни, и те сразу отправлялись по указанному адресу. Люди активно помогали славам и тоже доставляли сведения о появлении черных в их местах. Общими усилиями освободили тайгу от их присутствия. Наступило спокойствие, трагических смертей больше не случалось, ненавидящие всех и вся черные рыси перестали убивать невинных.

Но рано радовались славы. Прошло несколько лет, и вдруг в одной деревне появился страшный призрак. Люди в панике прибежали к старейшинам и стали рассказывать, что видели саму Маруху. Будто она являлась по ночам, бродила по их деревне в виде огромной черной рыси и громко рычала. И в ее рычании многие слышали слова:

— Вы убили меня, затем и всех моих детей. Но моя сила все еще при мне. И я могу восстановить свой род. Если вы не позволите мне это сделать, я буду уничтожать и вас, и ваших союзников-славов при каждом удобном случае.

Рысь ходила по улочкам деревни и без конца повторяла это. Напуганные до полусмерти жители прятались в своих домах и усердно читали молитвы. На рассвете призрак исчезал. Но как только темнело, так на улицах вновь появлялась Маруха и заводила свою песню.

Измученные страхом люди решили просить помощи у славов. Старейшины собрались на совет. Было принято решение вступить в контакт с призраком. Прибегли к помощи Багровой Жемчужины. Она показала картинку, на которой огромная черная рысь на рассвете прибегает в какую-то пещеру. Там лежат несколько тел юношей и девушек. На вид они словно находятся в глубокой коме. Рысь обращается в старуху и весь день ухаживает за ними. Она поит их с ложечки, переворачивает с боку на бок, что-то шепчет над ними. Но как только темнеет, она снова становится страшным призраком и уносится в деревню.

Охотники отправились на поиски того, что им показала Багровая Жемчужина.

Однако они не вернулись. Тогда снарядили еще один отряд, более многочисленный, чем первый. И те словно сгинули в тайге. Старейшины и хранители собрались на совет. Было понятно, что просто так с Марухой не справиться. Обратились за помощью к Багровой Жемчужине. Она выбросила алый луч, который был направлен в сторону тайги. Хранители переглянулись. Реликвия явно указывала путь, но ее редко выносили из пирамиды, только лишь в случае проведения какого-то важного обряда.

Но сейчас ситуация была слишком опасной для племени. И было принято решение послушаться Жемчужину. Главный хранитель вынес ее, она засияла так ярко, что осветила все вокруг. И хотя стояла безлунная ночь, тайга легко просматривалась. Собрали отряд охотников и без промедления двинулись в путь. Идти было совсем нетрудно, так как реликвия весь свой свет собрала в один длинный пучок. И отряд шел туда, куда она его направляла. Через какое-то время Жемчужина потухла. Хранитель остановился и вгляделся в нее. Охотники сгруппировались вокруг него.

— Что происходит? — после паузы спросил начальник отряда. — Где мы?

— Не знаю, — ответил хранитель.

Он держал потухшую Жемчужину на ладони. Но она не подавала никаких признаков жизни. Мало того, силуэт хранителя словно растворился в воздухе. Он стал невидимым. То же произошло и с охотниками. Они лишь слышали голоса друг друга.

— Нам лучше молчать, — сказал хранитель, когда охотники перестали выяснять, что происходит. — Жемчужина зачем-то скрыла нас, ведь мы явно невидимы.

Воцарилась тишина. Славы настолько затаились, что даже сдерживали дыхание.

И вдруг из расщелины между двумя скалами появилась огромная черная рысь. Она вышла в тайгу и замерла, принюхиваясь и поводя ушами. Ее фигура была напряжена, мышцы перекатывались под черной шкурой. Охотники не шевелились, понимая, что настал час решающей схватки. Рысь постояла какое-то время, затем плавно двинулась к ним. Хранитель не сводил глаз с реликвии, лежащей у него на ладони. Он понимал, что она в нужный момент подаст сигнал. Но один из охотников, он был совсем юным, не выдержал напряжения. Он обратился в рысь и бросился на черного оборотня. И как только он принял звериный облик, так сразу стал виден.

— Стой! — крикнул хранитель.

Но было уже поздно. Черная явно превосходила его и размером и силой. Он был словно котенок под ее массивными лапами. Она убила его мгновенно. И тут же превратилась в старуху жалкого вида.

— Выходите, трусы! — громко сказала она.

Начальник отряда сделал движение, словно он хотел броситься на нее, но хранитель схватил его за руку и приложил палец к губам.

— Куда вы спрятались? — насмешливо продолжила Маруха. — Неужели думаете, что не справитесь со мной, такой старой?

Она выглядела так беспомощно, казалась такой дряхлой и беззащитной, что один из охотников не выдержал. Хранитель не успел схватить его, как он рванулся вперед. Однако начальник не растерялся и подставил ему подножку. Охотник упал, его быстро оттащили с тропы, на которой стояла Маруха. Она уже явно начала злиться.

— Долго мы еще будем играть в прятки? — спросила она.

Хранитель видел, что охотники сильно нервничают, но снова приложил палец к губам и жестом указал на погасшую реликвию. Они пришли в себя и продолжали ждать, неизвестно чего.

— Ну как хотите! — после длительной паузы сказала Маруха, подняла тело убитого охотника, развернулась и скрылась в расщелине между скалами.

Жемчужина слегка окрасилась, словно мигнула. Хранитель двинулся за Марухой. Охотники бесшумно последовали за ним. Она прошла несколько метров и вдруг резко обернулась. Они замерли, стараясь не дышать.

— Я слышу вас, хоть и не вижу, — тихо, но с угрозой сказала она. — И вы идете за мной. Что ж, чем больше крови, тем лучше!

Она взвалила на плечо труп и быстро двинулась вперед.

Именно таким образом славы попали в пещеру, которую до этого показывала им Багровая Жемчужина. Маруха привела их туда. Она бросила тело охотника возле углубления в каменном полу и сразу вскрыла его вены. Увидев полуживых славов, лежащих на полу пещеры, охотники не выдержали и бросились к ним. И сразу стали видны Марухе. Она громко расхохоталась.

— Я так и знала, что вы последуете за мной! — заявила она. — Теперь вы в моих руках! Я восстановила тела убитых вами черных рысей, сейчас им нужны души. И только кровь врагов может создать их! Вы умрете медленно и в мучениях, ваша кровь вытечет по капле, и именно она послужит материалом для черных жемчужин.

Ее глаза загорелись огнем. Но в этот миг запылала реликвия в руках хранителя. Он стал виден. Маруха остолбенела от этого зрелища.

— Этого не может быть! — хрипло заговорила она. — Вы не могли вынести свою реликвию из стен хранилища и тем более взять ее сюда! Вы не могли этого сделать! Ведь сокровище славов поистине бесценно!

— Но как видишь, это был единственный выход! — сказал хранитель.

— Все равно вы все сейчас подохнете! — с яростью ответила Маруха.

Огненные лучи полетели от нее во все стороны. И если они касались кого-то из славов, те сгорали мгновенно. Только горстка пепла оставалась на каменном полу. Но реликвия в ответ выбросила мощный золотистый луч, и он был направлен на Маруху. Она завизжала, пыталась увернуться от него. Но он настиг ее, обвел контур дергающейся фигуры, которая обратилась в черную рысь. Но и рыси было не спастись от разящего луча. Черный оборотень на глазах у изумленных охотников измельчился в золотую пыль и разлетелся по пещере. Так было покончено навсегда со страшной Марухой, прародительницей черных рысей.

Охотники вытащили из пещеры полуживых славов, у которых Маруха брала кровь для создания жемчужин. Затем уничтожили всех зомби, которых нашли в пещере. Хранитель унес черные жемчужины и по возвращении первым делом растворил их в кислоте. Опасность была устранена, и славы и жители окрестных деревень могли вздохнуть спокойно. Для реликвии устроили настоящий праздник, на котором чествовали ее и благодарили за спасение от страшной Марухи.

Но кто знает, все ли жемчужины, сотворенные из крови умерших славов, были уничтожены в то время! Это не обычные бусины, а магические предметы, обладающие неизученными свойствами. Может, поэтому все еще появляются в тайге черные рыси, несут зло и людям, и славам, так как мстят за погибшую прародительницу.

Душа слава

Маленький слав по имени Радислав — все звали его Радик, так как было ему от роду всего шесть лет, — жил себе не тужил в небольшом селении рысей, находящемся в глухой тайге. Славы построили свои дома на высоком берегу, внизу текла широкая река Енисей, за селением расстилался густой лес. Радик любил сидеть на крыше своего дома и любоваться на серебристую быструю воду. А еще он любил наблюдать за полетами птиц, ловить стрекоз и бабочек, лазить по деревьям, даже тогда, когда находился в облике мальчика, а не юного рысеныша. Он был подвижным ребенком, любопытным и жадным до впечатлений. Родители обожали своего единственного сына. Радик знал, что когда-то у него был брат, который погиб. Но про это в их семье предпочитали молчать.

Рыси, как и все представители кошачьих, инстинктивно избегают воды, но вот Радик отчего-то очень любил проводить на берегу реки много времени. Их дом стоял на краю деревни, за огородом шла тропа, которая поворачивала к обрывистому берегу, затем стремительно сбегала вниз к самой воде. Там был прелестный уголок: крохотная заводь, заросшая камышом и желтыми кувшинками. Из-за влаги трава росла густо и была пушистой, словно ковер. Радик обожал забираться в этот укромный уголок и лежать на зеленом ковре часами. Навалявшись досыта на травке, он подбирался к самой воде и начинал играть листьями кувшинок. Делал из них домики, скаты для воды, сворачивал в трубочки и плевался через них мелкими камушками. Ему было весело, время проходило незаметно. Кроме того, его душа-жемчужина быстро набирала цвет и становилась все ярче. Возможно, это происходило оттого, что Радик так много времени проводил у воды, а жемчуг, как известно, любит влагу. При рождении он был слабым младенцем, старейшина племени только качал головой, когда его осматривал. Он провел обряд и дал жемчужину-душу Радиславу. Она была, как и положено для новорожденных, бледно-розового цвета. Старейшина прошептал заклинания, передал ее отцу, и тот вдел в ее отверстие тонкий кожаный шнурок. С тех пор Радик носил ее на шее, не снимая. Менялся лишь шнурок по мере изнашивания. Родители хотели как-нибудь по иному прикрепить бесценную жемчужину к телу сына, но Радик все не мог выбрать, как он хочет ее носить. То ему казалось, что будет лучше, если она окажется в пупке, то — в мочке уха, то, как у многих славов, в кончике языка. Но подсознательно ему больше нравилось то, что она болтается на шнурке и он может ею играть. Радик знал, что снимать жемчужину запрещено, это внушалось юным славам с раннего детства, но когда он приходил в свою заводь, то часто стаскивал шнурок с шеи и любовался перламутровой ровной поверхностью жемчужины. Ему нравилось отслеживать, как она по мере его роста меняет цвет. Из бледно-розовой жемчужина превратилась в ярко-розовую с серебристыми переливами. Она напоминала ему цвет утренней зари. К тому же Радик часто «купал» ее в воде, от чего она будто становилась еще ярче. Он лежал на бережку и опускал бусину на листок ближайшей кувшинки. И на влажной зеленой поверхности она сияла как перламутровая круглая капелька, подсвеченная солнечными лучами. Ему доставляло наслаждение любоваться ею, изучать ее меняющуюся красоту так близко. Радик понимал, что если жемчужину прикрепить к языку или уху, то снимать ее будет уже не так просто.

И вот ему исполнилось четырнадцать, а жемчужина все находилась на шее, на кожаном шнурке. Слав сам решает, что ему делать со своей душой. И родители перестали настаивать. Раз Радику хочется носить жемчужину на шнурке, так тому и быть. Он уже превратился в гибкого красивого юношу и стремительно взрослел. Радик уходил в лес все дальше, иногда пропадал там сутками. Но и это было в порядке вещей, ведь рыси свободны в своих действиях. Он хорошо охотился, приносил в дом много мяса. Но по-прежнему любил находиться у воды и часто бывал в своей любимой заводи. И все так же играл с жемчужиной, опуская ее на шнурке в воду. Она уже приобрела ярко-малиновый цвет и своей совершенной красотой доставляла ему радость.

Однажды, поздней весной, Радислав возвращался домой по берегу Енисея. Он находился еще довольно далеко от своего селения, но особо не спешил. Было раннее утро, заря заливала окрестности розовым светом, реку укрывал туман, густо цветущие дикие вишни наполняли сладким ароматом воздух. Радислав вдыхал полной грудью этот запах, любовался свежей юной зеленью. И вдруг он услышал чьи-то голоса и инстинктивно спрятался за толстый ствол старой сосны, росшей на крутом обрывистом берегу. Голоса раздавались с противоположной стороны реки. Радислав обладал острым зрением зверя, необыкновенно сильным чутьем и слухом. Поэтому он отлично различал фигуры парня и девушки и слышал каждое их слово. Как он понял из разговора, это были студенты, приехавшие на выходные в лес на пикник. Он знал, что на той стороне есть деревни, но территория рысей заканчивалась возле реки, которую славы никогда не переплывали.

Вдруг девушка подбежала к самому берегу, она явно была в отчаянии.

— Ты никогда меня не любил! — выкрикнула она.

— Подумаешь, застала меня со своей подругой! — презрительно ответил парень, подходя к ней. — И что такого?

— Но ты же клялся мне в любви! — рыдая, ответила она.

— Подумаешь! — повторил он и развел руками.

Девушка повернулась к нему. Он выругался нецензурными словами и быстро пошел прочь. Она постояла с минуту в оцепенении, затем подбежала к обрыву и прыгнула вниз. Радислав невольно вскрикнул. Он знал, что место это нехорошее, видел там завихрения воды, а значит, там глубокая яма и быстрое течение. Но все равно, поддавшись порыву, решил прийти на помощь. Он уже прыгнул к берегу, но замер, заметив всплывшую девушку. Ее тащил Куль. Так в этих местах называют водяных. Радислав разглядел бледно-серое лицо Куля, его большие круглые глаза и длинные зеленоватые волосы, похожие на водоросли. Он уже ничего не мог сделать. Куль по праву завладел утопленницей. Радислав быстро осмотрел свою одежду, но ничего особо ценного на нем не было, чтобы выкупить девушку. Кроме шнурка с жемчужиной. Но Радислав не мог обменять свою душу на жизнь неизвестного ему человека. Он вздохнул, наблюдая, как Куль утаскивает добычу под воду. Затем отправился домой. Постепенно это трагическое событие забылось. Жизнь потекла по привычному руслу.

Как-то июньским теплым и тихим вечером Радислав лежал в любимом месте у заводи. Он задумчиво смотрел на неподвижные листья кувшинок. И вдруг ему показалось, что они шевелятся. Он вгляделся и принюхался. Но ничего не вызывало подозрений. Как обычно, пахло влагой, водорослями, рыбой, мокрой глиной, илом. Однако листья снова зашевелились, словно кто-то плыл в глубине. Радислав сел. В паре метров от берега листья начали подниматься, он замер и затаил дыхание. И вот всплыла голова. Она поднималась все выше, за длинные мокрые волосы зацепились несколько цветов кувшинок, и они теперь виднелись в спутавшихся прядях желтыми украшениями. Радислав увидел бледное лицо девушки. Как только ее голова высунулась из воды, девушка раскрыла глаза. Они были синими и прозрачными, как вода Енисея.

— Кто ты? — спросил Радислав. — И что тебе нужно?

— Куляна, — тихо ответила девушка. — Можно мне выбраться на берег?

— Да, конечно, — растерянно ответил Радислав.

Он знал, что девушка — невеста водяного. Обычно Куль выбирал себе самую красивую утопленницу и обращал ее в куляну. У него их было немало. И не все потом становились его женами. Те девушки, которые так и оставались кулянами, вели свободный образ жизни, плавали, где хотели, по ночам гуляли по земле. Девушка выбралась на берег, отжала длинные волосы, сняла с прядей кувшинки и аккуратно опустила их обратно в воду. Она была обнажена, и ее влажное гибкое тело невольно притягивало взгляд засмущавшегося Радислава. Оно ничем не отличалось от человеческого, единственное — на шее с двух сторон имелось что-то наподобие жабр. Куляна легла на траву и подперла руками подбородок. Ее синие глаза были грустными, и капельки пока не просохшей воды показались ему крохотными слезинками.

— Мне скучно, — сказала она певучим голоском. — Куль женился на другой, но мне все равно. Мне и так хорошо под водой.

— А почему он тебя не выбрал? — спросил Радислав.

— Я не захотела заманить в воду того, из-за которого утопилась, — сказала она. — А Куль настаивал. Таковы правила. Око за око! И я должна погубить того, кто так или иначе толкнул меня в воду. Это произошло здесь, неподалеку. Я была обычной девушкой, училась в институте, встречалась с парнем. Это была моя первая любовь, я полностью отдалась ему, готова была на все ради него. И он жарко клялся мне, что будет любить меня вечно. Я верила и купалась в счастье. И вот мы всей группой поехали на выходные сюда на шашлыки. И я случайно застала его с лучшей подругой. Видела своими глазами, как они занимались любовью в укромном уголке за кустами малинника. Сейчас мне странно, отчего я словно сошла с ума тогда. Но боль была настолько невыносима, что я вмиг погрузилась во мрак и отчаяние. Это было на другом берегу… Он пытался выяснить отношения. Но все закончилось разрывом. Он ушел к ребятам, а я в приступе отчаяния бросилась с обрыва в Енисей. Когда я влетела в холодную воду, то пришла в себя и захотела выбраться на берег. Мне вдруг безумно захотелось жить, за считаные мгновения в душе произошел переворот, я переоценила все произошедшее и поняла, что лишать себя жизни из-за негодяя не стоит. Начала выбираться на поверхность, но в том месте были сильные водовороты, меня буквально тащило на дно. Однако я сопротивлялась. И тут появился Куль. Схватил меня, а я от ужаса потеряла сознание. А когда очнулась, то уже превратилась в подводную жительницу. Как видишь, у меня есть жабры и еще вот!

Куляна вытянула перед изумленным Радиславом стройные ножки, и он увидел, что пальчики оканчиваются не ногтями, а плавниками. Ряд плавников был и на внешней стороне лодыжек. Но это не показалось ему некрасивым.

— Как у рыбок, — тихо сказал он и улыбнулся.

Радислав промолчал о том, что видел, как девушка прыгнула в воду. Он не сомневался, что в тот день явился свидетелем трагической развязки именно этой истории. Но решил, что не имеет смысла говорить ей о том, что он все видел и слышал.

— И вот Куль захотел взять себе из невест еще одну жену, — после паузы продолжила она. — Но куляна должна принести своего рода приданое — человеческую душу. Обычно девушки-утопленницы с радостью выполняют это условие, одурманивают и заманивают в воду своих обидчиков. Мы обладаем одним умением — беззвучным зовом. И ему сопротивляться невозможно. Мужчины приходят на берег, где бы в этот момент ни находились. Так что выполнить условие Куля легче легкого.

— И ты не захотела? — удивился Радислав.

— Нет, — равнодушно ответила она. — Мне его душа не нужна, пусть себе живет. А Кулю достаточно и других, в утопленниках недостатка нет, особенно в жаркое время, когда многие лезут в воду пьяными. Так что число его подданных только растет. Я отказалась, и он в свою очередь решил не брать жену, которая не принесла ему приданое.

Куляна перевернулась на спину. Радислав залился краской, так как видел ее всю с ног до головы. Он встал и сказал, что должен уйти.

— Ты ведь тоже не человек, — равнодушно заметила она. — Я знаю, что ты зверь. Я сразу это почувствовала.

— Да, — тихо ответил Радислав. — Точнее, слав.

— Я так и подумала! — улыбнулась она и закрыла глаза, заложив руки за голову.

От этого движения ее грудь приподнялась, и Радислав ощутил, как его прошиб пот.

— Ты иди! А я еще здесь полежу. Мне нравится эта заводь, — сказала она. — Это ведь не твоя личная собственность? Хотя тут все пропахло тобой!

— Я прихожу сюда с самого детства, — пояснил Радислав, старательно отворачиваясь от нее. — Но, конечно, ты можешь находиться здесь, сколько захочешь.

И он быстро пошел прочь.

Всю следующую неделю Радислав не знал покоя. Перед его глазами так и стояло гибкое влажное тело куляны, ее длинные распущенные волосы, в которых запутались кувшинки, ее синие глубокие глаза. Он знал, как стремительно влюбляются славы, и был хорошо осведомлен о запрете на отношения людей и рысей. Но эта девушка не была человеком, возможно, поэтому он расслабился и дал волю чувствам. К тому же это было его первое увлечение, и мысли о прекрасной куляне кружили голову и заставляли сильнее биться сердце. Но разве у таких отношений были хоть какие-то перспективы? Радислав знал, что это тупик, поэтому постарался забыть девушку. Правда, он не раз приходил в заводь, но она не появлялась. Через месяц Радислав полностью успокоился и вспоминал о красоте куляны с легкой грустью.

В самом конце лета он далеко ушел из селения разведать новые охотничьи угодья. Близилась осень, и дичь уже нагуляла жир для холодной зимы. Наступало отличное время для рысьей охоты. До прихода ночи Радислав в селение не вернулся, хотя очень спешил. Но это его не тревожило. Он любил ночную тайгу и с удовольствием проводил время на деревьях, наблюдая за жизнью лесных обитателей. Радислав выбрал себе толстый сук огромной сосны, стоящей на берегу Енисея, улегся на него и начал дремать. Его разбудил какой-то шум. Он открыл глаза. Уже светало. Втянул носом воздух. Пахло людьми. Радислав подполз к самому краю сука и заметил на воде двух рыбаков. Они находились почти на середине реки и тащили что-то из воды. Это была сеть.

— Ого, какая тяжеленная! — радостно говорил один.

— Да там рыбы не один десяток кило! — вторил ему другой.

Но когда они подняли сеть, то оба закричали от ужаса. Радислав понял, что там запуталась куляна. Но рыбаки не могли сообразить, что это они такое поймали.

— Ай! Утопленница! — заорал один.

— Она ж на нас смотрит! — в ужасе кричал другой.

— Русалка! Ведьма! Жена водяного! — наперебой завывали они.

Бросив сеть в воду, рыбаки начали бешено работать веслами, удаляясь на максимальной скорости от неизвестного и так напугавшего их существа. А Радислав слетел с сосны, превратился в парня и нырнул в воду. Он быстро плыл к тому месту, где утонула сеть. Он чуял девушку и был уверен, что это куляна. Когда он нырнул и вытащил сеть с запутавшейся девушкой на берег, она практически задохнулась. Сеть затянула ее горло и сдавила жабры. Радислав аккуратно разрезал ножом тонкие, но прочные веревки и начал хлопать по щекам бесчувственную куляну. Он сразу узнал ее. Да, это была именно она, та самая, что всплыла в его заводи и лишила надолго покоя. И вот девушка открыла глаза и вдохнула. Ее жабры были окровавлены, на бледных губах тоже выступила кровь.

— Милая, милая! — шептал Радислав, изнывая от отчаяния и не зная, как помочь ей.

— Я умираю, — прохрипела она. — И рада, что именно ты сейчас со мной. Я ведь сразу тебя полюбила… еще тогда… но покинула тебя… чтоб мы не мучились… Прощай!

Ее глаза закатились, рот приоткрылся. Радислав, сам не понимая, что делает, сорвал с шеи жемчужину-душу и вложил ее в рот девушки. Она затихла.

— Далеко отсюда хранится великая могущественная реликвия, — торопливо заговорил он, — Багровая Жемчужина. Она способна исцелять. И говорят, что все наши маленькие жемчужины-души тоже обладают частичкой этого дара. Ты дыши! Дыши! Моя жемчужина спасет тебя!

Девушка пошевелила синеющими губами, ее глаза раскрылись. Радислав сразу воодушевился и замер, держа в руке шнурок. Конец шнурка был во рту у девушки.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Ты только знай, что тебе сейчас станет легче, ведь я дарю тебе частичку своей души! И мою любовь! Да, да, я тоже сразу полюбил тебя, помнил о тебе, тосковал… Милая… милая… Все будет хорошо, и мы больше никогда не расстанемся…

Но тут Радислав заметил, что раскрытые глаза его возлюбленной неподвижны. Дуновение смерти пронеслось между ним и девушкой. Она была мертва. Жемчужина выкатилась из ее рта. И Радислав разрыдался. Но перед смертью все бессильны, и он это знал. Надев жемчужину на шею, Радислав до восхода солнца сидел над мертвой куляной. А потом опустил ее тело в реку, потому что подводные жители должны и после смерти возвращаться домой.

Верный пес Хрона

Вампир по имени Хрон испытывал смертельную скуку. Но это было неудивительно, ведь он жил на земле более пятисот лет. По правде говоря, он просто не знал, чем занять себя. Все его увлечения, которые хоть как-то могли развеять хандру, давно ему надоели. К тому же Хрон был одиночка. Все его кровные родственники умерли, и он никого из них не превратил в вампира, а позволил уйти из жизни естественным путем. С другими бессмертными отношений он не поддерживал. Правда, несколько раз влюблялся в прекрасных вампирш и даже завязывал отношения. Но и это ему довольно быстро надоедало. Его раздражало, когда девушки начинали требовать, на его взгляд, слишком многого. А их капризы были весьма разнообразны. Одной, видишь ли, хотелось стать властительницей родного города, этакой некоронованной королевой ночи, и она требовала от Хрона всяческой помощи в борьбе за власть, другая мечтала перейти на новый уровень, хотя, по мнению Хрона, опустилась на низшую ступень, так как перестала убивать людей и пить их кровь. Она насыщалась исключительно кровью крыс и требовала того же от Хрона. Конечно, на такое пойти он не мог и расстался с ней. Третья решила, что они обязаны придерживаться моногамных отношений, что Хрон не может даже взглянуть на других вампирш, а уж тем более на обычных девушек. Она считала, что он ее собственность, и ревновала по любому поводу. И с ней Хрон расстался. Были за пятьсот лет еще связи, но всегда девушки раздражали его своими прихотями. И он решил, что лучше жить в одиночестве и довольствоваться легкими мимолетными встречами на одну ночь. И все бы было хорошо в его жизни, но вот приступы тоски стали повторяться все чаще. Они начали переходить в затяжные депрессии, и Хрон просто не знал, как с этим справиться.

Однажды в тихие июньские сумерки он сидел на берегу озерка и смотрел на багровую от зашедшего солнца воду. И вдруг услышал собачий лай. Животные не выносят вампиров, обычно они визжат и стараются убраться как можно дальше. Но Хрону было лень даже шевельнуться. И вот на противоположной стороне озерка появилась какая-то старушка. Она явно возвращалась из леса. Хрон приметил в ее руках корзинку. В лесу было много ягод, видимо, она собирала их и припозднилась. Вначале он напрягся, так как ощутил приступ голода. Хрон не пил кровь со вчерашнего дня. Но когда тоска нападала на него, его аппетит сильно понижался. Он вытянул шею, изучая старуху. И поморщился. Ей было лет девяносто, не меньше, и такой крови он не хотел. Впереди нее двигался не менее старый пес. Именно его лай Хрон и услышал. Пес явно тревожился, он озирался, принюхивался. Но вампир находился на противоположном берегу, да и пес был очень стар. Видимо, его обоняние уже давно утратило прежнюю остроту. Старуха ласково что-то говорила своему спутнику, иногда она останавливалась и наклонялась, гладя его между ушами. Пес припадал к ней и яростно вилял хвостом. Хрон наблюдал за ними исключительно от скуки. Они шли по берегу озерка. Но вдруг старуха резко остановилась и начала хватать ртом воздух. Пес повернулся к ней и взвыл дурным голосом. Старуха рухнула навзничь. Хрон почувствовал на расстоянии ветер Смерти, пролетевший над ней. Но это не тронуло его. Старуха была слишком древней, чтобы жить дальше. Пес ткнулся носом в ее тело, залаял, затем завыл. Но тут же замолчал. Он подполз к мертвой хозяйке, положил голову на ее тело и затих. Хрон не мог понять его поведения. Пес был не настолько стар, чтобы тоже уйти из жизни. Он подождал какое-то время. Но пес не шевелился. Хрон одним прыжком перенесся через озерко и опустился возле них. Собака была мертва. Но выражение ее морды выглядело счастливым и умиротворенным. Хрон оставил их и вернулся домой.

Он жил в чаще этого леса в построенном им самим удобном деревянном доме без единого окна. Он забрался внутрь своего жилища и улегся на топчан. Из головы все не выходила смерть пса. Хрон пытался понять, отчего он скончался. Он знал, что собаки привязываются к людям, считают их своими господами, служат им верой и правдой.

— Вот! — громко воскликнул Хрон и сел. — И мне нужно найти себе такого же друга! Верного и преданного! Готового умереть за меня!

Но собаки не выносят вампиров. И Хрон это отлично знал. Уныние охватило его, и тоска навалилась с новой силой. Хрон улегся на спину и начал изучать деревянный потолок. Он отлично видел в темноте. И его взгляд машинально скользил по потемневшим от времени бревнам.

— Где же мне взять пса, который не будет бояться вампиров? — бормотал он. — И есть ли на земле такие животные, которые могут общаться с нами? Только ядовитые змеи. Но они меня мало привлекают!

В этот момент Хрон заметил какое-то движение в углу под потолком, не раздумывая, вскочил и подлетел. Летучая мышь, а это была именно она, с тонким писком метнулась к закрытой двери. Хрон опередил ее и схватил. Он опустился на топчан. Мышь была крупной. Ее горячее тельце подрагивало в его пальцах. Но она смотрела ему прямо в глаза живыми черными бусинками глаз.

— Привет! — стараясь говорить ласково, произнес Хрон. — А ты что тут делаешь?

Мышь, будто поняла его, резко запищала в ответ.

— Вот если бы еще и умела говорить на моем языке! — вздохнул он. — Цены бы тебе не было!

И Хрон разжал пальцы. К его удивлению, мышь не улетела, а уселась к нему на колени. Ее страшненькая мордочка с большими нервно подрагивающими ноздрями выражала явное любопытство. Она расправила огромные для ее тела перепончатые крылья и опустила их, затем сложила на спине.

— А ты забавная! — тихо заметил он и погладил ее спинку.

Затем улегся. Мышь посидела какое-то время возле него, затем взлетела под потолок и прицепилась лапами к балке, свесившись головой вниз. Хрон впервые за последние лет сто рассмеялся, настолько нелепой показалась ему эта поза. Он мало что знал о повадках летучих мышей и решил, что его гостья таким образом устроилась на ночлег. Хрон, как и любой вампир, никогда не спал. Поэтому он просто лежал и изучал висящую вниз головой мышь. Она не шевелилась. И скоро ему снова стало грустно. Через пару часов он встал с топчана и вышел на улицу. Полная луна заливала окрестности мягким желтоватым светом. Хрон постоял возле дома, глядя на небо, затем, сам не понимая причину, отправился на озеро. Резкий писк, раздавшийся над его головой, заставил его посмотреть вверх. Мышь летела над ним. Хрон засмеялся и поднялся в воздух. Они помчались наперегонки. И когда под ним заблестела гладь озерка, Хрон заскользил над ней, а затем резко опустился на берег к двум застывшим телам. Старуха и ее пес по-прежнему лежали на земле. Возможно, их все еще никто не хватился. А может, старуха была одинока и некому было беспокоиться об ее долгом отсутствии. Хрон замер возле них. Тоска навалилась с новой силой. Он даже застонал сквозь сжатые зубы. В этот момент мышь опустилась на труп собаки и начала теребить шерсть. Хрону это отчего-то не понравилось. И он отогнал мышь.

— Ты питаешься падалью? — спросил он, хотя знал, что та не ответит.

Мышь снова уселась на голову собаки.

— Если бы повелитель услышал меня и сотворил мне на утеху такое существо, которое бы соединяло в себе эту забавную мышь, умеющую летать, и верного пса, то не было преданнее ему вампира на земле, чем я!

Как только проговорил это Хрон, из озера поднялся сиреневый сгусток тумана и превратился в зыбкую фигуру. Она подплыла к берегу и остановилась напротив оцепеневшего вампира. Он видел лишь горящие словно угли глазницы. Но тут же рухнул на землю и начал умолять простить его за дерзость.

— Встань, Хрон! — пророкотал голос. — Ты пообещал, что будешь всецело предан повелителю, а это дорогого стоит! Вампиры стали своевольничать, часто выходят из-под власти Тьмы, даже появились случаи их обратного превращения… в людей. Давай заключим сделку. Ты будешь неустанно искать таких отступников и незамедлительно сообщать нам о них. А взамен я сотворю для тебя того, кого ты только что попросил. Тем более сейчас самый подходящий момент — полнолуние! Да и мышь уже вкусила плоти собаки. Это облегчит задачу. Согласен?

— Да, господин! — закивал Хрон. — Я согласен на все!

Фигура махнула рукой. От луны быстро понесся вниз тонкий серебряный луч. И как только он коснулся трупа собаки с сидящей на ней мышью, то они отделились от земли, закрутились в воздухе светящимся сгустком. И вот уже перед Хроном стоит большой темно-серый пес. Его морда похожа на ту, что была у летучей мыши, за спиной расправились огромные крылья.

— Твой слуга навеки! — громко произнесла фигура и растаяла в поднимающемся с воды тумане.

Пес гавкнул и подполз на брюхе к Хрону, виляя хвостом. Тот заулыбался и погладил его по спине между крыльями. И вдруг пес вскочил на задние лапы и превратился в статного бледного юношу. Хрон от неожиданности вскрикнул и отпрянул. Юноша упал перед ним на колени и быстро заговорил: — Я весь в твоей власти, хозяин! Если хочешь, прикажи мне принять обратно звериный облик! Или остаться в этом виде! Все, что ты скажешь! Ведь отныне я принадлежу тебе. И все мои потомки будут вечно служить вампирам. Таково условие моего появления!

— Нет, останься пока в виде… человека, — сказал Хрон и поднял юношу с колен. — И пошли, поохотимся вместе!

Юноша заулыбался, и они быстро двинулись в сторону ближайшей деревни.

С тех пор Хрон забыл, что такое скука. Лай, именно так он назвал своего нового друга, был неотлучно при нем. И именно он основал Орден летучих псов, вечных слуг вампиров.

Горислав и Мейлин

Славы всегда держались обособленно и с другими популяциями оборотней не особо дружили. Они тщательно охраняли границы своих территорий и чужаков не пускали. И это было вполне обоснованно, потому что безопасность вида превыше всего. Их селения разбросаны по всему миру, обычно славы живут в глухой малопроходимой тайге и стараются во внешний мир выходить как можно реже. Конечно, в последнее время многое изменилось. И к большому сожалению старейшин племени, молодые славы стремятся к развитию личности и часто покидают селения, так как стараются реализовать себя среди обычных людей в обычных городах. Они выбирают занятия по душе и вполне успешно живут двойной жизнью. Но живут словно на два дома, потому что всегда возвращаются в свои селения, как бы в городах им интересно ни было. Запрет на связи с обычными людьми внушается рысям с раннего детства, и то, что начиная с двадцатого века они активно внедряются в поселения людей, все сильнее беспокоит старейшин. Ведь соблазнов появляется намного больше, чем если бы славы жили исключительно в лесу. Натура рысей отличается необычайной страстностью, и то, что люди для них «запретный плод», только разжигает их чувственность. А такая неподдельная пылкость и искренность притягивают людей, они чувствуют подлинность, и это манит их. Ведь сами люди с развитием цивилизации все больше и больше утрачивают способность погружаться в чувства всем существом, полностью отдаваться любимому.

История, о которой пойдет речь, произошла примерно во второй половине семнадцатого века. И она очень четко демонстрирует, насколько разные подходы к любви у людей и у славов. Эти два мира несовместимы, поэтому запрет на отношения должен выполняться неукоснительно. Произошло это в одном из поселений славов, находящемся в Амурской области. Смутное тогда было время. Шла бесконечная война за новые земли. Государства упорно расширяли свои территории. На бассейн Амура стало претендовать возникшее в Южной Маньчжурии государство Цин. Покорив Китай, цинские правители начали завоевание соседних территорий Джунгарии, Монголии и Приамурья, где уже были владения России. И для простого народа это было одной бедой. Много тогда появилось беженцев, деревни разрушались, на дорогах нещадно грабили. Но славов это мало касалось. Они в то время почти не общались с людьми, а те, кто вынужден был иметь дела в городах, все до единого бросили их и затаились в таежных селениях, чтобы переждать смутное время. Жизнь шла обычным порядком. Славы охотились, общались только между собой, веселились на общих праздниках.

На самом краю селения стояла небольшая изба, в ней жили Доброслава и юный Горислав, ее внук. Его родители погибли при невыясненных обстоятельствах, когда оба отправились по делам на север Китая. Гориславу тогда было всего пять лет. Сейчас ему уже исполнилось шестнадцать, и он был сильным и отважным славом. Хорошо ему жилось с бабушкой. Она особо не лезла в его дела, и он часто был предоставлен сам себе. Горислав любил охотиться в одиночку и частенько забирался довольно далеко от дома. И вот как-то в начале декабря возвращался он после удачной охоты в свое селение. Он завалил огромного лося и сейчас тащил часть его туши на самодельных полозьях, которые сделал из двух молодых березок и куска бечевки. Правда, на запах крови, словно осы на мед, сбегались всевозможные хищники. Но Горислав мгновенно обращался в свирепую рысь, и звери убегали, так и не пытаясь отобрать желанную добычу. Уже темнело, и он очень спешил, так как хотел добраться до селения до наступления ночи. И тут он услышал тихий стон и замер. Под сосной заметил какой-то серый ком. Стон раздавался явно оттуда. И голос показался ему женским. Горислав втянул носом воздух. Пахло человеком, в этом он не сомневался. Он подумал, что не услышал человечий дух раньше оттого, что все вокруг заполонил сильный аромат свежей крови убитого им лося. Стон повторился. Горислав не выдержал и бросился к сосне. Закатанная в какое-то тряпье, которое и одеждой-то назвать трудно, там сидела юная на вид девушка. Она сжалась в комок и тряслась от холода. Ее бледное тонкое личико с раскосыми черными глазами посерело от холода, губы казались бескровными. Жизнь почти ушла из нее. Горислав это мгновенно почувствовал и особо раздумывать не стал. Он погрузил ослабшую девушку на тушу лося и потащил их к селению с удвоенной силой. Когда он приблизился к своему двору, Доброслава уже ждала его, распахнув ворота. Он втащил полозья под навес, подхватил девушку на руки и, ничего не объясняя взволнованной бабушке, понес ее в избу. Первым делом он раздел ее донага и уложил на свою кровать. Затем начал растирать вехоткой ее окоченевшее тело. Девушка лежала без движения, запрокинув голову и закрыв глаза. Но посиневшая от холода кожа скоро начала краснеть, кровь прилила и к щекам. Движения Горислава замедлились. Он вдруг, словно только что прозрел, увидел красоту обнаженного девичьего тела. Жар бросился ему в голову, сердце заколотилось, руки задрожали.

— Ну хватит, хватит! — мягко проговорила бабушка и забрала из его похолодевших пальцев вехотку. — Кровь уже быстрее бежит, это же видно! Сейчас она придет в себя. Пойду чай травяной заварю. Ей сейчас полезно.

Она укутала девушку лоскутным одеялом и ушла на кухню. Горислав неподвижно сидел на краю кровати и не сводил с нее глаз. Девушка казалась ему настолько прекрасной, что дыхание перехватывало. Все славы светловолосы и светлоглазы, статны и сильны, и он привык именно к такому типу. А эта пришлая девушка выглядела словно цветок с незнакомой ему планеты. Ее кожа оказалась чуть смуглой с теплым оттенком охры. Раскосые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, словно нарисованы кисточкой искусного художника. Тонкий нос, изящно вырезанные трепещущие от прерывистого дыхания ноздри, приоткрытые пухлые красные губы, овальный нежный подбородок были совсем не похожи на рысьи. Черные волосы, заплетенные в несколько тонких косичек, выглядели словно ужи, змеящиеся по ее плечам. Рука, безвольно свесившаяся из-под края одеяла, казалась нежным бутоном нимфеи, священного цветка славов. Горислав, сам не понимая, что делает, склонился к этой повисшей руке и припал губами. Пальцы шевельнулись, раздался тихий вздох. Он сразу выпрямился и столкнулся взглядом с черными глазами девушки. Она испуганно вскрикнула и села на кровати, натянув одеяло до подбородка.

— Не бойся! — ласково проговорил он. — Откуда ты? Как тебя зовут?

Девушка смотрела, явно не понимая. Тогда он положил руку себе на грудь и несколько раз четко произнес «Горислав». Она выглядела напряженной. Но потом улыбнулась и повторила его жест, сказав: «Мейлин». Горислав начал быстро рассказывать ей, как нашел ее в лесу, она смотрела широко раскрытыми глазами и молчала.

— Да не понимает она по-нашему! — заметила вошедшая бабушка. — Чего ты тут соловьем заливаешься? Не видишь разве, чужеземка она!

Мейлин испуганно на нее глянула. Но бабушка ласково улыбнулась и протянула ей кружку с горячим травяным отваром.

— Ну-ка, милая, испей чайку-то! Поможет согреться. А то вон как ты побледнела.

— Это, наверное, от страха, — предположил Горислав и поправил конец сползшего одеяла. — И как она в нашем лесу оказалась? Вот загадка!

— Да никакой загадки нет, — хмуро сказала бабушка. — Беженка она. Наверняка из Китая шла. Войны у них бесконечные. Но вот что, внучек, нельзя ей тут оставаться, ты же понимаешь. Придет в себя и проводи ее. Одежду потеплее дам, да и припасов в дорогу.

— Но как же… куда же… — начал в волнении он. — Слаба она.

— Я и не говорю, что прямо сейчас, — ворчливо проговорила бабушка. — Оклемается и пусть идет подобру-поздорову. Старейшины узнают, что мы человека приютили, недовольны будут.

Утром Мейлин проснулась рано. Как только она открыла глаза, сразу увидела, что Горислав сидит возле нее. Вначале она испугалась, но заглянув в его зеленоватые прозрачные глаза, опушенные длинными ресницами, поняла, что он не причинит ей вреда. Его глаза были полны нежности и грусти. И улыбка скользила по губам. Мейлин отметила про себя, что парень очень хорош собой, и отчего-то засмущалась. Она начала быстро рассказывать, как ее деревня сгорела, как они с матерью убежали от цинских воинов, которые не щадили молоденьких хорошеньких девушек. Война лишь распаляла мужчин, постоянный выброс адреналина приводил к тому, что их плотские желания находились на пике, и страдали от этого в первую очередь девушки в селениях, через которые проходили войска. Мейлин с матерью бежали, куда глаза глядят, они шли через тайгу и сами не знали, как заблудились. День назад мать погибла. Она провалилась под лед, когда они переходили какое-то озерко, казавшееся полностью застывшим. Но в одном месте была полынья, чуть прикрытая тонким ледком, засыпанным снегом. Мейлин не смогла помочь матери, и ту утащило под лед. Девушка чуть с ума не сошла от отчаяния и горя. Все происходило словно в тумане. Она брела под снегом, сама не зная куда. Потом уснула, прислонившись к сосне. Если бы Горислав не нашел ее, девушка замерзла бы насмерть.

Он внимательно слушал рассказ. Рыси, как, впрочем, и все оборотни, очень восприимчивы к другим языкам, и не только людей, но и зверей. Они легко воспринимают информацию, переданную словами, жестами или языком тела. Горислав пока понимал, что Мейлин только что перенесла тяжелое горе и с трудом избежала опасности. И жалость заполнила его сердце. Он уже не осознавал, что Мейлин — чужая, он видел лишь ее тонкую красоту и прелесть, а ее непохожесть на девушек-рысей притягивала и даже затягивала. Горислав впервые в жизни влюбился. И как это свойственно всем славам, чувство вспыхнуло мгновенно, обожгло его и завладело всем существом. К вечеру он уже хорошо понимал язык, на котором говорила Мейлин, и мог общаться с ней. Узнав ее историю, он окончательно потерял голову от любви. Смесь восхищения и жалости — самая гремучая и верно поражает сердце.

«Бедная девочка! — думал он. — Сколько ей пришлось пережить!»

И хотя Мейлин была старше его на два года, она казалась ему совсем маленькой и поэтому требующей постоянной защиты и заботы.

Через неделю наступило окончательное выздоровление. Мейлин охотно общалась с Гориславом, они много говорили, так как девушка все время проводила в избе. И в свою очередь она тоже начала осваивать язык Горислава, так что они все лучше и лучше понимали друг друга. Увидев, что Мейлин практически здорова, к тому же очень сблизилась с ее внуком, Доброслава начала настаивать более активно, чтобы непрошеная гостья как можно скорее уходила из селения. Их изба находилась на краю, поэтому никто не видел Мейлин. Но чутье у славов звериное, так что соседи уже поняли, что у Доброславы скрывается человек. Старейшина разговаривал с ней, и она твердо пообещала, что на днях избавится от девушки. И вот утром на рассвете опечаленный Горислав собрал большую торбу припасов, укутал свою любимую потеплее и повел ее со двора. Мейлин плакала, прощаясь с Доброславой. Она так и не поняла, почему ей нельзя остаться у этих добрых людей и умоляла не выгонять ее в ледяную тайгу. Она взахлеб обещала все делать по дому, ухаживать и за бабушкой, и за Гориславом, убирать и дом и двор. Мейлин уже достаточно хорошо говорила на их языке, Доброслава почти все понимала из ее взволнованной речи, но лишь молча кивала. Потом сказала внуку, чтобы он быстрее уводил девушку из дому.

Долго шли они по тайге. Мейлин к вечеру выбилась из сил, и Горислав взял ее на руки и понес. Он решил устроить девушку в заброшенной сторожке лесника, которая находилась за границей владений рысей. И только к утру они там оказались. Он занес Мейлин внутрь, растопил печь. Затем заделал щели в стенах и двери. Скоро Мейлин пришла в себя. Она грелась у печи и испуганно смотрела на Горислава. А он изнывал от любви и горя. Не представлял, как оставит здесь девушку и уйдет. Но выхода не было. Разгрузив торбу, Горислав начал прощаться. Она припала к его груди и расплакалась, умоляя не оставлять ее здесь в этой страшной тайге. Но Горислав не мог ослушаться бабушку и старейшину, к тому же он четко знал, что запрет нарушать нельзя. Ему нужно было как можно скорее забыть Мейлин, вырвать чувство из своей груди.

И Горислав ушел. Едва он скрылся из видимости, как сразу обратился в рысь и помчался в селение. Бабушка ждала его у ворот. Она спросила, все ли в порядке, как только он предстал перед ней в виде парня. Горислав лишь молча кивнул и ушел в избу. Но не было ему с того времени покоя. Промучившись с неделю, он как-то ночью тайком отправился к Мейлин. В образе рыси он мчался как ветер и преодолевал огромные расстояния очень быстро. Через пару часов он уже заглядывал в мутное окошко избушки. Увидев неровный свет очага, заулыбался и тут же начал стучать в дверь. Испуганный голосок ответил ему, и Горислав ощутил, как счастье заполняет его измученное сердце. Мейлин открыла и явно обрадовалась. А увидев, что Горислав принес ей много продуктов, расцвела в улыбке. Он пробыл у нее недолго, так как должен был вернуться обратно. Горислав не хотел, чтобы бабушка заметила его отсутствие. Почти месяц он наведывался к любимой по ночам. Она привыкла к нему, часто предлагала остаться с ней навсегда. И этого Горислав хотел больше всего на свете. Для него это была первая любовь, и первый физический контакт. И он совершенно потерял голову. И уже обдумывал, как он скажет бабушке о своем решении поселиться вместе с Мейлин.

Но тут произошло вот что. Горислав однажды настолько соскучился по своей любимой, что прибежал на день раньше, чем они договаривались. Он мчался со всех ног к избушке, думая лишь о том, как удивит Мейлин. Но уже на подходе он явственно учуял запах постороннего человека и сразу замедлил бег. Подкравшись к избушке, он увидел сани. Лошадь при его приближении словно взбесилась и начала вставать на дыбы и хрипеть. Из двери выглянул парень и цыкнул на лошадь. Но она не успокаивалась. Парень вышел, и Горислав замер на ветке сосны, изучая сверху соперника. Это был обычный деревенский житель, на вид лет двадцати. Он как мог успокоил лошадь, затем уселся в сани. Мейлин выбежала к нему и начала пылко целовать. По их разговору Горислав понял, что они встречаются вот уже вторую неделю, парень имеет серьезные намерения и хочет забрать Мейлин в свою деревню. Она отвечала ему страстно и охотно и без конца целовала его. Он сказал, что приедет за ней на рассвете и чтобы она была готова. Когда сани скрылись, Мейлин вздохнула и ушла в сторожку. Горислав словно примерз к ветке. Он не верил своим глазам, но чутье не могло обмануть. Мейлин изменила ему, это он знал точно. Но ведь она клялась в любви и верности. Горислав сходил с ума от боли, охватившей все его существо. Казалось, что ловкий охотник ранил его в самое сердце, и оно истекает кровью. Ему то хотелось спрыгнуть с сосны, забежать в сторожку и разорвать предательницу на части, то принять облик человека и выяснить у нее, что произошло, то просто убежать куда глаза глядят и постараться забыть неверную Мейлин. После мучительных размышлений он выбрал третье. Горислав понял, что измена убила хрупкий цветок любви, что никогда он не сможет посмотреть в глаза Мейлин и назвать ее своей милой, что пути назад уже нет. Поэтому он справился с собой и решил уйти навсегда из ее жизни. Рысь спрыгнула с сосны и умчалась в тайгу. Но Горислав не вернулся домой. Доброслава ждала его у ограды, вглядываясь в заснеженный лес. Но прошел день, а его все не было. Прошла неделя, внук не возвращался. Славы спокойно относились к таким вот исчезновениям соплеменников, рыси всегда были вольными и жили так, как считали нужным. Но Доброслава знала о несчастной любви ее внука к пришлой девушке, поэтому не находила себе места от беспокойства. Она отправилась к старейшине и имела с ним секретный разговор. Затем два молодых сильных слава тщательно обыскали окрестности. Дошли они и до священного места рысей. Это был затон с нимфеями. Вода там не замерзала даже в самый сильный мороз, да и лилии всегда были свежими. Когда славы подошли к священному месту, то увидели заснеженный лес, обступивший небольшое озерко, покрытое блестящими зелеными листьями со свечечками закрытых лилий. Трава на берегу была припорошена снегом, но цветы выглядели так, словно стояло лето. На берегу лежал Горислав. Славы бросились к нему, перевернули и столкнулись с мертвыми глазами, глядящими в небо. На теле не обнаружили никаких ран, так что причину смерти так и не установили. Горислава принесли в селение и похоронили по установленному обычаю. Его смерть осталась загадкой для славов. И только Доброслава знала, что ее внука убила любовь к обычной девушке.

Андрей и Зореслава

Таинственное это место, и всякое тут происходит. Говорили бабы в селе, что есть в тайге затон с заговоренными лилиями. По преданию, лилии в этом затоне хранят энергию любви всех славов, которые когда-либо увлекались обычными людьми. Рысь дарит своему избраннику цветок, и если его принимают, то это служит как бы ответным признанием. Лилия впитывает любовь и скрепляет союз. Деревенские туда ходить опасаются, хотя это их территория, а не оборотней-рысей. Находится затон довольно далеко от деревни, образует его озерная вода. И вот что мне поведала моя соседка Матрена.

Случилось это в позапрошлом веке. Был в соседнем селе пригожий паренек, звали его Андрей. Всем удался — и ростом, и статью, и красотой. Да и отец его держал мельницу, так что Андрей вел себя соответственно сыну богатого родителя. Девки заглядывались на завидного жениха, но он все перебирал. То одну завлечет, то другую. Но отчего-то быстро они ему надоедали. Избалованный был парень! Много разбил девичьих сердец. И вот заметили за ним, что стал он пропадать часто в лесу, а по приходу домой был грустен и молчалив. Это было так непохоже на разудалого молодца, что отец забеспокоился. Но дело касалось его любимого наследника, поэтому никому он не мог доверить такую заботу. И решил самолично разобраться. Как-то сделал он вид, что по срочному делу уезжает в город. А сам тайком вернулся и затаился на сеновале. Как только краски заката расцветили небо, собрался Андрей и вышел со двора. Отец, прихватив на всякий случай ружье, отправился следом, прячась за соседскими заборами. Дело облегчало еще то, что их дом стоял практически на краю деревни, и Андрей был так поглощен думами, что ни на что не обращал внимания. Скоро он достиг поля, пересек его и углубился в тайгу. При нем не было ружья, и отец недоумевал, куда это отправился его сынок на ночь глядя. Андрей, зайдя в лес, ускорил шаг. Отец не отставал, стараясь ступать бесшумно и держаться в тени кустов и низких пушистых сосенок. И вот Андрей вышел на красивую, покрытую цветами поляну. Солнце уже село, все вокруг было окрашено в розовато-золотистые тона.

И вдруг невесть откуда появилась девушка. Отцу с испугу показалось, что она спрыгнула с ближайшего дерева. Но девушка была так необычайно хороша, что он замер, впитывая невиданную доселе красоту белого лица, соболиных бровей, больших серых глаз, волнистых русых волос.

— Зореслава! — воскликнул Андрей и бросился к девушке. — Ты пришла! Я принял твой цветок, а значит, и твою любовь.

И он достал из-за пазухи влажную лилию. Но Зореслава выскользнула из его объятий и прислушалась. Ее хорошенький носик втянул воздух.

— Мы здесь не одни, — певучим голосом сказала она.

— Что ты, любовь моя! — страстно зашептал Андрей. — Кто тут может еще быть?

Отец смекнул, что девушка странным образом чует его присутствие, и быстро пошел прочь. Он испытывал сильнейшее беспокойство. Необычная красота девушки, ее чутье, водяная лилия сказали ему о многом. С детства он был наслышан о людях-рысях.

— Не бывать этому! — шептал он. — Чтобы мой единственный наследник достался оборотню!

Отец быстро двигался к затону, где росли эти лилии. Он был уверен, что влюбленные направятся туда. К тому же он решил спрятаться в воде, чтобы рысь не смогла учуять его запах. Он шел стремительно, надеясь на то, что Андрей сейчас занимает рысь ласками и поцелуями. И действительно, он достиг затона намного раньше влюбленной парочки. Любовь — великая обманщица, она умеет дурманить голову получше любого зелья, и даже зверь подчиняется ее силе. Зореслава так увлеклась поцелуями, страсть настолько вскружила ей голову, что она забыла об опасности. Ей хотелось быть с любимым, а все остальное ее мало интересовало. И то, что за ними явно кто-то следил, показалось ей пустяком в сравнении с пылкой страстью Андрея. Когда они пришли к затону, отец уже сидел в воде возле берега. Его голова скрывалась в нависшем над лилиями кусте бузины. Густой хмель, заплетающий его ветви и опускающийся к самой воде, служил ему своего рода шторкой. Пряный запах его шишек являлся своеобразной защитой. Рысь ничего не почувствовала. К тому же она была занята только Андреем.

Они приблизились к затону и уселись на бережке, обняв друг друга. Лилия белела в волосах Зореславы.

— Навечно! — торжественно произнесла она и вынула цветок из волос. — Навечно отдаю свою любовь тебе, Андрей.

Ее губы коснулись сомкнутых лепестков. И они начали раскрываться.

— И я никогда не разлюблю тебя! — ответил Андрей. — Клянусь этой волшебной лилией!

И он также поцеловал цветок. Затем их губы слились. Отец с трудом выдерживал, сидя в воде и наблюдая эту картину. Зореслава встала и опустила лилию в воду. Та словно приросла между зелеными листьями. Ее лепестки начали раскрываться, их белоснежная сердцевина сияла.

— Лилия благословила нашу любовь, — нежно произнесла рысь, вглядываясь в цветок.

Этого отец уже не мог вынести. Он осторожно потянулся, чтобы взять ружье, которое спрятал в траве у самой воды. Но как ни плавны были его движения, девушка заметила. Она грозно зарычала, мгновенно превратилась в огромного зверя и прыгнула. Отец выстрелил из-за кустов. Андрей закричал, а рысь, на лету превращаясь в девушку, упала на белые лилии. Кровь, брызнувшая из ее раны, окрасила их лепестки в красноватый цвет. Андрей кинулся к ней, подхватил на руки и вынес на берег. Отец, испугавшись того, что он наделал и что сын никогда не простит ему этого, скрылся в кустах. Он помчался домой, быстро переоделся и ушел со двора, так никем и незамеченный. Отец рассчитывал, что никто не узнает, что это он подстрелил оборотня, ведь все, в том числе и Андрей, были уверены, что его нет в деревне. Он решил действительно отправиться в город, а днем вернуться с подарками как ни в чем не бывало. Отец считал, что любое горе излечимо и что Андрей скоро забудет и Зореславу, и это трагическое происшествие. Мести славов он не особо боялся, ведь все произошло не на их территории. И рысь сама виновата, что нарушила запрет и забралась в чужие владения.

Когда Андрей вытащил тело любимой на бережок, то он словно с ума сошел от горя. Он рыдал, катался по траве, тряс ее за руки, умолял не оставлять его одного на этом свете. Он то проклинал неизвестного убийцу, то проливал слезы над телом Зореславы. Затем начал рвать лилии и кидать их на берег. Когда они белым ковром закрыли траву, он осторожно уложил тело на лилии. Он страстно молился, прося эти волшебные цветы вернуть ему жизнь Зореславы. Но лилии лишь порозовели и начали источать дурманяще сильный и сладкий аромат, несвойственный этим водяным растениям. У Андрея начала кружиться голова, но он странным образом успокоился. Он лег рядом с мертвой возлюбленной, взял ее за руку и устремил взгляд в темное небо. Запах цветов, окутывая дурманом, усыплял. И его душа под утро отлетела.

На рассвете их нашел пастух. Он потерял резвого теленка, искал его по кустам, будто бы слышал его мычание в тайге и зашел в это место. Увидев мертвую пару, лежащую на розоватых лилиях, пастух закричал от ужаса, начал креститься и шептать все пришедшие на ум молитвы. Но в этот момент из кустов выпрыгнула рысь и превратилась в мужчину. Не обращая внимания на трясущегося от страха пастуха, он поднял Зореславу и исчез в лесу. А пастух помчался в деревню, так как в бледном мертвом юноше признал сына мельника.

Вся деревня пришла в ужас от рассказа пастуха об увиденном. Начали искать отца Андрея. Выяснилось, что он еще вчера уехал в город. Пока решали, как сообщить ему о трагедии, он вернулся. И узнав о случившемся, помешался в рассудке. Его поместили в лечебницу, где он вскоре и умер. А на совете деревень, находящихся ближе всего к территории рысей, постановили встретиться со старейшинами славов и обсудить то, что произошло. И вот с тех пор прописали запрет на союзы обычных людей и рысей. И с самого раннего детства внушали мальчикам и девочкам, чтобы те не смели даже смотреть в сторону прекрасных незнакомцев из заповедной тайги.

А белые лилии в затоне после того случая навеки приобрели розоватый цвет сердцевины, словно впитали в себя кровь несчастной Зореславы.

ЛЮДИ-РОЗЫ

Давно это было. Жили в одном казахском селении две семьи. Их дома стояли на противоположных краях деревни. Семья Сасикбая была богатой, их большой каменный дом возвышался на берегу реки и был виден издалека. Высокий забор, злые псы, бегающие по двору день и ночь, надежно охраняли богатства, нажитые хозяином и его предками. Семья Котибара была нищей. Их лачуга стояла в низине возле вонючего болота. И вот случилось так, что младший сын Сасикбая полюбил единственную дочку Котибара. Арман[2], так его звали, случайно встретил Айгуль[3] на берегу реки, когда она полоскала белье. Это было на рассвете. Стояла поздняя весна, было уже тепло, и мать отправила Айгуль стирать на реку. Но она упустила единственную свою ночную сорочку, и та уже плыла по быстрому течению. Айгуль закричала и хотела броситься в реку. Но она не умела плавать, к тому же жутко боялась водяного. Однако она знала, что отец выпорет ее за утрату одежды. И хотя сорочка была уже изношена до дыр, которые Айгуль тщательно заштопывала каждый раз, как они появлялись, но она была у нее единственной. А спать голой Айгуль постыдилась бы. Она очень боялась гнева отца, поэтому оглянулась и, увидев, что на берегу реки никого нет, начала снимать шапан[4]. Аккуратно уложив его на сухую корягу, она потянула завязки шаровар. Но ей стало стыдно, что она сейчас обнажится на улице. И хотя на берегу никого не было, Айгуль все-таки не сняла койлек[5] и шаровары, а прямо в них и вошла в реку. У нее сразу застучали зубы от ледяной воды, но она видела, что ее сорочка уплывает все дальше, поэтому бросилась за ней. Но через несколько шагов попала в яму и ушла под воду. Айгуль барахталась, пытаясь вынырнуть на поверхность, но уже начала захлебываться. И когда ее подхватили сильные руки и вынесли на берег, она уже потеряла сознание. Привело ее в чувство прикосновение жарких губ к ее губам. Айгуль вскрикнула и села на песке, прикрывая руками грудь, которую облепила мокрая ткань. Возле нее сидел на корточках молодой парень. Это и был Арман. Его лошадь всхрапывала, привязанная к ближайшему дереву. С одежды текла вода. Айгуль замерла, так как никогда раньше не видела таких красивых молодых людей. Его карие глаза казались ей полумесяцами, его густые черные волосы блестели, пухлые красные губы улыбались, показывая белые как жемчуг зубы. Ее сердечко замерло, охваченное странным волнением, и тут же начало биться с удвоенной силой. Арман тоже не сводил глаз с Айгуль. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в этой прилипшей к ее юному телу одежде, ее косички казались черными змейками, шевелящимися на плечах, большие черные глаза с длинными влажными ресницами смотрели испуганно, изящно вырезанные ноздри раздувались от прерывистого дыхания, побледневшие губы приоткрылись и живо напомнили Арману розовые цветы сливы. Любовь охватила его. Ему казалось, что мир исчез, остались только они.

— Кто ты, милая девушка? — задрожавшим голосом спросил Арман. — И зачем ты полезла в реку? Неужели ты хотела утопиться? Рассвет сегодня так прекрасен! Ты видишь, солнце уже встало? И все залило золотым светом! И твои волосы мне кажутся сейчас позолоченными.

И он коснулся ее головы рукой. Айгуль не отстранилась. Она как завороженная смотрела на юношу.

— Меня зовут Арман, — продолжил он. — Я из семьи Сасикбая.

— Айгуль, — тихо ответила она. — Я живу тут неподалеку, наш дом стоит возле самого болота. А твой я знаю! Он на другом конце деревни… богатый, каменный… Уходи! — быстро сказала она. — Отец убьет меня, если увидит, что я разговариваю с парнем. А в реку я полезла, чтобы поймать свою сорочку… Отец все равно убьет меня, ведь моя сорочка уплыла!

И Айгуль разрыдалась. Арман бросился утешать ее, говоря, что купит ей тысячу сорочек. Но девушка вскочила, схватила свой шапан, корзину с выстиранным бельем и бросилась к дому. Арман не стал догонять ее. Он отвязал лошадь, забрался в седло и помчался не домой, а по лугам и лесам. Ему хотелось, чтобы свежий ветер остудил жар его щек и сердца.

До полудня Арман гонял коня, затем вернулся домой. И с тех пор не стало ему покоя. Так и видел он перед глазами юное прекрасное лицо Айгуль. И девушка не могла забыть встречу на берегу реки. Отец сильно побил ее за утерю сорочки, но она почти не чувствовала боли, так как думала только об Армане. И с тех пор стала она частенько приходить на берег реки и мечтать о милом. Ей было шестнадцать, и она уже вошла в пору невест. Но кто бы посватался к нищенке? Все в деревне знали, как бедно живет Котибара, никто не хотел породниться с ними. В те времена прежде всего искали выгоду, и родители старались заранее найти подходящие партии для своих отпрысков. Богатые стремились породниться со своей ровней по положению, а бедные искали выгоду в браке и тоже пытались создать семьи с людьми побогаче, чем они сами. Редко кто заглядывался на нищих. И хотя Айгуль была необычайно хороша собой, родители понимали, что, скорее всего, ей суждено прожить век в девках.

Арман навел справки о семье, жившей в лачуге у болота, и понял, что никогда отец не согласится на то, чтобы он связал свою судьбу с такой девушкой. Но он, несмотря на свой юный возраст, а он был ровесником Айгуль, имел характер решительный, властный и вспыльчивый и никогда не отказывал себе ни в чем. Любовь впервые поразила его, она жгла сердце, мутила разум. Промучавшись с неделю после той встречи у реки, Арман решил хотя бы издали увидеть милую. Перед этим он ездил в город и накупил там несколько красивых сорочек, платков и нитки бус. И когда солнце начало закатываться, Арман спрятал подарки за пазуху тона[6], вскочил на коня и помчался к болоту. Заметив лачугу, он спешился, привязал коня к кривому плетню, огораживающему двор, и хотел зайти в калитку. Но Айгуль уже увидела его и выбежала навстречу. Она молча схватила его за руку и побежала в сторону реки. Арман последовал за ней.

На берегу они остановились.

— Если отец узнает, он убьет меня! — прошептала она. — Но его сейчас нет дома, а мать копает землю за домом, хочет посадить хоть какие-то овощи. И я копала весь день, да вот по счастливой случайности пошла в дом выпить воды. И тебя увидела. Думаю, и мать уже заметила твоего коня. Поэтому ты сейчас уедешь!

— Не уеду! — упрямо проговорил Арман и прижал ее к себе. — Все мои мысли о тебе, жизнь моя закончилась после той нашей встречи! А ты, ты любишь меня?

И он жарко заглянул ей в глаза. Айгуль лишь кивнула. Крепко обнял он милую. И когда их губы прикоснулись, их души словно соединились раз и навсегда. Слов уже не было нужно, они все понимали, глядя в глаза друг другу и безмолвно давая клятву верности.

— Мне нужно уходить! — шептала в изнеможении Айгуль. — Я должна оказаться дома до прихода отца.

— Я принес тебе подарки! — вспомнил Арман и достал из-за пазухи свертки.

— Что ты! — испуганно прошептала девушка. — Нет! Отец убьет меня, если это увидит! Уходи!

Она отстранилась, глядя на Армана с мукой. Не успел он удержать ее, девушка умчалась словно весенний ветер.

Еще несколько раз встречались они тайно. И вот через месяц, когда земля была в цвету и голову кружил аромат сливовых и вишневых деревьев, Арман не выдержал. Рано утром вскочил он на коня и помчался к лачуге. Он решил забрать девушку, броситься в ноги к отцу и умолять его разрешить жениться на любимой. Подъехав к дому Айгуль, он спешился и привязал коня к плетню. Затем вошел в калитку. Но Айгуль словно караулила его. Она уже выбежала из дома и неслась ему навстречу. За ней выскочил разъяренный отец, однако проворные ноги девушки несли ее намного быстрее. Она вылетела за калитку, Арман, ни слова не говоря, схватил ее за руку и подсадил в седло. Отец уже выбежал из калитки и грозил им кулаком, выкрикивая проклятия всему роду Сасикбая. Но Айгуль ничего не слышала. Она крепко прижималась к любимому, конь уносил их от ее дома.

— Не бойся ничего, моя ласточка! — шептал ей на ухо Арман. — Никто нас не разлучит. Сейчас бросимся в ноги моему отцу, и он разрешит сыграть нам свадьбу!

Наивный Арман! Когда его конь влетел за высокий забор, отец уже встречал их на крыльце. Увидев, кого привез его сын, Саксибай расхохотался. Арман спешился и помог слезть невесте. Он крепко ухватил ее за руку и подвел к крыльцу. Саксибай окинул ее взглядом с ног до головы. Айгуль выглядела жалко в своей заношенной до дыр одежде, в синяках от побоев, со сползшим с головы платком и растрепанными косичками.

— Мы любим друг друга! — с вызовом проговорил Арман. — И я привел эту девушку в наш дом как свою будущую жену.

— Эту нищенку?! — расхохотался Саксибай. — Эту девку, живущую возле болота! Мы наслышаны о твоем недостойном увлечении. И не надейся! Мы уже подыскали тебе невесту из соседней деревни. Осталось сговориться с ее родителями, уважаемыми торговцами пушниной.

— Но я люблю Айгуль! — выкрикнул Арман.

— А кто это? — с издевкой спросил Саксибай. — Это просто трава под нашими ногами! И я намерен с корнем ее вырвать, чтобы не мешала ходить по земле таким людям, как мы!

Айгуль уже сама хотела уйти, ее трясло от страха и унижения. Однако Саксибай распорядился по-другому. Махнул он своим слугам, те вырвали дрожащую девушку из рук Армана и выволокли ее за ворота. Они кинули ее прямо на грязную дорогу, крича вслед ругательства. И захлопнули высокие ворота. Арман пытался драться с ними, но его крепко держали слуги.

— Ты унизил меня! — закричал в исступлении Арман. — И не отец ты мне после этого!

— Из-за нищей девчонки?! — заорал в ответ разгневанный Саксибай. — Ты смеешь так говорить со мной?

Но Арман не ответил. Его сердце жгло от боли. Он вырвался и бросился к калитке сбоку от ворот. Она была приоткрыта, и он вылетел в нее. Увидев, что Айгуль по-прежнему лежит лицом в грязи, он подбежал к ней. И когда перевернул, то на него глянули мертвые глаза девушки. Не выдержало ее хрупкое сердечко и разорвалось от горя. Взвыл Арман от невыносимой муки, не хуже раненого зверя, подхватил он на руки мертвую возлюбленную и понес ее на берег реки, на то место, где впервые ее встретил. Испуганные односельчане вышли из своих домов и молча смотрели на него. А он брел по дороге, прижимая Айгуль к груди и подняв залитое слезами лицо к небу.

Арман похоронил любимую на возвышении, неподалеку от той сухой коряги, где они часто сидели во время своих тайных встреч. Родители Айгуль помогали ему, но он словно никого не видел и ни с кем не разговаривал. После похорон Арман остался сидеть возле холмика. Он сидел всю ночь, его никто не тревожил. С утра к могиле начали приходить односельчане, но они не приближались, видя застывшую в скорбной позе фигуру Армана. Через день пришел и Саксибай, он что-то кричал сыну издалека, боясь подходить к нему, но тот даже не шевелился. Тогда Саксибай принес деньги родителям Айгуль и уверял их, что он не виноват, что девушку никто не трогал, и она умерла по непонятным причинам. Деньги от него приняли и проводили с поклонами.

Арман умер на третий день после похорон. Утром его нашли лежащим на могиле Айгуль. Саксибай чуть не сошел с ума от горя и проклинал себя за содеянное. Односельчане приняли решение похоронить Армана рядом с любимой. Обряд был проведен. Два холмика возвышались на берегу реки. Люди с уважением относились к покою усопших и старались не тревожить понапрасну их могилы.

Прошел месяц. И вот на холмиках, посыпанных речным серым песком, появились зеленые ростки. И так как никто и ничего не высаживал на могилы, то эти ростки были словно чудо. Односельчане, как и родители умерших влюбленных, стали издалека наблюдать за ними. И скоро два стебля вытянулись вверх. Это были розы. В этой местности такие цветы были редкостью, поэтому они наделали немало шума. А когда на могиле Айгуль распустилась крупная белая роза и в этот же день на соседней могиле — алая, то люди начали шептаться, что это возродились влюбленные. Розы тянулись друг к другу головками, словно целовались. Односельчане приходили к могилам и смотрели на цветы. Слух об удивительных растениях быстро распространился по округе. В селение потянулись любопытные из соседних деревень, затем и странники и прочий шатающийся по свету народ. Саксибай посоветовался с Котибаром и построил над могилами красивую усыпальницу. Но как только она была закончена, и вся деревня собралась полюбоваться ей, розы вдруг превратились в парня и девушку. Люди в ужасе закричали, так как они выглядели словно живые. Арман был одет в алое одеяние, Айгуль — в белое. Они взялись за руки и сошли со своих могил.

— Высшие силы за нашу верную любовь разрешили нам существовать в виде людей-цветов, — тихим голосом произнес Арман. — С рассветом мы будем принимать человеческий облик, но как только солнце зайдет за горизонт, мы снова станем розами. И так будет повторяться до второй нашей смерти.

— Но вам нельзя здесь оставаться! — первым пришел в себя Саксибай. — Я создам для вас настоящий розарий, удобный и красивый! Там будет все для вас! Только для вас!

— Ты убил меня, — слабым голоском произнесла Айгуль. — Как я могу жить в твоем доме?

И впервые за всю свою долгую жизнь жестокосердный Саксибай разрыдался. Он упал в ноги Айгуль и попросил у нее прощения. Затем начал умолять сына простить его. Односельчане отворачивались, так как и они не могли сдержать слез. Влюбленные простили Саксибая. Он забрал их домой, устроив им райскую жизнь. Позаботился и о родителях Айгуль, отведя им удобные комнаты в своем огромном доме.

Молва о людях-цветах долго не утихала. И первое время любопытные все шли и шли в это селение. Однако высокий забор и злые псы надежно охраняли дом Саксибая от непрошеных гостей. Память людская недолговечна, и через какое-то время эта история позабылась. Но у Армана и Айгуль было потомство, и с тех пор люди-розы живут на земле.

Загрузка...