Чужая судьба Морфина Гонта

Часть 1. Глава 1. Узник Азкабана

Если у природы-матери есть утроба, то я в ней. Сознание плавало в темноте. Тихо. Спокойно. Тело не скрючивало от боли, а мозг не был затуманен лекарствами. Впрочем, тела у меня уже не было. Я знал, что умер. После таких травм не живут.

Я — Дмитрий Годинов. Родился в простой семье двух интеллигентных учителей. Сам звёзд с неба не хватал. Спокойного начитанного мальчика смогла расшевелить только армия, и то ненадолго. Вернувшись, отучился на экономфаке. Работал простым бухгалтером. Такие, как я, умирают от старости, от рака, от цирроза. Но не так…

Последнее воспоминание — как шёл домой с работы. Я мечтал о тёплом душе и вкусном ужине. Но запах дыма тонкой струйкой утянул мои желания далеко и надолго. Я не герой. Не знаю, о чём думал, когда влезал в окно первого этажа чужой горящей квартиры. Наверное, детские голоса из задымлённого провала рамы были важнее. Вытащить пацанов из спальни я успел, даже передал их в окно набежавшим соседям. Но я слышал, что в дальней комнате были ещё люди. Женский крик и грохот не оставили мне выбора.

А вот чего я не ожидал, так это супружеской драки прямо посреди пожара. Выбора, на чью сторону встать, также не имелось. Бухой лобяра в грязной футболке орал, что ему изменили, дети не от него и вообще кругом враги. Я успел перехватить женщину и задвинуть её в сторону комнаты. Она уже кашляла от дыма и гари. Сам уйти, к сожалению, не успел.

— Горит! Пусть всё сгорит! — продолжал надрываться мужик.

В порыве гнева он кинул в меня табуретку, от которой я увернулся. А вот со второй руки полетела бутылка. Уворачиваясь, я шагнул назад, запнулся о половицу…

Дети остались живы. Слышал, как женщина приходила ко мне в палату, плакала, благодарила. Ответить я ей не мог. Ожоги третьей степени, повреждение головы и осколок, застрявший в левой стороне черепа. Я и слышал-то её одним оставшимся ухом.

На третьи сутки я почувствовал лёгкость и сразу понял — это конец. Я не терминатор, чтобы не бояться боли, потому принял смерть с облегчением. Надеюсь, предки хорошо встретят меня и не будут ругаться, что не оставил потомков. Ну, для такого дела ещё два брата на земле остались.

Тишина умиротворяла. Не страшно, мягко, хорошо. Ровно до того момента, как появился свет. Сначала тоненький лучик. А затем кто-то резко распахнул «шторы»! Душа сжалась, заворочалась, недовольная тем, что её потревожили. И здесь поспать не дают! В этом пространстве у меня не было органов чувств. Однако я прекрасно понимал происходящее вокруг. Я отдыхал, убаюканный Мамой. Скоро она должна дать мне своей энергии и отправить дальше. Куда дальше? Не знаю. Но это было так правильно, так логично.

Пока не появился этот тип. Он такой же дух, как и я. Такой же силы. Но уж слишком активный. Мне такие трепыхания не интересны. Нити энергии связывали нас. Родственный дух. Я с удивлением понял, что мы одного рода. Он просил, уговаривал, умолял. Мама сомневалась. Она не желала меня отдавать. Но в конце концов решила спросить у меня самого. Я не хотел, чтобы меня трогали. Мне нравилось здесь. Дух принялся уговаривать меня. Что-то обещал, но я так и не понял, что именно. Прервав поток лишней энергии, я остановил вторженца. Боги с тобой, родственник всё-таки. Я согласен. Мама легко приняла моё решение. Ласково погладила и вытолкнула в свет.

Просыпался я с болью. Кости ломит, правая рука отбита, а сам лежу на чём-то холодном. Глаза открываются с трудом. Ну и где я? Увиденное не обрадовало. Глухой каменный мешок с единственным узким окошком под потолком. Стена-решётка и чернота за ней намекали на неприятные обстоятельства. Из предметов — каменная лавка с топчаном и железное ведро, припаянное к полу. Что от меня хотел тот дух? На что я подписался? Не помню. Попытался приподняться. В голове прострелила боль, а кишки полезли наверх. В мгновение ока дополз до ведра. Вывернуло водой и желчью. Пустой желудок болезненно сжался.

— О! Судя по звуку, ты ещё жив, парень. — Голос, приглушённый каменной кладкой, я никак не ожидал услышать. Даже замер, не сразу понимая, откуда он идёт. — Я уж думал, этот дементор тебя добьёт.

— Где я? — прохрипел я. — Голос не мой, хриплый. Оперся на стену — холодная, зараза. А я и одет только в чёрные брюки и тонкую серую рубаху-тунику. Даже обуви нет.

— Ого, тебе голову отшибло. — Голос за стеной тоже не лучился здоровьем. Каркающий, какой-то надломленный. — Рановато-то ты. Я уж обрадовался соседу. Хотя тебя ведь полудохлого притащили. Думал, первый же дементор тебя полюбит. А ты смотри-ка, неделю продержался. Ну, раз теперь способен пообщаться — добро пожаловать в Азкабан.

Азкабан? Дементоры? Где я это мог слышать? Нет… Не может быть! Гарри Поттер? Книжки, прочитанные ещё в той жизни, вспомнились сразу. Меня вновь стошнило. На этот раз отметил, что всё содержимое ведра тут же исчезло. Магия? Я попал в мир магии… Откинувшись обратно, уставился на собственные руки: длинные пальцы, сбитые костяшки и грязь под ногтями. Но руки молодые. Могли бы быть руками пианиста, если бы не обстоятельства.

— Кто я? — задал вопрос вслух. Так, а ведь я говорю на английском. Кто там в Поттериане в Азкабане сидел? Сириус Блэк? А с чего я решил, что попал в тело кого-то знакомого? Может, вообще левый персонаж.

— Это уж ты мне сам скажи. — Мужчина хмыкнул. — Память, значит, отшибло? Бывает. Когда тебя притащили, назвали… Мирт… Мор… А, вспомнил. Морфин. Это всё, что я знаю.

Морфин? Там был такой? А ведь был! С нехорошим предчувствием спросил:

— А какой сейчас год?

— Тысяча девятьсот двадцать пятый. — Ответ мне тоже не понравился. Мне сейчас вообще ничего не нравилось. В голове робко, но чётко всплыли воспоминания из книги. Я понял, кто я.

Морфин Марволо Гонт. Дядя Волдеморта. Лихорадочно стал вспоминать, что знаю об этом персонаже. Да нихрена не знаю! Старший брат Меропы. Потом племянник его и добьёт. Или он деда прихлопнет, а дядю обвинят? Если правильно помню, Морфина посадили в Азкабан на три года за нападение на магла. Напал на Тома Реддла-старшего. Однако появились вопросы: почему напал? И я ведь волшебник — если напал, почему не убил? И с каких это пор магов сажают за нападение на маглов? Или это только в моей версии событий такое произошло?

— Эй, ты как там? — Голос выдернул из размышлений.

— Нормально. Кое-что припоминаю. — Что ж, если так, то три года — это не пожизненное. Надо начать себя успокаивать.

— А ты… Прошу прощения. С кем имею честь?

— О, как! С манерами, значит. Не заморачивайся, парень, можно на «ты». Зови меня Чарли.

— Извини, Чарли. Единственное, что я помню, — как меня зовут. И, возможно, сидеть мне здесь три года.

— Ну что ж, если доживём, выйдем почти вместе. Если верить засечкам на моей стене, то мне здесь куковать ещё два.

— Это, наверное, скучно.

Голова уже затихала, и я начал осознавать всю патовость ситуации. Да за три года я с ума сойду. Одиночные камеры — это тоже пытка. Неудивительно, что пожиратели выходили отсюда ещё более отпиленными, чем были раньше. Даже в наших таёжных шконках можно какое-никакое образование получить. Да и что за трата ресурса? Почему заключённые не работают? С другой стороны, может, и верно. Мало ли что взбредёт в голову магам-маньякам.

— Развлекаемся только общением с соседями, если они есть, — охотно поддержал тему Чарли. — Впрочем, если есть родня на той стороне, могут приносить книги, вещи. У тебя кто-то есть?

— Нет. Мой старик сюда не потащится, а сестра… я даже не знаю, жива ли она.

Меропа, должно быть, сейчас активно беременеет Тёмным Лордом.

— Вот и ко мне не придут. Мои родственнички уверены, что избавились от меня. Но ещё посмотрим, кто кого!

— Они разве не знают, что ты выйдешь?

— Знают, как не знать. Но из Азкабана только каждый десятый выходит с неповреждённым магическим ядром. А если что случится с ядром, я уже не смогу стать наследником рода.

— Значит, из лордов?

— Судя по разговору, ты тоже не из простых.

— Позволь представиться: Морфин Марволо Гонт, — чинно проговорил я.

— Извольте. Давно я не слышал эту фамилию, — весело хмыкнули с той стороны. — Райджел Чарльз Блэк* к вашим услугам. Я вижу, в Азкабане теперь селят по номерам. Почти собрание лордов.

— Угостил бы вас французским виски, но простите мои манеры.

В двух каменных мешках раздался хохот. Я понимал, почему ржу с таких странных шуток — это единственный выход нервному напряжению. И что мне делать целых три года?

— А здесь совсем не работает магия? За три года быстрее сдохнуть от дизентерии, чем от дементоров.

— Что такое дизентерия?

— Магловская болезнь. Когда съел что-то грязное и страдает желудок.

— Насколько мне известно, маги не подвержены магловским заболеваниям.

— У меня в голове всё клочками. Тут помню, тут нет. Я даже не знаю, откуда у меня знания про дизентерию. А из заклинаний помню только Люмос и Аваду.

— С этим набором можно жить. — Чарли вновь рассмеялся. — А если серьёзно, палочкой здесь не воспользуешься. Заклинания очистки всё убирают, еда появляется тоже заклинанием. Даже помыться не дадут — раз в неделю срабатывают руны и чистят тебя магией.

— Но еду ведь кто-то готовит?

— Возможно, есть отдельное крыло для поваров. Но не думаю, что они жаждут соседствовать с дементорами.

Неужели я тупо просижу здесь три года? Предположим, я смогу занять себя физическими тренировками. Азы нам в армейке давали, как делать зарядку — помню. Но остальное? А вдруг я тоже не смогу колдовать? Нет, не может быть. Родственнику не имело смысла отправлять меня сюда и лишать магии. Глупости. Как там сказал Чарли? Ядро?

Пару дней я привыкал к новому телу, реальности вокруг и пытался выжать из себя колдовство. На третий день совсем отчаялся, когда, закрыв глаза и прислушиваясь к себе, кое-что нащупал. Как ни странно, тёплый сгусток светился где-то в затылке. Я почему-то представлял, что ядро находится в груди. С другой стороны, ведь именно костный мозг — один из органов, что вырабатывает кровь. Почему бы ему не вырабатывать магию? Хотя это всё условно. Ядра как такового в теле вообще нет. Если только на ментальном плане. Мысленно потянулся к тёплому комочку. Необычайно и странно иметь часть тела, которую вроде как чувствуешь, а вроде и нет. От ядра по телу проходили пульсирующие импульсы. Обратил внимание на те, что идут к пальцам правой руки.

А если…

Люмос.

— Чарли? Ты сказал, здесь не работают палочки?

— Да. Барьер именно на предметные концентраторы: палочки, кольца, артефакты.

— У меня для тебя хорошие новости.

Он не мог видеть моей счастливой улыбки. Но кто бы знал, из какой безнадёги меня только что выдернул маленький, совсем крошечный, но светящийся шарик на собственной ладони.

* Полное имя на англ.: Rigel Charles Black. (Чарльза назвали двойным именем, первое в честь самой яркой звезды в созвездии Ориона (Имени его отца))