Татьяна Нурова Чудная деревня. Вторая часть. Скользкие вершины

Первая часть.

Меня зовут Елена, и я обладаю магическим даром целительницы. Несколько дней назад я украла ребенка, которого должна была принести в жертву собственная мать. Сорвала обряд, который готовили очень долго, дети Ночи. Ходящие под Луной или дети Ночи это общее название всех кто владеет магическим даром – колдуны ведьмы знахарки нелюди, и нечисть к которой относится такие существа,– как лешие, домовые, кикиморы и их великое множество. Но тут я перешла дорогу конклаву ведьм и нас искали, что бы завершить обряд, а проще убить младенца. Ведьмак Питирим, мой наставник, помог нам уйти через лес и кордоны, которые очень быстро организовали ведьмы, и довел нас до Рязани. Ребенок, которого я спасла, оказался очень ценным призом, ведь тот, кто найдет ребенка и завершит обряд,– получит огромную магическую силу, а меня решили убить в назидание. Но Питирим помог мне сделать документы на ребенка, дал мне ключи от своей московской квартиры, чтоб мы могли спрятаться и переждать пока все утихнет и договорился, что б нас довезли сначала до Тулы, а затем и Москвы оказией со знакомыми, потому что весь общественный транспорт уже проверялся. И вот утром ведьмак Питирим в Рязани, посадил нас в потрёпанную иномарку и отправил со своим знакомцем до Тулы.

*** Я всегда была тихой очень домашней девушкой. Даже когда купила дом в Тамбове и стала жить самостоятельно, за мной приглядывали и опекали. И вдруг я оказалась втянута в такую жуткую историю. И только сейчас сидя в машине с новорожденным чужим ребенком на руках, с погоней за спиной, я стала понимать, в какие неприятности, я влипла. Я очень боялась, впервые оказалась в такой сложной ситуации, и нужно было принимать решения самостоятельно и выживать. Ведь я не только отвечала за собственную жизнь, но и за жизнь крохи, которого назвали Киром, и за которого я теперь несла полную ответственность. Водитель был совсем чужим человеком, и он упорно отводил от меня взгляд, показывая, что никак не хочет общаться со мной. У меня все чувства были на пике, я чутко прислушивалась к происходящему рядом со мной. Недавно теплая, даже жаркая весна, резко изменилась. Небо плотно закрылось тучами, и сильный ветер разносил ледяную морось. Погода соответствовала моим печальным мыслям и настроению. Я попыталась расслабиться, но мои тревога и страх стали только усиливаться. Водитель сразу же, как мы тронулись, негромко включил приемник и преувеличенно сосредоточенно смотрел на дорогу. За окном машины чернели грязные поля и черные еще без листвы деревья. Малыш, которого назвали Кириллом, на моих руках посапывал и кряхтел. А я смотрела на него и была в ужасе. Справлюсь ли я? Как, и что мне делать дальше? Но до Тулы мы не доехали, моя паранойя, заставила сменить маршрут. По дороге водителю позвонили, он остановил машину, вышел, и минут десять с кем- то разговаривал, опасливо поглядывая на нас. Сев в машину и не глядя на меня он сказал.

– Дома ждут, волнуются,– прозвучало это то фальшиво.

Да и зачем ему оправдываться, даже если это звонок от семьи. Я почувствовала исходящие от него ложь и страх. Питирим нас посадил в машину к малознакомому человеку, надеясь именно, что это и будет для нас безопасней. Тогда почему водитель так нас боится и лжет. И, вдруг поняла, что нужно, что то срочно делать, иначе беда. И кто и зачем ему позвонил? Может он уже слышал о нас и уже сейчас звонили именно поэтому в подтверждение, что мы сели в машину, и он сейчас прямиком везет нас к смерти. Своей интуиции я доверяла всегда, она пока меня еще не подводила. Водитель сильно нервничал, хотя, казалось бы, куда еще больше то. К тому же вдруг в голове у меня вспыхнул сигнал тревоги, яркий, впереди опасность. Поэтому я попросила водителя нас подбросить, до платформы электрички, которая уже виднелась впереди. И приготовилась ударить его силой, если он откажется. Но водитель явно обрадовался такому раскладу и с облегчением остановился рядом с платформой.

*** Я быстро накинула свой рюкзак на плечи, взяла Кира тоже уже в рюкзачке и ухитрилась его быстро пристегнуть к себе. До этого я немного, пока мы были на квартире в Рязани, я потренировалась, закидывать на себя рюкзак с ребенком и вещами. Ничего побегаю верблюдом, лишь бы быть живым верблюдом. Постояла на пустой платформе, разглядывая внимательно расписание поездов и немножко по сторонам. Поезд только ушел, следующий будет через час. Но садиться в электричку я не собиралась, все электрички, скорее всего уже взяли под контроль. Тем более у наших с Киром врагов, была возможность натравить на нас обычную полицию, обвинив меня в краже ребенка, а если нас поймают да задержат до выяснения, то, сколько мы проживем. И в Москву пока мы не поедем, что то меня совсем туда не тянет. Я плотно натянула капюшон на Кира, прикрыв его личико от ветра и дождя. Посмотрела в сторону Москвы и вздохнула, там нас ждала квартира и какой – то комфорт, но чувствую совсем не судьба нам пока туда ехать. Нам вообще некуда было ехать. Конечно, хорошо бы, где то отсидеться совсем далеко отсюда, но. На юг нам дорога была изначально закрыта, я уже была наслышана о южных ведьмах, для которых пережевать нас и выплюнуть было минутным делом. Почему то ведьмы, живущие на берегу Черного моря всегда считались самыми жестокими и беспринципными. И кровь пролить они тоже никогда не боялись, и ребенок даже крохотный, не остановит их в жадности и возможности огрести, что то взамен, хоть копейку. А уж если Кир сладкий приз для наших ведьм, то южные хабалки, нас просто на куски порвут. Можно скрыться на севере, там мы местным магам не очень интересны. Но. Дороги на север перекроют в первую очередь, добраться туда сложно, а перекрыть легко. Да и там мы без знаний местных раскладов рискуем оказаться в ловушке. Все это я быстро прокрутила в голове и решила надо как то устраиваться здесь. Средняя полоса огромна и мы найдем безопасное место обязательно. Как только машина, привезшая нас, скрылась из вида, я быстрым шагом пошла в село рядом. Село большое, я увидела вдали даже несколько многоэтажек. Шла я быстро по узкой натоптанной тропинке и волновалась, чувствуя, что здесь скоро будет горячо. Если водитель нервничал и – за нас, то скоро здесь будет шумно. Мне казалось, что все люди вокруг, знают кто мы, и вот- вот, нас схватят, но внешне старалась не выдавать страха и выглядеть равнодушной и озабоченной только предстоящей дорогой. На центральной площади стояло несколько автобусов идущих на разные направления. Я так поняла что здесь просто точка короткой остановки автобусов. Вместо вокзала только покосившийся киоск с вывеской кассы и тот закрыт. Людей желающих уехать было немного, и они договаривались об оплате напрямую с водителями. Я прошлась мимо, туда, сюда – прислушиваясь к своим ощущениям. Это напоминало игру горячо холодно. Горячо, горячо, горячо, а вот это направление безопасно. Когда то моя наставница Анна Леонидовна говорила что в критических случаях, когда на кону жизнь, нужно доверять именно таким ощущениям, и это может спасти жизнь лучше, чем логические выверенные решения, и я решила полностью довериться интуиции.

Я быстро вошла в автобус протянула тысячу водителю, и сказала,– До конца маршрута.

Он молча отсчитал сдачу, дежурно глянув на нас, и показал на полупустой автобус.

– Садись где хочешь, отъезжаем.

Так вот у нас с Киром начался двухдневный марафон по пряткам. Все небольшие вокзалы похожи,– пыльно грязновато и шумно. И через какое то время уже не различаешь, была ли я здесь раньше или впервые. Я постоянно меняла маршруты, упорно пересаживаясь при любой даже небольшой тревоге. Куда ехать мне было неважно, остановимся там, где я почувствую себя безопасно. Нас ведь нигде не ждали, и в любом месте нам придется, как то устраиваться, а пока. Мне было страшно, очень страшно, ведь я знала, что нас ждет. Если нас поймают, убьют обоих, а меня – то так особенно мучительно, в этом я не сомневалась, маги такие затейники в пытках, и это подстегивало все мои способности. На какой – то короткой остановке, я выкинула телефон, который дал мне Питирим, лучше, никаких связей пока. Да и я еще помнила недавние события, когда сильно разозлилась на Питирима, и-за его проверок меня на устойчивость и лояльность семье. И так пока ехала только и думала о том, что же происходит. Действительно ли все произошло случайно или Питирим тоже ведет свою игру. Нет, все- таки Питириму я доверяла, предать нас он не мог, но погоня могла, пройдясь мелким гребнем по нашим следам найти тех людей, которые делали нам документы, и где Питирим брал телефон. А люди против магов ничего не сделают, и я решила, что мы с Киром попробуем обмануть всех. Так у нас по любому шансов выжить больше. На другой более долгой остановке вечером, я стояла в полумраке с Киром и ловила отголоски магического фона, пытаясь узнать, ждут ли нас здесь. На перроне было шумно и многолюдно. Кто – то курил стоя у автобуса, кому то просто нужно было размять ноги пока стоит автобус или купить воды и еды. Увидела двух бомжей снующих между людьми, они всем предлагали дешёвый телефон, почти такой же, как я выкинула. Но все без толку они болтались по остановке, их отгоняли, только они пытались подойти к кому то поближе. Но бомжей уж сильно допекло и они хоть как то пытались выклянчить на выпивку, даже цепляясь к одиноким пассажирам с жаром рассказывая, что то. Я посмотрела в кошельке мелкие деньги, нашла двести рублей и подозвала жестом бомжа с телефоном. Он подбежал поближе, нестерпимо воняя, и попытался еще торговаться со мной.

Я рассмеялась и сказала,– Вот все что у меня есть и больше не будет, или ты отдаешь за эти деньги или иди себе дальше.

Бомж сплюнул со злости, но телефон отдал, тут же исчезнув с глаз со своим напарником по несчастью. Я протерла, и руки и телефон влажной салфеткой и выкинула симку бывшую в нем, из телефона пока вытащила батарейку и снова села в автобус. Я почти не спала в дороге, только в полудреме, крепко держала Кира, готовая в любой момент бежать без оглядки. Проехав еще немного на очередной пересадке с автобуса на автобус, купила симку с левыми паспортными данными у уличного торговца на вокзале. Он пытался поспорить со мной и начал говорить, что не имеет права продавать мне симку, не увидев документ собственными глазами.

Я же показав ему на спящего ребенка сказала,

– Не хочешь и не надо в другом месте куплю, а будить свою дочку, что бы достать паспорт и продиктовать тебе данные, которые я и так помню, ну тебя совсем,– и повернулась уйти.

Толпы желающих срочно купить симку рядом с продавцом не оказалось, и он тут же согласился,– увидев, что я ухожу.

Кир терпеливо лежал в рюкзаке и не капризничал. Я сразу же решила при любопытных вопросах, называть Кира девочкой. Я ухитрялась менять ему подгузники в автобусе. На остановках выпрашивать кипятка в термос для молочной смеси в разных забегаловках и мыть детские бутылочки на остановках в туалете кафешек. Я, не запоминала маршруты, по которым мы двигались, и не интересовалась, куда идет очередной автобус, полностью положившись на волю провидения. Пока нам просто нужно уйти как можно дальше от погони, и я почувствую безопасное место. Оно, это безопасное место, где то должно быть. И, так непрерывно двигаясь, через два дня утром рано, мы оказались в Пскове. И как только вышли из автобуса, тучи стали расходиться, стало солнечно и тепло, и я вдруг поняла, вот оно место, где нам пока будет безопасно.

*** Выйдя на вокзале, я впервые успокоилась, и меня совсем не тянуло пересесть на другой автобус. Прошлась у вокзала, решая, куда же нам податься с Киром. Увидела щит объявления на стене вокзала и подошла. Много объявлений о сдаче квартир, я рукой провела около щита, прислушиваясь к своим ощущениям. Одно из объявлений явно как кольнуло в ладонь, я сорвала его и тут же позвонила. Хозяйка квартиры назвала цену и сказала, что сдает на долгий срок. Аванс нужен сразу за полгода. Спорить я не стала, только спросила, куда и как мне удобней подъехать. Безопасней переплатить сразу за полгода, лучше уж деньги потерять, чем жизнь. Тем более на короткий срок объявления будут проверять первыми. Я, прошла немного дальше вокзала, поплутав по улицам на всякий случай и остановила неприметную машину частника. Водитель привез нас, в большой новый микрорайон почти на окраине города. Четырехэтажный кирпичный дом был старой постройки, и главное съемная квартира находилась на первом этаже. Дом этот стоял немного на отшибе почти в парке, а совсем рядом стояли новые шестнадцати этажные дома. Многолюдно и почти рядом с домом большой торговый центр. А с другой стороны виднелся парк, переходящий в лес. Очень неплохое место и главное есть куда бежать прятаться. Это я уже сама с собой так шутить стала.

Я расплатилась с водителем, и, нацепив рюкзаки с вещами и ребенком, пошла спокойно к подъезду. Хотя страхи навалились на меня с новой силой. Кир уже беспокойно ерзал, он устал и был голоден, и я снова с ужасом подумала, что же я буду делать, если с квартирой вдруг сейчас сорвется. Кипятка в термосе осталось на раз, Кир был мокрым уже настолько, что подгузник потек. Хозяйка квартиры уже ждала нас стоя у подъезда. Пожилая строгая дама, глянула с жалостью на ребенка, но расспрашивать меня не о чем не стала, только пригласила нас в квартиру на осмотр сдаваемой жилплощади. Я мельком глянула и согласилась, меня устраивала любая квартира и в любом состоянии, но этого я ей, конечно, говорить не стала. Хозяйка, попросила показать паспорт, переписала себе в записную книжку данные с него, и быстро стала, перечислять свои требования по порядку в квартире. Меня все устраивало, и я осмотрелась внимательней, пока она занималась моим паспортом. Квартирка была небольшая, внутри очень просто, очень чистенько. На кухне есть немного посуды. И постельное белье не новое но, чистое в шкафу спальни. Я отсчитала деньги за полгода и получила ключи от нашего временного рая. В коридоре было сложено, несколько пустых картонных коробок. Хозяйка, уходя, хотела их вынести на помойку, и я попросила у нее оставить нам одну. Только она ушла я заперла двери, все можно ненадолго расслабиться. Сняла, наконец, сначала Кира с себя, а потом и скинула свой рюкзак. Кира отнесла в спальню. Небольшая комната с большой двуспальной кроватью у стены и шкафом. Я раздела малыша и в ванной под краном тщательно его помыла, но перед этим прочитала еще один наговор на защиту, завтра поставлю постоянный. Этому наговору меня научил ведьмак Лешка, чья стихия была ветром. И хоть ветер в обычной жизни мне не подчинялся, эту защиту я всегда ставила легко и качественно. Это заклинание по сути своей не прятало человека, а делала его облик недоступным для сканирования. Ветер отклонял любое заклинание поиска, разнося его, но это заклинание было капризным и недолгим. И именно по этой причине его обычно и не использовали, не было точного времени, когда оно растает. Было забавным то, что начиналось заклинание словами,– Ветер, ветер ты могуч … Что у меня всегда ассоциировалось с Александром Сергеевичем, – светилом нашей литературы. Я любила сказки Пушкина и просто была уверенна, что он знал о мире магии больше обычного человека. Кир был скользкий, и держать его одной рукой под краном было тяжело, но у меня не было другого выхода, ничего приучусь. Я не могу обрастать сильно вещами, а с ребенком это сплошные вещи. Зато купание ему нравилось, еще бы такая свежесть, после тяжелой дороги в пыльных автобусах. Завернула его в полотенце, свободно, дав вволю пошевелиться, и уложила его в коробку, в которую постелила детское одеяльце. Он измученный долгой дорогой и плотным комбинезоном радостно бултыхался и гукал и даже забыл про еду. Но я то, помнила и не хотела, чтоб он начал кричать. Поэтому я очень быстро включила чайник, пока он закипал, перемыла все бутылочки Кира и поставила их на сушку. Нашла пустую литровую банку, тщательно помыла и ее, приготовив под кипяченую воду. Остатками воды из термоса развела детскую смесь и накормила ребенка, взяв его голенького на руки. Вот оно детское счастье, сыт, умыт и свободен, Кир был в восторге. После кормления снова положила его в коробку и сама тоже быстро ополоснулась под душем, кожа моя просто зудела, невыносимо, два дня в одежде без нормального отдыха.

*** Кроме детского питания в квартире еды не было совсем, а я была очень голодной. Два дня питалась вокзальными чебуреками, от которых меня уже тошнило, но сейчас я так проголодалась, что снова бы их съела. Я ведь была постоянно в движении и с двумя рюкзаками, поэтому вся еда во мне быстро сгорала без остатка. Нужно срочно приготовить нормальную пищу, пока есть возможность. Пришлось натягивать на себя пыльную несвежую одежду, снова одевать и запихивать в рюкзачок Кира. Купить надо нам было многое, и заодно и оглядеться. Свой рюкзак я оставила в квартире, и оказывается, я так срослась с ним, что мне было непривычно. За плечами пустота даже пугала, но без рюкзака с вещами и куртки, мне стало значительно легче. Я с Киром вышла и огляделась, как хорошо вокруг, деревья цвели, трава первая изумрудная, солнышко светит. Я так любила это время года. Нас обтекали люди со своими хлопотами заботами, как же я им позавидовала, на секундочку. Но позавидовала. Затем быстро подавила все эмоции и даже немного расслабилась. Что бы выжить и потом жить, как обычные люди нужно немного поработать головой и срочно купить все, что для этого потребуется. И неторопливо, обхватив руками Кира, висевшего на мне в рюкзаке, дошла до торгового центра. Сразу же начала с детского отдела, нам очень нужна была коляска. Я оглядела ряды колясок и расстроилась, их великое множество и как выбрать, то, что нам надо. Но за моей спиной возник молодой симпатичный продавец, который улыбаясь, сказал.

– Объясните, какую коляску вы хотите, и я вам помогу.

– Она должна быть удобной для долгих прогулок, с багажником. Просто и компактно собираться. – Выразила я свои пожелания.

Продавец заулыбался еще шире и подвел нас, к действительно, удобной коляске с большими колесами и внизу коляски с багажником, на вид весьма объемным и цвет коляски такой нейтральный, серебристо серый.

– Прочная коляска, легкая, удобная и собирается легко, и в сложенном состоянии она становиться почти плоской, радостно проинформировал и показал, сложив и разложив коляску сияющий как новый рубль, продавец.

– Да и цена как на настоящую машину,– пробормотала я, глянув на ценник.

– Зато это самая надежная и прочная коляска в нашем магазине, – тут же радостно уточнил продавец.

Я позволила себе усомниться, что коляска так прекрасна, но решила на детских удобных вещах не экономить, и мы поехали на кассу. Кира, я сразу же положила в коляску, и стало мне непривычно легко, рука и плечи пели от радости, а ребенку вроде даже нравилось свободно лежать. А продавец тараторил, идя рядом, видимо, чтоб мы не сбежали с самой дорогой коляской.

– Чувствуете, как коляска идет легко, и попробуйте приподнять ручку как легко и удобно, и повороты, видите как устойчиво.

Еще бы ему не радоваться, втюхал нам дорогущую коляску. Я задавила жабу в себе, коляска мне очень была нужна. Вечно все я на себе носить не смогу, руки то у меня всего две, да и какое то время Кир мог спать в ней. Рассчиталась на кассе за коляску, и мы вкатились в другой зал с детской одеждой. Где я взяла Киру пару тонких комбинезончиков и кофточек ярко розового цвета в цветочках и зайчиках. Буду пока одевать его девочкой. Конечно маскировка так себе, но хоть что то. Тем более традиционно таких крох всегда определяют по полу, по цвету одежды. А также нам еще нужны памперсы и одноразовые пеленки. Да и по уходу за детской кожей нужны разные мелочи как крема присыпки и шампунь. Рассчиталась в кассе, и поехали дальше. Теперь нужно было взять вещи мне, – я в обычной жизни, всегда брала себе хорошие, качественные вещи. Теперь же мне нужно было радикально изменить свой облик, я шла вдоль прилавков и вздыхала, такой откровенно левый ассортимент одежды мне покупать не приходилось. Нет, я не родилась с золотой ложкой во рту и долгое время ходила в латаных обносках, но позже когда моя жизнь изменилась к лучшему, моя приемная мать Любава приучила меня покупать не брендовые, а просто хорошие качественные вещи. У меня их было не много, но они были удобными. Даже сейчас легкая куртка и брюки на мне были дороже той кучи тряпок, что я перебирала. Продавщица это тоже понимала и посматривала на меня странно. Купила, я себе, пару – ярких коротких летних сарафанов. Шорты короткие очень пошлые, больше похожие на пояс. Несколько футболок, ярких и усыпанных стразами. Белье взяла недорогое, но хоть не совсем синтетику. Все вещи дешевые пошитые под популярные бренды. Все вещи брала с содроганием в душе, такой безвкусицы и пошлости я никогда не носила. Покрутив все в руках решилась, такого шага, от меня точно не ждут.

Продавщица опомнилась и привычно нахваливала. – Все самое модное и хорошее выбрали, все так вам к лицу.

Я хмыкала, но покупала. Все вещи были низкого качества и пахли ужасно. Вспомнив об оставленном дома гардеробе, я затосковала. Снова одернула себя и пошла дальше, да милая, хочешь выжить меняй привычки. Торговый центр в спальном районе, больше напоминал рынок и запахи соответствующие, химические резкие и от них тут же кружилась голова. Но чтобы больше сюда не приходить, я терпеливо шла между рядов прилавков, выбирая все, что мне еще нужно. Еще купила летнюю кофточку с капюшоном, расцветки вырви глаз. И, яркий платок под шелк, который скрипел. Да еще, разноцветные летние кроссовки. Уже на выходе купила карандаш для подводки глаз и пару тюбиков яркой помады и шампунь оттеночный для волос, на краску для волос я не решилась. По вещам вроде все, теперь продукты. Заехали с Киром рядом в продуктовый магазин, где я набрала всего понемножку, на несколько дней. Молоко и яйца, мясо и немного круп в небольших упаковках. Колбасу и сыр и еще всякой мелочи, набив пару огромных пакетов. Нам лишний раз выходить нельзя и поэтому я взяла сразу по максимуму, и почти все запихнула в багажник коляски. Багажник и вправду оказался, ну очень вместительным. Коляску я нагрузила сильно, но она уже оправдала вложенные в нее деньги, не скрипела и легко катилась, не грозя развалиться. Кир, непривычно раскинувшийся свободно, уснул. До дому, доехали легко, и я даже без проблем втащила коляску в подъезд. На руках, да с ребенком, я бы столько покупок, точно не утащила.

*** Кир крепко спал, и я просто вкатила его в коляске на кухню. Быстро помыла колеса коляски и разобрала продукты, сразу поставив вариться мясо на суп. Все купленное из вещей разобрала тоже, содрала ценники и в стирку, может, после стирки мои новые вещи будут пахнуть лучше. Да и руки мои покрылись чернотой, пока я перебирала вещи, поэтому новым вещам стирка была необходима. Вывернула из рюкзака и те вещи, которые были с нами в дороге. Чистого почти не осталось ничего, и это тоже нужно перестирать. И почему то подумала, что в фильмах и книгах никогда не рассказывают о женщине с ребенком в бегах. Почему главные герои это всегда мужественные мужчины. Когда за ними идет охота, они не заботятся о таких мелочах как стирка. Сурово едят пельмени в пачках, запивая их пивом, и так же сурово размышляют о том, как перебьют всех своих врагов, между пивом и пельменями перезаряжая свой пистолет. Им не нужно заботиться о сопревшей попке младенца или как его накормить, кочуя по вокзалам или сменить памперс на сиденье автобуса. Н – да куда меня занесло, одной конечно легче. Но я хоть и не брутальный мачо, но выложусь и постараюсь, что б мы выжили. Завтра у нас напряженный будет день, а пока нужно поесть и отдохнуть. Пока вещи стирались, я сварила суп и плотно поела. Развесила чистое белье, до завтра высохнет, покрутилась, оглядывая все вокруг, все ли я на сегодня сделала. Видимо квартира давно сдается, есть все необходимое для нормальной жизни для жильцов, не обремененных вещами. Застелила постель и успела промазать голову оттеночным шампунем, как Кир проснулся голодный и не в настроении. Поэтому пришлось отложить мытье головы на попозже, и бежать готовить молочную смесь. Кир ел, поглядывая мне свое недовольство, всяка разно изгибаясь и кривя губы. Но после еды у него всегда настроение поднималось, и малыш довольно растекался у меня по рукам. Я подержала его столбиком на плече, нежно наглаживая спинку и Кир срыгнув, довольно загукал. Надо же чуть больше недели от роду, а уже что – то по своему, говорит, и пытается рассматривать все вокруг. Я положила его в коляску, оставив дверь в ванную открытой, пошла, смывать шампунь с волос, и ополоснулась сама, прислушиваясь, не кричит ли ребенок и поняла, насколько я устала. Я не пользовалась магией, чтоб по магическому фону не могли определить наше местоположение. А магия для меня была частью жизни и сейчас я чувствовала себя не полноценной. В жизни ведь даже не замечаешь, когда пользуешься даром. Это так естественно и привычно, а сейчас я постоянно себя одергивала, запрещая себе малейшие выплески энергии. И уставала я теперь как обычный человек, держалась на ногах сегодняшний день уже вопреки всему. Завернула Кира в пеленку, положила на кровати у стены. Прилегла рядом и сразу провалилась в темноту. Проснулась рано утром от сердитого кряхтенья голодного Кира и болезненных толчков в грудь. Кир ухитрился развернуться, и теперь пинал меня голенькими холодными ножками, махал крохотными кулачками, и явно собирался зареветь.

– Ох,– ты мой терпеливый мужчина, дал мне выспаться и столько терпел голодный.

Я взяла его на руки и быстро завернула в пеленку, он лежал весь мокрый и замерз.

– Все маленький, все хорошо, потерпи еще минуточку, – я прижала его к себе, и мы пошли на кухню включать чайник.

Между спальней и кухней на стене висело большое зеркало. Я прошла сначала мимо, но что – то было не так, и я вернулась, глянув в зеркало и испугалась, не узнав себя. Волосы мои стали мышиного серого цвета и это было ужасно. Видимо я передержала вчера оттеночный шампунь, но утешала себя, что так получилось даже лучше. Я помнила слова начальника полиции Астахова. Людей в бегах ловят на привычки и манеру поведения, и именно привычки всегда выдают. А сейчас нас ищут, и нужно измениться до неузнаваемости и делать то, чего от тебя точно не ожидают. Ну не секрет, что я люблю закрытые длинные платья однотонной расцветки, элегантные брючные костюмы и абсолютно не пользуюсь косметикой, да и пока мне это и не нужно. Предпочитаю жить отдельно в доме, и никогда не жила в многоквартирном муравейнике. И еще очень люблю комфорт и уединение. Пока я размышляла об этом, успела приготовить смесь для Кира и помыть его под краном. И теперь я кормила Кира, и пока он был занят только бутылочкой со смесью, размышляла дальше. Я поэтому и взяла дешевые яркие вещи, чтоб затеряться в толпе и выглядеть как большинство обычных девушек, очень небогатых и не избалованных культурой и воспитанием. Покормила Кира и положила в коляску. Так теперь нужно попробовать себя изменить, стать яркой, хамоватой мамашей в обычном рабочем районе. Я часто раньше любила наблюдать за молодыми мамочками с боевой раскраской на лице, своих ровесниц с детьми,– одетыми ярко и неудобно, гуляющих с детьми за руку, в юбочках чуть длиннее трусиков. Ведь это неудобно и некрасиво, но модно. И вот теперь именно такой и нужно было стать мне. Я просто заплела свою косу, и, сложив ее, вдвое плотно закрепила резинками. Натянула на себя новый сарафанчик, он едва прикрывал мне задницу, и сидел на мне в обтяжку. Да такой сарафан, уже можно сказать в прошлой жизни, я бы точно никогда не одела. Обвела глаза густо, черным карандашом и прошлась по губам яркой помадой. Ну, теперь то меня точно никто не узнает, я и сама себя не узнаю. Я смотрела на свое отражение в зеркале, так вульгарно выглядеть это просто ужасно. Натянула яркие, кроссовки и кофточку с капюшоном. Так вроде все. А цветным платком плотно завязала косу, скрыв ее, обрезать волосы мне не хотелось, это уж на крайний случай. Теперь Кир, его тоже нужно изменить. Ему одела яркий девчачий комбинезончик с заячьими ушками, весь в ярких цветах. Мне даже показалось, что Кир глянул на меня с укором,– мол, что же ты делаешь, меня мужчину в женские тряпки.

– Кир,– это маскировка на всякий случай,– сказала я. Ты главное не принимай это всерьез. Тем более есть девичье имя Кира, и поэтому особо сложностей не будет.

– Твое молчание Кир, будет зачитано за согласие, – подвела итог я.

*** Загрузила Кира в рюкзак, и, пройдя высотки новостроек, увидела стоянку такси и рядом несколько машин частников, водители которых явно скучали в ожидании клиентов. Видно было, что они все подрабатывают извозом. С владельцем неброской иномарки договорилась быстро, и он быстро и с музыкой отвез нас на кладбище, находящееся в другом конце города. Дальность кладбища от нашего дома, тоже была нам на руку. Когда подъехали к кладбищу, я рассчиталась, и, дав водителю сверху на ожидание, попросила полчаса нас подождать. Ему тоже не хотелось порожняком возвращаться обратно, и он с радостью согласился нас подождать, масляно поглядывая на мои голые коленки. Народу рано утром в рабочий день у кладбища было немного, даже цветочники только раскладывали товар. Я подошла к ближайшей цветочнице и взяла скромный букет хризантем, так все – таки менее подозрительно. Чего делать совсем молодой женщине с ребенком на кладбище, да еще и в таком виде, а так понятно, прибыла отбыть долг перед усопшим, быстро и недолго. Я быстро прошла в ворота, и, пройдя немного от входа по центральной дорожке, свернула вглубь, и стала присматривать могилу мужчины с именем Кирилл. Могила нашлась на старом участке кладбища, и не совсем далеко от входа, скрытая со всех сторон деревьями, да и людей рядом не было. Я сняла с Кира заготовленную булавку с нанизанным на нее бисером. Сняла с булавки все бусины кроме одной. Булавку я приколола на Кира еще по дороге в Псков и заранее ее заговаривала несколько дней, теперь оставался последний штрих. Став на колени перед могилой, и положив рядом букет, стала снятые бусинки по одной закапывать как можно глубже в могилу и дальше друг от друга, читая последний наговор. И почувствовала секундной вспышкой, что все сделала правильно. Булавку тут же приколола к одежке Кира. Теперь мелочи. Капелюшками силы оставила рядом с могилой и по тропинкам к ней слабые магические маяки. Теперь если мое заклинание защиты и невидимости, которое я наложила на нас с Киром, продавят, то в поисках Кира сначала выйдут на эту могилу. Что бы снять мое заклятие нужно найти все бусинки и уничтожить. И, теперь бессильны любые поисковые заклинания, пока булавка на ребенке, в теории, а маячки подскажут, что погоня близко. Теоретическими знаниями по магии, благодаря своим учителям, я была нагружена под самую маковку, и теперь только от меня зависело смогу ли я использовать полученные знания на наше с Киром выживание. Этот способ хорош тем, что мне не надо обращаться к Хозяину кладбища за разрешением, а он очень не любит ворожбу на своем кладбище без его одобрения и может отомстить. Но здесь другое дело, днем Хозяин кладбища меня не видит. А те крохи силы, которые я вложила в заклинание, уже через несколько минут расплывутся, размажутся на общем фоне. Я никогда не встречалась лично с Хозяином кладбища и очень надеялась избежать с ним знакомства в будущем. Из нечисти живущей сейчас, мне кажется, они были самыми страшными и непредсказуемыми. Хозяином кладбища обязательно был мужчина, которого первым, хоронили на новом погосте. Сила их была велика, а характерами они славились скверными, и могли отомстить, используя дневных помощников, в общем, с ними старались не связываться. А любое заклинание чтобы распутать нужно его знать. Я отряхнула коленки, уложила красиво букет, думаю, его отсюда заберут в течение часа, та же торговка не избежит искушения продать букет еще раз и затопчет следы. Вышли с кладбища, я огляделась, все также тихо спокойно и водитель такси терпеливо ждал нас.

– Куда теперь?– спросил он.

– Обратно, и где ни – будь по дороге, заехать бы в книжный магазин, мне нужно ненадолго.

Водитель пожал плечами и глянул удивленно, что, такой как я, делать в книжном магазине, но произнес с явным интересом. – Ты платишь, а я вас хоть весь день возить буду.

Книжный небольшой магазин и впрямь оказался по дороге. Я быстро выскочила с Киром из машины, и, зайдя в магазин, поинтересовалась у скучающего продавца.

– Мне нужны карты, не большого формата по областям России, Москвы и московской области.

Пока продавец мне собирал карты, я еще увидела небольшой канцелярский отдел и взяла несколько рулонов тонкой бумаги для рисования, кисти и краски, и пару ярких книжек для Кира. Другая продавщица быстро все пробила на кассе и взяла деньги, поглядывая на Кира, который угрожающе покряхтывал. Его уже надо было скоро кормить, а голодный ребенок долго терпеть не будет. Ух, на сегодня почти все, обратно доехали быстро. Я расплатилась, и, несмотря на уговоры водителя еще покататься бесплатно, быстро пошагала домой. Надо же какой он прыткий удивлялась я водителю, пока шла, и наличие младенца на руках его совсем не беспокоит. По дороге тоже ставила слабые, сигнальные маячки. Фон от них небольшой и его невозможно зафиксировать. Правда эти маячки и продержаться недолго, не больше недели. Но, мы же будем выходить гулять и обновлять. Тем более маячки нужно еще поставить со всех сторон дома. Кир уже злился, и я, как только зашла в квартиру, первым делом сразу, включила чайник. Пока Кира переодевала, сразу переколола булавочку. Позже приколю на шнурок и примотаю к ножке. Булавку теперь снимать нельзя, даже на купание, мелочь, от которой теперь зависят наши жизни. Ну, все пока можно немного отдохнуть нам обоим. Взяла бутылочку с готовой смесью уложила Кира на кровать и прилегла рядом, пока кормила его, разговаривала с ним, и чувствую, как Кир доволен, еда рядом, и я тоже.

Карты я взяла для того что бы проверить одну идею, попробовать поработать с предвиденьем. Анна Леонидовна моя наставница говорила, что этот талант есть у всех волшебников, у кого – то он ярок, а иногда просто помогает в определенных ситуациях, и главное его можно развить постоянными тренировками. Раньше это уменье мне было не нужно, и мы просто изучили технику, для общего развития, а вот теперь навыки предвиденья могут спасти нам жизнь. Но мне бы просто сейчас определиться, насколько все плохо и попробовать найти выход. Я подождала, пока Кир еще повозится и уснет, мне нужна полная концентрация. Я села на пол, постелив для начала перед собой карту Москвы и московской области, и постаралась расслабиться, и выкинуть все мысли из головы. Я постепенно отключалась от действительности, глядя на карту, представляла людей точками, которые ищут нас. И уже стала, сомневаться в успехе, как увидела на поверхности карты множество мелких красных и розовых точек. Скопления точек в районах вокзалов и станций метро, у аэропортов. Кольцо возле дома, где была моя квартира, то есть, глянув на определенную группу точек, я знала и где это. Сложно объяснить словами, что я вижу, но вот как то так. И что меня особенно напугало это количество точек. Ну, нет в Тамбове столько детей Ночи и это значить, что за призом в виде Кира подключились московские ведьмы и колдуны. К тому же я не думаю, что москвичи подключились просто, по – дружески, значит, и им,– нужен приз. А это значит, что Кир добыча более ценная, чем я думаю. Тем более все сообщества детей Ночи разобщены и только очень веские причины заставили бы их объединить усилия. И я поняла, что если я постараюсь то за каждой точкой могу увидеть конкретного человека, а цвет обозначает силу, но делать этого нельзя. Ведь точно так же меня могут почуять мое внимание и заглянуть ко мне, силу всех магов я не знаю. Я осторожно прервала контакт и выложила Тамбовскую область. Второй раз предвидеть было легче. Здесь тоже было много россыпей красных и розовых точек, на всех дорогах. Круг возле Чудной деревни, Тамбов, особенно район, где я жила тоже пестрел почти правильной окружностью. И еще цепочка красных точек была на границе области, где стоял город Смородина. Значит, про Илью они знают и скорее всего там тоже ждут. Ведь у меня не так много знакомых, и тем более таких к кому я могу обратиться за помощью. Так теперь глянем Псков. Я почти испуганно положила перед собой карту Псковской области. Нужно снова сосредоточиться, и хватит бояться. Страх только мешает. Псковская область тоже пестрела точками наблюдателей на основных дорогах, все – таки видимо я успела приехать раньше, чем выставили наблюдателей. А город был почти чист, только пара точек в районе частного сектора и то далеко от нас. Видимо надеяться если я здесь, то сниму, как привыкла дом. Ничего, еще, что ни будь, придумаем. А сегодня, на первый раз более чем достаточно. Я попыталась встать, и пол слегка поплыл подо мной, и как голова болит. Но я была уверенна, что мне теперь будет легче подсматривать за нашими преследователями. Еще одно беспокоило меня, данные моего паспорта записала хозяйка квартиры, а вдруг я пройду по сводкам по центральному телевидению, как похитительница ребенка, ведь я ей показала свой настоящий паспорт. Будем надеяться, что Питирим нажмет на все свои связи и Астахова заставит убрать мое имя из оперативных сводок. А пока нужно отдыхать и я вытянулась на кровати. Мне, даже удалось немного полежать, а потом все началось заново, мытье Кира, кормежка. Да и мне нужно регулярно кушать, пока есть такая возможность. Дня два мы просидели дома, занимаясь подготовкой к внезапному бегству, если вдруг что случиться. Вернее я готовилась, а Кир гуканьем подтверждал, что согласен со всеми моими действиями. Киру нравилось слушать мой голос, и я тихо рассказывала ему что делаю, а он вслушивался, лепеча, что то свое. Я приготовила свой рюкзак и решила каждый раз брать его на прогулки, если вдруг мы не сможем вернуться домой. Все – таки, все деньги и документы я не могла носить в кармане. Хотя я сшила забавную сумочку на пояс из новой яркой футболки. Сумочка небольшая с несколькими карманами под соску пустышку, телефон и небольшой кошелек. А с обратной стороны сумочки я прошила куском кожи из найденной на антресолях в прихожей сумки. Вернее использовала ремень, от сумки превратив его в ножны для клинка который мне подарил кузнец Михей. Раньше я носила нож на голени, но теперь это было невозможно. Мои сарафаны и шорты настолько коротенькие. Но так тоже получилось неплохо и совсем незаметно. Я никого не убивала, но думаю, что если придётся защищать нашу жизнь, то я смогу и убить. Потренировалась вытаскивать клинок быстро и на всякий случай решила, что нужно каждый день еще тренироваться ножевому бою, теперь это точно может мне пригодиться. Рюкзак у меня не большой и я очень плотно закатала необходимые нам вещи, так чтоб просто переодеться. Термос у меня был небольшой металлический, и обязательно бутылочку и смесь для Кира. Но получилось неплохо, рюкзак не выглядел распухшим. К тому же пока было время подумать спокойно. До этого я была в панике и мыслях только о том, где бы нам спрятаться, а сейчас с помощью карт я хоть как то могу ориентироваться и опережать погоню. Было еще кое – что беспокоящее меня, я ведь украла не только ребенка. Тогда на поляне я ударила камнем мать Кира и схватила не только сверток с ребенком, но и небольшую книгу лежащую рядом. Я даже не поняла, зачем и когда я успела сделать это, страх выбил это из моей памяти. И на бегу, я ухитрилась затолкать эту книгу в большой карман внутри куртки, когда поправляла сверток с ребенком. Дома я забыла про нее, повесив на вешалку у входа в дом, и даже когда вспомнила про книгу, рассматривать ее было некогда и я, почему то, скрыв книгу от Любавы, спрятала ее в пеленке. А когда мы ждали Питирима, я ее, наконец, рассмотрела, то испугалась еще больше. Книга была небольшой, чуть больше ладони и очень толстая. Страницы необычайно тонкие и крепкие были мелко исписаны. Что меня поразило при беглом осмотре, – это заклинания. Они были очень необычны. И самое главное воспользоваться ими мог кто угодно. Вампир или просто человек, малограмотная знахарка или оборотень. С таким гримуаром я никогда не встречалась и даже не знала, что подобные книги, существуют. Обычно каждый использовал заклинания под свою силу, а эта книга давала небывалую власть для любого существа. Я не стала оставлять книгу в доме Любавы, побоялась, что ее будут искать, а магическая книга может сильно фонить. Книга в умелых руках тоже могла стать маяком, поэтому я взяла ее с собой, даже толком не укрыв. Если ее будут искать, то следов книги в Чудной деревне не будет. Питириму я тоже не стала ничего говорить. Дело не в доверии, хотя он и использовал меня втемную до этого события, я стала кое, что утаивать от своих наставников и книга могла стать моим козырем. И если что за эту книгу можно и поторговаться за наши жизни. Я вспомнила вдруг Илью и его отца,– убитого именно из-за книги, так может речь именно о той, что у меня. И я усыпила наговором книгу и закрыла ее. Хорошо бы спрятать ее в серебряный футляр, но где ж его взять. Анна Леонидовна хорошо учила меня, и я знала, что книгу можно спрятать по другому обряду. И для этого я вместе с картами купила рулоны тонкой бумаги. И теперь раскатав бумагу на полу и тщательно разведя краску – что бы цвет был густым и ровным, наносила на бумагу защитные знаки, исписав плотно и четко весь рулон. Когда краски хорошо просохли, стала, заворачивала книгу плотно слой за слоем, кое – где слои бумаги, промазывая клеем. Что б невозможно было случайно развернуть. Пришлось повозиться, работа требовала от меня предельной аккуратности, а уже завернутую книгу я запаяла утюгом в плотный пластиковый пакет. Все теперь спрячу книгу, как только придумаю куда, с собой таскать ее нельзя, это еще опасней. А пока я каждый день тренировалась мониторить карты, легонько к ним прикасаясь. Выходить было страшно, но и сидеть дома тоже не было смысла. Нужно расставить маячки на всех подходах к дому, присмотреть пути отхода, если придется в спешке убегать. Да и продукты у нас заканчивались. Никогда не жаловалась на плохой аппетит, а тут еще и постоянный стресс и нервотрепка. Одела Кира снова ярко розово, и себе нанесла боевую раскраску на лицо, натянула на себя ненавистный уже сарафан. Кира положила в коляску, и мы пошли гулять. Киру в коляске кататься нравилось, и он долго таращился своими большими глазенками. Столько нового вокруг, солнышко светит, тепло, деревья пятнами мелькают над коляской. Проехали весь район, со всех сторон. Благо мам с колясками было очень много, и поэтому я спокойно сделала все что задумала. Наставила магических маячков везде, где я катила коляску. Я постоянно прислушивалась к своим ощущениям, но пока было везде спокойно. К концу прогулки закатила коляску в магазин и набрала продуктов. В магазине широкие проходы и многие мамочки с колясками тоже делали покупки, и мы с Киром не выделялись.

*** Когда вернулись домой, Кир еще сладко спал, подложив ручку под щечку. Разморило его на прогулке. Я быстро разобрала продукты и стала готовить смесь и почувствовала холод от кольца Любавы. Домовой, вернее Питирим рассказывал, что в многоквартирных домах живут не домовые а, подъездные духи дома. Я в суматохе забыла проверить, есть ли в доме Домовой. И сейчас растерялась, что мне теперь делать. В обычной ситуации я бы даже с удовольствием поболтала с Домовым, но не сейчас. Дело в том, что они как то общаются друг с другом, и любят посплетничать, точно также как и люди. А могут и рассказать о нас, просто оказав кому то услугу. Могут нас выдать детям Ночи, просто потому что здесь мы чужие. И убивать мне его тоже не хотелось, это не пройдет бесследно и выдаст нас еще быстрее. Да и нравились мне Домовые всегда. Надо попробовать поговорить, и может получиться договориться. Нечисти обычно плевать на игры детей Ночи, если только это их не касается напрямую.

И я решилась и негромко позвала.– Выходи я чувствую тебя, кто ты дух этого дома, покажись мне.

Пространство прямо передо мной зарябило, и материализовался забавный мужичок. Байковая рубашка в клетку, темные штаны и классические валеночки.

Он смущенно закхекал,– Прости за подгляд. Просто не думал, что в моем доме сразу двое,– будут чародейских кровей. – Не хотел вам мешать, а зовут меня Елисей Филович.

Видимо он тоже понял и кто я, и какие мысли меня посетили, по – этому он быстро забормотал.

– Ты не думай, я не полезу в ваши дела, и сообщать или говорить о вас никому не буду. Я ж все понимаю. – Я вообще не хотел показываться и вот не удержался. Уж очень любопытно мне, на вас поглядеть.

– Если так то и переживать нечего, меня зовут Елена, и почему мы бы нам и не пообщаться. Так что проходи. Сейчас я на стол соберу, и мы с тобой чай попьем, – пригласила я домового.

– С превеликим удовольствием,– расцвел в улыбке подъездный дух. – Ты не думай, я не причиню вам вреда, а может и помогу, если возможность будет. – Знаю я все, про ваши приключения, – рассказывал Елисей Фомич, с удовольствием попив чайку с конфетами и пряниками. – Не дело это дитя без вины губить. Так что не сумневайся даже во мне. Я вас не выдам и може и погоне упрежу, если рядом будет, мы хоть и нечисть, а понимание правильное имеем.

– Я и не сомневаюсь, – успокоила я его.

Нечисть, тоже разная бывает, и малых детей они не трогают. Если это, конечно не мавки какие, или кикиморы, которые в домах заводятся.

– Да и попросить я хотела тебя Елисей Фомич помочь нам. Узнать по своим знакомцам, ты мог бы для меня. – Нет ничего такого необычного или неприятного. Просто мне машина нужна, вдруг нам дальше бежать придется, а старый способ точно уже не пройдет. С рук бы взять неприметную, страшненькую машину, но чтоб ездила хорошо. Не к кому мне за помощью обратиться, одни мы здесь.

– От как,– озадачился подъездный.

– Ты ведь можешь у своих Домовых поспрашивать,– продолжала я,– может, кто здесь собрался срочно продавать, и говорил об этом, да не успел объявление подать. – Да и вы ж глазастые, знаете, как за машиной хозяин ухаживал. А то иногда как бывает, снаружи блестит красота, а внутри гнилье.

– Да- да, – закивал Елисей Фомич, – Это можно, я поспрашиваю, я ж помочь вам только рад буду.

Тут Кир проснулся, как обычно не в духе, пока голодный, но тут же загулил увидев Домового. Елисей Фомич умилился и обрадовался.

– Надо же совсем кроха, а меня и почувствовал и увидел.

Я взяла Кира на руки и стала кормить, бутылочку я ему уже приготовила. Так Кир начал крутить головой, ловя взглядом подъездного духа. Я уселась, чтоб он мог видеть его, и, Кир сразу успокоился, не спуская глаз с Домового.

– Вы сказали,– обратилась я к Елисею Фомичу, – Что почувствовали двух чародеев, а у Кира мать ведьма.

– А ты про отца то, что знаешь?– спросил подъездный,– То- то. От матери у него, считай ничего, и нет. Он прислушался к чему то, внимательно разглядывая Кира и удивленно крякнул. – От как, я с таким даавно не встречался. Такая древняя волшба на мальчонку наложена. – И отец у него очень древней крови. Видимо кто – то научил ведьму как чародея завлечь то. Они так – то себе обычно подружек тщательно выбирают. Свою кровь не базарят попусту, берегутся. – Я к тому,– продолжал Елисей Фомич,– Может его отец то и не знает, что его ребенка, то в жертву приготовили. – Может он тебе, и помочь может.

– Может быть,– такая мысль мне в голову не приходила. – Да и не знаю я кто он, и спросить мне некого.

Ничего,– попытался утешить меня Домовой. – Можа все и образуется, а пока я пошел. Мож что и услышу, да вам сразу скажу.

– Хорошо и заходи к нам спокойно как будешь свободен. Чай и сладости в твоем распоряжении,– сказала я домовому.

Домовые не могут ничего взять в доме без разрешения, и еда им по большому счету не нужна, но вот любят они и чаи и сладости, пусть порадуется, пока мы здесь живем. Хорошо бы нашел он продавца с машиной, может, и правда он нам поможет. Если вдруг придется нам ноги уносить, машина очень будет кстати. И главное бы не приметную машину и чтоб потом ее бросить можно было без жалости. По объявлению обращаться я опасалась, это было опасно. Опасность теперь всегда опасность. Я даже загрустила. Все детство меня прятали, потому что было слишком много желающих убить меня и получить мою силу и непрожитые мной годы. Только стала нормально жить, купила дом, обустроила его. И ведь даже с парнем никогда не встречалась, скажи, кому и не поверят. У меня ведь все было только впереди и вот я с чужим ребенком в бегах, и помочь нам некому. Вот ведь насмешка судьбы, я сама выросла сиротой при живых и благополучных родителях, они оба выкинули меня из своей жизни без сожалений, я помнила, как мне больно было осознавать это и если бы не моя бабушка, а затем и Любава заменившая мне мать, какой бы я выросла. Может, была бы озлобленной на весь белый свет или еще чего похуже. И только когда я добилась благополучия, судьба мне подкинула младенца с еще более худшей судьбой, и я смогла, очень на это надеюсь, сломать ее или изменить. А вот когда Кир вырастет, как он будет себя чувствовать, зная свою историю. И что он, если выживет, станет причиной смерти своей матери, так вот ему написано на роду. Я посмотрела на Кира с болью и ужасом. Кир тоже смотрел на меня задумчиво, и мне показалось, что он знает, о чем я думаю. Мне стало стыдно, и я обняла малыша и сказала ему на ушко.

– Кир мы выберемся, и все у нас будет хорошо. Я никому тебя не дам в обиду, и ты вырастешь обычным и любимым ребенком. Сейчас здесь в Пскове у нас жизнь была более – менее стабильной. С первого дня как украла Кира, я даже рассмотреть то его толком не могла, мы постоянно были в бегах. И вот сейчас мы с ними познакомились и присматривались друг к другу. Я до появления Кира, как то и не думала о материнстве, больше волновалось о том, что хочу познакомиться с парнем, и чтоб он был.. .. Тут моей фантазии не хватало, хотелось всего и сразу. Чтоб мой избранник был и симпатичным и умным и меня любил, в общем, обычный набор мечтательной девушки. И ребенку пока в моих фантазиях места не было. Планировала я одно, а получилось как всегда, я получила ребенка и теперь пыталась не только спасти его, но и привыкнуть к нему. С первых дней, я боялась, что неловкими движениями или недостаточно хорошим уходом я нанесу ему вред, мне казалось, что я все делаю неправильно и со страхом прислушивалась к спящему Киру, – дышит ли он. Я укладывала его голеньким на пеленку, когда он не спал, и с восторгом рассматривала, осторожно массируя ему ручки и ножки. Такие крохотные пальчики с потрясающе красивыми пластинками правильной формы ногтей. Первый раз, когда я подстригала крохотные ноготки, я взмокла от страха повредить ему пальчики и думала что к такому привыкнуть невозможно. Я пугалось, если он капризничал или у него бурчало в животике. Я сразу же начинала паниковать и прислушиваться к нему,– не заболел ли он. Я смотрела на Кира как на величайшее чудо жизни, но вот как,– из крохотной клетки может развиться и появиться на свет такое чудо. Я с нежностью и осторожностью брала Кира на руки, и он прижимался головкой к моей груди и поглядывал на меня своими совершенной формы глазами, обрамленными густыми черными ресницами. Я видела и чувствовала, что он понимает и любит уже меня, хотя какие, казалось бы, чувства могут быть у младенца, которому еще нет и месяца. Как своего сына Кира я так и не смогла принять, уж слишком я стала чувствовать его волшебную кровь,– чужую кровь. Но я полюбила его и часто думала, что за Кира, я, не задумываясь, отдам свою жизнь. И хоть он так и останется мне чужим, но я любила его и все сделаю, что бы он жил и был счастлив.

Домовой Елисей Фомич нас не подвел. Буквально на следящее утро он вылез, откуда то и – за раковины на кухне, шумно отряхнулся. Я только поставила чайник и собирала на стол. Подъездный покашлял, привлекая мое внимание и поздоровался.

– Доброе утречко вам,– обратился он ко мне и помахал рукой Киру, который тут же загукал обрадовано.

Доброе утро, – отозвалась я, – Давайте ка Елисей Фомич позавтракайте с нами, чем есть.

– А то, обрадовался он, – В нашем доме,– меня никто не видит. Даже ведьм у нас никогда не было, такой дом, только люди живут. И поговорить мне не с кем, а так иногда хочется.

Мы тоже здесь одни, – ответила я. Так что заходите к нам в любое время, все ж веселее.

– Спасибо за приглашение, – ответствовал подъездный. – А я уже все узнал, часам к пяти сходи сегодня в четвертый дом. Там в сто семнадцатой квартире мужик живет, и он вот машину то и продавать собрался. Новую машину хочет брать, иностранную, а у него Нива старая. Подъездный их Федор клянется, что мужик этот за машиной очень хорошо ухаживал. Да денег не хватает тому мужику, на покупку. Он у гаража мужикам говорил, что может кто, захочет купить. Так что и не удивится, если ты к нему придешь. – А нет что – то другое искать будем,– выпалил Елисей Фомич.

Откладывать я не стала, и мы с Киром пошли гулять. Квартиру нашли быстро, Кира я взяла на руки, сложив коляску. Мужичок продавец оказался забавным. Было видно, что жаль ему продавать свою ласточку, но и деньги ему нужны были срочно. Поэтому помялся немного, поторговался, и мы пошли в гараж,– смотреть машину. Нива была очень старой и выглядела откровенно не очень.

– Да на покраску денег не хватает, – причитал мужичок, – А ездит то она хорошо, все сам в ней, своими руками перебирал. Долго она еще послужит,– он ласково поглаживал машину. Столько лет она со мной, всегда сам ее перебирал, и она меня ни разу, не подвела.

*** И правда машина завелась легко, мотор звучал ровно и я, понадеявшись на авось, попросила его написать доверенность. Мужик явно, обрадовался. Переоформлять по всем правилам ему не хотелось, и мы быстро все уладили. Я рассчиталась с ним и осталась с ржавой ласточкой. Сняла верх с коляски и поставила в машину, уложив в нее Кира. До магазина доедем так. И тут же уже по знакомому маршруту в торговый центр, теперь за детским сиденьем и к тому же продавцу. Обратно мы уже вернулись на машине к нашему дому. Машину я, поставила у дома под окном нашей спальни, оставив в ней детское кресло, пару маячков на случай, если кто влезть в нее попытается. И теперь мы с Киром каждый день вечером катались по городу, присматривая пути отхода, да и просто привыкая к машине. Кир немного покапризничал первое время, привык быть около меня, а как там дальше сложиться. Может, придется долго ехать убегать, и я стала приучать Кира к поездкам и долго находиться одному в детском кресле, не капризничая.

*** А в это время примерно, Андрей Долгнов возвращался из Тамбова в Москву, времени ему катастрофически не хватало, он везде не успевал. Поэтому машину с водителем своим ходом отправил в Москву, а сам решил лететь самолетом. Чертов Тамбов, Андрей ненавидел, и этот город и все что с ним было связано. Мысли в голове никак не приходили в порядок, а перемешивались, тяжелыми пластами задевая очень болезненные и унизительные воспоминания, насмешка судьбы. Когда то он тоже оказался рядом с этим жертвенником в лесу. Только мать его пыталась спасти и погибла, чтоб он жил. Он знал то время по рассказам, по человеческим меркам это было очень давно, а как волшебник он был еще молод. Он старался об этой, части биографии не вспоминать никогда и вот все вернулось и снова больно ударило. Какое же это был год когда, ага – 1892 год, вроде точно. До революции еще четверть века, никто уже не помнит, как здесь жили люди. Тамбов был крохотным провинциальным очень грязным городком. Да в то время и леса были гуще и небо синее. Леса тамбовские,– вот точно были густые и непроходимые. Грязные дикие крестьяне, которые бегали лечиться к дурноватой Машке знахарке, она была сиротой и хорошо знала травы. Жила в землянке у леса как зверь на то, что ей принесут за лечение. Машка и нашла Андрея в лесу, выброшенного неизвестно кем голого новорожденного ребенка, рядом с древним жертвенником. Пожалела и принесла к себе, и выходила младенца. Ее местные жители стали травить и-за Андрея. Суеверные крестьяне видели в нем чудище лесное, которое вырастет и всех погубит. Как мог, оказался обычный ребенок в глухом лесу, говорили ей, да и человеческий ли это ребенок, может он обманка, а вот вырастет, в силу войдет и всех погубит. Но Машку хоть и шпеняли и попрекали, предлагая избавиться от ребенка, но тронуть то боялись. Она единственная могла хоть как то лечить, а уж тогда люди мерли – как мухи, а докторов в округе не было. Андрейка подрос и получил полную меру ненависти от деревенских детей. Всякий пытался его ударить, считая, что делает благое дело. Андрей потянулся в кресле и заскрипел зубами, очень неприятно и больно, все это вспоминать. Андрей не знал, что накануне его рождения произошло в Тамбове. И почему, все ведьмы и колдуны с силой, решили тогда спрятаться в Чудной деревне, закрывшись магией от обычных людей. А Маша отказалась с ними уходить, ей было жаль оставлять людей совсем без помощи. Когда Андрей чуть подрос, и она поняла что его рано или поздно убьют, она попыталась его спрятать в Чудной деревне. Надеялась, что его дар станет пропуском туда. Они несколько дней, уставшие и полуголодные ходили вокруг деревни, но внутрь их так и не впустили. Хотя Андрей чувствовал, как жители деревни рассматривают их. Как насекомых диковинных. Маша даже расплакалась, она любила Андрея, как могла, и переживала за него. И хоть она была обычной неграмотной деревенской бабой, и ее забота, и ласка выражались лишь в том, – что она старалась лучше, накормить и одеть Андрея. Она была в отчаянии, деревенские были уверены, что Андрей будет колдуном или оборотом, и боялись его. И часто в него из кустов прилетал камень, и ему приходилось прятаться, чтоб не нарваться на кулак. Да и еды стали приносить Маше меньше, чтоб от голода, она выкинула мальчишку обратно в лес. Он тогда уже все понимал и был беспомощным. Это было особенно обидно, обладать огромной магической силой и не уметь ей пользоваться только потому, что ты пока мал и постоянно голоден. Они не вернулись в землянку, а ушли к поселению Морша, и там жили, какое то время, в заброшенном коровнике на подаяние. Впереди их не ждало ничего хорошего, зиму бы они не пережили. Там их и нашел Питирим, ведьмак из Чудной деревни. Он привел их в свой дом в Морше. Сказал Марии, что они не могут взять мальчишку в Чудную деревню, и здесь если они останутся, то их убьют. Но он известил родню Андрея и они согласны забрать его вместе с Машей совсем скоро. Андрей тогда невероятно удивился, какая родня у него может быть, если его в лесу нашли. Но Питирим, потрепав его по голове сказал.

– Ты все узнаешь, если вырастишь и выживешь и я дам тебе шанс.

И он дал денег, одел и обул их с Марией и посадил на поезд в Тамбове, отправив их в Москву.

Сказав на прощанье, – Никогда сюда не возвращайся парень, здесь у тебя много врагов и тебе здесь всегда будут не рады.

У Андрея осталось стойкое впечатление, что их выкинули, отвергли, но за что? И это чувство жгло его еще потом долго, заставляя ненавидеть и Тамбов и его жестоких к нему обитателей.

*** Почти три месяца мы с Киром прожили просто замечательно. Я каждый день с утра просматривала карты отслеживая погоню. Точки постепенно стали рассеиваться в Москве выстраиваясь в линию по регионам. В Пскове тоже стали прочесывать территорию города, и погоня неумолимо шли в нашу сторону. Тянуть больше было нельзя. Да и накануне пришел невеселый Елисей Фомич и сказал.

– Елена, я к вам так привык, ну здесь вам уже задерживаться никак нельзя. Вас ищут пока в городе, – скоро и до нашего дома дойдут.

А куда бежать то нам теперь? Я так надеялась, что мы тихо пересидим, и о нас забудут, а вот и нет, погоня не ослабевала и так же мерно шла, прочесывая все редким гребнем. Я всяка – разно ломала голову, всматриваясь в карты. И все – таки, решилась ехать в Москву, тем более, что пока можно было туда проскочить, и к тому же там много магов и общий фон гораздо выше обычного и у нас есть шанс еще какое то время отсидеться. Я посмотрела на место, где Питирим приготовил нам квартиру. Там было чисто, район хорошо прошерстили до этого, и наблюдающих ведьм или колдунов, именно за квартирой не было. Нет, я никогда не верила, что Питирим нас может предать. Все – таки он моя семья, но и не совсем доверяла ему и побаивалась, уж очень он был хитер и опытен. Кто знает, что задумал старый ведьмак, его планы я просчитать пока даже близко не могла, но и убивать нас он не позволит, и все сделает, чтоб защитить. Вот такие у нас с ним странные отношения были. Так что в путь и быстрее. Я тщательно упаковала наши вещи. Накануне купила Киру и себе теплых и более удобных вещей в дорогу, но в притык, возможно, все бросить придется, так что по минимуму. Все – таки уже конец августа и ночью уже ощутимо прохладно, а сколько мы пробудем в дороге. Вечером все наши вещи выложила на подоконник и все аккуратно перетаскала через окно. Чтоб соседи не видели наш отъезд с вещами. Промыла и перестирала все в квартире, чтоб не оставить следов. Да и Домовой сказал, что квартиру почистит, после нашего ухода. И часа в три ночи тихонько, – снова ориентируясь на горячо – холодно, мы выехали с Пскова.

*** Андрей продолжал вспоминать свою жизнь против своей воли. Все воспоминания, которые он когда то тщательно загнал и спрятал глубоко, теперь перли как тесто в кадке на свет, и мучали его. Когда Андрей и Маша приехали в Москву их уже ждал Габриэль Данглов, как оказалось, он родной дядя Андрея. Несколько дней в Москве ушли на оформление документов, и они уехали тогда в Германию, там, у Габриэля была работа и белокурая любовница Эльза с его сыном Александром, ровесником Андрея. Сначала Андрей с Машей были очень счастливы, такой контраст. Прошлое казалось им страшной сказкой. Они сразу попали по их меркам, в запредельную роскошь. Габриэль Данглов глава огромной старинной магической семьи, поселил их в огромном доме с красивой мебелью, слугами. Усыновил Андрея и воспитывал его наравне с сыном Алексом, не разделяя их заботой и лаской. Маша превратилась в Марию и жила в доме окруженная заботой. Но остальные родственники приняли Андрея в штыки. Считали, что он принесет в семью несчастье, и хоть он был теперь и сыт и одет, отношение к нему окружающих стало еще жестче. Его снисходительно принимали в таких же древних волшебных семьях, считая, что его происхождение не достаточно чистым. Девушки презрительно отворачивались от него, на приемах и балах, не желая даже общаться с ним.

Одна из аристократических красоток, сама не обладающая даже слабым даром, но уверенная в превосходстве своей крови, сказала ему, – Андре вам нужно искать подруг более непритязательных, никто из нас никогда не снизойдет даже до общения с вами.

Андрей тогда сдержался и не вспылил, а холодно улыбнувшись девушке,– ушел, даже не пытаясь ввязаться в спор. Габриэль сумел тогда его понять и успокоить и дать надежду.

– Если добьешься чего – то в жизни, то и получишь любую из них, если захочешь этого сам. Уверен я, что у тебя будут лучшие девушки, и мы из них подберем лучшую и достойную тебя.

Девочек в волшебных семьях рождалось меньше чем мальчиков и поэтому даже дурнушки имели много поклонников. Считалось, что если оба родителя будут с даром, то и дети будут такие же. Ведь часто в семьях волшебников рождались обычные дети, но все равно пары подбирали, даже если нет магических способностей, -только, из волшебных семей. Шансов так было больше на потомство с даром. Андрей глядя на потомков некогда могущественных волшебников часто думал о том, что они уже просто вырождаются, от бесконечных скрещиваний между собой. Если бы не Габриэль со своим искусством всех примирять и сглаживать острые углы, кто знает, каким бы стал звереныш Андрей. Габриэль находил нужные слова и очень помогал Андрею встать на ноги и научиться ладить с родными и обычными людьми. К тому же Габриэль часто переезжал, и с ним всегда были его дети Андрей и Алекс. Мальчишки подружились и стали ближе родных. Пожить им пришлось почти во всех странах мира. Габриэль всегда находил Андрею интересную работу и занимал его голову новыми знаниями не давая лениться. Требовал результата и ставил перед Андреем новые более сложные задачи, не оставляя ему времени для раздумий. Андрей в душе так и остался диким никому не доверяющем зверем, но сумел блестяще выучиться, приобрести необходимый лоск и стать лучшим, незаменимым в семье. Он в отличие от своих родных оказался хорошим бизнесменом. И хоть семья Дангловых никогда не бедствовала, с Андреем она стала очень богатой. Андрей легко создавал проекты, которые работали и приносили доходы, и еще его тянуло в Россию. Но пока в России была Советская власть, он приезжал только раз туристом, и был просто расстроен. Все волшебство спряталось за лозунгами, которые висели везде. Маги если и были, то так спрятались хорошо, что про них никто не знал и не верил. И Андрей разочарованный вернулся обратно. А вот уже после перестройки он приехал надолго, после нудной скучной Европы, ему авантюристу было здесь просто раздолье. Он быстро обзавелся нужными связями, научился давать взятки и покупать нужных людей. Открыл несколько фармацевтических заводов, благодаря которым получил доступ к богатейшим, растительным природным ресурсам. Которые русские не ценили ни как. Заготовка лекарственных редких трав приносила его семье бешеные деньги. Семья Долгновых была большой, и свободно расселилась по всей Европе. Много земли и недвижимости на территории Америки, Англии, Германии, Польши, Франции. Андрей монополизировал торговлю редким растительным сырьем. Нет, конечно, было много мелких производителей занимающихся заготовкой сырья по старинке, но конкурировать с Андреем они не могли, у него качество было на первом месте и большое разнообразие трав и настоек, практически для всех видов магии. Андрей стал поставщиком для всех, кто владеет магией в Европе. Незаменимым, ибо в России европейцы очень плохо приживались, а он сумел стать почти родным. Ему часто приходилось уезжать надолго, менять личину. Ведь его партнеры старели, и ему надо было тоже менять документы, и его брат Алекс часто заменял его. Алекс был проще и без особых талантов, но следить за производственными процессами, по накатанным схемам мог, а если были сложности, то он сразу же обращался к Андрею. С московскими детьми Ночи Андрей не конфликтовал и держался особо. Никаких дружеских связей и дел, его знали, уважали и тоже не стремились к близкому знакомству. Только Тамбовская область снова отторгла Андрея. Травы в этих местах были уникальны, но любые попытки Андрея занять там место кончались крахом. Вроде и договорился и проплатил все что надо, но завод, который он пытался построить – сгорал несколько раз дотла. Документы исчезали, и согласования, достигнутые с трудом, рассыпались. Потратив кучу денег Долгнов уехал ни с чем, еще больше обозлившись на Тамбов и его жителей. Это было давно, потом он вернулся в Европу и почти двадцать лет провел там, теша свое самолюбие. Теперь, когда он стал богат и независим,– со стороны древних семей к нему было совсем другое отношение. Девушки что когда то отвергали его, теперь крутились около него, стараясь поймать его даже в короткие деловые визиты. И ему вдруг они стали совсем неинтересны. Он встречался с очередной красоткой, – день два, как то даже неделю, а потом девушка надоедала ему. И он, накупив ей, каких ни будь, безделушек, осыпал подарками и убегал. И чего я раньше так страдал и-за них, часто удивлялся он. Ну да умеют одеваться и следить за собой, но для семьи мне этого слишком мало. И семья мне не нужна, у меня есть все, зачем мне еще хомут на шею. Вернувшись снова в Россию, после смены документов Андрей жил более осмотрительно. Никаких любовных связей на работе, это железное правило он свято соблюдал. И старался избегать дочек партнеров по бизнесу, хотя часто слышал о том, что неплохо бы слить капиталы, объединиться по – семейному. Все девушки, которых ему представляли как возможных будущих жен,– обычно требовали от него чего то, тратили его деньги, устраивали скандалы по пустякам и это на стадии ухаживаний. Ни одна не пыталась дать, что то ему взамен, хотя бы толику уважения. И это было что в Германии, что в Америке, и здесь в России. Он находил девушек со стороны для одноразовых отношений, щедро платил им, и его все устраивало. И когда недавно ему донесли многочисленные наблюдатели, что у него родился сын, – он не поверил. А когда просмотрел все отчеты и понял, для чего использовали его ребенка, – Андрей пришел в ярость. Впервые за много лет, он безобразно сорвался, потеряв европейский лоск и свое терпение. Он разгромил кабинет, и еще долго ходил, не видя ничего перед собой. Его первенца родили только для того чтобы принести в жертву и получить какие то блага, которые он и так мог спокойно дать матери его ребенка. И особенная насмешка, снова этот проклятый Тамбов. Там где, когда то нашли его, теперь пытались убить его сына. Он сумел взять себя в руки, подумав все – таки может это ошибка и нужно все проверить самому,– поехал в Тамбов. Он даже не помнил эту Анжелику, так что – то мелькнуло в его жизни. Он приехал в Тамбов и остановился в лучшей гостинице. И пока он решал с чего начать, разложив на столе листы с адресами и результатами наблюдения собранные его службой безопасности, как в дверь постучали. Он открыл дверь и увидел Анжелику. Он узнал ее и обомлел от ее наглости. Он то, был уверен, что она будет прятаться от него, и ему придется ее долго искать, а она пришла сама, чмокнула его небрежно в щеку и осведомилась.

– Ты пригласишь меня войти, или мне так и стоять тут у двери.

*** И снова несколько суток в дороге. Кир молодец терпеливо сидел в детском кресле, на заднем сиденье машины и развлекал себя сам, не отвлекая меня от дороги. Ехали по ночам в основном в сторону Твери, дорога была приоткрыта на Москву именно здесь. Днем я загоняла машину, в какой ни будь лесок, и мы останавливались на отдых. На спиртовке кипятила воду для смеси Киру. Сама перекусывала хлебом с консервами и соком из пакетов. В этом направлении проскочить было уже можно, но очень медленно и наша дорога немного затянулась. И вот рано утром въехали в Подмосковье, впереди дорога была свободна от наблюдения. По пути у нас была довольно крупная лесополоса, и я въехала туда, стараясь заехать на машине, максимально глубже в лес. Затем открутила номера с машины. Кира положила в коляску, рюкзак за спину. Небольшой плотный пакет с вещами в багажник коляски. Протерла тряпкой все следы в машине и положила в пакет. Туда же в пакет, и номера с машины. Сняла детское кресло. Рядом было небольшое болотце куда я, набив еще один пакет камнями, пристегнула все пакеты к детскому креслу и утопила все в этом болотце, оно на удивление оказалось глубоким. Ключи оставила в машине, и двери оставила тоже нараспашку. Если повезет, машину угонят и разберут на запчасти, или сгниет тут незаметно. И теперь уже управляя детской коляской, тихо не торопясь, я двинулась к дороге.

*** Анжелика прошла в комнату уселась вольготно без смущения, как будто расстались с ней только вчера. Андрей смотрел на нее, даже не зная как же ему реагировать. А Анжелика, поправив прическу и явно обольщая его, сев как ей казалось сексуально, стала говорить.

– Андрюшенька, тебе уже сообщили, что я родила ребенка от тебя. Она кокетливо поправила волосы и продолжила. Знаешь, у тебя есть все, и ты меня может, и не поймешь,– я тоже хочу хорошей жизни и главное независимости. – Мне столько предложили за ребенка, и я не могла отказаться, ты понимаешь, я просто тоже оказалась жертвой. Представляешь, меня обманули и ограбили. – Ты ведь приехал разобраться, и я тебе помогу, я, как узнала, что ты здесь сразу пришла, и надеюсь, что и ты мне поможешь. Мне ведьма знакомая позвонила и сказала, что ты здесь и ищешь меня. А ведь у тебя такие связи и возможности.

– Может, ты мне все расскажешь с самого начала, – предложил ей Андрей, душа в себе позыв придушить ее или разорвать.

– Конечно, я все тебе расскажу, и пытаюсь вот объяснить, а ты прям не слышишь, так вот. – Я привыкла хорошо жить, а тут родители умерли, в аварию попали, а денег что они оставили, надолго не хватило. Я ведь не привыкла экономить, а работать я не могла. Ну, я ж с хорошей семьи, и что кем бы я работала. А тут ко мне пришла женщина, которая оказалась нашей главной ведьмой Прасковеей и она предложила мне заключить договор. Я познакомлюсь с мужчиной, забеременею и отдам ей ребенка. А она сделает меня сильной ведьмой, и я буду очень богатой и красивой и жить очень долго. Она сказала, что так многие делают, что здесь такого. Да и младенец ведь еще не человек, он не думает. Ведь детей еще можно еще родить для себя по большой любви, и я согласилась. Да и мне дети и не нужны, я для себя жить хочу. Вот меня познакомили с тобой, и все получилось с первого раза. Я сразу же приехала сюда, хотя мне хотелось в Москве пожить, но договор и мне сказали, что все развлечения будут позже. Сначала то, все хорошо было, прислушивались ко мне, ну, просто все – все для меня. А потом, нет, ты представляешь, я подслушала разговор, что как только я отдам ребенка, я им буду не нужна и я решила их обхитрить и сделать все сама только для себя. Я ведь это заслужила, столько месяцев с животом как уродка какая, я родила, и забрала младенца и сбежала с ним к жертвеннику и все сделала правильно. Я ведь ведьма, настоящая, но могу совсем мало, а Прасковея говорила, что мой дар спит, и его нужно пробудить обрядом. Я забрала книгу у Прасковеи и все сделала по ней, а они все и – за этой книги прям озверели. И тут, только представь, я все сделала и только должна была стать самой сильной, на меня напала какая – то дура и забрала ребенка себе. Наверняка хочет просто так для себя все получить, без забот и трудов и теперь прячется с моим между прочим ребенком. Ну а для чего еще воровать чужого ребенка. Я бы вот в жизни к чужому ребенку не подошла бы даже. – Андрюша, моего ребенка она забрала, избила меня и убежала. Прасковея так злилась за книгу эту чертову и тоже избила меня, а я в чем виновата. Я же могу сама, решать, как мне поступать, ты же не будешь говорить, что тебе нужен был этот ребенок. И это же еще не человек, а так комок кричащий. А теперь представляешь, Андрюша я осталась одна и мне никто не сочувствует, хотя я же пострадавшая.

Андрей прикрыл на секунду глаза, успокаивая себя, а потом взял Анжелику за волосы и выкинул из номера. Потом долго стоял в ванной и мыл руки. Какая же она дрянь, и ведь вменяемая. Даже как то университет закончила, хоть и местный. Справку на Анжелику служба безопасности собрала отдельно. Так нужно собраться,– уговаривал себя Андрей, нужно спокойно во всем разобраться и найти мальчишку. Гнев требовал выхода, и Андрей решил сорвать его на Прасковеи. Он вызвал своего водителя, сел в машину назвав водителю адрес, где жила ведьма. Большой дом с показной роскошью и много магической защиты, только для Андрея это было не препятствие. Всю защиту вокруг домас он выжег за минуту. Прошел в дом, навстречу ему выбегали ведьмы, которых он просто отшвыривал силой. И эти убожества сделали меня как ребенка, злился он. Зашел в большую комнату и понял вот она Прасковея. Небольшая пухленькая светловолосая женщина стояла перед ним и была напугана до смерти.

– Прасковея, – спросил он для верности.

Она мотнула головой,– Да это я, что вам нужно.

Он, не отвечая схватил ее за волосы и потащил, потом вспомнив, остановился и сказал,– Мне нужна пуповина младенца, быстро.

Прасковея, что то прохрипела и какая – то ведьма принесла небольшой сверток. Андрей прикоснулся к свертку и понял оно. И потащил снова Прасковею в машину, здесь с ней общаться он не хотел. Навстречу выскочили еще ведьмы, и он снова ударил, разметав их всех как кегли. Закинул Прасковею в машину и попросил водителя покататься за городом.

*** У дороги, я поймала частника, который довез нас до Москвы. И уже в Москве, сделав пару пересадок, так же ловя частников, мы с Киром приехали в микрорайон, где находилась квартира Питирима. Я прислушалась к своим ощущениям. Засады не было, за это время я уже стала хорошим радаром на опасность. Но чувство беспокойства было сильным. Почему погоня не слабеет, и нас ищут с таким же рвением? Ведь если по горячим следам не поймали, то обычно погоня затихает, а то и сходит на нет. Я ничего не понимала, без информации трудно представить, что то стоящее, увидеть картину в целом. Я рассчиталась с водителем рядом с микрорайонном, где находилась квартира Питирима и неторопливо прошлась с Киром в коляске, большим кругом, приглядываясь и прислушиваясь. Я медленно готовая, в любой момент убежать подкатила коляску к подъезду. Будем просто выживать, а там уж как получиться, решила я, и направилась к подъезду. Ключи приготовила заранее и поэтому неторопливо перед подъездом сложила коляску, взяв Кира на руки, пошла к лифту. Весь микрорайон состоял из высотных домов свечей. И наша квартира была на шестнадцатом этаже, двадцати двух этажного здания. Я высотки не любила совсем, такое чувство, что ты живешь в скворечнике, и много чужих эмоций запахов, да и людей тоже. Но пока выбирать нам не приходилось. Хорошо еще, что жильцы в основном все молодые и много очень малышей. Поднявшись на этаж, я вышла из лифта, держа Кира на руках, и прислушалась. На площадке было тихо. В это время уже все в основном уходят на работу. Легонько прислушалась к квартире, там никого не было, и я решилась. Ключи подошли, дверь открылась легко, и мы вошли в квартиру.

*** Прасковея сидела в машине и от страха дышать боялась, понимала, что Андрею все равно. И он в таком состоянии размажет ее в пыль, она чувствовала его силу, и ей было очень страшно. Волшебники в гневе это что то, она знала, какие в свое время были забавы у Горыныча. Андрей сел рядом, и машина тронулась медленно.

Он повернулся к ней и сказал, – Ты мне все рассказываешь подробно, и может, будешь жить. Если почую ложь, то не обижайся, выверну наизнанку.

Прасковея вжалась в сиденье и сказала, – Это не наша была идея, просто так все было заманчиво.

Андрей взглянул на нее, и она стала говорить быстрее.

– Как то года два назад пришел ко мне колдун. Имя не назвал, сказал, зови Темным. Показал мне книгу, она очень необычна. Даже обычный человек с ней может стать сильным магом. А он обещал и книгу и еще много чего, я и согласилась. Тем более всю работу он делал сам, он же и Анжелику эту нашел, сказал, что это твой тип любовниц. И долго ее поил своими зельями. Говорил от тебя забеременеть сложно, а он сделает, так что бы раза хватило. И он же, как то с тобой ее свел, у нас таких возможностей не было, да и тебя мы не знали, колдун обещал все по тихому сделать. Мы только должны были следить за ней, Анжелкой, что б с ребенком все хорошо было, и она, чтоб никуда не сбежала. А он и пентаграммы в лесу делал, просил, значит, что б точно ритуал прошел, и договоренность была с демоном. А перед родами Анжелики, он у меня и жил в доме, и как – то выпив лишку, разоткровенничался, а Анжелика подслушала как то и сразу как родила, сбежала. Она вроде дура дурой, а как выкинет, что, и не знаешь, что про нее думать. Мы то, думали, что она долго оправляться после родов будет, а она здоровая как конь и сама убежала и ребенка с книгой прихватила. А жертвенник то около Чудной деревни. Колдун должен был закрыть от них ритуал, они давно нам запретили туда ходить, чистоплюи чертовы. Мы там раньше иногда проводили более простые ритуалы на силу. А вот как получилось. Дура твоя Анжелика туда поперлась, да и может и получилось бы у нее все, да вот девчонка целительница из Чудной деревни и вмешалась, отобрала ребенка и книгу и в бега кинулась. Мы всех на ноги подняли, но девке кто – то помогает. В Чудной деревне то мы всех под наблюдением держим. И вроде нет у нее никого, кто б мог ей реально то помочь. Она молоденькая совсем ни друзей, ни родственников, сирота. Вроде все направления обложили, а пока поймать ее не можем. И даже на пуповину, взять направление не можем, как она так смогла мальца закрыть.

– А где колдун,– спросил Андрей.

–Так он нас тут же и бросил, как все прахом пошло. Сказал только,– найдите и девку, и мальчишку, тогда и говорить будем, а нет, так сами кашу и расхлебывайте. А как ее найдешь, прячется, никто ее пробить не может. Уже,– больше трех месяцев она держится, а ее лучшие московские ведьмы ищут. А колдун все это и-за тебя заварил. На тебя у него особая злость, он я так поняла, этим ритуалом тебя унизить хотел. Ему и сила не нужна, он такой же, как и ты,– только сила у него не по крови, а заемная.

Больше она ничего не знала. Андрей откинулся назад и задумался, и что делать теперь. С этой Прасковеи больше ничего не выжмешь, она пешка. Да и если что наблюдателей поставлю здесь. Главное найти сына сейчас, если он еще жив. Он дал знак водителю остановиться, открыл дверцу машины и выкинул Прасковею на тротуар.

– А теперь, поедем в Моршу,– сказал он водителю.

*** Однокомнатная крохотная квартира. И обстановка очень простая. На кухне только небольшой стол с двумя табуретками и немного посуды на подоконнике. Небольшой узкий холодильник и рядом с плитой небольшая стиральная машинка автомат. В комнате большой новый недорогой диван и простой узкий одежный шкаф. Открыла шкаф, заглянула. Пара комплектов постельного белья и пачка полотенец. Огляделась, скинула рюкзак, втащила коляску, разложила ее, и положила в нее Кира. Ну, будем пока жить здесь. В этом доме я чувствовала себя очень неуютно, и беспокойно. Когда подошла к дивану увидела магический знак Питирима у изголовья, рядом с подушками. Я откинула пару небольших подушек и почувствовала заклинание «ничего особенного» – заклинание отвлекающее внимание на закрываемый предмет. Провела рукой, между половинками дивана, что то лежало. Я быстро разложила диван и увидела плотный небольшой пакет. Открыла его, там лежали деньги,– очень большая сумма. Значить Питирим надеялся, что я все – таки сюда приду, и оставил мне деньги и знак. Тем более я поняла, что кроме меня это пакет никто бы и не увидел. Но и он теперь знал что я в квартире и жива. Заклинание было направлено на меня с обратным эффектом. Деньги это хорошо, а то я уже переживала, как жить будем. Деньги у меня еще были, но осталось их совсем не много. В бегах всегда расходы большие. Настроение немного поднялось, все – таки Питирим о нас помнил. Ну а Питирим будем надеяться, найдет способ помочь нам дальше. Кир уже ерзал и кривился, собираясь закричать, последний раз я кормила его в подмосковном лесу, а уже столько времени прошло. У кого погоня, а у Кира еда должна быть по расписанию. Да и в дороге ребенок устал, сколько дней мы провели в машине, два или три, я сбилась со счета. Я ведь тоже сейчас со способностями только человека и устаю сильно, и хроническое недосыпание у меня. И снова все по кругу, еда и мытье и стирка. Поставила чайник, и понесла Кира помыть хорошенько под краном. Я так наловчилась обходиться без ванночки, и мыть Кира, держа его на весу одной рукой. Малыш аж – загукал от удовольствия под теплой водой. Помыла его, растерла полотенцем, одела его легко, чтоб тело отдохнуло от одежды. Киру уже было три месяца, и он сильно подрос. И уже пытался мне, что то рассказывать пока я остужала воду и готовила ему смесь. Он уже сознательно смотрел на то, что я делаю.

Как же ты быстро растешь? – Обратилась я к нему. И становишься с каждым днем все тяжелее, я вроде как должна этому радоваться, а я пока только сильно устаю.

А Кир почувствовал обращение к себе и радостно загулил в ответ. – Как я такой хороший могу быть тяжелым.

И к тому же Кир потрясающе и осознано улыбался мне. После купания у Кира настроение улучшилось, и он не вредничал, пока я его одевала. Как и все малыши, он очень не любил одеваться.

В Пскове я купила недорогой небольшой фотоаппарат и старалась его чаще снимать. Кир так быстро растет и меняется. У меня не было моих детских фотографий и это как то задевало. И я решила, что у Кира они будут, обязательно. Вот вырастет и будет иногда рассматривать, какой забавный он был и красивый. Ну что, покормлю Кира, и нужно будет пройтись осмотреть район и продукты купить на несколько дней. Дежавю, какое то, все, как и в Пскове. На новом месте с чистого листа. А вообще я уже забыла, что такое нормальная жизнь без страха и погони, и сама уже не верю, что была она – другая жизнь. Прислушалась еще к дому и не почувствовала подъездного духа. Дом новый, может, и нет, Домового здесь. Мне очень не хотелось бы сталкиваться с кем- то владеющим магией, ни с людьми, ни с нечистью. Из рюкзака вытащила все лишнее, оставив только деньги и документы. Решила все носить с собой, вещи купить можно. А остаться во враждебном к нам городе без денег и документов это страшно. Без денег и документов придется нам с Киром только в лесу дикарями в землянке жить. Я сразу представила заснеженный холодный лес. Небольшой холмик с входом норкой, и темная землянка с очагом по – черному. Грязного Кира на подстилке из соломы на земляном полу. Брр. Меня – передернуло. Осенью только об этом и думать, хотя если придется, то и в лесу мы с ним выживем. Кстати нужен новый паспорт и срочно. Где можно его украсть и срочно, срочно? Вот что значить жить в бегах, уже думаю о том, как бы украсть паспорт, и где мои хорошие манеры. Сказал бы мне кто раньше, что я так жить буду, прокляла бы. Я засмеялась и задумалась. Будем гулять, нужно будет, присмотрится к окрестностям и злачным местам, паспорт мне действительно был очень нужен. Накинула рюкзачок, подошла к зеркалу в прихожей. Я сильно изменилась за эти три месяца. Боевая раскраска на лице делала меня старше и злей. Простая молодежная одежда как у всех, стирала мою индивидуальность, делая меня,– как все. Драные джинсы, с яркой дешевой курткой, все как у всех. И что в итоге, обычная замученная жизнью молодая женщина с небольшим доходом и обычными проблемами. И, таких людей вокруг, – великое множество. Я взяла Кира на руки, толкнула коляску в подъезд и мы пошли осматривать новую территорию и возможные пути отхода.

*** До Морши доехали к вечеру, и сразу же поехали в сторону Баево. У Андрея был маршрут составленный наблюдателями. Так надеюсь, что сегодня я буду знать больше, подумал Андрей. На девчонку служба безопасности нашла совсем немного. Девчонка как из воздуха возникла. Паспорт получила позже, не в четырнадцать как все, а уже в шестнадцать. Документы основания для получения паспорта были утеряны. Паспортистка что выдавала паспорт, умерла в том же году. Приемная мать знахарка Любава, официального удочерения нет. Про настоящих родителей девчонки, и месте ее рождения, – никакой информации нет вообще. Может она тоже здесь в лесу как я нашлась, со злостью подумал Андрей, да нет чушь все это. Елена Ивановна Светлова, так девчонку звали по паспорту. В то время пропавшая девочка была только одна на всю область, по возрасту вполне могла быть Еленой. Но пропавшая девочка была с карими глазами, очень незаметная и больше похожа на серую мышку. По официальной версии девочка была в гостях у бабушки и по дороге домой в Тамбов пропала, так как в автобус она не садилась, следствие пришло к выводу, что девочка сбилась с пути, заблудилась и погибла. А Елену описывали как зеленоглазую красавицу с пшеничной косой ниже пояса. Цвет глаз изменить ведь невозможно или нет. – Интересно сохранила ли она косу в бегах,– неожиданно подумал Андрей. Итак, девочка жила в доме знахарки и помогала ей ухаживать за больными. Выросла и примерно год назад уехала в Тамбов и купила дом. Андрей пролистал все бумаги, что смогли собрать его люди. Жила тихо ни с кем не общалась, держала дистанцию. Ее даже местные маги, снежной королевой прозвали, за холодность и нежелание ни с кем близко общаться. Около нее долго крутился ведьмак Алексей. Даже жил с ней или в ее доме, нет, на любовника не похож, – решил Андрей, тут все – таки другое, охранник. Скорее всего, ведьмак, присматривал за ней, чтоб ни во что не вляпалась, и ее никто не обидел. Тем более она воспитанница Питирима и он к ней привязан как к дочери. И он к ней и приставил молодого ведьмака на всякий случай. Заехали в Баево, и Андрей сразу почувствовал наблюдателей, много, магический фон повышен. С размахом девчонку ищут и не прячутся. Андрея не покидало чувство, что все это срепетированно и поставлено как в плохом сериале. Злой колдун собирается принести жертву и изменить мир, но тут светлая добрая девочка ломает планы темного мага и всех спасает. Глупо, как же все так глупо. Еще немного в пути и подъехали к Чудной деревне. На краю дороги, скопище машин с тамбовскими и московскими номерами Дом знахарки стоял чуть особо от деревни. Андрей быстро вышел из машины и направился к дому, прятаться, смысла нет, тем более он может предложить помощь. Во дворе увидел симпатичную худенькую женщину, она со страхом глянула на него.

– Вы Любава,– спросил он.

– Да это я,– тихо ответила она, и он понял, она очень боится, но не за себя, а за дочь.

– Меня зовут Андрей Долгнов и я ищу своего сына, – сказал он.

– Я ни чем вам помочь не могу,– так же тихо сказала Любава, – И не знаю ничего. А вот Питирим вас ждет. Идите вон там по тропинке к реке, он к вам выйдет, – совсем тихо сказала она, и, повернувшись к нему спиной пошла в дом, больше ни сказав, ни слова.

*** Обычный спальный микрорайон, дома натыканы вплотную друг к другу вплотную,– это не фигура речи, ширина между домами, чуть больше двух метров в проходе. Я обошла дом, в котором мы живем, затем стоящий рядом. Между нашим и соседним таким же высотным домом была узкая щель, которую я планировала использовать для побега, как запасной вариант. Очень фантастический вариант, но наша квартира напоминала ловушку и я решила, что нужно все – таки подстелить соломки и приготовить путь отступления просто на всякий случай. У меня в голове постоянно крутилось, а если заблокируют подъезд, что нам делать, прыгать в окно? Ладно, обдумаю позже свой фантастический план спасения, а пока лучше оглядеться вокруг. Выкатила коляску на утоптанную дорожку и стала осматриваться. Небольшой парк и озеро, много мам с детьми гуляет здесь, а больше то и не – где. Перед домами вместо детской площадки,– все плотно забито машинами. А в другой стороне что? Покатила коляску туда, рассматривая все вокруг. Кир на улице затихал сразу, рассматривал все что видел и засыпал. Первые дни осени, но пока еще стоят теплые дни и нужно гулять, да и боялась я сидеть дома, казалось, что безопасней на улице. Я прошлась еще немного, все как обычно и типично. Небольшой торговый центр и несколько магазинов рядом. Стандартный набор,– продукты, фрукты и овощи, цветочный киоск и аптека, все новые районы в любом городе одинаковы. И, также в продуктовом магазине широкие проходы, и куча мамочек с колясками в магазине. Кир уснул в коляске, широко раскинув ручки, я накинула на него пеленку, немного прикрыв его, от слепящих ламп и стала набирать в корзину продукты. Еще в аптеку заглянуть, у Кира стали резаться зубки и он все тащил в рот, нужно взять ему кольцо в аптеке из мягкой резины. Продукты как обычно сложила в багажник коляски и сделала несколько кругов около нашего дома и оставив привычно несколько магических сигнальных маячков. Кстати в Пскове до нашего дома добрались через сутки после нашего бегства, мы подъезжали к Твери, когда сработали маячки, и я их почувствовала. Причем сработали сразу несколько штук, как будто дом окружали, со всех сторон, я, почему то подумала, что они нашли хозяйку квартиры, и, увидев данные моего паспорта слегка обалдели. Я ведь жила в Пскове по своему паспорту. Представляю, в какой ярости были наши преследователи. А на кладбище пока все было нормально и это значит, что защита на Кире держится. Возвращаться в квартиру было страшно, я так вымоталась за это время, что стала бояться всего, хотя может за счет этого чувства и живы. У меня было стойкое чувство безнадеги, я уже жалела, что мы приехали в Москву, слишком огромный город и много магов, а я всех считала сейчас врагами, но и уходить было пока невозможно. Я не знаю, что происходило и кто руководит погоней и что они знают про нас, даже кто они такие – не представляла себе. Для меня они точки на карте, и они снова активировались и контролировали все выходы из Москвы. Первую пробную вылазку, для создания отходного пути, я сделала поздно вечером. Кир проснулся и потребовал еду, дом только утих. До поздней ночи в доме гудели трубы, шумели соседи, плакали дети, стены в доме как из картона. Только недавно у нас за стеной угомонилась парочка. Они сначала громко ругались, затем бурно занимались сексом. Мы с Киром лежали и слушали и вот все вокруг угомонились, успокоились, все вокруг стихло. Я покормила Кира в коляске, и он уснул, уже до утра. А я тихо оделась и мышкой скользнула в подъезд, не забыв запереть квартиру. Поднялась пешком по лестнице до последнего этажа. Лампочка не горела, и на площадке было темно. Мне это было на руку, я и в темноте видела хорошо. Чердачная дверь была заперта на небольшой навесной замок. Завтра надо будет купить такой же и попасть на чердак. Хотя, я вернулась в квартиру и стала тихо рыться на антресолях. У Питирима всегда были инструменты, и в доме и в машине. На всякий случай, – обычно говорил он. Я знала запасливость Питирима и не удивилась, что и в этой квартире я тоже вытянула с антресолей небольшой деревянный ящик. Небольшой – то, небольшой, – но ящичек оказался весьма тяжелым. Я еле сняла ящик тихо, и не уронив. Аккуратно разобрала содержимое и нашла небольшие удобные ножницы по металлу. Снова вернулась к чердачной двери. Замок ножницами я не смогу перекусить, а вот петли замка запросто. Я тихо подвела ножницы к петле и щелкнула. Звук получился негромкий. Плоскогубцы я тоже прихватила и слегка ими отогнула петлю. Я сняла с одной петли замок, и он свободно повис на второй. Осторожно открыла дверь и проскользнула на чердак. Прошла весь дом по чердаку до конца, и вышла на крышу. Крыша соседнего дома была совсем рядом. Я одна могла бы даже легко перепрыгнуть, а вот с ребенком и рюкзаком точно нет. Я снова спустилась на чердак, где то, я что то видела. А вот нашла. Видимо доски остались после строительства, и их рабочим было лень стаскивать. Две длинные не меньше четырех метров доски, хлипковаты на вид. Но, лучше приготовлю, а там может, повезет, и они не пригодятся. Я вытащила доски на крышу и аккуратно уложила у бортика крыши. Главное что все прошло тихо, и я не нашумела. Я быстро вернулась обратно, и, выбираясь с чердака, пододвинула замок к поврежденной дужке. Совсем не видно со стороны, что замок просто висит, надеюсь, что и никто другой, тоже пока этого не заметит. Вернулась в квартиру вся чумазая и в пыли. Главное что Кир спокойно спал, я боялась, что он проснется, и раскричится. Я тихо умылась, и сразу легла спать, теперь надо еще попасть в другой дом и там тоже приготовить выход с крыши. Утром одела Кира, и мы снова пошли гулять. Мне нужен паспорт, постоянно крутилось у меня в голове, второй раз как в Пскове мне уже не повезет и моим паспортом пользоваться опасно. И я не представляла, как можно его достать или украсть. Хорошо бы украсть, ведь фотографии в паспорте обычно безликие. Я постоянно думала об этом, и кто ищет, тот и что ни будь, обязательно находит.

*** Андрей посмотрел вслед Любаве и пошел, куда она отправила. Он не спеша вышел на тропинку и пошел к реке. Уже потянуло запахом воды и прохлады, как он почувствовал, что его нагоняют. Питирим внешне за эти годы не изменился, он молча подошел и стал рассматривать Андрея.

– Для чего ты их ищешь,– после долгого молчания спросил Питирим.

– Я не знал про ребенка и теперь ищу, чтоб,– тут он запнулся,– В общем ищу. И разозлившись на себя, Андрей сказал,– Это мой первенец, я не знал о его рождении, и я хочу его забрать. А вы наверняка знаете, где сейчас девчонка. И вы знаете, что с ними будет, если их найдут.

Питирим потоптался и сказал, – Пойдем ка вон там посидим. У реки лежало огромное бревно – скамейка. Они сели, и Питирим медленно заговорил, – Я действительно не знаю где они сейчас. Я помог Елене, когда она принесла домой ребенка. Я вывел ее отсюда, помог с документами и посадил в машину, отправив в Москву, думал, она там отсидится. А водителя в Твери убили, – когда он уже был без Елены и ребенка. Видимо она сошла раньше, почуяв опасность. Мы ее тоже ищем и ничего, я очень за нее боюсь. Она хорошая девочка, если б я знал тогда, что это твой ребенок утащил бы его сам на капище обратно. Даже если б она мне этого и не простила.

– А что со мной не так,– разозлился Андрей. – Что я вам всем сделал?

Питирим снова замолчал, потом резко сказал,– Я не знаю кто ты. Ты когда появился, нас всех предупредили, – Не помогать тебе. Пришли несколько тварей в капюшонах, очень сильных. Не люди, а странные существа и несло от них, как от теневых собак. Они сказали, разрушат все здесь и всех убьют. Машка тебя подобрала, и они ее не тронули, но постоянно наблюдали. Присматривали, чтоб вам плохо совсем жить было. Я и так тогда сделал что мог, нашел Габриэля и отправил вас отсюда. Меня за это наказали тогда сильно. Он снова помолчал и спросил, – Машка то давно умерла?

Андрей вздрогнул и сказал,– Мария жива, правда старенькая, но бодрая, еще долго проживет. Я о ней хорошо забочусь.

– Ну и, слава Богу, баба она хоть и недалекая, но добрая. Продолжил Питирим. – Ты Андрей уезжай отсюда сегодня же и ищи их. Елене теперь сюда возврата нет и ты мне должен. А ты сейчас в силе и сможешь укрыть ее. Она необычная, не такая как все мы. Нет в ней злости и зависти и черноты, такие как она редко рождаются. – Ты мне должен, и если что случится, я тебя хоть где найду. И уезжай сейчас же, – снова повторил он. Любава уже и так в тень превратилась. И все и – за тебя. Ты сам не досмотрел за своим семенем, а нам теперь все это боком вышло, снова. И поговори с Габриэлем, он должен знать, что с тобой не так.

Андрей посмотрел на Питирима и быстро не прощаясь, пошел к машине, – все только стало запутанней. Самолет в Москву рано утром и нужно лететь в Москву. Андрей уже провел предварительные договоренности с тем, что бы приостановить охоту. Но всем сладок приз, и он один не справиться. Уже в машине на обратном пути он дозвонился до Габриэля и попросил его срочно прилететь.

*** Оказалось, что за озером есть небольшой летний ресторанчик. Днем он был закрыт, а вечером там собиралась весьма сомнительная публика. Несколько дней подряд, я вечерами, рядом, стараясь не попадаться на глаза, катала коляску с Киром. Я была не одной мамочкой с коляской, усиленно гуляющей у ресторанчика. Моих товарок по несчастью, только по другой причине было несколько, только состав менялся. Обычно здесь молодые мамочки выглядывали своих мужей,– сбежавших расслабиться и повеселится от семейной жизни. Мне нужен был паспорт, а в ресторане по вечерам было много пьяной молодежи и разношерстной небогатой публики. Конечно, близко я не подходила, стараясь разглядывать издалека. Теплые деньки заканчивались, и вся моя надежда была на этот ресторан. Я так надеялась, что мне подвернется удобный случай, что, в конце концов, мне повезло. Из ресторана уже в сумерках, еле вышла, качаясь на нетвердых ногах, очень пьяная девушка. Кто – то ей кричал с летней террасы, а она, пьяно отмахиваясь тоже пыталась, что то сказать в ответ, и, отойдя с освещенной площадки, упала на скамейку и уснула. За девушку никто не беспокоился, видимо решив пусть отлежится. За скамейкой густо росли кусты, я огляделась никого из прохожих. Все мамы с колясками уже разошлись, и только я гуляла до темноты по злачным местам. И я решилась, отошла с коляской в сторону домов,– из ресторана нас уже не было видно, и оставила коляску под деревом. Я бегом незаметно, за кустами, быстро добежала до скамейки с лежащей на ней девушкой. Сумка упала у нее с плеча и открылась, маня меня. Я вытянула из куста руку, больно оцарапавшись при этом, тихонько открыла сумку настежь, и увидела торчащий паспорт. Быстро запихнула его в карман джинсов и бегом вернулась к коляске. У меня от страха руки тряслись, но никто ничего не заметил. Тем более, мало ли, где девушка могла посеять свой паспорт. Дома рассмотрела паспорт внимательно, он был сильно потерт и помят, хозяйка явно не аккуратистка. Фотография в паспорте как я и ожидала, была никакой и подходила любой девушке этого возраста. Сложно определить кто на фото в паспорте, я, или его хозяйка. Девушка себе косметикой округляла глаза, делая их как у куклы и на фото это было видно, придется мне также разрисовывать теперь свои глаза и сходство будет потрясающим. И для моих целей пойдет. В эту же ночь, я в соседнем доме через постоянно сломанный домофон четвертого подъезда, почти также поднялась пешком на последний этаж, раскусила дужку замка на чердачном входе, и приготовила выход с крыши, хотя очень надеялась, что нам этим путем не придется уходить. Но мне стало все равно легче чувствовать себя, когда есть хоть и фантастический, но – путь к бегству. Украв паспорт, я стала искать еще одну съемную квартиру, пусть будет запасное укрытие. И нашла в другом конце нашего же микрорайона. Рассудив, что если будут искать, то не подумают на то, что я прячусь рядом. Квартир в районе, сдавалось несколько, я выбрала ту, что подальше от нашего дома и договорилась с хозяйкой о встрече. Хозяйка сдаваемой квартиры покрутила паспорт в руках и сказала, подозрительно поглядывая то на Кира, лежащего в коляске, одетого девочкой, то на меня.

– Как то ты не очень похожа на свою фотографию.

Я же, старательно изображая девочку из глухой провинции и возомнившей себя уже столичной штучкой модной и красивой, как идти к Хозяйке квартиры, накрасилась особенно ярко и старательно округлила глаза карандашом. И прижав ладонь к виску, и крепко зажав другой рукой коляску, стала недовольно с надрывом в голосе ей говорить.

– Так на паспорте я не очень получилась, в жизни то я лучше выгляжу, да и менять его скоро, так что переживу. – Чего мне теперь всегда как на том фото выглядеть. И чем это я, на себя – то не похожа.

Хозяйка квартиры тоже злоупотребляла косметикой, и поэтому, покрутив еще документ в руках,– продолжила на меня давить.

– Ты меня всем устраиваешь, но с детьми я квартиру не сдаю.

Я засмеялась и сказала.– Так и ребенок это не мой. Я с этой девчонкой за деньги цельный день сижу, пока лучше работу не найду. Тут рядом,– я махнула рукой,– Меня нянькой взяли, а я и с дитем к вам пришла, оставить то ее не с кем, а квартиру надо мне найти. Да и в паспорте то гляньте, нет никакого ребенка у меня. Я сама еще здесь только жить начала и пока не приживусь да замуж не выйду,– мне детей не надо. У меня еще такие планы на жизнь, ого – го – какие.

Она оглядела дорогую коляску Кира внимательно, и продолжила допрос,– А где ж сейчас живешь и почему жилье ищешь?

На это у меня тоже был готов ответ. – Так я уже год живу тут рядом и дальше бы жила, да Хозяйка моя решила сына из своего дома выселить и дала мне месяц на поиски нового жилья. Что – то они вместе ужиться уже не могут, а у нее целых две квартиры. А мне в этом районе то и нада обязательно. К девчонке этой поближе, что б было, – платят за нее хорошо. А от вас я здесь пешком ходить буду, а я деньги на будущее собираю и экономлю.

Рядом с нами действительно был район гораздо престижней, и многие живущие здесь подрабатывали няньками да прислугой там. Видимо Хозяйку устроили и мой вид, и рассказ и она, взяв с меня, аванс за полгода, – отдала мне ключи от квартиры. Сняв квартиру по чужому паспорту, я туда натаскала продуктов и немного вещей, сделав нам с Киром запасное гнездышко. И пока живя на квартире Питирима, поглядывала издалека, нет ли никакой активности у ново снятой квартиры. Теперь пока я больше не могла ни чего сделать. Гуляли с Киром стараясь слиться с такими же мамочками с колясками. Ходили в магазин и на прогулки. А тут еще осень обрушилась дождями с холодными ветрами, и мы засели дома. Гуляли, между непогодой, используя все возможности и хоть ненадолго. Нужно было обновлять сторожевые маяки, я их раскидала на большой площади по всему микрорайону.

*** Андрей, прилетев в Москву, провел ритуал поиска по отобранному у ведьм куску пуповины сына. Кусочек пуповины сильнейший компас, но Андрей почувствовал только пустоту, а ведь он очень силен магически, и таких проколов у него не было. Ну как неопытная девчонка так могла спрятаться. Андрей понимал, что его постараются обойти и поймать Елену и ребенка раньше него, а потом могут продать ему их, а могут и просто убить, чтоб досадить. И постарался оповестить всех заинтересованных, что за информацию он заплатит, не скупясь, а за убийство будет мстить. Габриэль прилетел через день и спокойно выслушал Андрея. Не стал читать нотаций и просто сказал.

– Мы их вытащим, не переживай.

И Андрей, и Габриэль уже не делали разницы между Еленой и сыном Андрея, если они живы, спасать и защищать нужно обоих. И Габриэль провел ритуал заново.

– Сильна девчонка,– восхищенно сказал он.

И примерно очертил круг поиска, хоть какой то результат.

– Они в Москве рядом и я найду их. – И еще,– добавил Габриэль,– Тебе Андрей, придется вернуться в Тамбов. Я тут кое – кого с собой прихватил, и мои помощники помогут уничтожить капище. Это очень необычное место, и работы там много. И ты должен там отработать четко, а я справлюсь здесь. – Будем созваниваться ежедневно, и я знаю, о чем ты хочешь поговорить со мной, но это все потом. – Обещаю.

*** Так мы прожили еще почти три месяца, продержались. Я каждый день работала с картами и никак не могла понять. Ну, по какой же причине, поиски не прекращаются. Красные точки постепенно гасли, но я не расслаблялась. Тем более я иногда чувствовала, как нас ищут. То, пытаясь резко пробить мою защиту, то тихонько пытаясь заглянуть и узнать где мы. Давление на себя и попытки пробить мою защиту я стала чувствовать чаще. В такие минуты я замирала, пытаясь плотно закутаться в кокон чар, и представляла себе, что вместо нас пустота. Киру было уже почти полгода, и он активно рос. Набрал вес и рост, уже ловко ползал по комнате, иногда пытаясь сам забраться на диван. Хорошо, что он был очень спокойным ребенком. Никогда не плакал, играл на полу, перебирая свои нехитрые игрушки и лепетал, выражая то радость, то интерес и любопытство. Когда ему становилось скучно, цеплялся за мою ногу и требовал, чтоб я с ним говорила. Я рассказывала ему сказки, а он смеялся, как будто понимал все, что я говорю. Я, так же боялась, и у меня было предчувствие, что скоро все измениться, а уж плохо или хорошо неизвестно. Тем более, ведь Питирим знал, где мы и не пытался, как то с нами связаться, значить все было, так же плохо. А в конце ноября ночью, сквозь сон, я почувствовала сразу несколько нарушенных сторожевых маяков. Я сосредоточилась и почувствовала, как дом окружают, и выбежать из подъезда мы уже не успеем. У меня как картинка в голове вспыхнула, что преследователей больше десятка и дом плотно окружен и все подъезды дома под наблюдением. На секунду меня накрыла паника, а потом я успокоилась и стала быстро одеваться сама. Видимо уже я давно ждала этого подсознательно и тут как будто что – то включилось во мне, заставляя спокойно и быстро собираться. Затем одела Кира, он проснулся, но уловив мой испуг, молчал и только покряхтывал. На улице снега еще не было, накануне прошел дождь, и ночью были заморозки. Я плотно одела Кира и запихнула его в рюкзак. Кир уже был тяжеловат, но в рюкзак пока вмещался, – и накинула на плечи свой рюкзак. У меня все было отработано до автоматизма. Я тихо вышла из квартиры и бесшумно замкнула дверь и быстро стала подниматься наверх по лестнице, хоть было мне тяжело. Еле втиснулась в небольшую, чердачную дверь. И услышала гудение лифта, который остановился на нашем этаже шаги и тихий шепот. Ночью любые звуки разносились очень громко и скрип взламываемой двери я тоже услышала. К двери чердака изнутри пододвинула ящик, в который до этого собрала всякое тяжелое барахло и мусор,– который нашла на чердаке. Хоть на минуту,– да это задержит нашу погоню. Быстро пройдя дом по чердаку, вылезла на крышу. На крыше было темно, и бушевал ветер с мокрым снегом, даже просто идти по ровной крыше было скользко, и я гнала мысли о том, что просто не смогу решиться перейти на другую крышу соседнего дома. Всполохи огней далеко внизу были бледными и совсем слабыми. Доски лежали там же, где я их оставила, в темноте их не было видно, если б я точно не знала где они лежат, то и не нашла бы их. А еще они были мокрые и скользкие, набухшие от влаги и очень тяжелые. Я медленно тянула тяжелую доску, сначала на себя разворачивая ее концом к соседней крыше. Затем удерживая на весу, пыталась другим концом доски зацепить крышу соседнего дома. Сильным порывом ветра доску чуть не вырвало из моих рук. Наконец она легла между домами, видимость была плохая, доска вибрировала от ветра, грозя слететь вниз, и выглядела очень ненадежной. Вторую доску также закинуть, я уже не смогла, пальцы замерли, доска обледенела и больно выскальзывала из рук и я выдохлась. Для меня это было слишком тяжело. Посмотрела с ужасом на уже переброшенную доску. На нее просто смотреть было страшно, соломинка над страшной щелью между домами, а идти по ней это было полное безумие. Я встала на край крыши, доска вибрировала, и я никак не могла заставить себя хотя бы поставить на нее ногу. Кир беспокойно шевелился в рюкзаке, я успокаивающе погладила его по ножке, только не плачь. И тут я услышала, как ломают чердачную дверь, меня как током ударило страхом, хотя куда уж больше. Адреналин зашкаливало, я глянула вниз в темноту и решилась. Слетим, так слетим, это все равно лучше, чем попасть в руки кого – то из магической братии. Я так устала бояться, что смерть даже такая лучше, а сдаться? Нет, это невозможно. И я пошла, полетела по вибрирующей подо мной доске, почти закрыв глаза от ужаса и, поскользнувшись на мокрой скользкой доске, полетела вперед, еще не понимая, перешла я или нет. И только упав на колени уже на той стороне другого дома, я осознала, что смогла это сделать, и мы живы. Я быстро поднялась и потянула доску на себя, втащила ее, и, прихрамывая, побежала к выходу. Сердце бешено колотилось, перед глазами мелькали красные всполохи от перенапряжения. Пока они нас будут искать, в этом доме,– мы успеем уйти. Я быстро вышла из последнего подъезда уже другого дома, и, прислушиваясь к окружающему меня пространству, быстро пошла к снятой запасной квартире. Никому из погони не пришла в голову сумасшедшая мысль, что я смогу в такую погоду и с ребенком на руках перепрыгнуть на соседнюю крышу.

*** Габриэль, отправив Андрея, сразу включился в работу. В России жить долго он не мог, уставал, от слишком насыщенной на всякие события жизни. И никогда не понимал, как можно жить в таком постоянном стрессе. Здесь только Андрей свободно плавал, а в Европе наоборот скучал. Но Габриэль держал здесь своих наблюдателей, про которых не знал Андрей. И уже сам все знал, что произошло, еще до звонка Андрея и собирался вмешаться. Хорошо, что Андрей сам к нему обратился за помощью. События развивались очень быстро, Габриэль всегда был хорошим аналитиком, и знал, что лучше для семьи. И то, как они жили сейчас, ему не нравилось. Семья вырождалась, и он видел это лучше всех. Он поэтому и поощрял бизнес Андрея в России, и Алекса своего родного сына приставил к Андрею в помощники, что надеялся обновить кровь. Деньги не так важны. Тем более что их семья и так была сильна и этим уже вызывала зависть других волшебных домов. Его сестра, когда то совершила ошибку и сама же заплатила за нее, дорогую цену, но подарила семье Андрея, свежую кровь. Сейчас пришло время все исправить. Когда то он решился усыновить Андрея и дать ему защиту, он пошел против всех семей волшебников, и сумел удержаться. Он воспитал Андрея правильно и Габриэль никогда не жалел о своем поступке. А тут такие подарки, мальчик с ярким даром и девушка волшебница Елена, чудо как хороша, и ее можно ввести в семью. Габриэль, даже руки потер от восторга. Жаль, что он уже стар и его вполне все устраивает. Да и не сможет он удержать такую девчонку при себе. А, вот новая кровь, влитая в древнюю и уже дряхлую кровь, – изменит все, и даст новый виток жизни. Только бы удержать все в руках. Елена не просто клад, ее воспитали в самом странном месте, про которое он только слышал легенды, и воспитали ее не просто колдуны и ведьмы. Габриэль давно собирал все сплетни и слухи, про Чудную деревню, и точно знал, что все воспитатели Елены,– это редкие специалисты в магии и обладают уникальными знаниями. И если они дали девочке хотя бы часть своих знаний, то она уже уникальна. А уж если учесть ее происхождение и легенды связанные с ее семьей, то это просто сказка.

Загрузка...