Боги войны

1

БОГИ ВОЙНЫ

Тридцать третий роман (сорок первая книга)

цикла «Вечный капитан».

1.Херсон Таврический (Византийский).

2.Морской лорд.

3.Морской лорд. Барон Беркет.

4.Морской лорд. Граф Сантаренский.

5.Князь Путивльский.

6.Князь Путивльский. Вечный капитан.

7.Каталонская компания.

8.Бриганты.

9.Бриганты. Сенешаль Ла-Рошели.

10.Морской волк.

11.Морские гезы.

12.Морские гёзы. Капер.

13.Казачий адмирал.

14.Флибустьер.

15.Флибустьер. Корсар.

16.Под британским флагом.

17.Рейдер.

18.Шумерский лугаль.

19.Народы моря.

20.Скиф-Эллин.

21.Перегрин.

22.Гезат.

23.Вечный воин.

24. Букелларий.

25. Рус.

26. Кетцалькоатль.

27. Намбандзин.

28. Мацзу.

29. Национальность — одессит.

30. Крылатый воин.

31. Бумеранг вернулся.

32. Идеальный воин.

33. Национальность — одессит. Второе дыхание.

34. Любимец богини Иштар.

35. Ассирийский мушаркишу.

36. Ворота богини Иштар.

37. Карфагенский мореход.

38. Меня зовут Корокотта.

39. Убей крестоносца.

40. Убей крестоносца. Убей тамплиера.

41. БОГИ ВОЙНЫ.

© 2025

ПЕРВЫЙ ТОМ

1

После каждого перемещения у меня на душе тяжелая, бурлящая смесь из сожаления, что расстался с прошлой эпохой, с людьми, к которым привык и полюбил; радости, что опять молод, силен, здоров; ожидания новых знакомств, приключений, удач, влюбленностей; и тревоги, что может сложиться не так, как мне хотелось бы. В придачу в моей голове все перемешано так же, как в морской воде после шторма, который быстро подходил к завершению. Ветер заметно ослабел и волны стали реже закидывать в лодку брызги со своих вспененных гребней. Я плыл параллельно берегу. Слева от меня гора Карадаг со скалами Чертов палец, Маяк, Чертовы ворота, Семь гномов, Иван-разбойник… Выжженная солнцем, она издали казалась безжизненной. Первый раз я побываю здесь без малого шесть веков вперед во время плавательской практики в Ялтинском портовом флоте на прогулочном пассажирском катере проекта «Александр Грин», название которого уже забыл. Это была экскурсия из Судака в Коктебель и обратно. Во время курортного сезона сюда приезжали толпы отдыхающих со всего СССР. Места бесподобные и плюс возможность найти «куриного бога» — полудрагоценный камешек с дырочкой. После штормов на берег выносит много аметистов, ониксов, агатов, опалов, сердоликов, яшмы…

Я поворачиваю в Коктебельский залив. Как он называется сейчас, понятия не имею. Пока что поселка Коктебель с массой гостиниц, домов отдыха, санаториев здесь нет. Невдалеке от берега моря на плато находится генуэзская деревня Каллитра. Точнее, то, что от нее осталось. Пару дней назад здесь побывал отряд из армии великого эмира Тимура ибн Тарагая Барласа (Тимура, сына Тарагая из монгольского племени барласов) по прозвищу Тимур Ланг (Хромой). Поскольку имя Тимур переводится, как Железо, можно называть Железным Хромым. У западноевропейцев будет проходить под именем Тамерлан. Они будут благодарны ему за то, что остановит тюрок-османов, на несколько десятков лет продлит существование Греческой, она же Византийская, империи и даст католикам передохнуть от нападений кочевников и накопить силы. В погоне за Тохтомышем Тимур ибн Тарагай наведался в Рязанское княжество, захватил город Елец, после чего повернул на юго-запад, в Крым, разорив все на своем пути. Впрочем, русские тоже будут благодарны ему, потому что сильно ослабит Золотую орду. Она развалится и больше не сможет серьезно угрожать Руси. Сейчас армия великого эмира снимается с лагеря неподалеку от Каффы, бывшей и будущей Феодосии, тоже захваченной и разрушенной.

Лодка, прошуршав килем и днищем по дну, высунулась носом на берег из мелкой гальки. Взявшись за выступающую часть форштевня, вытащил ее подальше. Весла оставил в ней. Кто найдет, тому и счастье. После чего, как в молодости, прошелся вдоль берега в поисках «куриного бога». Не нашел, хотя подобрал по паре небольших ониксов и сердоликов и одну яшму чуть крупнее. У местных полудрагоценных камней редкая расцветка. Ценятся во все времена. Аборигены не успели собрать после шторма. Тем, кто уцелел, не до меня.

Я знаю, что именно здесь никто не нападет, но на все барахло, привезенное в лодке у меня не хватит рук, а делать две ходки лень. Облачился в доспехи, надел портупею с саблей и кинжалом, повесил щит и мешок с провизией на спину, шестопер, сагайдак и колчаны со стрелами — на пику, которую буду нести на плече, седло взял левой рукой. Почувствовав себя навьюченным ослом. пошел неторопливо вверх по пологому склону на плато, к деревне Каллитра. Часть домов в ней сожжена. Деревья в садах и виноградники вырублены. Местные генуэзцы — вассалы хана Золотой Орды. Они участвовали в Куликовской битве на стороне монголов. Уничтожив их имущество, подорвали экономическую базу хана. Именно для этого пришла в Крым армия Тимура ибн Тарагая. Заодно пограбить. Она большая и голодная. Ее надо постоянно кормить трофеями, а может, и запахом гари. Чем ближе я подходил, тем сильнее воняла. Или мне так казалось, потому что видел закопченные стены.

Иногда мне хочется поселиться в таком месте и пожить себе тихонько, не напрягаясь и не шикуя. Завел бы сад, построил рыбачий баркас. В теплое время года утром и вечером, когда не очень жарко, купался бы в чистейшей морской воде, дно видно метров на десять, и загорал на пляже, на горячей мелкой гальке. Говорят, полезно для здоровья. Так нет, не дадут. Прискачут такие же неугомонные придурки, как я, убьют, разграбят и сожгут, что смогут. Такое впечатление, что природа заботится, чтобы люди не заплесневели, живя тускло на одном месте, особенно таком красивом.

Деревня была огорожена в промежутках между крайними домами каменной стеной высотой метра два. В ней было трое ворот: к морю, горе и небольшой речушке, скорее, широкому ручью, хотя русло глубокое. Наверное, осенью-зимой во время ливней набухает, выходит из берегов. Дома одноэтажные, сложенные из плохо обработанного известняка. У крайних крыша была из соломы, судя по обгоревшим ошметкам, а в центре, где дома побольше — из черепицы, похожей на римскую. Почти в каждом дворе валялись трупы мужчин разного возраста и старух. Изредка попадались женщины и дети. Трупы уже обклевали и обглодали птицы и звери, в том числе несколько уцелевших кур и собак, которые убегали от меня, не лая, а то, что осталось, подсохло, благодаря чему воняло не сильно.

Я остановился на центральной площади деревни, прямоугольной, вытоптанной, в тени католической каменной церкви, двери в которую были нараспашку. Вещи свои сложил на каменной паперти в три ступеньки. Внутри церкви было пусто и воняло гнилым мясом, слабенько приправленным ладаном. Амвон разгромлен. Раздувшийся священник без рясы и с проломленной головой валялся рядом. Его еще не сильно объели. Черный крест сорван со стены и сломан. Христа на нем нет, отодран. Не думаю, что был из драгоценного металла. Скорее всего, из надраенной бронзы.

Я вернулся на паперть, сел в той ее части, куда еще не добирались солнечные лучи и вонь из церкви. Из кожаного мешка достал деревянную чашку, твердый сыр с ядреным ароматом, засохшую в камень пшеничную лепешку и бурдючок с вином, разбавленным водой. Наполнил чашу, сделал бутерброд. Обычно, насмотревшись на трупы, есть не хотел, а тут почему-то пробило. Куски лепешки с сыром макал в вино, чтобы размокли хотя бы сверху, после чего с хрустом уминал. Чувствовал, что за мной следят, но делал вид, что не замечаю. В будущем прочитал первую главу романа об этой моей эпохе, поэтому знал, что за мной наблюдают два брата. Русские. Их предки, наверное, поселились здесь еще во времена княжества Тмутаракань. Старшего, четырнадцатилетнего, зовут Петр, младшего, двенадцатилетнего, Афанасий.

Только после того, как насытился, посмотрел в ту сторону, где они прятались в самом большом доме, темно-красные ворота во двор которого единственные были закрыты, позвал на русском языке:

— Выходите, накормлю.

Пока они раздумывали, сделал два бутерброда, положил на кожаный мешок, а затем налил в чашу вина, поставил ее рядом.

Калитка в воротах заскрипела, открываясь наружу. Первым вышел младший, за ним старший. Оба белобрысые, курносые, с конопушками на носу и щеках. Одеты в низкие соломенные шляпы с узкими полями, небеленые рубахи до колена, грязные и мятые, подпоясанные пеньковой веревкой, и порты до середины щиколотки. Босые, причем ноги в цыпках. Остановились метрах в пяти от меня, поглядывая с опаской, готовые убежать.

— Мне подать боярам или сами возьмете⁈ — насмешливо поинтересовался я.

Подошел младший и взял оба бутерброда, а за ним старший — чашу с вином. Ели жадно, с громким хрустом грызя засохшую лепешку. Запивали по очереди, передавая друг другу чашу. На меня все еще смотрели настороженно и чувствовалась готовность рвануть сразу же, если сделаю попытку схватить их.

— Больше никого в деревне не осталось? — поинтересовался я, хотя знал ответ.

— Нет, — ответил старший.

— Они рано утром налетели со всех сторон, никто не смог убежать. Мы с Петькой спрятались в пересохшем колодце. В нем внизу ниша есть. Там у нас тайник был. Когда вечером вылезли, нашли батю во дворе зарубленным. Голова в другом конце двора валялась. Мы его схоронили в яме у кладбища, завалили камнями. А матушка с сестрами пропали. Поганые увели их, — рассказал младший на русском языке с сильным итальянским акцентом.

— Да, с одной стороны повезло вам, а с другой не очень, — сделал я вывод и спросил: — Что собираетесь делать?

Оба синхронно пожали плечами.

— Подождем генуэзцев из Каффы, — сказал старший брат.

— И будете батрачить на них, — предрек я.

— А что делать⁈ — пожал он плечами.

— Я собираюсь устроиться на службу к поганым. Можете отправиться со мной. Будете моими слугами, пока не подрастете, — предложил я. — Глядишь, там мать и сестер найдете. Попробую выкупить их.

Я знал, что больше они никогда не увидят своих родных, но здесь пацанов уж точно не ждет ничего хорошего. Со мной хотя бы будут сыты.

— А ты научишь нас биться на мечах? — спросил младший.

— Если захотите, то почему нет⁈ — произнес я в ответ.

— Мы хотим отомстить поганым за батю, и маму, и сестер, — поделился он и изобразил жестами, как рубит мечом налево-направо.

— А ты знаешь, кому именно? — полюбопытствовал я. — Их там много тысяч. Перебьешь всех, не запаришься⁈

— Сколько смогу… — насупившись, пробормотал он.

— Забудь об этом, — посоветовал я. — Когда станешь воином, сам будешь убивать и грабить и поганых, и христиан. Люди для тебя будут делиться на соратников и всех остальных.

— А ты многих убил? — спросил Петр.

— Больше, чем жило в вашей деревне, — честно ответил я.

— Ух, ты! — восторженно воскликнул Афанасий. — А с кем ты воевал?

— С литвинами. Они захватили русские земли на севере, далеко отсюда. Их было много, они победили. Я уплыл вместе с остатками своей дружины. Собирались по морю обогнуть их земли и подняться по реке Дон до Московии, наняться на службу к тамошнему князю. Во время шторма наша ладья перевернулась, только я вынырнул, добрался до лодки, которую тащили на буксире, — наврал я, уверенный, что пацаны не сильны в географии, не уточнив, как сумел вытащить с собой из воды столько тяжелого барахла, которое даже не намокло, и поделился своими планами на жизнь: — В одиночку дотуда не доберусь. Так что послужу у поганых, накоплю злата-серебра, а потом отправлюсь в Московию.

— Возьмешь нас собой? — спросил старший брат.

— Я же предложил вам присоединиться. Или ты не слышал? — задал я встречный вопрос.

— Он всегда по пять раз спрашивает! — насмешливо просветил меня младший.

— Пешком трудно будет добираться, — сказал я. — Не знаете, где можно лошадьми разжиться?

Братья переглянулись, старший кивнул и младший признался:

— Деревенские кони в ночном были, когда поганые напали. Сторожей они перебили, большую часть табуна угнали, но мы нашли в лесу двух спутанных. Один справный, мессира Марино, а второй обычный, пахали на нем. Мы спрятали их в другом месте. Пасутся там. Только вот уздечки есть, а седел нет.

— Придется вам охляпкой ехать, — сделал я вывод. — Умеете?

— А то! — хвастливо выпалил младший.

— Тогда ведите их сюда, — приказал я.

Пацаны рванули за лошадьми, а я прошелся по деревне, добыл нам мяса на ужин, снося саблей головы обожравшимся курам. Братья, видимо, брезговали есть их, наклевавшихся человечинки. Я уже избавился от подобных комплексов. Когда Петр и Афанасий вернулись, три птицы были выпотрошены и частично общипаны. В виде тушек они выглядели совершенно непохожими на людоедов.

2

Я несколько раз ездил в этих краях на автобусах и автомобилях по асфальтным дорогам. Сейчас нет ни такого транспорта, ни такого покрытия. Даже горы выглядят другими, словно переоделись. Из-за этого кажется, что находишься совершенно в другом месте. Сделаешь на такой горе тайник, чтобы воспользоваться в следующей эпохе, а потом опознавай ее, переодетую. Хорошо, наезженные грунтовые дороги имеются.

Мы сперва ехали по той, что вела в Каффу, а где-то в районе будущего села Насыпное повернули на запад, в сторону городка Кырым, как его называют тюрки, или Солхат, как считают генуэзцы, или Левкополь (Белый город), как сперва будет при царской власти, или Старый Крым, каким станет позже и надолго. Я даже поживу какое-то время неподалеку от него. К уже захваченному городу сейчас медленно движется от Феодосии основная часть армии Тимура ибн Тарагая с огромным обозом. Мы догоняем ее потихоньку. Как пацаны ни пыжились, а ехать на лошади без седла и кожаных штанов тяжко. Они застелили старое шерстяное одеяло, которым побрезговали захватчики, но оно мало помогало. Берда и промежность растерли быстро. Братья по очереди садились сзади боком и ехали, держась за переднего. Примерно через час я сделал привал, отдохнули, перекусили. Еще через час мои новые слуги настолько растерли себе все, что пошли пешком, ведя на поводу понурого мерина «коровьей масти».

К тому времени уже был виден хвост обоза, растянувшегося на несколько километров. Позади него скакал отряд сотен из пяти всадников. Нас заметили. С десяток воинов трусцой поскакали в нашу сторону, остановившись посреди дороги метров за двести. Наверное, пытались понять, кто мы такие? Похожи на аборигенов, но при этом не боимся их. Пацаны тут же напряглись, начали вертеть головами, прикидывая, куда рвануть? Тут голая степь. Кусты и деревья только в балках между холмами и на склонах гор, которые далеко.

— Не дергайтесь, все будет хорошо, — попробовал я успокоить.

Мне не шибко поверили, немного отстали и прижались к мерину, понадеявшись, что, пока будут разбираться со мной, смогут на нем удрать от опытных наездников на хороших лошадях.

Часть поджидавших нас воинов с монгольскими широкими круглыми лицами с узкими глазами и приплюснутыми носами и косичкой сзади, но большинство — типичные смуглокожие обитатели Средней Азии с редкой растительностью на узком лице. Вооружены средними составными луками и саблями. Кое у кого были пики длиной немногим более двух метров. Шлемы разные, но в большинстве случаев простенькие полукруглые с бармицей из кольчуги или кожаными наушниками и назатыльником. Сверху вертикальная втулка с пучком конских волос разного цвета или перьев. Доспехи из вареной кожи с длинными оплечьями и набедренниками, закрепленными шнуровкой. Только у одного, видимо, десятника, была кольчуга, усиленная на груди двумя железными круглыми бляхами, из-за чего издали напоминали лифчик. Обуты в кожаные сапоги с низким каблуком и спереди сшитые так, что напоминают нос лодки с выступающим форштевнем. Шпор нет. Вместо них используют кожаную плетку с деревянной рукояткой. Если ею стегануть коня по яйцам, понесется вперед без страха и упрека. В общем, не сильно отличаются от бедных монгольских воинов армии Батыя. Разве что кони получше. Монголы относились к ним, как к расходному материалу, пересаживаясь с одной на другую, и больше ценили выносливость и неприхотливость, чем скорость и экстерьер.

Остановившись метра за три от десятника, я поздоровался:

— Ас-саляму алейкум!

Если бы плюнул каждому из них в рожу, удивились бы меньше, поэтому ответили после паузы и вразнобой.

— Я дальний родственник гургана Тимура ибн Тарагая, Плыл к нему по морю на ладье, но она перевернулась. Я один спасся. Теперь вот добираюсь на том, что сумел раздобыть, — сообщил я на тюркском языке, после чего потребовал: — Проводите меня к нему.

Гурган — это зять Чингисидов, который имеет право стать ханом, но титул после его смерти перейдет только к сыновьям от этой жены. Все остальные его потомки права на власть не имеют. Тимур ибн Тарагая женат на Сарай Малик ханым, дочери хана Казана, внука хана Чингиса.

Моя спокойная уверенность, знание языка, властный тон и необычные доспехи сработали. Если сказал правду, лучше не нарываться, а если соврал, убить меня всегда успеют. Десятник кивнул молча, после чего начал разворачивать коня. То же самое проделали и его люди, которые поскакали впереди нас. Добравшись до своего командира, доложили ему о странном знатном воине, который утверждает, что он родственник их правителя. Тот тоже пожал плечами: не мое дело, проводите, пусть великий эмир решает.

Мы поехали по краю дороги, обгоняя телеги, запряженные одной или двумя лошадьми. Я внимательно присматривался к возницам, пока не увидел крепкую бабищу лет сорока из категории «коня на скаку остановит, в горящую юрту войдет» с плоским круглым лицом, загорелым до черноты. Голова покрыта ярким красным платком с желтыми цветами. Одета в запашной халат коричневого цвета, простроченный черными нитками так, что образуют ромбики. Она управляла двумя лошадьми, которые тащили наполовину пустую телегу. Наверное, маркитантка. Может быть, прачка, если монголы окультурились в Средней Азии. Во время нападения на Русь у них грязной одежды и тела не могло быть в принципе, поэтому не мылись и не стирались, носили рубахи, не снимая, пока не истлеют.

— Татежан, — обратился я к ней, — не подвезешь моих слуг до лагеря? А то они на коне без седла задницы растерли.

Татежан можно перевести, как тетенька-душенька. Судя по тому, как она заулыбалась, собрав морщины на щеках и у уголков глаз, я был первый, кто к ней так обратился.

— Пусть залезают в телегу! — весело разрешила она.

— Дальше поедете с ней. Коня привяжите сзади. В лагере не отходите от нее, помогайте. Я вернусь, когда освобожусь, — сказал я братьям.

Они с одной стороны обрадовались, а с другой боязно было расстаться со мной даже на время.

— Не бойтесь, приду за вами, — попробовал я успокоить.

Они сделали вид, что поверили. А что им осталось делать⁈

Освободившись от обузы, я поравнялся с десятником и предложил:

— Поскакали быстрее. Великий эмир, наверное, уже прибыл на место стоянки.

Он подогнал коня пятками, переведя его на легкую рысь. Притормаживал, когда надо было объехать затор, и один раз остановился, чтобы пропустить трех всадников, скакавших навстречу. Куда и зачем они понеслись, десятник не знал, но мешать гонцам правителя не смел. Дисциплина не хуже, чем в армии Батыя. Это хорошо. Недисциплинированная армия выигрывает сражение, дисциплинированная — войну.

Кырым пока что небольшой городок, обнесенный каменной стеной высотой метра четыре. Располагается примерно в том месте, где будут школа и кинотеатр при советской власти. Наполовину населен генуэзцами, наполовину армянами. И те, и другие сдались без боя, вымолив пощаду, но будут обобраны до нитки. Вдобавок всех ремесленников уведут с семьями в Самарканд. Будут там развивать производство. Местные татары пока что предпочитают кочевать. Десятник рассказал мне, что они спрятались со стадами в горах. Кого-то сумели найти, отобрав и пригнав несколько тысяч баранов и овец. Сегодня на ужин будет много мяса.

Ставка гургана Тимура ибн Тарагая находилась выше города, ближе к горе Агармыш. Не знаю, как она называется сейчас. Когда мы подъехали, рабы устанавливали темно-зеленый шатер правителя. Сам он как раз выбирался из специал…