Олег Шепель Божественная карусель

Целитель Рассказ

Игорь Водолеев обожал фантастику. Вернее, Игорь Владимирович Водолеев, потому что он был уже взрослым 40-летним человеком с небольшим брюшком и приличной залысиной, кандидатом наук, старшим научным сотрудником солидного академического института. Однако в душе это был ребенок, все время ищущий в этом мире и ждущий от него чего-то волшебного, необычного, доброго. Но поскольку Игорю ничего такого не встречалось ни в жизни, ни на работе, то он окунался в фантастическую литературу и там находил отдохновение. Жена и двое его сыновей снисходительно относились к этой слабости главы семьи. Как ни странно, но даже его дети, будучи еще школьниками, считали фантастические произведения несерьезными и даже неинтересными. Одним словом, единомышленников по страсти у Водолеева не было. Если не считать соседа по лестничной клетке Кирилла Николаевича Павленского, который не то чтобы разделял увлечение Игоря Владимировича, но всегда с неподдельным интересом слушал его пересказы прочитанных недавно произведений. Мало того, с удовольствием обсуждал содержание книжек, никогда, впрочем, не затрудняя себя их прочтением. Официально Кирилл Николаевич нигде не работал, но поскольку всему городу он был известен как хороший целитель, то в средствах никогда не нуждался. Жил один, хотя внешне был для женщин очень даже привлекателен. Смуглая кожа, темные волосы, стянутые на затылке косичкой, стройный торс и карие глаза, способные при необходимости излучать вожделение, делали его похожим на пылкого мексиканца. Говорят, что некоторые пациентки рассчитывались с ним телом, но Водолеев такими разговорами не интересовался. Бесплатно Павленский лечил только начальника местной налоговой службы, который за это, естественно, закрывал глаза на незарегистрированную деятельность целителя. Игорь Владимирович никогда не пользовался услугами Кирилла Николаевича, предпочитая традиционную медицину, тем не менее к его деятельности относился уважительно, полагая, что в ненаучной деятельности этого врачевателя есть и рациональное зерно – люди-то выздоравливали!

Однажды Водолеев накануне Нового года зашел к своему соседу узнать, где можно приобрести елочку недорогую, но попушистее. Павленский себе уже такую приобрел и вообще считался знатоком того, что, где, почем в городе. И, разумеется, Игорь не упустил случая рассказать Кириллу о космических приключениях, пережитых им вместе с героями недавно прочитанного научно-фантастического романа. Как всегда, они расположились на кухне за чашкой чая и Павленский, не перебивая, слушал эмоциональное повествование Игоря. Когда тот закончил, Кирилл вместо обычного высказывания своего мнения вдруг неожиданно спросил:

– А ты бы сам хотел полететь к другим планетам?

– Я? Да кто меня возьмет? – грустно улыбнулся Игорь.

– Спрашиваю вполне серьезно. Если у тебя будет возможность отправиться к другим планетам, полетишь?

– У тебя что, связи с космодромом?

– Нет, но такую возможность я тебе предоставить могу.

– Это как?

– Ты сможешь полететь один. Именно ты. Не твое физическое тело, оно останется здесь, а ты.

– Пока ничего не понимаю.

– Физическое тело останется здесь, а астральное… Слышал про такое?

– Да… Что-то нематериальное.

– Не совсем. Оно тоже материальное, просто пока недоступно для наблюдения официальной науке.

– Интересно… А еще какая наука бывает? Неофициальная?

– Оккультная. Но дело не в этом. Твое астральное тело вместе со всем интеллектом сможет полететь туда, куда его направит твое сознание.

– И это не опасно? – скорее иронизировал, чем спрашивал всерьез Игорь.

– Ты сможешь вернуть свое астральное тело в физическое, когда пожелаешь.

– Точно? – теперь уже вопрос задавался без усмешки.

– Мне это удается без труда, а тебя я первое время подстрахую.

– Хочешь сказать, что частенько летаешь по вселенной?

– Не то чтобы частенько, но бывает.

Воцарилась пауза, которая не заполнялась даже отхлебыванием чая.

– А почему не рассказывал об этом никогда раньше? – прервал молчание Игорь.

– Ты не был готов.

– Все это покруче всякой фантастики.

– Пожалуй… То, что тебя так впечатляет в книжках, действительно детский лепет по сравнению с тем, что сам увидишь.

– А кому еще ты говорил о своих полетах?

– Никому. И тебя прошу поступать так же.

– О’кей… Но почему?

– Потому что за распространение некоторых оккультных знаний можно понести суровое кармическое наказание.

– А за то, что ты в эти знания посвящаешь меня, тебе не попадет?

– Я тебе приоткрою лишь маленькую завесу, но тем не менее, если кому-то все-таки проболтаешься, то наказаны будем оба так, что мало не покажется. Подумай. Пока не поздно отказаться.

– Нет. Я согласен. Когда можно будет попробовать?

– Начать удобней всего сразу после православного Рождества.

– Договорились, – вставая из-за стола, сказал Игорь и добавил: – Мы еще до Рождества поговорим об этом поподробней, а сейчас пора домой. Засиделся я у тебя.

Новогодние и рождественские праздники пролетели, как всегда, незаметно. И вот в назначенный будний день и вечерний час Игорь лежал на диване в квартире Кирилла и внимательно слушал его последние наставления:

– Сегодня полетаешь только по квартире, повисишь под потолком, освоишься. На первый раз не проявляй никакой инициативы. Делай только то, что скажет мой голос. Пока поупражняемся не более пяти минут. Все, закрывай глаза.

Игорь послушно прикрыл веки. Сперва ничего не происходило. Темнота в глазах и тишина в ушах просто навевали на Водолеева, недавно пришедшего с работы, дрему. Переменилось все вдруг, сразу. Он увидел самого себя, лежащего на диване с закрытыми глазами, и Кирилла, стоящего рядом, делающего над телом Игоря какие-то пассы. Воспринимал все это Водолеев как бы сверху. Однако при попытке рассмотреть свой летающий астрал Игорь увидел только люстру и потолок. Никакого тела наверху не было. Он находился здесь, а тело было там, внизу. Ощущения дремоты как не бывало. Водолеев вспомнил, что описание аналогичного состояния давали некоторые из тех, кто пережил клиническую смерть. «Неужели я клинически мертв?» – подумалось ему. Однако нет. Лежавшее внизу тело дышало ро́вно, и розовые щеки источали здоровье. Захотелось спуститься, чтобы рассмотреть себя поближе, но раздался голос:

– К полу не снижайся, слетай вдоль потолка на кухню и сразу назад.

Вне всякого сомнения, это говорил Кирилл, но звучание голоса было необычным – жестким, властным, не допускающим возражения. При этом смотрел он теперь прямо на Игоря, не на тело, продолжающее лежать на диване и спокойно дышать, а именно в потолок, как будто что-то там видел. Водолеев, исполняя нехитрый приказ, умудрился все-таки несколько раз столкнуться со стенкой. Управлять своей мыслью оказалось не так-то просто. Тем не менее с заданием справился. На кухне бросилась в глаза бутылка вина, совершенно одиноко стоящая на абсолютно чистом, прибранном столе. Все остальное было как обычно, и Игорь, так же неловко, сталкиваясь со стенами, вернулся назад.

– Оставайся там же. Ничего больше не делай, – сразу же прозвучала команда Павленского. Он определенно видел Игоря.

Темнота и тишина вернулись так же неожиданно, как и исчезли.

– Можешь открыть глаза, – это был уже знакомый, земной голос соседа. Глазам Игоря открылась привычная холостяцкая обстановка однокомнатной квартиры Кирилла и он сам, улыбающийся и явно собой довольный.

– Ну, как путешествие?

Вокруг все было настолько буднично, что никак не верилось в реальность пережитого минуту назад.

– Слушай, Павленский, а ты меня не разыграл?

– То есть?

– Элементарно загипнотизировал и… все.

– Самое обычное недоверие, которое я, конечно же, предвидел. Ты ведь сегодня на кухню не заходил, сразу прошел в комнату, так?

– Так.

– Тем не менее сейчас можешь сказать, что там стоит на столе.

– Бутылка вина.

– Можешь пойти проверить.

Водолеев встал и прошел на кухню. Вне всякого сомнения, на столе стояла та самая бутылка, которую он видел сверху. На том самом месте…

Еще с неделю Игорь совершенствовался в управлении астральным телом, летая по однокомнатной квартире Павленского. Затем долго, но вполне успешно учился проходить и пролетать сквозь препятствия. Стены для него теперь были не помехой. Не выходя из комнаты соседа, Игорь мог без труда посмотреть, что творится в собственной квартире или в любой другой, и при этом оставаться совершенно невидимым для тех, кто в ней находится. Водолееву уже удавалось самому, без помощи Кирилла, выходить из своей «оболочки» – так пренебрежительно он теперь называл ранее трепетно оберегаемое тело – и возвращаться по своему усмотрению назад, он умел беспрепятственно пролетать сквозь все перекрытия своего дома, с первого этажа по девятый и обратно, проходить не только сквозь стены, но и мебельные стенки, ковры, гарнитуры и прочие предметы. Но покидать пределы здания Павленский все еще не разрешал.

За это время Водолеев основательно переменился. То есть он оставался, как и прежде, любящим мужем, заботливым отцом, собранным в работе исследователем, но все, кто с ним общался, стали замечать, что в манере поведения Игоря появилась какая-то особенная самоуверенность, от него стало веять надменно-снисходительным превосходством, для которого вроде бы не было никаких оснований. Игорь Владимирович перестал навязывать окружающим свои впечатления о прочитанных ранее произведениях, но у всех при этом складывалось впечатление, будто их просто перестали считать этого достойными. Домашние же обратили внимание, что читать он перестал. Совсем. И не только фантастику, но и всякую беллетристику вообще. Впрочем, никто не паниковал. Все объяснялось естественным взрослением и сопутствующей ему солидностью, которые наконец-то – лучше поздно, чем никогда – все-таки наступили.

Между тем для Игоря наступил знаменательный день – Павленский дал добро на выход за пределы здания. Просторы Вселенной становились реально доступными. Утром за завтраком, днем на работе, вечером по дороге домой Водолеев думал только об этом. Но, зайдя после ужина к Кириллу и уже привычно расположившись на знакомом диване, испытал некоторое разочарование.

– Окажешься на улице, долетишь до конечной станции метро и сразу назад, – безапелляционным тоном заявил Кирилл.

– Почему?

– Все вопросы пото́м.

Игорь вздохнул, однако перечить не посмел… Вылетел он через окно, вернее сквозь стекло, легко, как муха в открытую форточку. Находясь на высоте четвертого этажа, Водолеев взглянул вниз. Нет, не страшно. Ездили машины, сновали по своим делам люди. Стояла весна. Дни уже не торопились уступать свое место темноте, и Игорь просто наслаждался возможностью любоваться пробуждающейся природой. Он взглянул вверх. Синь вечернего неба, подкрашенная пурпуром заходящего солнца, теперь была для Водолеева досягаема, к ней можно было стремиться. Еще с детских лет он так отчаянно мечтал летать подобно птице! И теперь летел! Игорь осторожно опустился к са́мому асфальту и, поравнявшись с пешеходами, резко взмыл вверх и вперед. Промелькнул знакомый четвертый этаж, шестой, девятый… Вот уже крыши зданий далеко внизу. Участки недавно вылезшей городской травы отсюда казались зелеными заплатками на сером материале. «Я лечу, я в полете!» – пела душа Водолеева. И вдруг:

– Назад! Я же сказал, к станции метро! – приказ Павленского подействовал как отрезвляющий холодный душ.

– Тоже мне, Икар нашелся, – голос раздавался так близко, что Игорю захотелось выкрикнуть: «Ты здесь?» Но издавать звук было нечем, поэтому оставалось только молча подчиниться…

По возвращении в родную «оболочку» Игорь, хотя испытывал полный восторг от совершенного полета, стал демонстрировать Павленскому ребяческое нетерпение:

– Ради чего ты меня тормозишь? Такими темпами… Наверное, только через год ты разрешишь вылететь за́ город, через десять позволишь сделать первый гагаринский виток вокруг Земли… – пылил он, заняв свое обычное место на кухне. Кирилл сперва расхохотался, но тут же, посерьезнев, ответил:

– Да лети куда хочешь! Только вначале рассчитайся, – и Водолеев почувствовал, что игры закончились. Он с детства не любил те минуты, когда истекало время баловства и надо было приступать к урокам или другим серьезным делам. Вот и сейчас у Игоря неприятно засосало под ложечкой:

– Сколько я тебе должен?

Кирилл дружелюбно улыбнулся и положил свою руку Водолееву на плечо:

– Расслабься. Пока нисколько. Но за умение покидать земную атмосферу и после этого возвращаться в бренную плоть необходимо внести разовую плату.

Игорь настороженно молчал.

– Почему не спрашиваешь какую?

– Жду, когда сам скажешь.

– Необходимо завещание.

– Чего?

– За-ве-ща-ни-е, – повторил по слогам Павленский.

– У меня же ничего нет. Мне завещать-то нечего.

– Достаточно того банковского счета, что оформлен на твое имя.

– Ты и про него знаешь?.. Даже жене о нем неизвестно… Это детям на покупку квартир. Они взрослеют быстро. Я не хочу, чтобы они в молодости маялись без жилья, как мы.

– Да ты не оправдывайся. Никто тебя не принуждает. Дело твое. Можешь ничего не завещать. Но тогда за пределы атмосферы не вырвешься.

На этот раз повисшее молчание Павленский прерывать не стал. Заговорил Игорь:

– Я напишу завещание, а ты меня прикончишь.

– При такой степени недоверия нам, наверное, нет смысла продолжать знакомство?

– Извини… я не хотел… обидеть… Мне надо подумать.

– Разумеется. Но не воспринимай все так драматично. Ты напишешь завещание, о котором, может быть, никто никогда ничего не узнает. Будешь летать себе в межзвездном пространстве. Если захочешь – сможешь публиковать все увиденное в форме научных гипотез, предположений. Дети твои вырастут, купишь им квартиры. После этого, может быть, закроешь свой пустой счет и твое завещание так и останется невостребованным.

– Но тогда зачем оно тебе?

– Это просто обязательный оккультный ритуал. Знания определенного уровня предоставлять даром нельзя. А брать с тебя конкретную наличку я не хочу.

– Мне надо подумать, – встал из-за стола Игорь. – Извини.

– Я понимаю.

Заклинание «надо подумать» было скорее формальностью, чем реальной потребностью. На самом деле Водолеев понял, что попался на крючок. Ему дали ощутить только глоток настоящей свободы, и теперь Игорь понимал, что ради получения независимости от земного притяжения в полном объеме он отдаст все. Но сомнения все-таки оставались. Слишком часто Водолееву приходилось сталкиваться в этой жизни с людским коварством.

На следующее утро, придя на работу, Игорь отпросился в библиотеку и действительно отправился туда с тем, чтобы собраться с мыслями и принять окончательное решение. Имея давнюю привычку рационально анализировать всякую возникающую проблему, Водолеев и на этот раз сформулировал и записал вопрос: «Что вызывает у меня сомнения в предложении оставить завещание Павленскому?» И тут же приписал ответ: «Возможность обмана», в скобках добавил: «(маловероятно)». Далее опять последовали вопрос и ответ: «В чем может состоять обман? В убийстве! С целью овладения банковским счетом (очень маловероятно)». Больше Игорь ничего не писал, так как в голову пришла простейшая до гениальности мысль: «Как только составлю и передам Павленскому завещание, так сразу же всю сумму со своего счета переведу на имя жены! И оккультный ритуал будет соблюден, и убивать меня смысла не будет». Своей жене Водолеев доверял абсолютно. Женились они по взаимной любви, и хотя сила чувств со временем угасла, супругам удалось сохранить по отношению друг к другу взаимное глубокое доверие. Кругленькую сумму на своем банковском вкладе Игорь скрывал от жены не потому, что хотел обмануть. Он мечтал однажды сделать сюрприз на удивление всем своим родным – в день свадьбы старшего сына подарить ему новую квартиру. При этом сумма, накопленная с премий, о которых дома никто не знал, была уже такова, что и младшему тоже хватило бы. Итак, секрет придется раскрыть раньше срока. Но стоит ли жалеть о потере тайны, которая стала уже достоянием соседа? Игорь успокоился и… после обеда был уже опять у Павленского.

– Ваше предложение, Кирилл Николаевич, принято, – заявил он с порога, – поехали к нотариусу прямо сейчас.

– Ты хорошо подумал? Что за спешка?

– Да хорошо, хорошо. Чего тянуть-то?

– Не терпится улететь подальше от Земли?

– Нет-нет. Сегодня мы дальше нотариуса не полетим. Новые парения над землей будут чуть попозже. Я тебе скажу когда. О’кей?

– О’кей.

– Собирайся. Поехали.

Уже возвращаясь от нотариуса, каждый из них держал в кармане свой экземпляр завещания и каждый из них в душе ликовал…

Весь вечер Водолеев с нетерпением ожидал с работы жену, чтобы раскрыть ей свою давнишнюю тайну, но вместо этого раздался телефонный звонок.

– Игорек, я у сестры. Она серьезно заболела, а ее муж, ты знаешь, в командировке. Только что здесь была скорая… В общем, я сегодня ночую у нее. Сочини сегодня ужин сам из того, что есть в холодильнике. Ладно?

– Ладно. А я как раз хотел сегодня с тобой переговорить…

– Что-нибудь случилось?

– Нет, но разговор не телефонный.

– Завтра поговорить – не будет поздно?

– Нет.

– Ну, пока.

Водолеев положил трубку.

– Мужики! – крикнул он детям, делающим уроки в соседней комнате. – Сегодня ночуем без мамы! – и поплелся к холодильнику.

Поздно ночью Водолеев, проснувшись, обнаружил себя стоящим возле своей кровати. «Чего это я лунатить стал?» – подумалось ему. Но взглянув на постель, увидел в ней самого себя. Ни ужаса, ни испуга он не испытал, так как картина была ему уже давно знакома, но мысли приняли другое направление: «Как это я выскочил во сне? Плохо еще контролирую процесс. Завтра надо будет сказать Павленскому». Игорь попытался войти в свое тело и… не смог. Вторая и третья попытки также не увенчались успехом. Смутная догадка осенила Игоря. Он приблизился к своему собственному лицу. Точно! Дыхания не было. Сердце не билось. Надо лететь к Кириллу! Но что такое? Игорю не удавалось преодолеть те стены, которые огораживали квартиру Кирилла. Все остальные перегородки и перекрытия он, как всегда, преодолевал легко, а в помещение Павленского проникнуть не мог никак. И вот тут наконец Водолеевым овладел настоящий ужас: «Обманул! Обманул! – выло где-то у него внутри. – Как же так? Все-таки обманул! А ведь христиане предупреждали – нельзя связываться с колдуном! Не послушал! Я ведь искал Истину. Я ведь ради Истины. Разве Истина не есть Бог? Обманул! Обманул! Обманул…».

Известие о скоропостижной кончине Водолеева удивило всех, кто его знал. Здоровый, жизнерадостный, преуспевающий человек и вдруг… Жена Игоря Владимировича была совершенно потеряна, и если бы не помощь его сослуживцев и соседей, особенно Кирилла Николаевича, то она бы, конечно, с проведением похорон не справилась. Павленский был настолько внимателен и предупредителен к вдове, что его почти ни о чем не надо было просить. Он всегда исполнял именно то, что требовалось, как раз тогда, когда было надо. По окончании поминок, уже при прощании с Павленским, вдова расплакалась у него на плече не только из-за обрушившегося на нее горя, но и от благодарности за неоценимую помощь, оказанную в такую страшную минуту.

* * *

Месяца через два в дверь Кирилла Николаевича раздался звонок и на пороге появился очень пожилой, но судя по одежде и позолоченной, изящной тросточке, достаточно состоятельный человек.

– Здравствуйте. Павленского Кирилла Николаевича можно увидеть?

– Здравствуйте. Это я. Проходите…

Пока незнакомец пробирался в комнату, Павленский бросил взгляд за кухонное окно. Ну, конечно! У подъезда стоял новенький «Мерседес» с терпеливо ожидающим водителем. Кирилл Николаевич прошел вслед за посетителем, жестом пригласил его занять кресло и сел напротив:

– Я слушаю.

– У вас, Кирилл Николаевич, репутация замечательного, порядочного целителя, – не представляясь, начал гость. Не дождавшись никакой реакции на лесть, продолжил: – Но я пришел по другому вопросу. В вашем последнем рекламном объявлении предлагаются услуги по реинкарнации. Вы бы не могли пояснить поподробнее?

– Поскольку вы сюда пришли… И даже без предварительного телефонного звонка. То скорее всего какие-то представления об этом у вас уже есть…

– Хотелось бы из ваших уст.

– Охотно. В нашей стране растет число суицидов – самоубийств людей, доведенных до отчаяния житейской или какой-нибудь моральной ситуацией. Между тем этот поступок – тягчайший грех, и несчастные, совершающие его, обрекают себя на новые страдания уже в другом мире. Я, в отличие от называющих себя специалистами психологов, психотерапевтов, психиатров, не обманываю людей обещаниями решить их внутренние или материальные проблемы, но предоставляю возможность покинуть это тело, воплотившись в новорожденном, и, таким образом, избежать суицида с вытекающими из него последствиями. Для окружающих пациент умирает, а фактически рождается вновь. В другой семье, в другом месте.

– И какова цена такой услуги? – гость был явно и сильно заинтересован.

– Необходимо составить завещание…

Разговор только начинался. А на улице господствовала, пожалуй, лучшая пора года – начало лета, когда уже позади зимние холода и метели, весенние слякоть и грязь, а впереди теплые длинные солнечные дни, наполненные запахом зеленых трав, прохладою рек, отдыхом и радостью бытия.

Никак не верилось, что кому-то это все так надоело.

Загрузка...