Арийка

Ария — древнее государство арийцев, большая часть границы — морская. Имеет хорошо вооруженную и дисциплинированную армию.

Деценсия — общее название мелких государств, и не государственных образование деценсейцев, расположено преимущественно в горных местностях. е л, я улеглась рядом. льство был еще и местным псхиом, которого вместо меня в изолятор увели. сквозь занавесившие лицо во

Олеа, Ненолен — северные, соседние государства с неслишком суровым климатом, населенные аладарами. Именно эти государства считаются прародителями культуры всего мира.

Ривия — объединение государств населенных риварцами, находится в лесной и степной зонах.

Свободная Торговая Зона — многонациональное государство, специализирующееся на торговле. Крупнейший посредник между покупателями и продавцами.

Арийцы:

Тело: средневысокий рост, обычное телосложения. Лицо: губы — пухлые, глаза — большие, оранжевого, желтого или карего цвета. Цвет волос — все оттенки синего, брови, ресницы и бороды черные. Имеют хвост, так же синего цвета, чаще всего пушистый.

Деценсейцы:

Тело: очень маленький рост, темная кожа. Лицо: широкое с высокими скулам, узкие темные глаза, кошачий нос, тонкие губы и широкий рот. Цвет волос — черный, длинна ограничена 20–25 сантиметрами.

Аладары:

Тело: очень высокий рост, худощавые. Лицо: глаза светлых оттенков синего, серого, зеленого, сиреневого, фиолетового, кошачьи уши на макушке, выделяющиеся клыки. Цвет волос — все светлые цвета, иногда белый.

Риварцы:

Тело: рост средний, обычное телосложения, ноги и руки покрыты шерстью, которая заканчивает чуть выше локтей/колен, имеют втягивающиеся когти. Лицо: славянская внешность, у мужчин — обязательно бороды, усы и бакенбарды, у женщин — косы. Цвет волосы совпадает с расцветкой шерсти, волосы чаще всего кудрявые.

— Шелгэ, ты еще раздумываешь? Это же такая возможность! — возмутился мой куратор и научный руководитель единовременно. — Тебе предлагают не просто побывать в Олеа, но попасть в один из закрытых городов! Там ты будешь учиться и, возможно, по окончании программы сможешь там остаться!

— Я не хочу там оставаться! — я даже подскочила на месте от такого ужасающего предложения. Я останусь у аладаров? Да ни за что в жизни!

— И тебе даже не интересно увидеть Олеа?

— Интересно, — согласилась я. — Но жить там. Ни за что!

— Ты же не знаешь как там!

— Там, где аладары, все исключительно скучно, чопорно и тормознуто!

— Это ты неноленов описала, олеанцы не такие.

— Какая разница? Все равно они — аладары, и этим все сказано.

— Ты не права!

— А почему бы это им быть разными?! Мы, арийцы, все одинаковые, а они, значит, разные?

— А почему, ты думаешь, они постоянно воюют?

Я всерьез задумалась. С этой точки зрения я не смотрела. Ария давно уже заключила союз с Неноленом и ведет с ним бурное сотрудничество. Для нас это очень хорошо в плане новой продукции, для них тоже неплохо — наша энергия нарасхват. Я много раз была в Ненолене, и мне там не очень-то понравилось. Да, экзотика, кругом аладары, все необычно, не как у нас в Арии, но там, где аладары, по определению интересно быть не может. Они такие зануды, и дома у них занудные, и одежда, и даже по иллювизору посмотреть нечего! Туда можно ездить только на неделю, а потом убегать домой греться, развлекаться, купаться! Почему аладары так не любят воду? Я обожаю море!

Ненолен испокон веку воюет с Олеа. Это общеизвестный факт. Но почему они воюют? Так-то, конечно, известно, что они пытаются поделить территорию и свое главенство, но почему бы им не объединиться, и не надо будет тогда решать, кто есть кто?! Вот мы, арийцы, все живем вместе, и никто не задумывается над вопросом «А кто главный?». Чего это аладарам неймется? Неужели они настолько разные? Да нет, это же аладары. Хотя я в Олеа не была, да и мало кто был. После заключения союза с Неноленом связь с Олеа пропала напрочь. Мы не пытались наладить контакты по настоянию Ненолена, Олеа из-за того же с нами не водилась. И вот год назад из Олеа неожиданно прибыл дипломат, сообщил, что Олеа заинтересована в сотрудничестве с Арией, и пошло-поехало. Теперь вот набирают студентов для обмена. Зачем им это? Да и чего они вообще ко мне прицепились? Ну да, взялась я учить олеанский, но я же просто из интереса, да и то учить — это большое преувеличение. Так, хожу иногда на курсы, да когда особенно делать нечего, поучу что-нибудь. Хотя язык у них интересный, такой мягкий, благозвучный, не то, что неноленский, — сплошные языковыворачивательные дифтонги и двойные согласные. Как они умудряются так по-разному говорить, живя по соседству? Мы и так уже от неноленов стольких слов нахватались, что скоро язык и на арийском будем ломать. Ей богу, лучше бы у олеанцев чего-нибудь позаимствовали. Такой певучий язык!

И все-таки, чего им именно я-то понадобилась! Такое чувство, что из столицы разнарядка пришла, а им, наверное, из столицы Олеа, как ее бишь… Вианаста!

— В общем, Шелгэ, и думать забудь об отказе! Больше тебе такой возможности не представится. А потом приедешь и расскажешь нам, что там такое в Олеа.

— Но…

— И слышать ничего не хочу! Ты только подумай, какая возможность! — воскликнул куратор.

Ну да, возможность прямо сказать, сказочная, только вот боюсь, не понравится мне там. Уж слишком у них все размеренно. СКУЧИЩА! А я люблю громко, с размахом и стремительно! На то я и арийка!

— Тем более ты не одна туда поедешь!

Господи, с моим куратором спорить — проще повеситься, точнее, согласиться. Только чтобы не слушать его нотации, а в дальнейшем еще и причитания, придется поехать. Ладно, потерплю как-нибудь год, а может, и раньше домой сбегу. Посмотрим, чем Олеа от Ненолена отличается, и в лучшую ли сторону!

Последнюю неделю перед отъездом (куда спешим, куда опаздываем? Сроки что-то крайне сжатые. Я, конечно, понимаю, что учебный год начнется через три недели, а нам нужно еще адаптироваться, но все равно странно) я усердно учила олеанский. Как же мне все-таки нравится их язык! Еще бы и они мне так же понравились. Неужели я добровольно согласилась ехать к аладарам? Дура, что же я наделала!

Аэролет, в который нас запихнули, был крайне просторным, однако мест в нем было не так уж и много. Нас, то есть студентов по обмену, было всего человек пятнадцать, два человека сопровождающих, команда самого аэролета и несколько политиков. Всего человек двадцать пять-тридцать, точно я так и не сосчитала. К моему несказанному удивлению, нас, арийцев, было всего три, три из пятнадцати. Вот это да! Меньше нас было только аладаров — он был один. К этому набору было еще по шесть деценсейцев и пять риварцев. Вот риварцев я впервые видела вживую, так сказать. Интересно! Так, роста они не слишком высокого, относительно аладара и вовсе небольшого, кудрявые волосы такой же расцветки, что и шерстка, у девушек заплетены косы. Надо же, неплохо смотрится, чем-то на хвост похоже, за исключением места произрастания. А у юношей такие замечательные бакенбарды и бороды! Ой, а вблизи когти смотрятся внушительнее, чем по иллювизору, и мех на руках такой красивый. Интересно, чем она его чешет, мне бы так хвост расчесать! О, а вот этот вообще за собой не следит. Если уж даже на руках шерстка скаталась, то что уж говорить про ноги! К слову сказать, руки и ноги у риварцев такие же, как и у остальных, только вот мохнатые. На руках шерстка заканчивается немного выше локтя, а на ногах растет примерно до колен или чуть выше. Единственное, что отличается, так это ногти, точнее, когти. У них они такие остренькие и длинненькие, но сейчас они их спрятали, и руки кажутся такими мягкими и пушистыми. Жаль, тут дерева нет, а то я только по иллювизору видела, как они по деревьям лазят. Но это что-то! Такие виртуозы! Подойти, что ли, познакомиться, вроде бы они на неноленском говорят. Все-таки хорошо, что аладары такие проныры, теперь неноленский стал своего рода общим языком. Все его знают!

Впрочем, раз уж рассказала про риварцев, расскажу и про остальных. Деценсейцы имеют очень маленький рост, даже для нас, арийцев, темную кожу и короткие черные волосы. Почему-то длинными они у них не вырастают. Лица у них широкие, с узкими темными глазами и кошачьими носиками. В общем, кому что досталось, но обоняние у них, конечно, на высоте! Могут учуять энергетическую жилу за мили! Деценсейцы — частые гости у нас в Арии, с ними говорить так интересно. Когда они по-арийски начинают говорить, у них такой смешной акцент, как будто март на дворе и кошка на окне! Интересно, мы на их языках тоже так смешно говорим?

Ну, аладары — это не новость. И я была у них, и эти жердины у нас частые гости. Очень уж они высокие, причем все как на подбор. Я в Ненолене встретила всего несколько аладаров моего роста, все остальные выше на голову, причем как мужчины, так и женщины. И это при том, что я сама далеко не маленькая! Волосы у них светлые, только оттенок разный: есть золотистые, есть серебристые, а одного я даже розоватого видела. Хотя, может, покрасился. Им-то хорошо, их волосы можно перекрасить, не то, что наши арийские. Глаза у них тоже большей частью светлые, тех же оттенков, что и волосы, но иногда все-таки встречаются и темно-синие или сиреневые. Но самое интересное — это ушки: они у них на макушке и такие пушистые, иногда даже с кисточками. Так прикольно!

Ну, а мы, арийцы, — обычные. Средневысокого роста, средней комплекции, лицо обычное, разве что губы почти у всех пухлые, да и глаза всегда большие. Обделенные в этом плане деценсейцы даже говорят, что в пол-лица. И где тут половина? Треть, и то с натягом. Цвета они у нас вполне обычного — оранжевого или желтого, иногда карего, кому как повезет. Ну и еще волосы всех оттенков синего, хотя брови с ресницами и бороды черные, и ведь ничем не перекрасишь! Все равно синий оттенок останется! Впрочем, мне в этом плане жаловаться не на что. У меня волосы шикарные, насыщенно-синего цвета до лопаток, сильно выделяются в толпе. А вот глаза подкачали — как раз «в пол-лица» и обычного оранжевого цвета, разве что немного поярче, но лучше бы уж наоборот. Зачем привлекать внимание, если уж цвет такой обыкновенный. Зато хвост у меня классный. Только махнешь, как все тут же внимание обращают! Ах да, про хвост-то я и забыла сказать. А что в нем такого особенного? Хвост как хвост — синий, пушистый. Хотя мне достался необычный. Мало у кого шерстка на хвосте на кончиках белая. Горжусь своим хвостом! Спасибо маме!

— Привет, — на неноленском сказала я, подходя к риварцам.

— Привет, — тут же отозвалась крайняя ко мне девушка с серебристой в пятнышко шерсткой и волосами. — Ты говоришь по-неноленски?

— Ну да, говорю, — кивнула я.

— А по-олеански? — спросил сидящий рядом с ней парень с черно-белой шерсткой и шикарными усами. Арийцы бы обзавидовались, так аккуратно и ровно растет!

— Так, не особенно. Недавно начала изучать, — ответила я.

— А мы вообще нет, — сказала первая девушка, двигаясь, чтобы я могла присесть. — Вот сидим и думаем, понимают в Олеа неноленский или нет. Уж по-риварски-то они точно не понимают.

Я уселась рядом с ними.

— Скорее всего, понимают, они все-таки соседи.

— Но они же не общаются между собой. У них закрыта граница, — вступил в разговор еще один риварец, половина лица, руки и ноги которого были густо усеяны коричневыми волосами.

— Они постоянно в состоянии войны, шпионят друг за другом, делают вылазки. Сомнительно, чтобы они не знали неноленский, — привела достаточно убедительный, по моему мнению, довод я. — Да и в Ненолене, скорее всего, знают олеанский, только не пользуются.

— Ну, наверное, — согласилась девушка. — Я Аиша.

— Шелгэ, — представилась я.

— Радан, — представился черно-белый риварец.

— Митдин, — сказал коричневый риварец.

Еще два риварца, точнее, риварец и риварка, сидели в стороне и мило шушукались. Им было не до чего, они наслаждались полетом, как никто другой. Повезло, нашли друг друга!

— А ты арийка? — спросила Аиша.

— Ну да, а что, не похоже? — усмехнулась я.

— Да нет, похоже. Просто мы раньше арийцев не видели, — ответил Радан.

— Я тоже риварцев раньше не видела, поэтому и подошла, — пожала плечами я.

— А деценсейцев и аладаров видела? — заинтересовался Митдин.

— Да. Деценсейцы — частые гости у нас в Арии, так что я их достаточно видела. Я на почти границе живу. А к аладарам я сама ездила в Ненолен, — ответила я.

— И как там? — тут же спросили риварцы.

— Да не очень. Скучно. Сначала, конечно, все интересно, все необычно, но вообще аладары такие скучные люди. К тому же они жутко тормозят.

— Что делают? — не понял Радан.

Митдин что-то быстро объяснил ему на риварском, Радан и Аиша захохотали.

— Они не так свободно владеют неноленским, — пояснил мне Митдин.

— А ты свободно?

— Да, у меня мама языковед, она в совершенстве владеет риварским, неноленским, арийским и несколькими диалектами деценсейцев, — ответил Митдин.

— А ты? — спросила я.

— Я только риварским, неноленским и совсем немного арийским, — перечислил Митдин. — А ты?

— Арийский, неноленский и учу олеанский, — ответила я. — Научили бы, что ли, чему-нибудь на риварском!

Все время перелета я проболтала с риварцами. Совместно с Митдином мы выучили Аишу с Раданом новым словам и выражениям на неноленском, они научили меня паре фраз на риварском, я их — на олеанском. В середине полета к нам присоединилась Атаната. Она арийка, как и я, только волосы у нее совсем темного цвета, почти не отличимого от черного, и такой же хвост. Только он какой-то короткий, до пола, и все. У меня до пола плюс еще немного. Я его подкручиваю, чтобы по полу не возить, и это при том, что я выше нее на полголовы. Зато глаза у нее карие, прямо как шоколадка! Повезло! К концу к нашей уже шумной компании (там, где есть арийцы, тихо по определению быть не может) присоединились еще три брата-деценсейца Амаро, Ромеро и Иньюн, причем Амаро и Ромеро были близнецами. Впрочем, для нас все деценсейцы были братьями. Все трое маленькие, причем Амаро и Ромеро особенно маленькие, с темными жесткими волосами, причем у Иньюна они торчали как попало, смуглые, узкоглазые, и у всех троих одинаковые влажные носы, постоянно к чему-то принюхивающиеся. Но они такие приколисты оказались! Лопочут по-неноленски — только слушай, и не так смешно, как по-арийски. Анекдоты травили, горные байки рассказывали, вертелись, как заводные. Вот с кем не скучно, не то, что аладары! Неудивительно, что в конце концов мы собрали около себя всех. Даже аладар пришел, видно, ему самим с собой скучно стало. Его, кстати, звали Джент, и он был неноленом, что несказанно всех удивило. У него-то я и поинтересовалась, знает ли он олеанский. Оказалось, что знает, и очень даже неплохо. Он же нас и просветил, что в Ненолене действительно на олеанском, по крайней мере, понимают. Ну, что ж, надеюсь, что олеанцы так же хорошо знают неноленский! А вообще, оказалось, что это нам, арийцам, повезло одним перелетом добираться, а остальные сначала до Арии добирались, чтобы всем вместе прибыть в Олеа.

Полет завершился как-то неожиданно. Мы были готовы так лететь еще долго, риварцы даже признались, что так весело у них не пролетел ни один перелет (им было добираться дальше всего), но аэролет уже приземлился, и всех попросили на выход. Ну, вот и Олеа! Что ж, посмотрим, как ты переживешь нашествие такой дружной компании!

Какие интересные домики! Такие большие, но не особенно многоэтажные. Сколько же у них от пола до потолка? Что, олеанцы еще выше неноленов? О, похоже, и шире. Вот это двери! А как просторно! У всех олеанцев поголовно клаустрофобия? Нас что, регистрировать будут? А я думала, что с бумажками уже закончили возиться. Ан нет, я ошиблась, не регистрировать, а распределять. Похоже, за нами те семьи, в которые нас определили на постой, приехали прямо сюда. Ну, по крайней мере, часть семьи и за частью студентов. Интересно, за мной приехали, или как?

— Я в Вианасте остаюсь, — сказала Аиша.

— Класс, я тоже, — кивнул Радан.

— Блин, я нет, — вздохнул Митдин. — Я от столицы где-то часах в трех езды.

— Ну, это не так далеко, — обнадежила его я. — Сможешь на выходных приезжать.

— Ага, три часа туда, три обратно. Ужас, — вздохнул риварец. — А ты где?

— Шелгэ Элива из Мицса, Ария, — услышала я на чистом арийском и отправилась к девушке, которая знакомила студентов с их приемными, так сказать, семьями.

— Вы будете проживать в Каласте, — сказала девушка. Типичная аладарка, только вот роста что-то не аладарского. Ниже меня на два пальца, и это при том, что я сейчас без каблуков. Странно…

— А это где? — спросила я.

— В пятнадцати минутах езды от Вианасты, — как ни в чем не бывало ответила она. Ну, да, видимо, все спрашивали. Хм, ну я почти в столице! — Это член семьи, в которой вы будете проживать во время вашего обучения. Танра Уилот.

Мне указали на женщину не так уж и намного выше меня, с золотистыми кудрявыми волосами до середины спины, из-под которых торчали небольшие аккуратненькие ушки с кисточками такого же бледно-золотистого цвета. У нее были приятные черты лица и добрая улыбка, несмотря на клычки, и даже льдистый оттенок глаз не придавал ее лицу отчужденности, как у неноленов. Видимо, действительно доброжелательный и гостеприимный человек. Повезло мне!

— Как же я с ней разговаривать буду? — неожиданно вспомнила я.

Распределяющая аладарка удивленно посмотрела на меня.

— А вы что, тоже, кроме родного, ни на каком языке больше не говорите? — всполошила она.

— Ну почему же «ни на каком»? Я даже на вашем немного понимаю, и еще неноленский знаю, — сказала я.

— А, тогда все в порядке. Первое время, пока вы не выучите олеанский, вы будете общаться на неноленском, — облегченно ответила она.

— А у вас тут все неноленский знают?

— Нет, не все, но для студентов специально искали семьи, где они могли бы с большим комфортом общаться. У вас в анкете сказано, что вы в совершенстве владеете арийским и неноленским и учите олеанский, поэтому вам и нашли семью, владеющую неноленским. Говорящих по-арийски подыскать, к сожалению, не удалось.

— И слава богу! — обрадовалась я.

Девушка удивленно захлопала глазами. Господи, я уже и забыла, какие аладары тормознутые! И за что мне это? Наверное, за все хорошее, что я не сделала…

Я вернулась к риварцам, точнее, к чемодану, стоящему там.

— Ну и?

— Какая-то Каласта, говорят, в пятнадцати минутах езды от столицы, — сказала я.

— Везет, тебе пятнадцать минут, мне три часа! — посетовал Митдин.

— Здорово, значит, сможем видеться! — обрадовалась Аиша.

— Ну да, покажете мне столицу, когда к вам загляну! — усмехнулась я.

— Обязательно. Ладно, звони, оттиск аудофона у тебя есть, — кивнул Радан.

— Ок, — кивнула я, и мы разошлись каждый в свою сторону.

— Здравствуйте, — по-неноленски поздоровалась я с Танрой Уилот.

— Добрый день, дорогая, — в ответ сказала та. — Я Танра, этот год ты будешь жить у нас дома в городе Каласте.

— Меня зовут Шелгэ. Надеюсь, я не буду для вас слишком обременительна, — а что еще я должна была сказать?

— Ну что ты! Гости в Олеа настолько редки, что мы очень рады. К тому же Каласта — маленький город, ты будешь в нем знаменитостью.

— Офигеть, вот это заявочки! — по-арийски сказала я.

— Что? — переспросила Танра.

— Говорю, что тоже жила в небольшом городе, — ответила я.

— Что ж, тогда поехали домой, — сказала Танра, улыбаясь и подводя меня к машине.

Вот улыбка у нее что надо. Раньше я все время сторонилась улыбающихся аладаров, а теперь вот мне даже нравится. Хотя это я неноленов сторонилась, они, конечно, весьма специфически улыбаются. На самом деле страшно. То ли дело олеанцы. Хотя, может быть, это она одна такая.

— А вы одна живете? — спросила я.

— Что ты, конечно, нет. У меня муж и два сына, — пояснила женщина. — Кстати, один из сыновей — твой ровесник. Тебе ведь двадцать?

— Да, — кивнула я.

Мой ровесник? Это очень хорошо! Хоть не надо будет въезжать в жизнь — если что, есть у кого спросить. Это будет интересно!

— Кстати, я думаю, тебе интересно, что до Вианасты всего пятнадцать минут езды, — сказала Танра.

— А… — удивилась я. К чему это она?

— Кажется, твои друзья остались в столице, и вы собирались с ними встретиться.

— А?… Вы…

— Я слышала, — сказала женщина, шевельнув ухом.

Я в Олеа и часа не пробыла, а уже торможу, как будто месяц тут провела. У аладаров же отменный слух! Как я могла про это забыть! Так дело не пойдет! Нужно выработать иммунитет!

— Забыла, — покаялась я.

— Ты что-то забыла? Нужно вернуться? — всполошилась аладарка.

— Да нет, я забыла, что вы очень хорошо слышите.

Нет, у меня все-таки еще не клинический случай, и исцеление возможно. Господи, как я с такими тормозами жить-то буду?

— Ничего, привыкай, — улыбнулась женщина.

Да, привыкай. Привыкай к тому, что аладары слышат все из другой комнаты, привыкай к постоянному торможению и зависанию, к скукоте и сидению на неудобных стульях, совершенно не приспособленных для хвоста. Ладно, прорвемся!

Все-таки олеанцы сильно отличаются от неноленов даже внешне. Взять хоть бы рост. Ненолены все сплошь высокие, и мужчины, и женщины примерно одного роста, олеанцы же все крайне разного, но все равно высокого роста. Но это только олеанцы, а олеанки у них вполне обычного роста, выше среднего, конечно, но в глаза не бросается. К тому же у олеанцев чаще, чем у неноленов, встречается темный цвет волос. Ну, для аладаров темный, так-то, конечно, средненький, есть и темнее, гораздо темнее. Но зато разнообразие — не все хоть как под одну гребенку белобрысые! А вообще, теперь я поняла, почему ненолены так коротко стригутся. Чтобы не быть похожими на олеанцев! Они все такие любители длинных волос, особенно почему-то мужчины. Женщины предпочитают стричь покороче и делать начес, чтобы скрывать ушки. Странные какие-то, ушки — это же самый прикол, а они их под волосами прячут.

— Ну вот и приехали, — сказала Танра, немного попетляв по улице и остановившись у трехэтажного дома высотой с наш шестиэтажный. У них что, потолки в два раза выше нашего? А домик вообще ничего, такой ненадоедливый серый камень, частые окна, милые балкончики. — Пойдем.

Танра взяла мой чемодан, оставив мне сумку, и пошла к подъезду, я шла следом. Оказалось, что жить я буду на третьем, и последнем, этаже за огромной черной дверью. Впрочем, на дверь грех жаловаться, они все в подъезде были черные, сам же подъезд был приятно-зелененьким.

— Проходи, не стесняйся, — пригласила меня аладарка. — Разуваться здесь. Давай, я тебе покажу квартиру. Так, вот тут кухня, это санузел, здесь наша с мужем спальня. Это гостиная, это комната Лехоса, это Ивастаса, а это твоя.

Какие у них тут имена оригинальные. Лехос… Ивастас… Интересно, кто старший, а кто младший? А мне комнату классную отвели. Потолок, правда, далековато, но зато какая огромная кровать! Точно на аладара рассчитана, причем на самого большого, я на ней, наверное, при желании два раза помещусь, и мне будет удобно! Ну да, другие стандарты. Мебель здесь, конечно, великовата, как и в Ненолене. Ух ты, какие у них высокие и широкие подоконники, а окна огромные. Это как же их мыть? Ну да, стоя на подоконнике аладарам как раз. Но зато сколько занавесок стирать! Так, в шкафу две меня поместятся вместе со всеми моими вещами, тоже продублированными. Точно! Комнаты, рассчитанной на одного аладара, позарез хватит двум арийкам! Так что нужно радоваться — отвели такие апартаменты, как будто двум людям! Весело!

— Мам? — послышалось из соседней комнаты на олеанском.

Так, это точно младший.

— Лехо, иди сюда, — позвала Танра по-неноленски.

Ну, вот и выяснили, что младший Лехос, старший, выходит, Ивастас.

В комнату забежал младший Уилот. Ба, да на вид ему лет десять-тринадцать, а ростом всего-то на полголовы меньше меня. Обалдеть! Это когда он вырастет, каким будет? Ну, волосы у него мамины, причем и длины такой же. Ой, нет, они у него до пояса! Вот это да! А вот кисточек на ушах нет. Наверное, от папы наследство досталось, хотя так он на маму очень похож: льдисто-голубые глаза, немного вздернутый нос, симметричные губы, слегка припухлые, как у всех молодых аладаров, тонкие прямые клыки, видно, еще не сменились.

— Ой, — сказал Лехо.

— Лехо, это Шелгэ. Шелгэ, это мой младший сын Лехос, — представила нас Танра.

— Арийка, — как-то растерянно сказал Лехо. — Ой, то есть привет!

Я приветственно кивнула в ответ. Лехо в упор меня рассматривал.

— Что? — спросила я.

— Ты по-неноленски говоришь? — удивился он.

— Говорю, — кивнула я. — А не должна?

— Нет, то есть да… А почему у тебя волосы синие? — неожиданно спросил Лехо.

— Наверное, потому что я арийка, — рассмеялась я, взмахивая хвостом.

Лучше бы я этого не делала — теперь все внимание Лехо было приковано к хвосту. Он даже рот раскрыл от удивления и не заметил этого.

— Лехо, — усовестила его мать.

— А можно потрогать? — благоговейно спросил он.

— А за уши дашь подергать? — встречно предложила я.

— За уши подергать? — неожиданно его голос сбился на писк, и мальчишка залился краской.

Господи, у него еще и голос ломается! Вот прикол! Я с трудом сдержала смех.

— Зачем? — пискнул мальчик.

Я замаскировала смешок под кашель, но все же не выдержала и расхохоталась. Лехо покраснел еще больше и убежал из комнаты.

— Извините, — поспешно сказала я. — Я… просто…

— Да знаю, сама часто не могу удержаться, — кивнула Танра, смеясь. — Все жду, когда же он, наконец, перестанет пищать.

— А у него это давно уже?

— У аладаров голос ломаться начинает рано, но ломается долго, — сказала женщина. — А так пищать он может с равной вероятностью еще пару месяцев или целый год.

— Год слушать такой вот разговор! Это будет весело! — рассмеялась я.

— Да он вообще-то не так часто срывается, только от переизбытка чувств, — сказала Танра.

— О, видимо, мой хвост оставил неизгладимое впечатление! — усмехнулась я.

— Он раньше арийцев не видел, — пояснила аладарка.

— Ну, как и я риварцев до сегодняшнего дня, — кивнула я.

Танра усмехнулась.

— Ну, ты пока располагайся. Если что-то нужно — скажи, а я пойду готовить обед.

Женщина вышла, я же стала распаковывать вещи и осматривать комнату. При ближайшем рассмотрении комната оказалась еще более милой, чем казалась до того. Подоконник я вполне могла использовать как диван, кинув туда пару подушек, которые были в изобилии на кровати, большие габариты мебели как раз компенсировали недостаток некоторых концептуальных доработок под мои анатомические особенности, цвет был вполне себе жизнерадостный персиково-коричневый. В общем, мне очень понравилось.

Закончив распаковку, я выбралась из комнаты. Нет, все-таки потолки здесь не такие высокие, как казалось снаружи. Ну правильно, такие толстые стены, наверное, и пол с потолком не тоньше. Странно, зачем им это? Я на пробу постучала по стене, звук получился крайне приглушенным. Звукоизоляция! Ну конечно, у аладаров такой тонкий слух, что стены им приходится делать толстые, иначе все слышно. Хм… значит, все-таки дома они из комнаты в комнату не слышат, если все закрыть! А в Ненолене до такого не додумались, они энергетические заслоны делают, но стены уплотнить проще и дешевле! Тут я заметила приоткрытую дверь в комнату Лехо. Я подошла ближе и заглянула. Мальчик сидел на кровати и хмуро смотрел в пол, сложив руки на груди.

— Эй, ты не обижайся, что я посмеялась. Я не хотела тебя обидеть, просто это… действительно… — зайдя, сказала я.

— Да, знаю я, что это смешно, — тяжко вздохнул мальчик. — Все смеются. А я что сделаю? Ну не могу по-другому говорить.

— Посмейся вместе с ними! — предложила я.

— Ну, мне-то не смешно, — развел руками аладар.

— Ну, тогда поплачь, — предложила альтернативу я.

Мальчик выставился на меня, как алхимик на воду.

— Ну, если плакать не будешь, значит, надо по-любому смеяться. По крайней мере, не так обидно будет.

— Да как тут смеяться, когда в астрал охота вылететь! — воскликнул Лехо, снова срываясь на писк.

Я усмехнулась, подавляя прорывающийся смех.

— А ты один раз посмейся через силу, потом лучше пойдет.

— Ага, ха-ха-ха! — проговорил мальчик низким приятным голосом.

Тут моя выдержка закончилась, и я снова рассмеялась. Лехо обиженно посмотрел на меня и неожиданно тоже рассмеялся.

— Классный у тебя голос будет, когда перестанешь писклявить, — сообщила я ему, отсмеявшись.

— Ну, да. Как у брата, — кивнул Лехо и неожиданно добавил. — И правда, не так обидно!

— А ты думал, я наврала?

— Нет, просто я не думал, что это так просто, — совершенно искренне удивился мальчик. — Да ты заходи, что ты в дверях-то стоишь?

Я охотно прошла и присела на стул боком.

— А почему ты так странно сидишь? — спросил Лехо.

— А по-другому неудобно, — пожала я плечами, кладя хвост себе на колени.

Глаза у мальчика загорелись.

— Из-за хвоста? — спросил он.

— Да, из-за него. У вас тут мебель на арийцев не рассчитана.

— А можно…

— За уши дашь подергать! — тут же напомнила я.

— За что? Я же ничего не сделал! — обиженно пискнул Лехо.

— Просто так. Меняем хвост на уши, — пожала я плечами. — Просто так отдавать тебе хвост на растерзание мне какой резон? А так я хоть ушки рассмотрю вблизи!

— А-а! — неожиданно рассмеялся мальчик. — Я уж думал, у вас за хвост дергать — это ругают так.

— А у вас что, за уши подергать — это ругаться? — удивилась я.

— Ну, аладаров так наказывают, — потупился Лехо.

— Да ты что? — рассмеялась я. — У нас в Арии, слава богу, таких садистов, чтобы в наказание дергать за хвост, нет.

— Кого нет? — переспросил мальчик.

— Садистов… ты такого слова не знаешь?

— Я вообще-то не очень по-неноленски говорю. Так что не удивляйся, если я что-нибудь не так скажу.

— А, вон оно что. А откуда ты его вообще знаешь?

— Мама научила. Она в Ненолене часто бывала.

— А я думала, олеанцы в Ненолен ни ногой.

— Ну почему же, кто хочет — ездит, только не… рассказывает на каждом углу, что он олеанец.

— То есть инкогнито, — сделала вывод я.

— Это так называется? Надо запомнить.

Во время разговора, мальчик не сводил глаз с моего хвоста. Да что он ему так дался?

— Ты чего к моему хвосту так прицепился? Такое чувство, что ты не просто арийцев не видел, но и об их существовании узнал час назад и до моего прихода не верил, что такие люди есть! — воскликнула я.

— Ну, почти, — сознался Лехо. — Я на самом деле не знал ничего про арийцев, пока две недели назад нам не предложили тебя. Я действительно не верил, что бывают люди с синими волосами и с хвостом. Я не мог себе это даже представить! Это же кошмар — синие волосы, огромные оранжевые глаза, большой рот, да еще и хвост. Но оказывается, нет!

— Рада, что мне удалось развеять жуткий образ арийца. По твоему описанию, мы должны быть действительно уродливыми! — вскинула брови я.

— Нет, ты красивая!

— О-о, польщена, — заулыбалась я.

— А почему у тебя хвост сверху белый? — спросил Лехо.

— Сверху? — удивилась я, осматривая свой хвост.

— Ну, на кончиках шерсть белая, — поправился Лехо.

— Такой вот вырос, — усмехнулась я, помахивая хвостом. — Ладно, смотри, только что такого-то?

Лехо поскорее подошел ко мне, боясь, что я передумаю, и протянул руку. Я положила хвост ему в ладонь, он отскочил.

— Я что-то не поняла, ты же его посмотреть хотел!

— Ты можешь им двигать! — ужаснулся Лехо.

— А ты ушами не можешь? Какой ужас, я так тебе сочувствую, — ужаснулась я.

— Ой, что-то уж я совсем, — осознал свою оплошность Лехо.

Мальчик снова подошел и, осторожно взяв в руки кончик хвоста, долго его рассматривал, потом, видно, решил погладить. Кто ж его учил против шерсти гладить?! Я зашипела, он ошалело отскочил.

— Что? — пискнул он.

— По шерсти гладь!

— А я по чему?

— Ты против!

— Против чего?

— О-о-о, — простонала я и расхохоталась. — Понимаешь, можно гладить в двух принципиально разных направлениях — по шерсти и против шерсти. Так что против шерсти не гладь, это просто кошмар! Только по!

Так, вроде бы с хвостом разобрались. Вот, блин, любознательный аладар!

— Ну, подставляй уши! — сказала я, когда он оставил мой хвост в покое.

— Может, не надо? — робко предложил Лехо.

— Как это не надо? Уговор есть уговор, кто нарушит, тот и вор! — напомнила я.

Мальчик покорно остановился на месте, понурив голову.

— Нет, ты, конечно, ниже меня, но не так уж и намного. Сядь! — я поднялась со стула и хвостом махнула на него аладару.

Он покорно сел. Я склонилась над его головой. А прикольно! У неноленов особенно на уши не посмотришь, у них и уровень глаз-то для меня недосягаемый, разве что на что-то забраться, а тут можно спокойно рассмотреть. Хотя ничего особенно интересного. Обычные кошачьи ушки, только побольше и помохнатее. У них тут как-никак северная страна. Я обвела края пальцем.

— Ай, щекотно! — встрепенулся Лехо.

— Да? — я пробежалась пальцами по уху.

— Эй! — он прижал ухо к голове и наклонил ее на бок. — Ну что ты издеваешься?

— Прикол! — рассмеялась я, наблюдая асимметричное расположение ушей. — Слушай, а ты ими свободно шевелить можешь?

— Ну да. А причем тут кол?

— Это слово такое — прикол. В смысле классная вещь, смешная, неожиданная. Ну-ка еще пошевели!

Лехо странно на меня покосился, прижимая оба уха, выпрямил одно, отвел его назад. Вот умильный вид! Я рассмеялась.

— А что смешного? — удивленно навострил уши в мою сторону Лехо.

Что-то я за неноленами таких повадок не замечала. Хотя они все какие-то истуканы, а олеанцы — нет. У них, наверно, какое-нибудь по счету правило этикета: не шевелить ушами. У этих, слава богу, не так. Но так прикольно! Лехо тем временем повел одним ухом как локатором и безошибочно наставил его на приоткрытую дверь.

— Мама уже хлеб режет, скоро кушать позовет, — сказал он.

— Лехо, Шелгэ, через пять минут кушать, — послышалось с кухни.

— Как у вас тут все предусмотрено, — я слегка выпала в прострацию.

— Ива идет! — неожиданно подскочил Лехо.

— Что? Где? Как это? — у них тут, что деревья ходят?

Хлопнула входная дверь.

— Да это брат пришел, — пояснил Лехо.

Господи, это сокращение от Ивастаса… Я конкретно туплю!

— Мам, я дома! — по-олеански сказал новоприбывший. Ух ты, какой у него голос, действительно, чем-то похож на голос Лехо, когда тот не пищит, только пониже. А вообще хорошо, что я немного олеанский знаю. Хоть что-то понимаю!

— Ты как раз к обеду! — ответила Танра.

Ива что-то спросил у нее на олеанском, из чего я поняла только несколько слов, которые сводились к тому, что он спрашивал обо мне.

— Да, она здесь, — ответила аладарка по-неноленски.

— Лехос, а ты уже видел… — в дверях появился и так и застыл еще один аладар.

Ни фига себе, какой он высокий! По ходу дела, даже если я руку подниму вверх, мне еще придется подпрыгивать, чтобы дотянуться ему до макушки! Мне кажется он даже для аладара высоковат! А вообще, издалека ничего: платиновый блондин, глаза фиолетового цвета, видимо, больше в папу уродился, а вот улыбка мамина с ямочками. В застывшем виде, правда, она какая-то немного перекошенная у него вышла, но все равно ничего, только клыки у него что-то уж очень длинные. Прямо сказочный вампир! Но волосы вообще светлые, можно сказать, белые, до плеч и прямые, причем пробор на левую сторону, так что половину лица занавешивают белые пряди. А ушки у него тоже с кисточками! Прикольные такие, да еще и одно проколото. Симпатичная бирюлька! Ба, да он еще и широкоплечий, как-то это не по-аладарски. Даже смотрится странно: аладары отродясь не отличались широким размахом плеч, а этот вот отличился. Наверное, это из-за роста.

— Ага, видел и даже за хвост подергал, — сказала я. — Ты тоже будешь, или ты просветился по поводу существования арийцев более чем за две недели до моего появления?

Ива впал в еще более глубокий ступор.

— Дети, идемте кушать, — в комнату вошла Танра.

Так вот зачем им такие широкие косяки! Если вдруг один аладар застопорится и застрянет в дверях, то всегда можно пройти в дверь мимо него.

— Это что такое? — опустив одну бровь, спросила мама.

— Ступор! — авторитетно заявила я и подошла поближе. — А я всего лишь спросила, не две ли недели назад он узнал о существовании арийцев.

— Нет, не две, — ответила за него Танра.

— Тогда мне тем более странно это ступорозное состояние! Ау-у! — я задрала голову, глядя на Иву снизу вверх. — Ой, я так шею сверну! — я потерла озвученную часть тела, сходила за стулом, поставила его рядом с парнем и влезла на него. Так гораздо удобнее, хотя и не компенсирует разницу в росте полностью. — Не стопорись, а то обед остынет!

Эффекта не последовало.

— Поступим обратным образом. Застопорись!

Парень ожил и осмысленно посмотрел на меня.

— Зачем?

— Хвала богам! — я воздела руки к потолку. — Я Шелгэ, арийка в этом году живу у вас.

Парень снова застыл. Танра с Лехо стали хихикать, а потом и рассмеялись в голос. Ну да, наверное, я такая вся активная, и на стуле рядом с впавшим в ступор Ивой смотрелась очень умильно. Я соскочила вниз, поставила стул на место.

— С тобой беседовать сподручнее, — одобрительно сказала я Лехо.

— Почему?

— Да хоть бы шею выворачивать не надо, и вообще, ты хоть что-то отвечаешь, а не просто стоишь на одном месте!

— Пойдемте кушать, — улыбаясь, позвала Танра. — Ива, дорогой, пойдем и ты тоже.

Мы все по очереди прошли мимо стопорящегося Ивы на кухню.

— Стопорящиеся замыкают! — сообщила я, проходя мимо отмершего было Ивы. Он снова застыл на полушаге. — И зачем я это сказала?

Ива все-таки пришел на кухню, хотя и порядком позже нас. Он сделал пару кругов по небольшой комнате, старательно меня игнорируя и пряча лицо за волосами, но потом неожиданно остановился. Я думала, он опять впал в ступор, но нет, оказывается, он был просто в замешательстве, ибо я села на его стул. Я пожала плечами, усмехнулась и пересела на соседний стул, развернув его, как мне надо. Ива сел на свой стул, попытался откинуться на спинку, чуть было не упал, повернул стул в нормальное положение и снова сел, отгородившись от меня занавесом светлых волос. Танра разлила по тарелкам знаменитый аладарский суп и поставила на стол большую тарелку со сладостями. Лехо немедленно потянулся к дальней от него конфете, опрокинул по пути хлебницу и тут же схлопотал хороший подзатыльник от мамы. Мальчик насупился, прижал уши и уткнулся в чашку. Ну, а что… привычное дело, у меня брату всегда за это доставалось. Я спокойненько себе кушала суп, между прочим, очень вкусный. После супа мы стали пить чай. Ну, это, конечно, не наш, арийский, но пить можно. Лехо, наконец, получил вожделенную им еще до супа конфету и планомерно ее разворачивал. И зачем аладары так ее запаковали? Пока откроешь — есть уже перехочешь! Наверное, поэтому они такие худые…

— Шелг, а ты конфеты любишь? — спросил Лехо.

— Конкретно конфеты не очень, а вот мармелад обожаю! — сообщила я. — Причем любой, даже самый резиновый!

— Какой? — не понял Лехо.

— Ну, который никак не прожуешь, и он тянется, — для особенно непонятливых я еще я сопроводила описание жестами.

— А-а! — рассмеялся Лехо.

— А как насчет тортов? — спросила Танра.

— Кушать обожаю, но печь… бе-е-е, — ответила я.

— Печь? Ты умеешь печь торты??? — Лехо аж на стуле подскочил.

— О-о, кажется, я зря это сказала, — я безошибочно опередила дальнейшее развитие событий.

— Да, — усмехнувшись, кивнула Танра. — Лехо у нас жуткий сладкоежка. Ему только дай волю! А уж как он любит торты! Я-то их печь не умею, и часто не покупаю.

— Ага, а раз я умею, то часто придется печь…

— Ты правда умеешь? — спросил Лехо, глаза которого так и сверкали.

— Нет, ни в коей мере! — тут же ответила я.

— Шелгэ! Ну, испеки тортик! Ну, оди-ин!

— А потом второй, потом третий, и так в бесконечность!

— Да! — довольно сказал Лехо.

— Ну, нет, увольте! Хотя…

— Ну, пожалуйста.

— Лехо, ты мне будешь помогать!

— Я-а? — удивился Лехо.

— А у вас что, есть еще один Лехо?

— Где? Нет, вообще есть у нас в школе. А что?

Я глубоко вздохнула и выдохнула, удерживая себя в руках. Ну какие же они ТОРМОЗА!

— Хорошо, мне будет помогать другой Лехо, и торт тоже скушает он!

— Ну уж нет! Я буду помогать, и есть буду я! — тут же сказал Лехо.

Хорошо, хоть так доходит!

— А чем ты занималась у себя дома? — спросила Танра.

— Училась! — ответила я. — Я в университете училась на физкультурном факультете.

— Физкультурном?

— Да. Боевое отделение, группа владения оружием, подгруппа магического оружия.

— Да-а? — Танру я поразила до глубины души, и даже Ива поднял голову. — Но это же совсем не женское занятие!

— Почему же? — совершенно искренне удивилась я, но тут же вспомнила, что я у аладаров, а у них все немного по-другому. — Понимаете, у нас, арийцев, нет дифференциации на мужские и женские профессии. У нас женщины не особенно отличаются по работоспособности от мужчин, а уж если брать ловкость, которая преобладает в сфере владения магическим оружием, то женщины еще и превосходят мужчин.

— Арийцы-мужчины не сильнее ариек-женщин? — спросила Танра.

— Сильнее, конечно, но ненамного, да и в бою не сила решает исход. Вообще юношей победить легче, чем девушек. Не в обиду будет сказано, но они немного недальновидные. Все слишком прямолинейно. Как ни странно, самая любимая фигура у них — это прямой удар с применением какого-нибудь метода оружия. Это очень банально.

— А кем бы ты была по окончании? — подал голос Ива. Этот час нужно запомнить — он со мной заговорил!

— Военным ученым в звании офицер, — ответила я.

— Ученым? — удивилась Танра.

— Офицером? — поразился Ива.

— Нас учат не только владению оружием, но и технологиям его разработки, — пояснила я. — У вас тут есть похожие факультеты? Мне бы не хотелось прерывать или менять направления обучения.

Танра посмотрела на Иву.

— Есть, — кивнул тот. — Но там только парни…

— Им же хуже, — нехорошо усмехнулась я.

— Ну что, будем печь? — воскликнул Лехо, который уже успел вымыть посуду и теперь ожидал моих указаний.

— Блин!

— А я думал, это корж называется.

— О, точно! Корж! Корж! КОРЖ! — причитала я. Никто так ничего и не понял, я запустила пальцы в волосы. Господи, как же я тут жить-то буду!

— Так корж или блин?

— И то, и другое, и желательно с маслом.

— Тебе масло нужно?

— И оно тоже, — вздохнула я, сдаваясь.

— А что еще?

— Смотря какой торт ты хочешь.

— Вкусный! — тут же ответил Лехо.

— Это определяет качество ингредиентов, а не их набор.

— А как определяют, какой я хочу? — серьезно спросил Лехо.

Не будем тормозить и ответим на вопрос, который имелся в виду.

— Например, песочный или слоеный, вафельный, а может быть, бисквитный. Фруктовую начинку или кремовую, а может, масло? А может, тебе вообще торт-мороженое надо?

— Ты все это умеешь? — восторгу маленького аладара не было предела.

— Я, конечно, понимаю, что ты хочешь все и сразу, но выбрать нужно только что-то одно. Впрочем, не заморачивайся, сделаем из тех продуктов, которые есть дома.

— Что не делать?

— Не заморачиваться, то есть не думать об этом.

— Ну а какой же мы торт будем печь?

— Какой получится! — оптимистично заявила я.

— Тебе надо что-нибудь особенное? — спросила Танра.

— Да нет, мне бы неособенное найти.

— Что? — не поняла Танра.

— Где у вас тут что лежит? — перевела я.

— Я тебе сейчас покажу, — кивнула женщина.

Работа закипела. Танра по настоянию Лехоса не вмешивалась в процесс подготовки, и только издалека, при необходимости подавала необходимые предметы. А помощник из Лехоса получился хороший. У меня ни один корж не пригорел, крем получился нужной консистенции, все было промазано как следует, и торт вышел идеально ровный, чего у меня раньше никогда не получилось!

— Ух ты, какой торт! — восхитилась Танра. — Настоящий кулинарный шедевр.

— О, да, не могу с вами не согласиться, — кивнула я. — Такой ровный у меня еще ни разу не получался. Обычно все на бок косит, но с Лехо у нас идеально ровный вышел.

— Эх, резать жалко, — сказал мальчик.

— Так, может, не будем! — хитро предложила мама.

— Можно не резать, — серьезно кивнул Лехо. — Я могу его и не резаным съесть!

— Ничего себе заявочки! — расхохоталась я.

— Ну ладно, порежем пополам, мы же вместе его делали, — сказал Лехо.

— А как же твоя мама, она ведь нам помогала!

— Ладно, на три, — с меньше охотой согласился Лехо.

— А брата ты что, без торта оставишь? — спросила Танра.

— Нет, с ним тоже поделюсь. Но папе не дам, он все равно не любит!

Мы снова рассмеялись.

— Что вы тут смеетесь? — на кухню вошел Ива.

— Вот-вот! Он всегда приходит сразу к столу! — воскликнул Лехо. — Что бы ни приготовили, он всегда приходит точно тогда, когда все собираются садиться кушать!

— Так разве же это плохо? — удивилась я.

— Плохо, — понурил голову Лехо. — Я всегда опаздываю.

Торт получился восхитительным, и съели мы его очень быстро. Как всегда. Готовишь-готовишь, а съедается все как-то слишком быстро, но оно того стоит. Жаль только, что это занимает столько сил и времени. В замке зашумели ключи (если бы Лехо не обратил на это мое внимание движением уха, я бы не заметила), и в дверь вошел, вероятнее всего, муж Танры. Он сказал что-то по-олеански — наверное, какое-нибудь приветствие — и завозился в прихожей. Танра поднялась со стула и пошла в прихожую, я следом. Мне было интересно посмотреть на папу Лехо и Ивы, да к тому же все равно нужно было знакомиться.

— Привет! — по-олеански сказала Танра и дальше продолжила говорить с мужем, он что-то ей отвечал.

Я вышла из-за угла и уставилась на аладара. В коридоре было слегка темновато, но мне это было не помехой, я отлично видела и ночью. Вот белые прямые волосы до подбородка с челкой, падающей на глаза, и ушки без кисточек, и фиолетовые глаза, только побледнее, чем у Ивы, и высокий рост, и ширина плеч. Бог ты мой, он часом не великан, а? Люди вообще такого роста бывают? Выходит, бывают… Я еще раз окинула его взглядом. В коридор вышли Ива и Лехо. Да он же выше Ивы на целую голову и в плечах шире!

Тут он повернулся ко мне и стал рассматривать.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуй, — через некоторое время ответил аладар. Он так плохо говорит по-неноленски, туго соображает или «рад» меня видеть? — Значит, ты арийка?

— Ну да, — я на всякий случай махнула хвостом.

— Рад. Давно у нас гостей из других стран не было, — улыбнулся аладар.

— Рада посетить другую страну! — усмехнулась я.

Нормально он говорит по-неноленски, и вообще нормальный мужчина, веселый, любознательный. Лехо, видно, весь в него пошел. Вопросами засыпал, но и сам исправно отвечал. Оказывается, резкая смена внешней политики произошла из-за такой же резкой смены власти в Олеа, а точнее, смены мнений народа. На прошлогодних выборах победила довольно радикальная партия Союз Противостояния, в суть политической деятельности которой я так и не вникла, и правительству пришлось подстраиваться под радикально настроенный парламент. Вообще изменений произошло много, и не только в международной политике, но в итоге во все страны отправились дипломаты. Олеа стала вникать в международную политику, создавать свои представительства в других странах, активно участвовать в международных переговорах, улаживать споры и решать проблемы. Учитывая, что до того активность Олеа в данном аспекте была почти нулевой, она очень быстро освоилась. О причинах столь резкой смены мнений народа я тоже узнала. Оказывается, так повлияло на умы людей какое-то неожиданное научное открытие в сфере боевой магии. Вот только никак не могу понять, как боевая магия может влиять на внешнюю политику? Ну, хорошо, нашли они новое оружие, но зачем тогда быстро налаживать взаимоотношения с другими странами. Наоборот, воевать надо! Странно…

Так же я узнала, что самого главу семейства зовут Энат, у него есть своя аптека, где он проводит большую часть времени. Танра, оказывается, раньше работала специальным агентом по гражданским делам и часто бывала в Ненолене, хотя по образованию юрист. Ива учится в университете на того же самого юриста и весьма успешно совмещает юриспруденцию с музыкой. Ну а Лехо, оказывается, вообще круглый отличник!

Взамен этой информации мне пришлось основательно рассказать о себе и своем увлечении боевыми искусствами. Энат был сильно удивлен моим выбором специальности, долго расспрашивал, чему и как нас обучают, но под конец все-таки успокоился, сказав, что раз я так рассказываю о своем деле, значит оно на самом деле мое, и я на своем месте. Я, конечно, это еще раньше знала, но все равно отрадно это слышать!

Вечером я буквально валилась с ног, да еще и часовой пояс здесь другой. В общем, когда я дошла до кровати, я решила, что проснусь не раньше, чем через неделю. Давненько я так не уставала, пожалуй, с последней полной тренировки на мечах.

Проснулась я действительно поздно по аладарскому времени, аж в десять часов, хотя в Арии сейчас было бы в самый раз для утренней пробежки. Ну что ж, один день не побегаю — ничего не случится, а завтра встану пораньше. Умывшись и приведя себя в порядок, я зашла на кухню, где нашла стоящий на столе завтрак. Судя по количеству, не позавтракала только я одна. Я только села за стол, как в кухню прискакал, именно прискакал, другого слова для таких звуков не придумать, Лехо.

— Привет! — радостно воскликнул он.

— Доброе утро, — кивнула я.

Мальчик сел напротив.

— Долго же ты спишь! — сказал он. — Я и то уже давно встал, а мама даже в магазин ушла.

— В магазин?

— За продуктами. Она пока вчера тебе показывала, что где лежит, нашла много уже испортившихся или заканчивающихся продуктов. Вот и решила сходить и прикупить все свежее.

— Понятно.

— А что ты сегодня будешь делать?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Мне вообще-то надо в универ идти устраиваться. Мне тут направление написали.

— Универ — это больница? — спросил Лехо.

— Больница? — опешила я.

— Ну, тебя туда направили, а направляют же в больницу.

— Ну, не только. Направить могут много куда. А универ — это сокращение от «университет», и направление у меня не на лечение, а на зачисление, точнее, на перевод из арийского в олеанский.

— А-а! — понял, наконец, Лехо. — А ты хочешь на тот же факультет?

— Желательно, и отделение то же, и группа, и подгруппа. Мне очень нравится тот профиль, по которому я учусь. Как я поняла, тут такое есть, значит, меня должны взять.

— Ты уверена, что возьмут? — на кухню вошел Ива.

— А почему нет? Все нужные документы у меня есть, сессия закрыта, да и училась я не так уж и плохо. Или у вас тут что-то еще нужно? — спросила я.

— Да нет… просто ты девушка, а там одни парни учатся.

— Ну, я буду одной девушкой, — пожала я плечами. — Не привыкать, у нас в группе девушек тоже было не так уж и много, хотя, конечно, не одна. А вообще обычно занимаются группой, а в группе хотя бы на теоретическом девушки-то есть.

— А подгруппой когда занимаются? — спросил любознательный Лехо.

— На практике.

— И ты будешь одной девушкой? Они же дерутся там! — удивился Лехо.

— Не дерутся, а учатся сражаться, участвуют в поединках. Мы же не дворовая шпана, чтобы драться, — поправила я.

Лехо с Ивой переглянулись, но спорить не стали.

— Но там ведь нужно оружие, — осторожно заметил Ива.

— Точно! Спасибо что напомнил, надо будет разрешение взять, — вспомнила я.

— У тебя есть оружие?! — Лехо аж на месте подскочил.

— Конечно, есть, но дома. Я кто, по-твоему, — студентка или школьница?! Когда получу разрешение, мне его пришлют.

О, похоже, юноши выпали в осадок. Они что, никогда не встречали девушек-воинов? Они думали, я тут все шутки шучу? Ну, блин!

— В каком универе есть моя кафедра? — спросила я.

— В Эмеденском.

— Покажешь, где это?

Ива кивнул.

— Вы в одном универе будете учиться? — спросил Лехо. Быстро учится! Может, и удастся научить чему-нибудь путному.

— Ты там учишься? — спросила я у Ивы.

— Да, — снова кивнул он.

— Прикольно!

— Ты сегодня хочешь туда попасть? — спросил Ива.

— Не вижу смысла откладывать.

— Тогда собирайся, я сейчас туда поеду.

— Ок!

Я собрала посуду со стола и быстро вымыла.

— А я что, тут один останусь? — обиделся Лехо.

— Ну извини, мне туда все равно надо.

О, боже мой! О господи! Бедные аладары, которые приезжали в Арию. Если им доставалась хоть бы половина того внимания, которое сейчас достается мне, то я им очень сочувствую. Ну что же вы, люди, как в зоопарке? Будто никогда арийцев не видали! Ну ладно, быть может, в живую и не видали, но ведь не две же недели назад узнали об их существовании. Что же вы так пялитесь? У-у-у-у-у…

От переизбытка чувств я стегала хвостом в разные стороны, чем еще больше привлекала к себе внимание. И самое противное, что я не могу сдержаться, это привычка! В Арии меня бы уже сторонились, предпочитая не связываться с взбешенной девицей, но в Олеа либо не знали ничего об арийцах, либо наплевали на все знания и только еще любопытнее тянулись ко мне. О-о, в пору бегом бежать!

Но я шла, шла спокойным и размеренным шагом рядом с Ивастасом, и ничем, кроме хвоста, не выдавала своих чувств. Впрочем, о хвосте здесь, видимо, мало кто был осведомлен, так что я с гордостью могу сказать, что ничем не выдавала своих чувств. Ну, когда же это кончится?

Мы сели в энергичку и помчались в столицу. Я поскорее села на свободное место и отвернулась к окну, чтобы не видеть заинтересованных взглядов и вытягивающихся шей. Однако пейзаж за окном мне скоро прискучил, ибо не сильно менялся. Пришлось повернуться и все-таки удостоить вниманием пассажиров энергички. Ну да, кругом аладары — высокие и светлые, обычно невозмутимые, но теперь таращившиеся на меня со всех углов. Умела бы выть так проникновенно, как волки, — непременно бы завыла! Знаменитость, блин! Знала бы — ни за что не поехала в Олеа. Слава богу, ехать нам не так долго, а то еще немного, и я бы уже точно кого-нибудь укусила.

О, бог мой, в столице людей еще больше! Может, обратно в энергичку? Там люди уже пообвыкли немного и не смотрели с таким…. таким… ба, сколько восторгов. Видно, точно раньше не видели арийцев, да, наверное, и риварцев с деценсейцами. Но они весьма доброжелательно смотрят, просто я для них необычная, интересная. Ладно, уговорили, терпимо и даже немного лестно. Хвост перестал метаться и принял свою обычную форму.

— Ой! — пискнул рядом кто-то. — Он сам двигается!

Я обернулась и увидела маленькую аладарку, с неописуемым восторгом смотрящую на мой хвост.

— Конечно, сам. Никто его за веревочки не дергает, — усмехнулась я.

Девочка испугалась и спряталась за маму, я улыбнулась, она осмелела и вышла вперед. Мама не препятствовала, видимо, сочла маленькую дочку хорошим предлогом для того, чтобы легально на меня посмотреть. Я присела около девочки на корточки (хоть к кому-то надо приседать, а не голову задирать), подобрав хвост. Не дай бог, кто споткнется, или, того хуже, наступит. С этих аладаров станется, они же вообще под ноги не смотрят со своей высоты.

— Ой, — снова восхитилась девочка и посмотрела на меня большими голубыми глазами, протянула руку и тихонько подергала меня за прядь синих волос. — А зачем ты волосы в синий цвет покрасила?

— Я не красила. Они у меня от природы такие, — усмехнулась я.

— Синие? — округлила глаза девчушка.

— Да. Вот у тебя серебристые, а у меня синие.

— Но так не бывает! — заверила меня девочка.

— Почему же? Вот у вас все светлые и нет синих, а у меня дома у всех синие волосы и ни одного светленького нет. Разве что голубые иногда встречаются.

— Все синие и нет светлых! — ужаснулась девочка.

Я усмехнулась, поднялась и вернулась к Иве.

— Как ты так можешь? — спустя несколько шагов спросил он.

— Как?

— Ну, вот так! Со всеми общий язык находишь, да так легко и незаметно. Тебя даже не раздражает, что все на тебя смотрят!

— Поначалу раздражало, — поправила его я. — И сильно, но разве можно обижаться на таких вот малюток, которые будто сроду хвоста не видали! Да, внимания, конечно, многовато, но это просто интерес, причем весьма доброжелательный.

— Так она действительно хвоста не видела, и я не видел до вчерашнего дня, — усмехнулся Ива.

— Судя по всему, как и большинство олеанцев, — кивнула я, вспомнив, где нахожусь. — Если бы я раньше аладаров не видела, я бы тоже, пожалуй, на вас с таким интересом смотрела.

— А так без интереса?

— Ну, не с таким диким! К тому же ушки поближе я вчера уже успела рассмотреть.

Ива удивленно уставился на меня.

— А мы с Лехо хвост на уши поменяли, — пояснила я.

Ива какое-то время соображал, что мы с Лехо сделали и, наконец, рассмеялся. Ох, и тормоза, бли-ин!

— Ну, собственно, вот и Эмеденский университет.

В центре Вианасты дома были многоэтажные и из-за этого очень высокие. Здание университета от канонов не отходило, разве что первый этаж у него высотой в два этажа, а остальные восемь-девять этажей были вполне обычными по олеанским меркам. А так вообще здание красивое: из светлого кирпича с белыми рамами старинное крылечко с навесом, лавочки в зеленом дворике, деревья какие-то чудные, высокие с раскидистыми ветками, самые нижние из которых расти начинали в метрах двух над землей.

— Красиво у вас тут! — сказала я.

— А? Да обычно, — пожал плечами Ива.

Зачисление прошло вполне спокойно, ибо аладары, этим занимающиеся, попались весьма сдержанные и просвещенные. Единственное, на что их терпения не хватило, — это на мой выбор специальности. Челюсти так и застучали по полу, когда я назвала боевое отделение физкультурного факультета. А уж когда я сообщила, что хочу учиться в подгруппе магического оружия, они просто выпали в осадок и минут десять тормозили. Впрочем, после долгих уточнений и разных намеков на неподходящий выбор меня все-таки зачислили туда, куда я просила, просветили по поводу начала учебы, дали допуск и разрешение на ношение оружия и сообщили, что все остальное я узнаю в процессе, ко мне будет приставлена направляющая. Надеюсь, они позаботились, чтобы она хоть немного понимала по-неноленски, а то я с ней так легко общий язык не найду, ибо олеанский я знаю все еще очень плохо. Так пора учиться!

Ива нашел меня на лавочке самозабвенно болтающую с воздухом на непонятном ему языке. На этой лавочке мы с ним и уговорились встретиться, вот только разговор мой не был учтен, так что он слегка впал в ступор, прежде чем понял, что я говорю по аудофону. Пока он стопорился, я закончила разговаривать с мамой. Я, собственно, обещала, что позвоню ей еще вчера, но закрутилась и так и не позвонила, но теперь наверстала. Я рассказала ей самым подробным образом все, что уже видела и что мне предстоит увидеть, сообщила свой адрес и попросила прислать мне те вещи, которые я не взяла с собой сразу, включая и оружие, на которое у меня теперь было разрешение. Я как раз попрощалась с мамой и отключила аудофон, когда Ива, наконец, пришел в себя.

— Ну что, домой? — спросила я, поднимаясь.

— Тебе больше никуда не надо? — спросил он.

— Надо будет завтра или после завтра, — кивнула я.

— Куда? — удивился Ива.

— На почту! Мне остатки вещей пришлют. Покажешь, где это?

— Хорошо, — кивнул Ива. — А тебя зачислили?

— Да.

— На боевое отделение?

— Да, в подгруппу магического оружия, — предупредив дальнейшие вопросы, ответила я. — Что вас всех так удивляет?

— Да в общем-то ничего… Нет, как это ты будешь учиться на боевом отделении? Там же только парни, по крайне мере, на практическом!

— Теперь не только парни, теперь еще и я!

— Ты серьезно там учишься, и дома у себя тоже училась?

— Слушай, мне что, тебе в нос дать, чтобы поверил, что я боевик! — уже всерьез разозлилась я. И что они все привязались?!

Ива воззрился на меня со священным ужасом.

— Нет, не надо…

— Тогда прекращая всякую фигню пороть!

— Что делать?

— Не спрашивай меня больше про то, как и где я учусь! На, — я протянула ему студенческий. — Все?

Ива, внимательно изучив документ, не нашел, к чему придраться, и вернул мне, философски пожимая плечами. Ходят тут всякие ненормальные девицы, что ж на всех внимание обращать?

На обратном пути я уже спокойнее отнеслась к пялящимся людям и даже поболтала с одним старичком, который сидел на соседнем сидении. Ива стоял рядом, слушая, о чем мы говорим, но сам в разговоре не участвовал. В Ненолене нонсенс говорить на улице с незнакомыми людьми, наверное, в Олеа тоже.

— Ну что? — спросила Танра, когда мы вернулись домой.

— Все нормально, зачислили, — ответила я и сразу же вручила ей студенческий, дабы она не задавала мне те же вопросы, что и Ива. Танра долго удивленно смотрела в него, а вот Лехо только один раз заглянул ей через плечо и как ни в чем не бывало продолжил жевать яблоко. Интересный феномен. Он что, читать не умеет? Да вроде бы умеет.

— Значит, все-таки боевое отделение…

— Да, я же сказала, что хочу продолжить обучение, — кивнула я и обратилась к Лехо. — Я смотрю, тебя единственного это не удивляет.

— А чему удивляться? — с набитым ртом удивился мальчик. — Если уж ты торт можешь испечь, то магическое оружие — это несложно, в этом даже я разбираюсь!

— Ты разбираешь в магическом оружии? — теперь пришло время удивляться мне.

— Так, увлекаюсь немного, — кивнул он. — Только владеть им не умею, научить некому, а мама меня в школу боевых искусств отдавать не хочет.

— Не хочу, нечего тебе там делать. Окончи сначала музыкальную школу!

Лехо скривился, как от зубной боли, но промолчал.

— А чего ты так на музыку-то? — спросила я у него, когда Танра ушла.

— Да ну ее! Любой олеанец умеет петь, и каждый второй играет на чем-то. Это скучно и неинтересно, а вот боевые искусства!..

— Эх, у нас наоборот. Каждый ариец умеет драться, а вот петь единицы, — вздохнула я.

— Серьезно? — удивленно подскочил Лехо. — А ты меня можешь научить?

— Чему? — удивилась я.

— Драться!

— А ты не умеешь? — теперь в ступор впала я. Я бы еще поняла, если бы Лехо был девчонкой, — такие даже у нас в Арии хотя и редко, но встречаются, но чтобы нормальный пацан не умел драться?..

— Нет, — горько вздохнул Лехо.

Я долго хлопала глазами.

— Так научишь?

— Офигеть! — заключила я. — Ты это серьезно?

— А чему ты удивляешься? Ива хоть в универе на военной кафедре чему-то учится, а я в школе вообще ничего и никак. Другие немного умеют и даже дерутся иногда, а я вообще нет…

Вот уникум!

— А ты уверен, что тебе это нужно? Может, и правда лучше музыка? Ты, кстати, на чем играешь?

— Нужно, еще как нужно! — заверил меня мальчик. — А я на скрипке играю.

Скрипка! Даже я — далекий от музыки человек — знаю, как на ней сложно играть. Зачем ему драться, если у него есть скрипка?

— Ну пожалуйста, меня больше никто не научит.

— Ладно, научу, но чтобы никто лишний не знал. Есть тут какое-нибудь достаточно просторное, но не особенно просматривающееся место?

— Есть! — радостно ответил Лехо. — Там как раз все драки и проходят, чтобы учителя не видели.

— Ну, пошли тогда учиться!

Место и впрямь оказалось укромное и просторное, как раз для драки. От взглядов из школы его защищал пристрой без окон, а от прохожих с улицы — густые кусты. Хорошее место. Для начала я на пробу предложила ему нападать, чтобы определить уровень, и выяснила, что он действительно нулевой. Запущенный случай! До самого ужина я учила его основам борьбы, простым приемам и тактике ведения боя. Ученик он был хороший, если бы еще не стеснялся бить в полную силу, которой у него пока было не так уж и много. Никак он не мог понять, что я в любом случае или уклонюсь, или перехвачу удар. Вот что значит воспитание, наверное, правда была Танра, когда-то запретила ему учиться боевым искусствам. Хотя с другой стороны, раскованность — дело наживное, главное — это решительность, а ее у него было хоть отбавляй, пока на пути его кулака не стояла девушка. Если все мои сокурсники такие же воспитанные и принципиальные, то мне будет с ними очень сложно драться на поединках.

— Вы откуда это такие… Это вы откуда такие? — Ива даже забыл из прохода отойти, когда открыл нам дверь.

— С улицы, — ответила я, обходя парня. Слава богу, что проем такой широкий!

— И что вы там делали?

— Бегали. Я сегодня с утра пробежку пропустила, так что решила побегать вечером, а Лехо составил мне компанию, — ответила я, прежде чем Лехо успел вставить хоть слово.

— А-а…

Есть и плюсы жуткой тормознутости аладаров!

Вечер прошел на редкость умиротворенно и спокойно. Намучившийся Лехо был спокоен, как никогда, Ива безвылазно сидел у себя в комнате, (интересно, что он там делает?), Танра с мужем сидели у иллювизора, но особого внимания на него не обращали. Я прислушалась к их разговору и стала с трудом разбирать олеанский. Говорили они примерно так:

— Ты знал, что она — боевой маг? — спросила Танра.

— С чего ты взяла? — не поверил Энат.

— Видела ее студенческий. Боевое отделение, группа владения оружием, подгруппа магического оружия!

— Так это не боевой маг, а просто физкультурный факультет!

— Какая разница, она же девушка!

— Ну, да это странно, но чего не бывает. И разве плохо, что она боевик? У нас в Олеа таких не хватает.

— Господи, Энат, она же девушка! Как она может драться, да еще и с юношами!

— Значит, может, раз ее зачислили, — поджал плечами Энат. Хоть у кого-то не так сильны предрассудки!

— Энат, я тебя не понимаю. Ты хоть сам-то себя слышишь! Не каждый юноша может поступить на боевое отделение, я уж молчу про практику с магическим оружием! А она девушка.

— Между прочим, с магическим оружием обращаться проще и интереснее, чем с обычным. Это просто проходной балл высокий, а так учиться не сложно, — не выдержала я.

На месте подскочили все, и Лехо в том числе.

— Ты говоришь по-олеански? — удивленно спросил мальчик.

— Нет, — покачала я головой.

— А как же ты тогда поняла, о чем они говорили? — еще больше удивился Лехо.

— Я понимаю по-олеански немного, но говорить пока не говорю, — пояснила я. — А вообще мне надо научиться, а то я ничего не пойму в универе. Научите?

— Конечно, — кивнула Танра, во все глаза смотря на меня, и тут же спохватилась. — Извини, что мы о тебе говорили, но я просто переживаю… Что бы ты ни говорила насчет того, что спокойно справляешься с программой, я все равно плохо себе это представляю.

— Магическое оружие не требует большой физической силы, только ловкость и сообразительность. Нет, сила, конечно, нужна, но все в пределах допустимого. К тому же арийцы немного другого склада, так сказать. Беспокоиться не о чем.

Танра с Энатом переглянулись. Было очевидно, что Танру моя речь от беспокойства не излечила, но зато Энат был полностью спокоен.

— А откуда ты знаешь олеанский? — спросил Лехо.

— В Арии немного учила, но очень немного. Я и понимаю-то с пятого на десятое, додумывая слова, а уж сама говорить вообще не могу. Надо меня учить!

— А чему вас учат на боевом отделении? — спросил Энат. — Кроме владения оружием.

— Конечно, упор больше делается на практику, потому что без нее теории не поймешь, а вообще учат нас и военным дисциплинам, и научным. С магическим оружием не справиться, если не знать магии.

Энат и Лехо наперебой расспрашивали меня о моем обучении, причем если Лехо интереснее была практика, то Энат наступал на теорию.

Сегодня я встала рано, переоделась и отправилась на утреннюю пробежку. Народу мало, никто особенно глазеть не будет. Когда же вернулась, обнаружила, что число присутствующих дома аладаров резко поубавилось.

— Мы с тобой вдвоем? — спросила я у Лехо, залпом выпив стакан сока.

— Ага, папа на работе, Ива к Сену ушел, а маму вызвали кого-то консультировать на очередное задание, — ответил Лехо. — Слушай, у меня все мышцы болят. Это нормально?

— Нормально, — кивнула я, усмехаясь и вспоминая свои первые тренировки. — Раньше ты не особенно утруждался тренировками, вот теперь все и болит. Это пройдет через день-другой. Ну а если будешь заниматься систематически, то и появляться не будет. Так, приятная усталость после тренировки.

Лехо вздохнул.

— А ты где была?

— Бегала.

— Ты на самом деле бегаешь по утрам?

— Да, конечно. А как иначе? Если бы не бегала, давно бы форму потеряла. А вообще систематически еще и на тренажерах занимаюсь. Учеба начнется, там и узнаю, где и как этим можно заниматься.

— На тренажерах? — удивленно переспросил Лехо. — По тебе не скажешь!

— Я же не борьбой занимаюсь и не тяжелой атлетикой. Мне нужна сила, а не мышцы, к тому же я арийка.

— Арийка — значит, сильная?

— Ну, да. Грубо говоря, да. При желании арийки вполне могут соответствовать мужчинам по силе и не озабочиваться сильноразвитой мускулатурой.

— А аладары так не могут? — спросил Лехо.

— Насколько я знаю, нет, по крайней мере, ничего подобного нигде не встречала. А вообще тебе-то это зачем? Тебе, наоборот, накачанные мышцы — самое то.

— Да боюсь, если я буду постоянно заниматься, мама заметит.

— О, не думаю, что она будет против, если ее сын резко похорошеет, и на него будут заглядываться все проходящие мимо аладарки. К тому же ты в конце концов растешь. У вас Ива вроде бы не качается, а вон какой вымахал.

— Ну да, — кивнул Лехо, разом повеселев. — Точно!

— Все-то до вас как до жирафов. И вообще, хватит говорить по-неноленски! Говори на олеанском!

Лехо послушно и быстро что-то пролепетал, я не поняла.

— Нет, ты делай скидку на то, что я не понимаю!

Лехо повторил помедленнее и повнятнее.

— О-о, — вздохнула я. — Переводи!

— Ты сегодня драться продолжишь учить?

— Это так звучит… хм, как же много я не знаю, — задумалась я.

— Так будешь или нет?

— А по-олеански?

Лехо перевел.

— Да, буду, — так же на олеанском ответила я, Лехо расхохотался.

— Что я такого сказала?

— Да, с мясом, — хохотнул мальчик.

— У меня произношение такое чудное или я просто не то слово сказала?

— То, только проспрягала не так, и вышло мясо! — еще пуще расхохотался Лехо.

— Спряги правильно!

— Иа, имтахэн, а не им тахн, — поправил меня Лехо.

— Как все сложно то!

— Да нет, драться и то сложнее.

— Кому как!

Немного тренировок, немного практики олеанского, немного чистого смеха, и мы чуть не прошляпили обед, за которым Танра очень удивилась такому дикому аппетиту Лехо. Загоняла я мальчишку! А вообще он хорошо поддается обучению, схватывает все на лету. Когда у него появится нужная для удара сила, он станет хорошим бойцом. Думаю, он бы хорошо учился на боевом отделении, и скорее даже не на магическом оружии, а на обычном. Для магического оружия смекалки ему все же не хватает, соображать надо побыстрее, а вот с обычным оружием цены бы ему не было. Но это я уже мечтаю. Я его драться научу, чтобы он уж себя ущербным не чувствовал, и все. У него еще музыка есть!

— Слушай, а сыграй что-нибудь на скрипке, а? — попросила я, вспомнив про музыку.

— Ой, да ладно, — отмахнулся Лехо. — Что ты скрипки не слышала?

— Слышала — на концерте из середины среднего ряда в огромном зале, — кивнула я. — А вблизи и в тишине — нет.

Лехо удивленно на меня уставился.

— Я же говорю: в Арии музыканты — большая редкость.

Мальчик еще немного поудивлялся, а потом сходил за скрипкой. Ух ты, какая она! Вблизи такая красивая! Он сыграл один долгий тягучий звук и прислушался, кивнул каким-то своим мыслям и заиграл уже по-настоящему. Как здорово играет, прямо дух захватывает.

— Здорово!

— Не очень. Я сильно сфальшивил, до академического еще далеко. Выучу, — сказал Лехо.

— Нашел кому сказать! Я вообще не слышу.

— Как это?

— А, мне по ушам стадо диких деценсейцев проскакало, я глухая! Единственное, что я улавливаю, — это ритм, и то потому, что танцую.

— Ты еще и танцуешь?

— А боевые искусства сродни танцам. Надо будет у вас тут танцевальный коллектив поискать, — наметила себе еще одну цель я.

Тут зазвонил мой аудофон. Лехо прижал уши и с ужасом уставился на меня.

— Чего он так вопит?

— Звонит, — наученная горьким опытом тупости аладаров, ответила я.

— Я понимаю, но чего так громко?

— Нормальная громкость: и не оглохну, и не прослушаю, — ответила я. Аудофон никак не выуживался из сумки.

— Господи, да выключи ты его! — Лехо еще и руками уши закрыл. Неужели для них это действительно так громко?

Я, наконец, достала сию устрашающую аладаров технику и нажала соединение.

— Да, мам! Да, он точно, — я перешла на арийский и браво затараторила, потом так же долго тараторила мама, рассказывая мне про себя, про папу и про брата. Вскоре я была в курсе всех домашних новостей и того, что посылку мне благополучно отправили, и завтра я могу ее забрать. Вот что значит телепортируемые рейсы! Люди, конечно, так перемещаться не могут, но вот вещи могут, и очень быстро и качественно!

— Ты как из огнемета строчишь! — воскликнул Лехо, когда я, наконец, закончила говорить. — Я бы не понял, даже если бы ты говорила по-неноленски. Да что там! Даже по-олеански бы не понял. У вас там что, все так тараторят?

— Не все так, но арийцы говорят быстро, особенно по сравнению с вами, аладарами, — усмехнулась я.

— Теперь я, кажется, понимаю, за что нас называют тормознутыми, — вздохнул Лехо. — По сравнению с этим поневоле почувствуешь себя ущербным.

— Самокритика — это хорошо! — похвалила я. — Но самосовершенствование — еще лучше. Учи меня олеанскому!

Благодаря присоединившейся Танре я за один вечер доучила всю грамматику, необходимую для сносного понимания олеанского, поправила свое произношение, чтобы не шепелявить и не картавить, научилась многим замечательным выражениям и сильно пополнила свой словарный запас, попутно совершенствуя спряжение и склонение слов. Сложно, и какая каша теперь в голове! Так, надо лечь спать, и пусть голова сама как-нибудь разбирается со всем этим иностранным бредом. Куда уж как арийский проще! Хотя олеанский красивее и мелодичнее.

Проснувшись утром, я поняла, что в голове назойливо крутятся глаголы-исключения в образовании будущего времени. Господи, какой кошмар! Да я же в жизни никогда не занималась языками до такого состояния! Зачем я приехала в эту Олеа?

— Доброе утро! — приветствовала меня Танра.

— Калева, калево, кальт, — просклоняла я слово «утро» в трех основных падежах.

— Верно, — улыбнулась она.

Я до кучи разродилась еще и исключениями, которые, похоже, мне всю ночь снились.

Меня похвалили, в паре мест поправили и предложили позавтракать, на что я ответила, что сначала пробежка, потом завтрак. Переубедить меня у нее не получилось, так что я вскоре уже трусила по просыпающейся улице. Вернувшись, я Танру уже не застала, зато встретила запанного Иву, сонно плетущегося в ванную.

— Физкульт-привет, — сказала я, опережая его и скрываясь в ванной.

Впрочем тот, похоже не особенно огорчился этим обстоятельством, и спокойно сначала позавтракал. Ну, он, конечно, любитель покушать! И куда оно в нем только девается?.. Я даже во времена усиленных тренировок перед соревнованиями столько не ела. Лехо уже радостно прыгал вокруг стола. Неугомонный мальчишка!

— А мы сегодня?.. — заговорщически спросил он.

— Нет, мне надо на почту. Может, позже. Ива, ты мне обещал почту показать, — напомнила я.

— Я помню, — кивнул он, отставляя от себя пустую тарелку, в которой недавно был суп. Ну да, на память аладары не жалуются даже в глубокой старости. — Тебе прямо сейчас?

— Если вещи вчера отправили телепортом, то когда их можно будет взять? Думаешь, уже прибыли?

— Скорее всего, да, — прикинув, кивнул Ива.

— Значит, сейчас.

Ива хотел что-то сказать, но не удержался и зевнул, осоловело похлопал глазами, поднялся и поплелся в ванну.

— Чего это он какой-то не выспавшийся? Вроде бы дома был.

— Так он же у нас великий музыкант, небось, всю ночь песни сочинял! — пожал плечами Лехо.

— Песни? Дома? Ночью? Круто! — неподдельно восхитилась я. — А он тоже на скрипке играет?

— Нет, он на гитаре и еще на фоно.

— И еще на чем?

— На фортепиано.

— А-а. Здорово, — эх, завидки берут!

— А на почту — это долго? А то после обеда мама придет.

— Смотря где почта находится, и пришла ли моя посылка.

Мальчик пригорюнился, видать, далеко была эта самая почта. Ива вышел из ванной, уже не такой сонный, и направился к себе в комнату. Я рассудила, что мне тоже нужно собраться.

— А где почта? — спросила я у Ивы, когда мы вышли из дома, сели в энергичку и куда-то поехали. Эх, надо будет по городу погулять, чтобы ориентироваться на местности. — Слушай, а ты мне город можешь показать? А то еду сама не знаю куда.

— Могу, — кивнул Ива, погруженный в свои мысли.

— А когда?

— Да хоть завтра, — не то чтобы отшил, но и не особенно рад. Ну и бог с ним!

Завтра, так завтра. Я отвернулась от него и завела разговор с пожилой женщиной, сидевшей поблизости и разглядывавшей меня с самого начала поездки. Типичная аладарка, слегка притормаживает, но довольно доброжелательная, к тому же никогда раньше арийцев не видела. Крайне познавательная беседа об удивительности мира. Как же все-таки хорошо, что я хоть примерно стала понимать по-олеански и даже могу односложно отвечать.

— В нашем мире все так быстро течет, что иной раз не успеваешь даже оглянуться, как все изменяется или кончается, — разглагольствовалась пожилая аладарка.

— Да, конечно, — кивнула я.

— Вот, у подруги моей внучка еще недавно ходила в школу, а гляди ж ты, уже поступила в университет, а вот завтра хоронить будем.

— Как это? Так быстро? — я аж на месте подскочила от такого резкого перехода. — Может свадьбу справлять?

— Что ты, какая свадьба. Спрыгнула с крыши накануне этой самой свадьбы! И поди же ты ее пойми, — сокрушалась та. — Не хотела замуж — отказалась бы, хотела — так чего бы прыгать.

— И действительно, попробуй, пойми, — согласилась я, крайне озадаченная не столько поведением девушки (мало ли что может взбрести в голову человеку, чтобы он жизнь закончил самоубийством), сколько поведением этой бабуськи. Что-то не припомню я, чтобы аладары страдали такой вот словоохотливостью, да еще и с незнакомыми совсем людьми. Удивлению Ивы тоже не было предела, но он так ничего и не сказал. Интересные они тут, однако!

— А теперь куда? — спросила я, когда Ива, выйдя из энергички, остановился на полдороге. — Ива! Эй, есть кто дома? Ау!

— А? — опомнился парень.

— Куда дальше?

— Сюда, — Ива неопределенно кивнул, и сам в задумчивости побрел совсем в другую сторону.

Да что это с ним?..

— Ива, — осторожно позвала я, эффекта ноль, я потрясла его за плечо, и снова не дождавшись эффекта, одним рывком развернула его к себе. — Ау, ты ничего не путаешь?

Парень сфокусировал на мне расплывающийся взгляд, и тот неожиданно прояснился.

— Подожди! — неожиданно воскликнул он, рывком расстегнул сумку, болтавшуюся у него через плечо, вытащил оттуда какой-то листок, порывшись, нашел огрызок карандаша и стал что-то порывисто не то писать, не то рисовать на листе, усевшись на удачно подвернувшуюся под одно место лавочку. Я с полминуты постояла-подождала, а потом присела рядом и заглянула к нему в листок. Единственное, что я разобрала точно, так это то, что он все-таки писал, но писал с жуткими помарками, неразборчиво, непрерывно что-то зачеркивая и переправляя, втискивая буквы между строк и подписывая что-то сбоку. Вот это древняя деценсейская наскальная письменность. В этом, боюсь, даже сами деценсейцы не разберутся, хотя Ива, похоже, все прекрасно понимает.

— Эй, не смотри! — Ива быстро отодвинул листок, прочертив на нем жирную карандашную линию, перечеркнувшую весь текст.

— Да какая разница? — философски пожала я плечами. — Я и так по-олеански ничего толком не понимаю, так ты еще так пишешь, что даже если бы я владела им в совершенстве, фиг бы разобрала.

Ива смерил меня оценивающим взглядом и вернул листок на место. Через секунду он снова что-то строчил, не отрываясь, а я пыталась прочесть или хотя бы понять, в какой последовательности это нужно читать. По направлению письма я однозначно определила, что начинать читать надо сверху, а продолжать справа налево. Это в принципе я знала и так, ибо большинство аладаров — левши, поэтому и письменность у них не слева направо, как у всех остальных, а справа налево. Я в свое время очень много сил и времени потратила на попытку научиться читать неноленские тексты как их написали, а не как я привыкла. Долго у меня получалась абракадабра вместо привычных слов. Да, до сих пор иногда сбиваюсь.

Я еще немного помучилась и сдалась. Не могу сказать, что я совсем ничего не поняла, пару слов я все же разобрала, но ни общего смысла, ни главной мысли я так и не уловила. Нужно совершенствоваться и еще раз совершенствоваться, может, тогда я хоть что-нибудь пойму.

— Ну ты и шифровальщик! — поразилась я, окончательно сдаваясь. Ива тем временем уже исписал лист с двух сторон и что-то подписывал, где находил свободное место. Представляю, какая там теперь каша. Интересно как он это все потом будет переводить с каракулей на нормальный язык?

— Кто? — не понял Ива.

— Ты изобрел собственные значки для написания слов и теперь так пишешь, чтобы больше никто ничего не понял!

— Да нет, — рассмеялся Ива, — радостно запихивая письменные принадлежности обратно в сумку. — Просто нужно писать, пока пишется, а то потом не получится. А теперь я приду домой и просто перепишу, скорректирую, а основа уже есть.

— А что это?

— Да так, — парень поднялся с лавки. — Хобби.

— Это новая песня будет? — спросила я, вставая следом.

— Лехо сказал?

— Нет, услышала.

Ива резко уставился и пораженно уставился на меня.

— Даже Лехо не слышит ничего!

— Так я и имею в виду, что больше мне знать неоткуда, кроме как от Лехо, — ну что же им все время пояснять-то все надо?

— А-а, — протянул Ива.

— Бэ-э-э! — передразнила я.

— То есть ты не слышала? — видимо, на всякий случай уточнил Ива.

— Как же! Слышала… через толстенные стены, сделанные по звукопоглощающей технологии, плотно закрывающуюся дверь, стеклоуплотнители и прочие навороты, которых я не заметила.

Ужасу парня не было предела.

— Бог ты мой, ну как ты себе это представляешь? Ну ладно бы еще увидела, но услышать! Мой слух не сравнится со слухом даже самого глухого аладара.

Ива успокоился и даже повеселел. Странно как-то на него написание песен влияет.

— Вон почта, — кивнул в сторону большого прямоугольного одноэтажного здания Ива.

Мы зашли туда, я поскорее пристроилась к самой маленькой очереди, и скоро уже была перед овальным окошечком. Подождав с минуту, пока девушка вдосталь на меня насмотрится, я протянула ей паспорт и спросила, не пришла ли мне посылка. Пара мгновений, и в руки девушки легла распечатка запроса.

— Да, посылка есть, — радостно кивнула та, и неожиданно глаза у нее поползли на лоб. — Но… кажется, это какая-то ошибка…

— Почему? — обеспокоилась я. Ошибки на почте случаются, особенно если пользоваться телепортом, так что это было довольно серьезно.

— Да здесь какое-то оружие, — девушку уже подорвалась бежать куда-то вглубь здания разбираться с посылкой, но я ее остановила.

— Это моя посылка. Вот разрешение! — я протянула ей выданный мне лист разрешение и студенческий билет.

Девушка придирчиво его изучила и посмотрела на меня еще более странным взглядом.

— Пройдемте сюда для проверки посылки, — сказала она, теперь уже удивленно вчитываясь в лист.

Я прошла в отведенное помещение, куда уже доставили мою посылку. Мне отдали распечатку и вскрыли коробку. Я принялась быстро перебирать вещи, периодически сверяясь со списком, девушка осталась стоять рядом. Перебрав немногочисленные вещи, не привезенные вместе с собой, я быстро переложила их в сумку, отметив, что все на месте. Да даже если и нет, это все вполне восполнимо… Я принялась за вторую часть посылки — мое оружие. Хорошо, что оно в сумке, а то как бы я его понесла! Я тщательно стала осматривать свой арсенал, проверяя наличие всех деталей и особенно предохранителей. С магическим оружием шутки плохи!

— Все в порядке, — сказала я, застегивая сумку.

— Это точно ваша посылка? — спросила девушка, протягивая мне бумаги для подписи.

— Да, моя, — кивнула я, поскорее подписывая все, что нужно, с одним желанием — поскорее отсюда уйти. Ну кто же знал, что моя оружейная специальность окажется такой дикой для олеанцев. — Спасибо.

— В-всего доброго, — сказала она и ушла.

— Тебе помочь? — Ива всё-таки не смог побороть любопытство, и плюнув на все правила, прошел в помещение для получающих посылку.

— Ага, было бы неплохо, — кивнула я, с радостью спроваживая ему сумку с вещами.

— А… — начал было он, потянувшись к большей сумке с оружием.

— Тут не все так просто. Эта вещь со специальным заговором, магическим замком и прочими магически наворотами. Кроме меня, ее пока лучше никому в руки не брать. Придем домой, я немного сменю настройки. Это меры предосторожности для людей, имеющих разрешение носить оружие. Кстати, эту вещь мне нужно будет поставить на учет на случай «Крайней необходимости».

— Там правда оружие? — полушепотом спросил Ива.

— Да, — устало и тихо сказала я, не сомневаясь, что он услышит. — Неужели ты все еще не веришь?

— Да верю, просто… еще и «Крайняя необходимость»… Правда, странно для девушки иметь предметы, нуждающиеся в регистрации случая «Крайней необходимости».

— Магическое оружие — это тебе не игрушки! А если у меня рассудок помутится или я погибну? А оружие так и будет вечно в сумке, к которой, кроме меня, никто подойти не может?

— Я знаю, — как-то покаянно сказал он. — Просто не думал, что все действительно обстоит так. Но вижу, что именно так все и есть.

— Я рада, что ты, наконец, понял, — облегченно вздохнула я, одним рывком поднимая сумку и закидывая ее себе на плечо. Расправив основной ремень, я закрепила страховочный на поясе и повернулась к Иве. — Идем.

Парень открыл и закрыл рот.

— Что еще, по-твоему, странно и неуместно для девушки?

— Сколько это оружие весит?

— Во-первых, здесь облегчающее заклинание, а во-вторых, я арийка! И вообще, если бы я не могла просто таскать с собой оружие, как бы я, по-твоему, училась им владеть?!

— Представления не имею, — только и развел руками Ива.

Ехать в штаб «Уполномоченных в случаях крайней необходимости», который я сокращала просто до «Крайней необходимости» или вообще до «Необходимости», было гораздо веселее, чем на почту. Теперь бедные аладары не могли выбрать, чему же им удивляться больше: то ли приличных размеров сумке формата ТЛП («Только личное пользование») у девушки, то ли наличию самой девушки-арийки. Н-да, задачку я им подкинула! В самой «Крайней необходимости» меня встретили с большим хладнокровием, ибо должность обязывала не выказывать эмоций, а государственно-важный профиль работы волей-неволей заставлял соображать быстрее. Пара мгновений растерянных лиц, куча удивленных взглядов, и я была отпущена на свободу до первого помешательства или смерти. Тьфу-тьфу-тьфу!

— Ты так легко все это делаешь…

— Что? — не поняла я.

— Все необходимые действия, предписанные при ношении оружия.

— Когда раз в месяц обязательно куда-нибудь едешь, и в комплект твоих вещей входит какой-нибудь магический артефакт, то уж точно выучишь, что и в какой последовательности нужно делать.

— То есть нужно всегда регистрироваться на случай «Крайней необходимости»?

— Да, конечно! А как иначе! — я была поражено глупостью его вопрос до глубины души. — Иначе лишат права носить оружие!

— То есть ты каждый раз, когда переезжаешь, даешь ключ от сумки «Крайней безопасности» всех городов, в каких бываешь. Это у скольких же людей есть ключ?

— У меня одной, вообще-то. Это ТЛП, а не простой кодовый заговор.

— Я знаю, что это ТЛП, но ты говоришь, что ключ каждый раз сообщаешь «Крайней необходимости».

— Что есть ключ для изделий, сделанных по технологии ТЛП? — проникновенно спросила я, подозревая, что Ива вообще ничего не смыслит в «Безопасных механизмах».

— Определенный человек.

— Ну и как ты себе представляешь, что ключ не только у меня? Я что, клонируюсь, по-твоему?

— А какой тогда вообще смысл вставать на учет, если сумка все равно откроется только тебе? — удивился Ива.

— Ива, ты что-нибудь про «Безопасные механизмы» знаешь? — осторожно спросила я.

— Нет, — честно признался Ива. — Потому и спрашиваю.

— Оно и видно, — кивнула я. — Ключом, а точнее, единственной возможной комбинацией, на которую отреагирует вещь, сделанная по технологии ТЛП, является аура человека, на которого эта вещь сделана. Больше она не подчинится никому! Однако человек не абсолютен — он может попытаться использовать опасные вещи, например, оружие, хранимое в сумке ТЛП, в незаконных целях. Например, убивать людей. А может, он просто сошел с ума или банально умер, а «Безопасный механизм» настроен только на него. Непорядок! Это получается безнаказанность и беззаконие. Допускать такого нельзя, потому что…

— Я знаю, зачем нужная регистрация, — нетерпеливо перебил Ива. — Для регулирования отношений между вооруженными и невооруженными людьми.

— Не только. Ведь не только оружие хранится в хранилищах формата ТЛП. Еще, например, вор может что-то украсть и спрятать в такую вот вещицу, и все! А это может быть документ государственной важности! Вот для этого и была придумана «крайняя необходимость», а потом и уполномоченный «Крайней необходимости», которым надлежало регистрировать и наблюдать за всеми людьми, имеющими изделия ТЛП. Такие люди должны оставлять оттиск ауры в «Крайней необходимости».

— Но замок ТЛП не открывается по оттиску, только по оригиналу.

— Да, только по оттиску не открывается. Я должна подкрепить этот оттиском своим согласием, желанием передать им ключ к замку ТЛП, тогда они смогут подчинить себе магию моей сумки.

— Но выходит, что теперь это могут сделать все, кому ты когда-нибудь давала согласие?

— Нет, согласие существует только в одно время и в одном месте. Дав сегодня согласие, я автоматически забрала его из «Крайней необходимости», где была зарегистрирована до того. Теперь они уничтожат там оттиск моей ауры за ненадобностью, а когда я вернусь, сделают его снова.

— А можно не давать согласие?

— Как это? Так нельзя. Это неотъемлемая часть разрешения на ношение оружия и хранение его в ТЛП формате. Я не могу отказаться от добровольной регистрации, иначе мне просто не выдадут разрешение. Вещи с ТЛП технологиями выдаются только адекватным людям, способным с ними справиться, и…

— Ну а если ты дашь, а потом заберешь?

— Просто так забрать согласие нельзя, его можно только переместить, передать, то есть дать право доступа в другом месте, — я покачала головой.

— А если тебя кто-нибудь принудит дать согласие? — не унимался Ива.

— Мое формальное согласие не играет никакой роли, оттиск от этого не загорится. Я должна действительно хотеть отдать ключ, а не быть под давлением. Поэтому технологии ТЛП так надежны, и никто не пытается добиться согласия силой. Это просто невозможно, такова их магия!

— Ну а если люди из «Крайней необходимости», получив твой оттиск, возьмут и залезут к тебе в сумку?

— Крайняя необходимость на то и крайняя необходимость, что без этой самой необходимости доступ к вещам ТЛП нет.

— Надо же, как все интересно и сложно…

— Еще бы. А вообще есть, конечно, и универсальный подчинитель, но он хранится в строжайшем секрете, и люди, ответственные за его сохранность, не имеют ни какого желания выдать его, да и не появится оно у них никогда.

— Почему это никогда?

— Ты бы когда-нибудь захотел рассказывать кому бы то ни было о своем позоре? Или зная, что чайник горячий, приложил бы к нему покрепче руку? А может быть, зная, что погибнут те, кто тебе дорог, ты бы нажал на курок и выстрелил бы в них?

Ива надолго задумался. Ладно, теперь хоть по делу, а не по всяким пустякам!

Я плюхнула сумку на кровать и потянулась, расправляя плечи и спину. Все-таки таскать на себе все свое оружие — это многовато даже при наличии сильно облегчающего заклинания и моей приличной силы. Размявшись, я склонилась к сумке и решительно стала менять ее настройки. Перевозка окончена, и она при мне, а я живу не в глухом лесу. Все серьезные заслоны нужно снять, а принципиальные запоры — сменить на альтернативные. Да и неплохо бы сделать себе лазейку, чтобы не бегать постоянно самой к сумке.

— А что ты делаешь? — спросил Ива. Я аж на месте подскочила. Я и забыла, что он все еще тут и уходить не собирался.

— Я тебя убью! — прошипела я, жутко зыркнув на него.

Видимо, получилось у меня довольно внушительно, так как бедный юноша вздрогнул и попятился. Квиты! Я смягчилась.

— Нельзя же так пугать! Я думала, ты пошел песню переписывать!

— Ой, точно! — спохватился Ива, но тут в комнату влетел Лехо.

— Покажи! — с порога сказал он.

— Что? — осторожно спросила я.

— Оружие, конечно! Я же вживую его не видел никогда, разве что в музее, но это не то!

Мы с Ивой переглянулись, и меня разобрал смех. Старшему из аладаров было интересно ничуть не меньше младшего, и он, похоже, только и ждал, когда же Лехо прибежит, чтобы самому не просить. А вот Лехо уважаю, сам хотел — сам попросил. Никаких третьих лиц!

— Покажу, конечно, раз тебе интересно, — кивнула я. — А ты-то чего? Хотел вроде бы переписью заняться?

Ива некоторое время помялся на пороге, а потом нехотя выдавил, что ему тоже интересно, и что он тоже с оружием близко не знаком. Лехо смерил его насмешливым взглядом. Интересно, с чего бы?

Я на мгновенье задумалась и вытащила из сумки короткий меч «Светоч». Это самый эффектный, но не слишком полезный экземпляр. Золотисто-оранжевая рукоять и темно-коричневые ножны в противовес сверкающему клинку. Я с мелодичным звоном вытащила его из ножен и не удержалась. Несколько взмахов, поворот вокруг себя выпад и стандартная поза для всего светящегося оружия. Едва уловимый поворот клинка и ярчайшая вспышка осветила комнату.

— Ой!

— Ай!

Ива и Лехо принялись тереть глаза. На то он и «Светоч», чтобы слепить! Иногда такая игрушка бывает очень полезна, но все же это больше оружие неожиданного нападения, рассчитанное на быструю схватку. Подошел, ослепил и добил или взял в плен, в зависимости от цели миссии.

Я спрятала меч и положила на место, вытаскивая второй. Прозрачные ножны для прозрачно-голубого клинка, будто вода застыла, приняв форму ножен. Звон оружия напоминал журчание, и клинок тут же заискрился, стал изгибаться, пестрить волной. Аладары, едва протершие глаза, раскрыли их пошире, дивясь на мой меч. Я ловко перебросила меч, пару раз взмахнула им над головой. Это очень эффектный меч для показательного выступления. Во-первых, он показывает траекторию движения мириадами водных брызг, во-вторых, он неярко переливается даже в отсутствие света, а в-третьих, за этим клинком наблюдать одно удовольствие, как и на фигуру, выписывающую пируэты с ним. Вот только техника владения им кардинально отличается от основной. Конечно, многое магическое оружие требует особого подхода, но водяной меч по этому пункту никто не переплюнет. Поиграв мечом на публику, я с размаху рубанула Лехо от плеча до пояса. Мальчик пронзительно взвизгнул, отшатнулся и с ужасом стал себя ощупывать. Рубашка насквозь промокла и липла к телу, как и часть волос, в глазах плясал ужас — вот и все изменения, произошедшие в нем.

— Одна из особенностей водного оружия: оно проходит сквозь предметы при желании хозяина, — сказала я, вкладывая меч в ножны.

Лехо сглотнул, вздохнул и хрипло попросил меня:

— Ты больше так не делай, пожалуйста, а?

— А больше нечем, если, конечно, ты хочешь без последствий, — усмехнулась я. — А ты вообще быстро оклемался. У нас парень, на котором преподаватель на первом уроке по водному оружию показал тот же прием, еще долго заикался.

— Заикаться, похоже, буду не я, — ответил Лехо, повернувшись к Иве.

Я только теперь заметила, что моя выходка подействовала отнюдь не на Лехо. Застыл, как каменное изваяние, почему-то именно Ива, с белым, как мел, лицом, потемневшими от ужаса глазами и вытянутой вперед рукой.

— Эх…. Ива! — позвала я. — Ты чего? Я вроде бы не на тебе показывала. Ау? Прием! Ты еще тут? Хватит ступориться, пора выходить на связь с миром! Прием! Прием! Лови волну! Эгегей! С Лехо все в порядке, только рубашку намочил и волосы чуток, сейчас что-нибудь огненное достанем, посушим.

Лехо не выдержал и расхохотался. Ива неожиданно отмер и перевел взгляд на меня. Я помахала перед его лицом хвостом, дабы не тянуться руками. Кажется, это я сделала зря, ибо он снова вышел в астрал.

— Ладно, реакция на свет есть, так что в морг отвозить не будем. К просмотру он по ходу дела подключится, когда отступорится, — резюмировала я.

Следующей я достала невидимую саблю. Лехо долго и упорно искал, что же я такое сжимаю в руке. Я покрутила саблю в руках и отсекла вылезшую из кофты нитку.

— Вот это да! — Лехо просветлел лицом. — Дай посмотреть!

— Думаю, ты даже если ее в руки возьмешь, не особенно много увидишь.

— Ну хоть контуры! — глаза Лехо зажглись, как неониты в перстне боевого мага.

Я перехватила саблю поперек лезвия и протянула ему рукоять. Лехо долго шарил рукой по воздуху, и, наконец, нащупал саблю, только когда я ткнула ему ей в грудь. Лехо уцепился за саблю и чуть было не выронил. Вот я бы его за это точно не похвалила. Если сабля не у меня в руке, я даже приблизительно не представляю, где она находится. Но мальчик ее удержал (ну да, тяжелая, что поделать) и вскоре даже поднял, правда, двумя руками.

— Вот это тяжеленная.

— Ну да, она и так-то не легкая, да еще и магия невидимости добавляет ей вес. Побочное действие, — кивнула я, вспоминая, как после первых уроков у меня просто отваливались руки.

Я забрала саблю у Лехо из рук, вложила ее в вполне видимые ножны, спрятала в сумку и показала мальчишке еще набор самонаводящихся ножей и звезд, огненный арбалет (Лехо долго клялся, что рубашка вполне высохнет сама, и помогать ей не надо), булаву с энергическими зарядами, боевой посох-шокер, парадную алебарду, сыплющую искры, и парочку кастетов в заключение. На последнюю парочку экземпляров Лехо смотрел уже вместе с Ивой. Не удержавшись, я продемонстрировала им свой любимый кинжал. Засаживаешь его эдак в бок, а вытаскиваешь вместе с солидным куском мяса. Вот это, я понимаю, оружие. Жаль, что только на тюфячках практиковались.

— Все, хватит с вас.

— Что-то у тебя больше всяких там мечей да кинжалов, — сказал Ива.

— У меня вообще большинство холодного оружия, особенно мечей и сабель. Я на них специализируюсь. Стрелять я не очень люблю, как и метать что-нибудь, а вот размахивать, уворачиваться и наступать — это всегда пожалуйста!

— А какие у тебя еще мечи и сабли? — спросил Лехо.

— Сам знаешь, что бывает с теми, кто много знает! — сообщила я ему, застегивая сумку и убирая ее в шкаф.

— Это секрет, что ли? — не понял Лехо.

— Не буду же я тебе показывать мечи, которые убивают одним прикосновением?

— Что? — Лехо аж на месте подскочил. — У тебя есть и такие?

— Есть, один. Очень несложная и неэффективная вещь, — сообщила я. — Лучше вооружиться чем-нибудь пополезнее, а то пока ты доберешься до кожи противника, он тебя пять раз уже зарежет даже обычным мечом, без всяких магических штучек.

— Пять раз зарежет? — удивился Лехо. — А это возможно?

— Для языка нет ничего невозможного!

— Язык можно резать пять раз?

— А потом еще пять раз зашивать!

— Надо же, а я и не знал.

— Блин, ну чего ты тормозишь! Имеется в виду, что это оборот речи! — я закатила глаза.

— А? А!

— О-о-о-о-о…

— А ты меня сегодня учить будешь? — тут же перешел к делу Лехо, поняв, что с демонстрацией оружия покончено.

— Поздно уже, — покачала головой я. — Скоро мама твоя придет, да и тренироваться все же лучше утром.

— Понятно, — понурился Лехо.

— Слушай, а чем вы тут занимаетесь в свободное время? — спросила я в свою очередь у Лехо.

— Ну-у-у… — протянул мальчик, потихоньку уходя в высокий регистр, спохватился откашлялся и продолжил пищать. — Много чем.

— Писклежом, например, — пробормотала я.

— Чем? Что это за слово такое?

— А, не обращай внимания, — отмахнулась я, ругая себя за забывчивость. Бормотать в присутствии аладара — всё равно что сказать вслух!

— Ну, мы… хм, а что мы такого делаем? — всерьез задумался мальчик, уходя чуть ли не в ультразвук.

Я не выдержала и расхохоталась. Ему и особенно шутить не надо, достаточно вот так вот задуматься, сдвинув брови к переносице, прижать уши и пропищать что-нибудь серьезно-философское.

— Явно не скучаете, — хохоча, ответила я. — Знаешь что, давай-ка лучше играть. Ты такую игру «Жмурки» знаешь?

— Жмурки? Что это? — спросил Лехо, воспрянув ушами и сделав какой-то странный акцент на названии игры.

— В общем, играют, по крайней мере, двое человек. Одному завязывают глаза и раскручивают, а второй отбегает подальше. Первый останавливается, пытается сориентироваться в пространстве и ищет второго, который от него всячески уворачивается. Если ловит, то мается второй.

— Мается? Что это?

— Мается, водит, то есть бегает с завязанными глазами и ищет.

— Надо же, какое интересное слово.

— Ну что, будем играть?

— Я тебя услышу и поймаю, — вздохнул Лехо.

— Что услышишь, я не сомневаюсь, а вот что поймаешь, вопрос спорный. Уши против хвоста! Слух против ловкости! Играешь?

— Давай! — тут же загорелся Лехо.

— Давай какой-нибудь шарф, буду тебе глаза завязывать.

Шарф нашелся быстро, в гостиную (там было меньше всего предметов, особенно бьющихся) мы перебрались еще быстрее.

— Ну что, раз, два, три! — я несколько раз с силой крутанула Лехо вокруг его оси и отбежала в противоположный угол, впрочем, не прижимая себя к стене.

Мальчик по инерции прокрутился еще пару раз, закружился, чуть не упал, но схватился за так вовремя подвернувшийся под руку диван и ориентироваться стал от него. Вот блин, подсказку нашел! Я ожидала, стараясь дышать потише. Лехо прошел вдоль дивана и вернулся обратно, повел одним ухом, другим, видимо, ничего не услышал и снова пошел вдоль него, перебивая руками по покрывалу. Пройдя таким способом и кресло, он нашарил руками пустоту до стены и, осмелев, пошел туда без опоры. Не рассчитал, о чем свидетельствовал стук лба о стену. Ладно, еще шарфом замотан, а то бы еще и шишку набил. Зато вот теперь осмотрительнее стал, руки вперед выставил. Пара шагов, и под коленки ему подвернулся стул, через который он чуть было не упал, я не выдержала и расхохоталась. Лехо тем временем сориентировался в пространстве окончательно. Он безошибочно пошел в мою сторону, поводя ушами, я ловко и почти бесшумно скакнула на диван, пробежала по нему и спрыгнула с другой стороны. Почти не слышно… Лехо развернулся и пошел в мою сторону. Так надо аладарам не глаза завязывать, а уши! Я схватила диванную подушку и швырнула ее в дверь, в противоположном углу комнаты. Локаторы Лехо тут же развернулись в нужную сторону, мальчик призадумался, я затаила дыхание. Подумал несколько секунд, он развернулся и пошел к двери, не дошел до нее пару метров, споткнулся об отлетевшую в сторону подушку и с грохотом упал на пол.

— Аула таманта кикс! — выразительно сказал он на олеанском.

Я захихикала, мальчик тут же настроил на меня уши, я как можно тише пошла в другой угол, уши безошибочно следили за моими движениями. Блин, вот ведь слух-то! Лехо поскорее поднялся на ноги, однако, наученный горьким опытом, никуда не пошел. Я пожала плечами и остановилась. Лехо засопел и все-таки пошел ко мне, поняв, что так стоять я могу долго. Я, подумав, сделала еще полшага вперед, оставляя себе место для маневра. Мальчик подошел уже почти вплотную и под конец все же рванулся вперед. Я только этого и ожидала, быстро поднырнула под его руками и выскочила у него за спиной. Злорадно рассмеявшись прямо над его ушами, я поскорее ретировалась в другой конец комнаты и там затихла.

— Ни фига себе! — Лехо так и сел на том же месте где и стоял. О! Уже выучил стоящее выражение! — Ты где?

Я стойко выдержала, не поддаваясь на провокации, впрочем, немного похулиганить мне это не помешало. Я подобрала подушку, лежащую рядом со мной и швырнула ее в Лехо. Начавший было подниматься на ноги, аладар снова уселся на пол, с ужасом поводя ушами в сторону подушки.

— Ш-ш-што это?

Я молчала, загибаясь от беззвучного хохота.

Лехо протянул руку и, нащупав подушку, тут же ее отдернул, подумал немного и уже без страха притянул к себе подушку и ощупал.

— Хватит кидаться!

— Как же! Не дождешься, — добежала до дивана и запустила в него еще одной подушкой.

— Эй!

Поняв, что я уже пошумела достаточно, чтобы он точно вычислил мое местоположение, я поскорее подошла к нему поближе и подергала за прядь светлых волос.

— Ай!

Я дернула его за руку, протянутую вперед, увернулась от размахивающей второй руки, пригнулась к полу, и пропустила аладара выше. Быстро поднявшись, я заливисто расхохоталась за его спиной, заставив бедного мальчика затравленно «заозираться» ушами, и ускакала в другой угол. Лехо что-то злобно пробормотал, и довольно быстро пошел ко мне. Я подпустила его максимально близко, и под прикрытием занавески пробежала в соседний угол, а оттуда, перескочив через диван, остановилась у двери. Лехо развернулся в мою сторону и затопал к двери. Я стояла, ожидая, когда он подойдет ближе. Мальчик уже было возликовал, что прижал меня к стене, как я неожиданно дернула его за нос, потыкала в бок, увернулась от загребающих воздух рук (зря, что ли я так долго отрабатывала этот уход с линии поражения?), помогла ему «дойти» до стены и с диким хохотом снова убежала в другой угол.

— Нет, ну я так тебя никогда не поймаю.

— Зато хвалился! — смеялась я. — Не особенно-то тебе помогает мое точное положение.

— Да тебя вообще не поймать, ты как будто сквозь пальцы походишь!

— Есть немного…

Лехо пригорюнился.

— Ладно, не буду пользоваться боевыми навыками, только лично своими.

— Не будешь? — Лехо тем временем добрался до дивана и сел туда, не видя на что. А там лежал пульт от иллювизора. Сказать, что Лехо перепугался до смерти, это не сказать ничего. Он подскочил, плюхнулся на место и снова вскочил, сорвал повязку и дико заозирался. Ну да, стерео система у них классная, акустика в большой комнате тоже, да и иллювизор последней смотрела я, так что громкость звука была приличной.

— Да так же умереть можно на месте, — хватая ртом воздух, с трудом выговорил Лехо, таращась то на меня, то на иллювизор.

— Ну… ну… я… не… не… не… — выговорить мне ничего путного так и не удалось.

Возмущению Лехо не было предела, и он его выразил довольно громко и внятно, но, к сожалению, слишком быстро и на олеанском. Выдохлись мы одновременно, я перестала смеяться, а он замолчал.

— А теперь тоже самое, и по-неноленски, — сказала я ему.

Лехо пару раз открыл и закрыл рот, осознавая смысл сказанного до конца, и расхохотался. Я, недолго думая, тоже.

— В общем, я не пользуюсь своими навыками, но играем мы при включенном иллювизоре!

Лехо для порядка повозмущался, но глаза себе снова завязал. Я поскорее сменила местоположение, Лехо проследил за моим движением ухом и сбился на иллювизор. Так, теперь бы мне еще сдержаться и не скакнуть через его голову, благо высота потолка позволяла.

Теперь мы хохотали оба, ходили, бегали и ползали по комнате, в общем, веселились. Пару раз он меня ловил, пару раз его ловила я, но тут пришла снова его очередь водить. Я отбежала к окну и схоронилась там. Лехо закончил кружиться и навострил уши. Тут дверь в гостиную открылась, и на пороге появился Ива.

— Эй, так не честно! Из этой комнаты нельзя выходить!

Ива закрыл дверь и потоптался на месте, соображая, к чему это было сказано. Лехо воспринял это чрезвычайно правильно. Он решил, что я передумала убегать и теперь стою у двери. Быстрый рывок и Лехо поймал Иву.

— Попалась! — сообщил он. — Теперь маешься ты!

Поскорее пока, добыча не ускользнула, он перехватил «мою» руку, и тут только понял, что что-то не так. То ли позабыв снять повязку, то ли, как обычно, стормозив, Лехо стал ощупывать свою добычу.

— Что-то ты выросла и стала похожа… Ива? — Лехо, наконец, снял повязку и уставился на брата, точнее, на его футболку, потом задрал голову и посмотрел уже Иве в лицо. Оба аладара застопорились, я расхохоталась, вываливаясь из-за занавески, за которую успела спрятать до того.

— Ива, ты, что тут делаешь? — наконец отмер Лехо. — Шелгэ что, все-таки убежала из комнаты?

— Я вообще-то тут! — я помахала хвостом с дивана. — А вот чего он пришел, это ты у него спроси, — я значительно облегчила Лехо мыслительный процесс.

— Ты чего пришел? — тут же спросил он.

— Да вы тут ржете, иллювик орет, грохот какой-то. Я уж думал, не знай что случилось.

— Да ничего, просто играем, — ответила я.

— Во что же вы такое играете с таким шумом? — недовольно спросил Ива.

— А играть можно без шума? — удивилась я.

— Вполне!

— Ну-ка скажи мне игру, которую аладар не услышит!

Ива открыл рот и закрыл.

— Но ведь не через несколько стен и дверей же! — наконец, нашелся он.

— Не знаю насчет аладаров, но арийцы в такие скучные игры, которых не слышно, не играют! — сообщила я, поднимаясь с дивана. — А ты, кстати, водишь!