Макс Гордон Аномальная буря

Действующие лица, а также названия институтов и оборудования позаимствованы из романов: "Эксперты паранормальных явлений" и "Фрунзенск-19. Закрытый и мертвый"

Глава 1. Седьмой уровень аномальной угрозы

Дождь лил, как из ведра, барабаня по крышам соседних домов, свинцовое небо разрезали яркие вспышки молний. Порывы ветра терзали сорванный рекламный плакат, развевающийся как знамя над автобусной остановкой – красивый мужчина со счастливой улыбкой протягивал кому-то непонятный предмет, все остальное смыто дождем и временем, – «ну что ж, хоть кому-то весело…».

Новую вспышку молнии сопроводил оглушительный раскат грома, отразившийся эхом от соседних построек, он с безжалостной силой ударил меня кулаком по затылку, заставив пригнуться и закрыть глаза. Я безразличен к дождю, но страшусь ветра, а еще больше боюсь вспышек молний, понимая, какую угрозу они несут за собой.

Когда несведущие, счастливые люди сидят дома, спасаясь от бури, укрывшись от непогоды, а случайные прохожие торопятся по своим делам, тогда начинается наша работа и завершить ее следует так, чтобы никто из гражданских об этом не догадался, только тогда наша миссия считается выполненной, а ее выполнение – это риск. И мы осознанно идем не него, иначе – кто, если не мы? Мы – это Проект Особого Значения «Заслон», созданный для того, чтобы простые обыватели оставались в неведении.

За пеленой дождя угадывались покатые крыши сталинских трехэтажек, со своего места я мог разглядеть только две из них, но прекрасно знал, что домов всего пять, остальные постройки скрывались в тумане. С другой стороны проезжей части, состоявшей из того, что когда-то считалось асфальтом, виднелся остов котельной станции, упирающейся в небо своей круглой чугунной трубой. Квартиры с видом на пустую котельную, я по неволе пожалел местных жителей.

Очередная вспышка молний раскатилась по небосводу, образуя узоры в виде корней – исполинское древо размером с галактику разрасталось во вселенной, обретая свое начало из грозовых облаков, слипшихся в атмосфере над нашими головами. Не люблю грозу, но большая часть моей работы, как правило, связана именно с ней.

В наш просвещённый век науки и техники человечество не смогло до конца объяснить этот феномен, но о колоссальной энергии, сопровождающей молнию, я думаю, известно сплошь и каждому. Великая энергия Бесконечной Вселенной, или природы, как говорят атеисты, впрочем, в нашей профессии атеистов нет.

Энергия безлика, безразлична ко всему сущему, но тот, кто направляет ее в разрушенье отнюдь не безлик. Этот двуногий человеческий монстр обязан состоять из плоти и крови, другого объяснения у меня просто нет. Я часто думал за последнее время, – а ведает ли он о том, что творит? И по моим размышленьям выходит, что ведает – слишком искусно подобраны артефакты и со знанием дела расставлены в надлежащих местах. Последнее напрочь исключает случайность, а в нашем деле случайностей, хоть отбавляй.

Энергия управляет сознанием человека, как утверждали древние философы, – мысли витают в воздухе вокруг нас. Внезапная агрессия или острый приступ депрессии происходят случайно далеко не всегда, зачастую их провоцируют какие-то внешние враждебные факторы, о которых и не догадывается рядовой гражданин. Никто не застрахован от негативной энергии и люди с восприимчивой психикой подвержены этому больше всего.

В моем отделе оперативного реагирования отобраны проверенные и надежные сотрудники, но даже у них есть предел. Учитывая специфику нашей работы, особенно уровень риска, связанный с ней, коллектив научно-исследовательского института имени Фрунзе разработал защитную одежду, именуемую «Хитин». Легкий шлем, оснащенный электроникой, внутри имеет свою нейросеть, способную улавливать электромагнитные колебания, создавая вокруг носителя своеобразный щит. В защитный жилет повышенной прочности вмонтированы аккумуляторы, питающие шлем, два в одном – и броня, и энергия, без такой экипировки в нашей работе обойтись просто нельзя. Пара мощных карманных фонариков, на разные случаи жизни снабженных несколькими световыми фильтрами, наплечные рации и измерители фона с маркировкой «Зенит», разработанные тем же Фрунзенским институтом, завершают наш боевой рабочий комплект. Конечно, такая экипировка имеет свой минус – каждому из нас приходится таскать на себе четырнадцать с половиной килограмм лишнего веса, но это меньшее из возможных бед.

Движение на другой стороне улицы привлекло мое внимание, отстранив от пустых меланхоличных размышлений. Что-то двигалось на фоне кирпичной котельной, но что именно я со своего места разглядеть не мог. Ветер стих, наступило безмолвие, лишь только дождь барабанил по крышам, и в этом давящем, зловещем затишье, безо всякой громовой прелюдии, на небе сверкнула и разлилась ослепительная вспышка молнии, – будь я хоть чуточку суеверный, ей Богу бы, перекрестился.

Вспышка молнии висела не долго, секунд десять, быть может чуть дольше, но этого времени хватило моему натренированному, наметанному глазу на то, чтобы заметить бездомного мужчину, расположившегося в тени бывшей котельной станции. Бежевая куртка и серое кепи, надвинутое на брови на манер Ильича, широкие шаровары защитного цвета заправлены в голенища болотных сапог, – ни дать, ни взять, одет по погоде, но в голове не укладывался тот факт, что одежда мужчины оставалась сухой. Быть может, он только что вышел из-под навеса и промокнуть до нитки еще не успел, но мне показалось, что дождь совсем его не касался и даже ветер обходил стороной.

Молния погасла также внезапно, как появилась, я уже и котельную различал с трудом в наступившей после света оглушительной темноте. «Кто это был и что он там делал, случайный прохожий или ТОТ человек?», – вопрос, который требовал от меня немедленного решения. Рука по инерции потянулась к плечу, к кнопке вызова на висящей там рации, в наушнике незамедлительно гаркнуло, – «Прием».

– Прием, Сысоев, – ответил я, – вы где, на позиции?

– Так точно, по две машины с двух сторон перекрестка, со своего места видим вас!

– Отлично! Капитан, видишь котельную по другую сторону дороги, напротив меня? Направь туда один свой патруль, пусть осмотрят местность. Ищем мужчину в бежевой ветровке и высоких сапогах. Не пугать, не допрашивать, доставить в машину, пусть дождется меня.

– Принято! – послышалось в рации, после этого связь прервалась.

Полиция очень часто сопровождает нас на заданиях, ее основная задача – усмирять и подавлять, Попавшие под «воздействие» простые обыватели порой ведут себя ох как не просто и вот тогда без полиции нам просто не обойтись. Но сегодня я остановил полицию на значительном удалении от того места, где расположился мой основной отряд. Причина кроется в местных жителях, не видя их, но наблюдая район не трудно сделать естественный вывод – в таких местах блюстителей порядка, мягко говоря, переносят с трудом, а сегодняшней ночью лишний шум нам ни к чему.

На другой стороне дороги я заметил остановившийся внедорожник и тут же хлопнули три двери, с другой стороны котельной второй внедорожник нацелил фары в пустые глазницы выбитых окон, – «читаешь мысли, товарищ капитан», – я мысленно похвалил коллегу за проявленную инициативу, – для верности машин требовалось две.

Уже третий раз за последний месяц наша группа обнаружила инородный предмет – артефакт, располагавшийся на крыше или в подвале жилого здания, установленный неизвестной, но умелой рукой. Рукой человека, личность которого любой ценой нужно выяснить, не представляю сколько бед он еще принесет. И все три раза мы обнаруживали одно и тоже – запаянный оловом неизвестный предмет. Предмет, напоминающий нечто среднее между большой гильзой и небольшим кувшином с запаянным верхом и литым дном. Металл, из которого изготовлен носитель, на девяносто процентов состоит из латуни, а все остальное – неизвестный сплав. Горлышко герметично запаяно свинцом, внутри пергамент с неизвестными письменами, а под пергаментом жидкая ртуть. Сами капсулы и их содержимое для дальнейшего изучения были переданы в Фрунзенское НИИ и там до сих пор ломают голову над многими вопросами, главный из которых – установить точный возраст пергамента. Радиоуглеродное датирование установило, что бумага из которой состоит пергамент, появилась в промежутке между 1400 и 1425 годами, а это означает, что существует документ еще древнее, чем манускрипт Войнича. В настоящее время научному сообществу упомянутого института только предстоит определить содержимое запечатанной капсулы, ее состав, а также язык письменности, на котором начертаны символы на свитке. А перед моим отделом стоят иные, более практичные и достижимые цели – найти и обезвредить человека, распространяющего этот хаос, и мне лично хочется просто взглянуть ему в глаза. Как я уже говорил ранее, в нашем мире существует масса страшных вещей и явлений, вызванных электромагнитными бурями, электрическими молниями и другими объяснимыми земными явленьями, и лишние хлопоты нам добавлять ни к чему. Такие капсулы могут храниться годами, десятилетиями и только близкие разряды молний способны вызвать должный эффект. Эффект, при котором стираются границы нашего измерения, а законы физики выходят за границы начертанных уравнений, именно по этой причине больше всего на свете я страшусь грозу.

– Чего мокнешь, старшой, садись обратно в машину! – я не заметил, как рядом со мной появился вездесущий водитель Валера, по совместительству – наладчик-специалист. По возрасту Иванов самый старший в моем отделе, а по сему, некоторая фамильярность по отношению ко мне дозволительна только ему.

Иванов только выскочил из кабины УАЗа, но уже весь до нитки промок, глядя на него я понемногу начал осознавать, что и сам выгляжу не лучшим образом. Я уже подыскивал слова, как бы смешнее ответить Валерию, но шутку прервал крик в ушах.

– Первый, первый, прием! – ожила моя рация, – структура и вектор магнитного поля постоянно меняются! Внутри периметра счетчик Бучневича уже показывает тридцать пять единиц, минутой ранее было тридцать! Первый, какие показания у вас за периметром?

Я слышал рацию через герметичный наушник, то, что передавали не мог услышать стоящий рядом со мной Иванов, но Валера интуитивно напрягся, видимо понял, о чем идет речь. Сняв с пояса свой счетчик Бучневича, я посмотрел показания – девятнадцать единиц – значительно ниже, чем внутри периметра. И это при том, что передовая группа находится внутри условного периметра – в каких-нибудь двух сотнях метров от нас. С учетом того, что нормальное показание прибора Бучневича в не аномальной точке земли должно держаться в пределах от пяти – до пятнадцати условных единиц, было похоже, что ситуация стремительно выходит из-под контроля, а последнее ни в коем случае нельзя допустить – могут и будут человеческие жертвы, именно то, чего мы любой ценой должны предотвратить!

– Девятнадцать, – повторил я, обращаясь к рации, – ждем две минуты и выдвигаемся к вам!

– Принято, – подтвердила рация, – через две минуты доложу показания.

На этот раз я уже слышал, как хлопнула дверь нашего оснащенного электроникой боевого УАЗа и к нам с Валерой подошел Максим. Макс не являлся сотрудником Заслона, он был выделен в помощь сторонней организацией, занимающейся примерно тем же, чем занимаемся мы, с одним отличием, их работа ближе к суевериям – призраки и паранормальное, если вы понимаете, что я имею ввиду. Хоть мой отдел и не верит в сверхъестественное – мы рассматриваем научный подход и те методы, которые открываются за ним, но в свете последних событий, связанных с находкой непонятных, неисследованных артефактов, любая помощь будет принята в толк, – в который раз повторю, в моем отделе нет атеистов …. К слову, за эту помощь в виде Максима, я еще пожму руку профессору Семенихину.

– Начинается? – спросил Макс, указывая пальцем куда-то в небо, в то пространство, под которым находился жилой, обшарпанный, трехэтажный дом.

– Сходи за биноклем, – попросил я Валеру, но тот молча протянул бинокль мне, – «какой коллектив работает в моем отделе, мы понимаем друг друга без лишних слов!».

Тяжелый бинокль, напичканный электроникой, еще не успел намокнуть и остыть, я взял его в руки, согревая ладони, не решаясь поднять на уровень глаз. Шестое чувство упорно кричало – я не хочу увидеть то, что откроется за ним, но куда деваться, ведь это моя работа. Нехотя я поднял бинокль и посмотрел туда, куда минутой ранее указывал Максим. Инстинкт не солгал, я действительно не хотел это видеть, я даже думать о таком не хотел: огромный вихрь поднимался в пространство, беря свое еле заметное конусообразное начало на уровне крыши соседнего дома, он крутым водоворотом возвышался в небо – на столько высоко, на сколько хватало глаз, все остальное вполне могло нарисовать мое годами натренированное воображение.

Я смотрел на это зрелище, не в силах оторваться, на это чарующую, внеземную красоту. Темный водоворот чужеродной энергии переливаясь и искрясь поднимался ввысь. Внутри него натурально играла радуга и я сомневаюсь, что когда-либо видел столько оттенков цветовой гаммы. Навряд ли такое хоть кто-нибудь видел, ведь забыть подобное просто нельзя. Я молча передал бинокль погрустневшему Валере, пытаясь понять – каким образом невооружённым глазом и что именно мог увидеть Макс. Наблюдать подобное зрелище, когда вихри энергии встречаются вместе, образуя в небе колоссальный смерч, не можно, немыслимо человеческим глазом, – «так кто же такой этот Максим?». Валера неопределенной крякнув, убрал обратно бинокль за пазуху, оно и лучше – будет целей.

Загрузка...