Глава 4

Выпучив глаза, я стоял и тупо пялился на Антонину. Наконец, обретя дар речи и стараясь подавить зародившееся беспокойство, спросил: — Что она сделала? Полагаю, ты имеешь в виду Маледикт? Давай начнём с того, что я совершенно не понимаю, о чём ты беспокоишься.

Антонина глубоко вздохнула и кивнула: — Хорошо, но я тоже знаю не так много об этом и вижу такое в первый раз, поэтому могу и ошибаться.

Я провёл рукой по её спине, чтобы помочь ей расслабиться, пока она собиралась с мыслями. Ангелина спрыгнула с моего плеча и приземлилась на стол. Сильванская белка тщательно обследовала лежащие на нём предметы, выискивая среди разбросанных книг, блокнотов, стилусов и прочей канцелярской мелочи что-нибудь съедобное.

— Маледикт достигла той стадии, когда её тело состоит из маны. Больше нет никакой разницы между маной внутри неё и её плотью. Это… трудно объяснить, — Антонина сдула с лица прядь волос и отступила назад. Я не заметил, когда она успела закрыть дверь, но теперь тёмная эльфийка подошла к ней и повесила куртку и шляпу-котелок на крючок с внутренней стороны, а затем достала расчёску из слоновой кости.

— Продвинутые маги рано или поздно узнают об этом сами, все они обладают тремя силами внутри себя. Пуристы утверждают, что традиционная магия основана на использовании разума, а практики, черпающие силу из эмоций, осуждаются как демонические. Вероятно, это и стало причиной вражды между так называемыми силами света и тьмы.

Антонина присела на край мягкого кресла и жестом пригласила меня сесть с ней. Я подошёл и попытался втиснуться в кресло рядом, но когда это не получилось, присел на подлокотник.

— Мана есть внутри любого живого существа. Редкие люди могут использовать силу и изменять свои тела, но для некоторых это является обычным, естественным процессом. Есть мнение, что такие изменения вовсе не являются магическими.

Антонина распустила волосы и провела гребнем из слоновой кости по локонам, затем вздохнула.

— Легенды гласят, что если ты сможешь объединить все свои магические способности в единую силу, то станешь неудержимым. Многие великие маги сумели объединить свои разум, тело и эмоции, то есть слить воедино светлые и тёмные аспекты своей силы. Предположительно, этот процесс невероятно трудный и болезненный, но при этом высвобождает невероятные возможности.

Ангелина, порыскав по столу и не найдя ничего достойного своего внимания, в знак протеста скатала маленький бумажный шарик и бросила в меня. Я сделал быстрое движение рукой и автоматически поймал его, а затем начал помогать собирать волосы Антонины, чтобы облегчить ей расчёсывание.

— Драконы — это вид, который от природы обладает невероятно высокой физической маной, а также страстью, — продолжала тёмная эльфийка. Эти два аспекта легко сочетаются в них с рождения. Но для того чтобы развить ману в интеллекте, дракону требуется очень много времени. Столетия или даже больше. Маледикт… она соединила в себе всё это. Не знаю, назвала бы я её богиней, но если сравнивать с собой или другими учителями… То так оно и есть.

Я провёл губами по виску Антонины, она задрожала, слегка выгнулась мне навстречу и по её ушам пробежал румянец.

— Минутку, Иван, это очень важно, — проговорила она. — Твоя природа Повелителя Демонов делает тебя ближе к высшим уровням магии, чем большинство других. А принадлежность к виду Homo draconic также помогает твоему телу поглощать ману. Маледикт пробудила ману в твоей плоти. В ближайшее время ты не станешь богом, так что не сходи с ума, но маска может быть признаком того, что ты движешься в этом направлении.

Я придвинул второе кресло, сел напротив Антонины, захватив своими коленями её бёдра, и положил одну руку ей на живот. В другой руке держал маску перед нами обоими.

— Ладно, объясни мне одну вещь. Магическая маска — это круто, и я чувствую, что она определенно часть меня, но почему нужно беспокоиться об этом?

Тёмная эльфийка положила голову мне на грудь и издала тихий вздох, глядя на маску. Подняв руку, она хотела было дотронуться до неё, но заколебалась и сжала пальцы.

— Она не магическая.

Это заявление привело меня в замешательство: — Подожди, что? Как маска может быть не магической и при этом делать так, чтобы никто не замечал меня, когда надеваю её?

Она покачала головой, а потом, решившись, протянула пальцы к маске. Я почувствовал призрачное покалывание в том месте на своём лице, где её пальцы притронулись к маске. Антонина слегка вздрогнула.

— Вот так, я не могу этого объяснить. И всё же, по всем признакам, это не магия. Какая-то врожденная частичка крови Маледикт заставила физическую ману в твоём теле начать пробуждаться. Маска может стать началом больших изменений в тебе.

Тёмная эльфийка подняла на меня глаза, в уголках которых дрожали слёзы. — Ты понимаешь, как это может быть страшно? Маги умирают в ужасных мучениях, когда пытаются заставить свою плоть стать управляемой маной. Магия крови, проклятия, воскрешение мёртвых — всё это грани этой силы. Мысль о том, как она может изменить тебя, пугает.

Я положил маску на подлокотник кресла, хотя у меня было такое чувство, что не мог бы расстаться с ней ни за какие деньги хотя бы на минуту. Поймал подбородок Антонины пальцами, притянул к себе и нежно поцеловал в губы.

— И ни одна из этих слезинок не связана с тем, что ты беременна? — приподняв бровь, заглянул в её глаза.

Уши Антонины приподнялись, она растерянно открыла и закрыла рот, а затем, опустив голову, проговорила: — Я ведь просила тебя об этом, если помнишь.

Фыркнув, притянул её к себе в поцелуе, который был далеко не таким нежным, как раньше — в нём горела страсть. Потом она прижалась ко мне и крепко зажмурилась.

— Это правда, я не спрашивал, сработало ли это, решил, что это просто игра, но, похоже, ты говорила серьезно?

Она медленно кивнула головой: — Ты ведь не против, да?

— Не против того, что ты постепенно станешь огромной и из твоих грудей забьют фонтаны молока, прежде чем ты произведешь на свет кричащего эльфо-драконьего гибрида? Нет, вообще-то нет. Честно говоря, мысль о том, что в тебе живёт наш маленький ребёнок, заставляет меня чувствовать себя потрясающе. Как будто это измерение наконец-то становится для меня домом.

Она широко улыбнулась: — Придется сказать Лилии, чтобы готовилась к переезду — мы будем жить с тобой. Теперь мы одна семья, и мне всё равно, что подумают другие. Я хочу иметь к тебе доступ в любое время, хорошо?

Я кивнул и поцеловал её в подбородок: — Буду очень рад, это просто здорово! На моих губах появилась лукавая ухмылка. — Кроме того, это поможет мне убедиться, что Лилия действительно поняла, что она не главная.

Антонина рассмеялась, её глаза сверкнули: — И это значит, есть возможность показать мне, что главный здесь ты?

— Ты спрашиваешь, буду ли я держать тебя голой в ошейнике, не позволяя есть за столом с остальными? — пошутил я, но она вдруг вся покраснела, и её мышцы дрогнули.

— Возможно, не так строго, мой господин… но что-то похожее не вызовет возражений.

Я обхватил её лицо и крепко поцеловал, а затем коснулся пальцем кончика её носа. — Нам придется поговорить об этом со всеми. Если мы будем жить вместе, не хотелось бы чтобы кто-то испытывал неудобства, хорошо?

Антонина кивнула в знак согласия, улыбнулась и только открыла рот, чтобы что-то сказать, как корпус корабля сотряс тяжёлый удар. Я вскочил с сиденья и подхватил Антонину прежде, чем она успела рухнуть на пол. Она благодарно улыбнулась и побежала к двери, на ходу схватив куртку.

— Иван, надень маску, пожалуйста. Мне интересно, заметит ли тебя кто-нибудь в ней.

Проверить маску действительно имеет смысл. Было бы глупо начинать использовать её, не зная, каковы слабые и сильные стороны артефакта, если уж на то пошло. Прижав маску к лицу, сразу почувствовал, как гладкая внутренняя сторона мягко прильнула к коже. Зрение тут же обострилось, и я, не удержавшись, протянул руку и провёл пальцами по ягодицам Антонины.

Тёмная эльфийка от неожиданности взвизгнула и повернулась — её удивление мгновенно сменилось весельем. — О, Иван, мы обязательно вернёмся к этому. Ты только что подал мне несколько интересных идей. Но пока давай убедимся, что мы снова не терпим крушение.

Она шагнула за дверь своего кабинета, и я тут же последовал за ней. Казалось, никто не видел меня — несколько студентов уставились только на вошедшую Антонину. Один из них, судя по его бледному виду, находился на грани обморока, что было бы весьма некстати, ведь в его руках был штурвал.

— Профессор-капитан, что-то под нами мешает кораблю выбраться из кратера. Причину установить не удалось, но дирижабль ведет себя так, будто мы за что-то зацепились.

Антонина щёлкнула пальцами, и одно из оконных стёкол сдвинулось, открыв обзор на грязную землю под нами. Глубокий извилистый шрам остался на почве в том самом месте, где находился разлом Ужаса. Я не осматривал его после того, как учителя сказали, что он надёжно запечатан.

Однако теперь, когда «Венчур» попытался взлететь, земля вздыбилась и раскололась, выбросив вверх густое облако пыли. Корабль снова содрогнулся от ветра, ударившего в изменённые паруса, что заставило дирижабль дрейфовать. Когда пыль немного осела, сразу под «Венчуром» я увидел лежащий на земле серебристый валун.

— Что это? — удивлённо пробормотал я.

Учитывая, как вскочила половина студентов на мостике, было очевидно, что они услышали мои слова. Антонина улыбнулась их реакции и сказала: — Иван, нам придётся отправить нескольких студентов вниз за этим валуном. Если я права, произошло событие, которое бывает раз в жизни. Энергия разлома влилась в окружающую ману и осела в жиле металла.

Она подняла свою палочку и слегка покрутила её кончик.

— Этот металл используется нашими мастерами для изготовления артефактов, и он невероятно редок. Не мог бы ты спуститься в лазарет и попросить Алису срочно прийти на мостик?

Я кивнул, и, опомнившись, покраснел под маской. Вот идиот, она же не может видеть меня! — Конечно! Заодно проведаю Грига и узнаю, как у него дела.

Несколько студентов мрачно скривились, услышав имя болотного беса. Это лишь усилило мои подозрения в том, что мне не говорят всей правды о реальном состоянии друга, утешая тем, что травмы оказались совсем незначительными. Я уже развернулся на каблуках, собираясь быстро выполнить поручение, как услышал возмущённый писк, доносящийся из кабинета Антонины.

— Чёрт возьми, я совсем забыл про Ангелину! — коря себя на чём свет стоит, трусцой вбежал в комнату и взял бельчонка со стола. Лина мигом взлетела мне на голову и вцепилась лапками в волосы, яростно вереща.

— Ну, ну, успокойся. Я не виноват, что ты решила порыться в канцелярских принадлежностях Антонины. Откуда мне было знать, что ты не видишь меня, когда я в маске? У меня ведь не так много опыта в этом деле, — оправдывался я, проходя через всю рубку к двери.

Студенты ошалело таращили глаза, тщетно пытаясь увидеть меня, но отлично слыша голос. Они выглядели очень забавно, я решил добавить жару в веселье и громко фыркнул, проходя мимо одного их учеников. Бедняга икнул и уронил коробку с кристаллами для фонаря.

— Да! Бойтесь все жуткого Повелителя Демонов! Я буду преследовать вас в ваших снах, украду всех ваших девушек! О-о-о-о-у…- такие позитивные мысли добавили скорости моим ногам и я помчался по коридорам.

Ныряя в дверные проемы и проверяя надежность люков, я отметил, что из-за недостатка паров маны в коридорах царит удушливая атмосфера. Чем ближе подходил к лазарету, тем меньше людей попадалось мне навстречу. Конечно, тот факт, что за время путешествия мы потеряли каждого пятого человека, явно имеет к этому отношение. Но кто мог предполагать, что на борту окажется диверсант?

Спрыгнув с одной из лестниц на нижнюю палубу, остановился — шума было не так много, как ожидал. Топнул ботинком по полу, и палуба загрохотала как обычно. Пожав плечами, снова начал пробежку.

Добравшись до лазарета, вошёл в дверь и огляделся по сторонам. В маленькой каюте стояло всего несколько кроватей, разделённых матерчатыми занавесками, и самый простой алхимический набор для зелий. Лилия работала у котла, а Лиз обтирала влажной тряпкой лоб Грига.

— Лиззи, Антонина просила тебя прийти на мостик. Там нашли какую-то волшебную руду, и ей нужно, чтобы ты придумала, как её достать, — выпалил я с ходу.

Когда Алиса испуганно вскрикнула, а Лилия, зашипев, подпрыгнула в воздух и приземлилась на стол рядом со своим котлом, я понял, что опять совершил ошибку. Подняв руку, снял маску и одарил их обеих невинной улыбкой.

— Ой, извините. Забыл сказать, у меня есть маска, которая позволяет мне становиться невидимым. Это долгая история, я расскажу о ней позже. Но Лиз, поторопись, Антонина заждалась тебя. Надеюсь, ты не дашь нам снова разбиться? — я сделал паузу, чтобы перевести дух и улыбнулся женщинам.

Шагнув ближе, обхватил Алису за талию, притянул её к себе и впился долгим поцелуем в тёплые губы. Затем отпустил и резко шлёпнул по попке. Полуфея рассмеялась и выбежала из комнаты.

Лилия всё так же сидела на столе, впившись когтями в деревянную столешницу. Хвост распушился ещё больше, а шерсть стояла дыбом. — О, мне это нравится! — подумал я и сказал:

— Итак, Лилия. теперь ты знаешь, что чувствует человек, когда к нему внезапно подкрадываются?

Она выжидательно уставилась на меня горящими глазами, и я усмехнулся.

Загрузка...