Академии Тьмы и Света: Эстетика интриг

Пролог

Полтора года назад

Брейгель, тогда еще Свободные земли

Архелия придирчиво оглядела кабинет лорда Слейта, который тот любезно предоставил для беседы важных гостей. Да уж, лорд Аркелл Слейт просто помешан на роскоши: довольно просторное помещение больше напоминало королевскую приемную, чем простой кабинет. Большой дубовый стол, шкафы вдоль стен с книгами — причем новыми, не потрепанными, и Архелия очень сомневалась, что Аркелл действительно их читает. Стены были покрыты тканевыми бежевыми обоями с золотистыми узорами, легкий газовый тюль рассеивал свет. За обитым кожей креслом с высокой спинкой на стене висела картина с пейзажем гор. Хель без труда узнала стиль художника, творившего пять веков назад. Зная страсть брейгельского лорда к дорогим вещам, Архелия некоторое время размышляла, отличная подделка это или оригинал.

— Со стола все убрать, — велела она лакеям, — принести карту континента, бумагу, перья с чернилами. Пусть из погреба возьмут несколько видов вина, коньяк — говорят, Авенир очень его любит. И кресла. Нас будет много, найдите еще кресла.

Пока лакеи беспрекословно исполняли ее приказ, сама Хель зубами вспорола себе запястье и позволила крови ручьем стекать в железный кубок. Убиравший со стола лишние книги и исписанные документы лакей испуганно покосился, но ничего не сказал.

Кровь перестала стекать довольно быстро, рана затянулась. Хель дождалась, пока лакеи выполнят свою задачу, и прогнала их прочь. Суеверные простаки не были против — им наверняка казалось, что Архелия в любой момент может их проклясть. С трудом удалось сдержать усмешку. Впрочем, так даже лучше — никто не помешает наложить на комнату заклинание ограничения — все слова, сказанные в ходе беседы, не уйдут дальше стен этой комнаты.

Читая заклинание, Архелия окунала указательный палец в теплую красную влагу и чертила небольшие, где-то с ладонь, знаки на двери, на подоконниках и стенах. Они тут же вспыхивали и исчезали, не пачкая и не оставляя следов, но она чувствовала их слабую пульсацию. Несомненно, знаки ощутит и Авенир, но он без труда отличит их природу и поймет, что никакой угрозы они не несут.

Дверь распахнулась, и лакеи начали затаскивать мебель — кресла и софу. Со стола убрали все, поместили туда подробную карту, рядом поставили запечатанные бутылки.

Лакеи ушли, и почти сразу в кабинет ворвался Катрей — скоро он выиграет в войне, котораятолько начиналась. Будущий князь — или король? Если кто и был достоин, то только он: мудрый, переживший не одну империю, первородный вампир знал, какие ошибки ни в коем случае нельзя допускать.

Чужой человек сказал бы, что лицо его было отстраненным, но знавшая Катрея тысячу лет Архелия заметила, как едва заметно насуплены были брови. Недоволен предстоящим разговором? Не понравилась демонстрация силы Авенира?

Катрей сел в кожаное кресло с высокой спинкой во главе стола, ни на секунду не задумываясь, что оно принадлежит другому.

Сразу же открылась дверь, и вошли драконы — Авенир, будучи вождем, сел в кресло напротив Катрея, его спутники остались стоять по бокам. Архелия с интересом пригляделась к ним. Вроде как Ингвар является наследником Авенира, вот только кто из них кто?

— Я помню твой приезд тысячу лет назад, Катрей, — неожиданно тепло начал Авенир. — Воспоминания размытые, ведь тогда я был мальчишкой.

— Твой отец был великим вождем, Авенир, и я благодарен ему и тебе за века бережного хранения артефакта. — В знак уважения Катрей чуть склонил голову.

— С чего вы вообще взяли, что Стааб ищет божественные артефакты? — усомнился Авенир. — Может быть, он заполучил Разящий, но до остальных добраться будет проблематично.

— Император уже начал завоевывать окружающие территории. — Катрей провел ладонь по юго-западной части карты, на которой еще было указано королевство Эремон, соседствующее со Стаабом. Вот два года как оно было захвачено и перешло во владения императора. — Он подписал договор с Альенде. Города Таврион и Ревирия думают над его предложением, но велик шанс, что согласятся. Хотя по факту этот договор забирает их независимость. Он пытается пока мирно поглотить Свободные земли. Что будет после этого? На пути к Каринтии и Вормессу у него будут Драконьи горы. При все уважении, Авенир, ваш народ считается вымирающим, драконов не так много. Он может найти способ перебить всех вас.

Голос Авенира стал чуть более сух:

— Именно поэтому я не могу найти причин, чтобы ввязываться в эту войну и создавать возможность потери хотя бы одного моего подданного. Мы долго живем, но не бессмертны. К тому же в последнее время драконы почти перестали рождаться.

— Потому я и предлагаю вам отстоять наши дома. Вместе. Не позволить южному ублюдку с помощью артефактов уничтожить нас, — уверенно произнес Катрей.

Ралина, приближенная Катрея, многозначительно прокашлялась и, дождавшись, пока все обратят на нее внимание, мило улыбнулась:

— Если позволите… Эта проблема решаема. За помощь в военной кампании Катрей может договориться со своими союзниками из Вандеи об изучении вашей проблемы, а также подключить к исследованию одного из самых величайших умов. Мага, который творит безумно сложные заклинания. — И эта чертовка перевела хитрый взгляд на Хель.

Архелия удивленно подняла брови, встретив ее взгляд.

— Что? — пожала плечами Ралина. — Хватит уже прятаться в своем замке, используй наконец свои знания для дела.

Работать с драконами? Точнее, для драконов. Архелия представила картину, как она совместно с вандейскими учеными работает над этой проблемой… Появившаяся картина напугала ее, но и заинтриговала. Одной работать над зельями, конечно, увлекательно, но если есть возможность поделиться опытом, то почему бы и нет?

Архелия посмотрела на Авенира и горячо заверила:

— Я возглавлю работу над решением этой проблемы.

Авенир недоверчиво хмыкнул и прищурился, но Хель заметила в его глазах проблеск надежды.

— Это будет одно из моих условий, — кивнул он. — Но есть еще несколько…

Фрагмент из первой книги

дилогии «Зов тьмы»,

глава 15.

Глава 1

Рейвен Маринер,

ректор Академии Темных Чар

Просторный коридор Темной Академии был переполнен студентами. Они смеялись, вскрикивали, громко спорили, тяжело вздыхали — словом, обычная перемена. Время, когда можно отдохнуть от знаний, методично впихиваемых в молодые головы назойливыми преподавателями.

Я не любила шум, но за долгие годы работы в учебных заведениях привыкла к нему и даже научилась абстрагироваться. Меня успокаивало понимание, что вскоре начнется очередная пара, коридоры опустеют, и невыносимый гомон сменится практически гробовой тишиной.

Без труда лавируя в толпе, я едва заметно кивала в ответ на приветствия студентов и преподавателей. На глаза попадались те, с кем следовало бы побеседовать, но времени не было, так что им повезло.

Официального известия о крайне важном научном исследовании не было, но, конечно же, все обо всем знали. Я не признавала и не отрицала, но неожиданное появление драконов в небе пару часов назад подтверждало слухи.

Драконы — невероятно сильная, могущественная раса, живущая в среднем около тысячи лет. Долгое время они оставались полусказочными существами, так как веками предпочитали жить уединенно, и дальше непроходимых гор, названных в их честь, не выбирались. Но год назад, неожиданно для всех, ввязались в военный конфликт. Как оказалось, не просто так: они заключили взаимовыгодный договор с нынешним нашим князем — поддержка драконов в войне против Стааба, а взамен помощь в решении, пожалуй, единственной их проблемы.

Драконы — практически идеальные существа. Живут долго, стареют лишь в последнюю сотню лет, регенерация вызывает зависть у всех остальных рас, разве что кроме вампиров. Но, несмотря на это, величественная древняя раса постепенно вымирает. Драконицы редко беременеют, и даже после этого шанс выносить ребенка крайне низок. Сейчас, по словам вождя драконов, их осталось чуть больше двух тысяч, хотя пятьсот лет назад их было около пяти тысяч. Сами драконы не смогли ничего сделать, им пришлось обратиться за помощью.

Проводить крупное научное исследование вполне логично решили в научном и культурном центре бывших Свободных земель, а ныне королевства Дагомея. Вандея — город, в котором сосредоточено с десяток университетов и академий разной направленности, где же еще решать такую серьезную проблему?

Базой для исследования сделали Темную Академию. Выбор абсолютно субъективный — полгода назад я помогла главе исследования Архелии Марибо, что и повлияло на решение. Светлые, конечно возмущались, но сделать ничего не смогли. Особенно долго упорствовал новоиспеченный ректор Светлой Академии Себастьян Эрриан. Он-то меня и беспокоил, к сожалению, придется с ним работать, несмотря на заочную неприязнь: изучать проблему драконов будут на базе Темной академии, но делать это будут лучшие ученые современности, в числе которых, увы, и светлые. Драконов и Архелию Марибо не интересовали наши со светлыми склоки, они целиком были сосредоточены на результате. Логично, это я могла признать, но при мысли о работе с ректором Светлой академии в груди поднималась буря протеста. Причин было много — как сугубо профессиональных, так и личных. О последних, впрочем, я ни говорить, ни думать не хотела. Но не получалось.

Направляясь в аудиторию, подготовленную для встречи, я кричала, плакала, избивала Себастьяна Эрриана. Все это мысленно, разумеется. Снаружи я сохраняла маску невозмутимости, делала это легко, играючи: за несколько лет работы ректором Темной Академии и еще раньше, работая преподавателем в Салеме, этот навык выработался до автоматизма. Даже самые близкие друзья не могли бы выявить на моем лице волнения.

А между тем я захлебывалась в яростной обиде на Себастьяна Эрриана. Старая, давно заросшая рана вдруг открылась — через столько лет. Я тщательно похоронила свое прошлое, больше десяти лет не возвращалась в место, где родилась, и не видела кровных родственников. Правда, с последними вовсе не горела желанием увидеться вновь, так что сильно не переживала.

Эрриан разрушил мою жизнь, сделал меня черствой, озлобленной и холодной, словно льдина. Когда став моим наваждением, моей любовью — первой, горячей и, как оказалось, единственной, он пробрался в самое сердце, заставил довериться себе… чтобы пройтись по мне разрушительным огнем — жарче, чем огонь драконов. И сейчас мне предстояло встретиться с ним спустя четырнадцать лет.

Так что меня интересовал вопрос — помнит ли он меня так, как помню его я?

Может быть, у него были еще такие влюбленные дурочки, которых он использовал, и я одна в целой череде его любовниц. Вполне вероятно, ведь в прошлом он был очень красив, статен, богат и обаятелен. А что еще нужно для того, чтобы влюбиться юной девушке?..

С трудом погасив рвущуюся наружу магию, я открыла дверь в аудиторию и вошла, равнодушным взглядом мазнув по собравшимся. Для удобства столы сдвинули в форме буквы «П», чтобы каждый мог видеть друг друга и спокойно обсуждать проблему.

Кучкой сидели мои подчиненные, преподаватели Темной Академии. Они недовольно зыркали на светлых, но молчали, вовремя уловив угрожающий взгляд Архелии Марибо. Из темных, пожалуй, дружелюбный вид имел Том, мой незаменимый помощник. Именно он в последнее время вел дела со светлыми. Началось это примерно тогда, когда в противостоящей нам академии сменился ректор.

Ученые и преподаватели из Светлой Академии расположились на противоположной стороне. Было их чуть больше, все-таки там больше как штата, так и студентов. Нынче темная магия не в моде, студенты рвутся к свету.

— Рада приветствовать всех вас в стенах Темной Академии! — громко поздоровалась я, глядя куда-то между светлыми. Ощущение чужого взгляда пронзило так остро, что сердце на пару секунд замерло, чтобы забиться чаще.

Узнал или нет? Я ведь не только внешне изменилась, но и приобрела другое имя — впрочем, он может задуматься и над этим именем.

— Благодарим за оказанное гостеприимство, ректор Маринер, — один из светлых (конечно же, я понимала, кто это) встал и склонил голову. — Надеемся, мы не слишком потревожим вас.

Давай, ректор Темной Академии Рейвен Маринер, подними глаза и посмотри на него! На своего коллегу и одновременно руководителя противостоящего учебного заведения, и только! Забудь, что он твой бывший любовник! Соберись, тряпка!

Сжав зубы, я натянула на лицо вежливую улыбку и посмотрела в глаза Себастьяна Эрриана.

Весь мир взорвался вокруг, но лишь на мгновение, а потом тут же собрался.

Безумие, чистое безумие — видеть его, смотреть в глаза, когда-то самые любимые, и понимать, что этот человек изменил всю мою жизнь.

По моим прикидкам, Эрриану сейчас около тридцати пяти лет. За четырнадцать лет он сделался шире, раздался в плечах, сохранив стройность. Курчавые волосы были острижены, хотя раньше он завязывал их в хвост. Я любила играть с ними, сжимать в порыве страсти… хоть это и длилось всего одну восхитительную ночь. Его сильно изменила бородка, придавая вид какой-то суровый, непривычный. Вряд ли я узнала бы его, встретив на улице. Конечно же, если бы не посмотрела в глаза — ярко-голубые, контрастирующие с черным разлетом густых бровей и темно-каштановых волос.

И, неожиданно даже для меня, темно-серый камзол, привычный скорее для нас, чем для светлых.

— Счастлив наконец познакомиться с вами лично, ректор Маринер, — улыбнулся он.

Не узнал.

Тяжело сглотнув, я улыбнулась в ответ и как можно спокойнее ответила:

— Безусловно, это взаимно.

Ненавижу.

Предательский румянец окрасил щеки в красный цвет — а может, мне просто так казалось. В любом случае, сохранить невозмутимый вид удалось с большим трудом.

— Итак, все в сборе, — кивнула Архелия, задержав взгляд на мне. — Давайте начинать.

Я присела вместе со своими подчиненными, как раз напротив Эрриана. Но в его сторону не смотрела, целиком сосредоточилась на Архелии и двух драконах, сидевших за главным столом.

— Сегодня здесь собрались, — начала Архелия, поудобнее усевшись в центре, — самые умные люди современности, будь то светлые, темные маги и вампиры. В нашей помощи нуждается раса драконов, которая медленно, но верно умирает. Они живут тысячелетие, и поэтому природа позаботилась, чтобы земли не были перенаселены одними драконами — их женщины способны рожать лишь раз в несколько столетий.

Мысль подхватил Авенир, вождь драконов:

— Но в последние полтысячи лет и эта способность стала угасать. Драконицы практически не беременеют, а если это случается, то крайне велика угроза выкидыша. За четыреста лет родилось всего два ребенка, причем один из них не дожил и до трех лет. В ваши руки я вверяю нашу судьбу, и поверьте, тех, кто поможет нам справиться с главной проблемой, мы озолотим.

Авенир выглядел величественно, даже сидя за университетской партой. Власть чувствовалась в повороте его плеч, уверенном взгляде, четких суровых фразах. И вместе с тем видна была его простота: туго стянутые в хвост каштановые волосы, неброская, местами запыленная одежда, поношенные сапоги, испачканные в светло-коричневой глине. Два последних короля Вормесса, члены Совета города Вандеи, князь Катрей, — словом, все правители, с которыми я была в свое время знакома, выглядели более презентабельно. Но сложно выглядеть по-королевски, когда ты несколько часов летел в обличье дракона, а потом спешно переодевался.

Пока он говорил, я с удивлением рассмотрела на его усталом лице едва заметные морщины — естественные признаки старения. Значит, Авенир доживает последнюю сотню лет, которую проведет, как человек — медленно увядая, слабея и, наконец, умирая.

Эта мысль и подтолкнула меня к изучению второго дракона. Ингвар, старший сын и наследник драконьего трона, был очень похож на отца: темные волосы, карие глаза, хищный разлет бровей. Вот только кожа чуть смуглей и телосложение более стройное. Последнее можно было списать на относительную юность — лет триста, для драконов еще даже не расцвет сил. Еще заматереет, станет более грузным.

О сыне как раз и говорил Авенир:

— К сожалению, я не могу постоянно находиться в Вандее, но оставляю вместо себя наследника. Ингвар будет тщательно следить за исследованием и обо всем докладывать мне.

Сам Ингвар отмалчивался, не протестуя против главенствующей роли своего отца. Он спокойно мазнул взглядом по собравшимся, в том числе по мне, и вновь уставился куда-то в пустоту.

— Сегодня же, пока я присутствую здесь, хочу услышать ваши мысли и предложения, — подытожил Авенир и посмотрел на Архелию.

— Итак, кто хочет начать? — деловито спросила она.

Светлый маг, старик лет семидесяти, скромно откашлялся, привлекая внимание, и каркающе начал:

— Если позволите, леди Марибо… Раз уж вы упомянули действия природы, то смею предположить, что сокращение популяции драконов — вполне естественное явление. Может быть, боги сглупили, создав долгожителей, и сейчас исправляют свои ошибки.

Что за пафосный бред! Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Поразительно, но среди профессоров я заметила необычную тенденцию — чем старше и мудрей они становились, тем более резкие и зачастую нелепые взгляды выражали.

— И что теперь, оставить драконов умирать? — ехидно поинтересовалась я. Нет, ну сами боги велели поиздеваться над светлыми.

Еще одна любопытная деталь — стоит только опровергнуть напыщенные слова пожилых профессоров, как они покрывались забавными красными пятнами, словно хотели покраснеть от злости, но не получалось сделать это полностью. Проверено на моих подчиненных, которых бесил такой молодой начальник, как я.

— Да я… да вы…

— Стаабские дикие кошки тоже считаются вымирающими, и что теперь, перестать их спасать? — продолжала язвить я.

Краем глаза я заметила, как усмехнулся Себастьян, тут же спрятав улыбку. Ввязываться и защищать «своего» он не стал, видимо, был согласен со мной, но не захотел вставать на сторону темной.

— Тем не менее, не стоит совсем отказываться от этого варианта, — по-дипломатичному мягко заметил мой помощник Том. — Нужно провести исследование, взять кровь на анализ и прочее.

Архелия согласно кивнула и, поднявшись, написала на доске «Из-за продолжительности жизни».

— А что, если это проклятье? — предположила молодая женщина из светлых. Я обратила внимание на ее безумно красивые красные волосы. — Может быть, когда-то в древности наложили медленно действующее проклятье на всех драконов.

Архелия заинтересованно хмыкнула и написала следующий пункт на доске: «Давнее проклятье». Подумав, приписала двоеточие и включила два подпункта — «На крови (магия крови)» и «Через предков (некромантия)».

— Может быть еще такой вариант, что проклятье завязано на драконьей сущности, — предположила я, заинтересованно подавшись вперед.

— Это интересный вариант, — неожиданно согласился Эрриан.

Во второй раз за день я набралась смелости и посмотрела прямо в глаза Себастьяна. Сердце вновь сделало кульбит, но на этот раз слабее.

Привыкаю, однако.

Тут же я вновь обратила внимание к Архелии и ее списку.

— Можно еще рассматривать вариант развития болезни, — сказал профессор Агилон, один из моих любимчиков среди старожилов. Нет, неправильно: он единственный из стариков под моим руководством, которому я симпатизировала.

— Драконы имеют отменную регенерацию, — веско отметил Авенир.

Профессор Агилон терпеливо улыбнулся и пояснил, точно нерадивому студенту:

— Болезни имеют свойство развиваться и эволюционировать. Они поражают даже самые сильные расы, как было с фейри. К тому же есть такая вещь, как паразиты. Может быть, именно они повреждают организм драконов, но из-за быстрой регенерации это сложно выявить.

— Рассматриваем и этот вариант, — согласилась Архелия и дописала «Паразиты/неизвестная болезнь».

Обсуждение длилось около двух часов. Предлагалось много вариантов, в том числе самые абсурдные, но в итоге они свелись к трем первым вариантам — магия, болезнь или естественное вымирание. Архелия взяла инициативу в свои руки и разделила нас на исследовательские группы. Я стала ответственной за собственную версию и должна была изучить возможность проклятья сущности. В паре со мной вызвался работать Эрриан. Сам. Черт возьми!

— Я хорошо знаком с магической составляющей в физическом воплощении, это тема моей диссертации, — пояснил он, получив одобрительный кивок от Архелии.

Может быть, она ему поверила, но не я! Наверняка если не узнал, то подсознательно что-то чувствует, мол, знакомое лицо, вот и пытается вспомнить. Мое волнение может навести его на подозрения, так что я приму правила игры и до последнего буду утверждать, что не знакома с Себастьяном Эррианом.

На том и остановились. Авенир поблагодарил за оказанное усердие и попрощался, Ингвар остался в аудитории и беседовал о чем-то с Архелией.

Я бросила преподавателям Темной академии короткую похвалу, выразив благодарность, и уже собралась отправиться в свой кабинет — там меня ждала кипа документов студентов-должников, которые нужно рассортировать и назначить время воспитательной беседы.

Но планам не суждено было сбыться: в последний момент, повернувшись лицом к выходу, я заметила Эрриана.

Он целенаправленно двигался в мою сторону.

— Вы заставили меня ждать слишком долго, ректор Маринер, — улыбнулся Эрриан.

Какая многозначная фраза! Не подразумевает ли он, что…

Прошло ведь столько лет.

Все внутри сжалось, но бурю в душе удалось подавить. Лишь губы чуть дрогнули, но это мог заметить только наблюдательный человек.

— Неужели? — Получилось холоднее, чем планировалось, — из-за волнения. Эрриан ничуть не оскорбился.

— С самого моего прибытия в Светлую Академию я несколько раз отправлял вам приглашения для встречи. Разве вы их не получали? — притворно удивился он.

Нет уж, я не выдам себя! Не отрывая взгляда от его лица, я безмятежно улыбнулась и ответила:

— Сами понимаете, как много дел у ректора! Документы, исследования, первокурсники, финансы… Когда под контролем буйные, да еще и склонные к темной магии молодые парни и девушки, весьма опасно отвлекаться на всякого рода встречи. — Руки не глядя собирали со стола бумаги и документы в ставшую почти родной папку, с которой я редко расстаюсь. — Но я присылала к вам моего доверенного помощника.

— Да, Том весьма профессиональный сотрудник, — согласился Эрриан, неожиданно помогая собирать бумаги. Когда наши пальцы случайно коснулись, я неосознанно вздрогнула.

Проклятье!

— Однако сложно решать судьбу Академий с помощником, — с намеком произнес Эрриан и протянул мне собранную кучку бумаг, исписанных во время обсуждения. Я поспешно сунула их в папку и пошла к выходу, игнорируя все нормы приличия. Неудивительно, что Эрриан отправился следом. На ходу он веско добавил: — К тому же меня интересовала не только профессиональная беседа… Признаться, я наслышан о ваших достижениях в магических исследованиях.

О, не только в исследованиях. Я прекрасно владею магией, настолько тонко и искусно, что ни один профессиональный маг-сыщик не найдет моих следов. Впрочем, об этом знали лишь единицы, самые доверенные люди — и Себастьян Эрриан уже давно не входил в их число.

— Поэтому мне захотелось лично познакомиться с вами и, возможно, поработать вместе, — закончил он, когда мы были уже в коридоре.

С минуты на минуту закончатся занятия, и коридор заполнится студентами. Сейчас же мы шли по пустынному холлу наедине, и это обстоятельство крайне меня злило. Ну когда там звонок?..

— О, мне жаль, но я не увлекаюсь светлой магией, — как можно вежливее отказалась я от невысказанного предложения.

Эрриан чуть обогнал меня и теперь шел полубоком, с любопытством изучая мое лицо.

— Дражайшая госпожа Маринер, неужели и вы подверглись предубеждениям об отношениях светлых и темных магов?

Он вроде как спросил, но создалось впечатление, что отчитал меня. Пожурил, точно глупую студентку!

Щеки вспыхнули от злости, и я ответила уже резче:

— Я убеждена в тщетности связей между темными и светлыми магами. Слишком разные взгляды на мир, на людей, на самих себя.

Эрриан, гад такой, не отчаивался. Он вдруг насмешливо посмотрел на меня и хмыкнул:

— Видимо, вам придется менять свои взгляды, раз мы теперь в одной рабочей группе.

Как бы ни хотелось послать его в самое пекло, но Эрриан прав. Мы с ним занимаемся одной из версий вымирания драконов, и я не позволю личной неприязни повлиять на работу.

Хотя очень хотелось превратить Эрриана в мерзкую лягушку и выкинуть где-нибудь в болоте.

Но профессионалы так не делают.

К сожалению.

— Есть идеи, с чего начнем нашу работу? — поинтересовалась я, стараясь дышать глубже. Еще ни один студент, даже самый проблемный, не вывел меня из себя так, как это сделал Эрриан. Да еще так быстро!

— Вообще-то, есть, — кивнул светлый ректор и посерьезнел, смахнув с себя налет легкой насмешки. — В моей личной коллекции есть несколько крайне бесценных книг о драконах, я за ними охотился много лет. К сожалению, их приобретение оказалось бессмысленно.

— Почему же?

— Книгам около двух тысяч лет, они сохранились исключительно благодаря заклинанию стазиса. Соответственно, написано на том языке, которым пользовались в то время. Причем пользовались только в одной местности, — Эрриан интригующе помолчал, ожидая, пока я внимательно посмотрю на него, — книги написаны на салемском.

Теперь понимаю, к чему он клонит. Салемский, или древневедьминский, язык использовался исключительно ведьмами в далеком прошлом. Он давно считается мертвым, с ним даже поверхностно знакомы лишь единицы. Его запретили из-за того, что заклинания, произнесенные на салемском, (ддаже простейшие бытовые) получались слишком опасными и, что самое главное, необратимыми.

Я же знала его в совершенстве: самостоятельно изучила с помощью редких книг из городской библиотеки в Салеме, в закрытом разделе. Местный библиотекарь оказался крайне жадным человеком и легко закрывал глаза на мои посещения, как только в его руках оказывался увесистый мешочек с серебряными монетками.

Но мало кто знал о моих успехах. И Эрриан не мог выяснить об этом.

— Неужели? — удивилась я. Еще чего, буду я признаваться светлому в своих умениях! А вдруг они мне пригодятся против него?

— Я уверен, если кто и знаком с салемским языком, то только вы, — обаятельно улыбнулся он.

Сердце дрогнуло. Красив, гаденыш. Даже лучше, чем когда-то давно.

Бесят люди, которые с возрастом выглядят привлекательнее. Особенно он.

— Несколько фраз знаю, — неохотно кивнула я. В конце концов, мы ведь драконам помогаем. А лишнюю информацию из книг я просто не буду озвучивать, и все.

Эрриан кивнул и, сложив руки за спиной, заметил:

— Книги требует бережного ухода и стоят баснословно дорого, поэтому, сами понимаете, вам придется изучать их лишь в моей библиотеке. Одолжить вам их даже на время я не могу.

— Не доверяете мне, ректор Эрриан? — криво усмехнулась я, пристально посмотрев в его глаза.

Он ответил мне не менее внимательным взглядом. Знакомые голубые глаза вновь заставили внутренне сжаться. Старая рана окончательно раскрылась и начала кровоточить.

— При всем моем уважении, ректор Маринер, мы знакомы с вами один день. На все мои попытки познакомиться и обсудить судьбу наших Академий вы присылали своего помощника. Так что да, у меня нет причин вам доверять.

Слова хлесткие, даже где-то злые, но вот тон… таким тоном обычно говорят комплименты. Одно слово — светлые. Убивают жестоко, при этом сохраняя улыбку на лице.

Лицемеры.

— Что ж, это справедливо, — усмехнулась я. — Когда я могу посетить вашу уникальную библиотеку?

Эрриан пожал плечами:

— Да хоть сегодня вечером.

Придется переложить на своего помощника обязанности по размещению Ингвара в преподавательском общежитии. Еще нужно составить расписание для пятого курса…

Да уж, Тому срочно нужно выписать премию.

— Отлично, в семь вечера я буду у ворот Светлой Академии.

Эрриан вновь кивнул и вдруг усмехнулся:

— Я предупрежу привратника, чтобы он не арестовал вас за нападение на светлых.

Отвечать ему не стала — тем более мы оказались около моего кабинета. Лишь сказала на прощание:

— Надеюсь, вы помните, где выход, — и зашла в кабинет.

***

Отходить от встречи с прошлым пришлось долго. Ошарашенная секретарша в приемной проводила меня изумленным взглядом — еще ни разу ей не доводилось видеть свою начальницу ругающейся самыми грязными словечками. Да я и сама была удивлена своим познаниям.

Уже в кабинете, отбросив папку с документами на письменный стол, дрожащими руками налила себе немного коньяка: в кабинете каждого ректора есть тайник с алкогольными напитками. Как минимум, чтобы успокоить себя после беседы со студентами.

Коньяк помог. Дрожь прошла, сердцебиение успокоилось. Осталось только мысли привести в порядок.

Итак, Себастьян Эрриан в Вандее. В одном городе со мной. Я так долго не слышала о нем… думала, он уже давно женился, завел детей. Живет где-нибудь подальше от меня. Именно поэтому я тщательно избегала Вормесса и Лерны. Особенно Лерны — в этом городе он родился и вырос, велика вероятность, что и жить он остался там. К тому же, если я не ошибаюсь, Себастьян являлся сыном правителя Лерны и его наследником.

Видимо, нет. Когда я услышала о новом ректоре Светлой Академии, сначала не поверила своим ушам. Но нет, вместо того, чтобы править в Лерне, Эрриан выбрал профессию преподавателя и в какой-то момент очутился здесь, в Вандее.

Мне не хотелось верить в это. Четырнадцать лет я тщательно хоронила внутри воспоминания о нем. Не чувства, нет — любовь давно исчезла, следом за ней ушла и обида. Точнее, я так думала. Просто старалась не копаться в себе, сосредотачивалась на настоящем. А оказывается, до сих пор больно, обидно. Хотелось высказать ему все, ударить, бросить парочку смертельных заклинаний.

А еще — неожиданно даже для себя самой — хотелось расплакаться. Спросить, за что он так со мной? Неужели ему нравилось глумиться над наивной девушкой? Он ведь был таким обходительным, таким искренним… Да и сейчас такой.

Смахнув случайно скатившуюся по щеке слезу, я залпом допила коньяк и вернулась к столу.

Он не помнит меня? Замечательно. Я профессионал, не красивым личиком заработала себе кресло ректора в тридцать один год. Умею вести себя как деловой человек. Драконам я обещала помочь, уважение Архелии Марибо крайне важно — как-никак, она приближена к нашему новому королю, а его расположение может сыграть на руку Темной Академии. Значит, я буду работать с Эррианом. И сделаю все идеально.

Пусть даже для этого придется всю ночь отходить от встречи с ним.

— Ну что, определили, почему драконы перестали рожать мелких ящеров?

В кабинет ворвался Эдгар Марибо. Только он мог так нагло и безапелляционно ворваться ко мне — и только его я могу простить за дерзость. Когда-то он спас меня от гибели: будучи еще молодой аспиранткой Салемского университета, я отправилась на болота, чтобы собрать редкие травы, но так увлеклась, что не заметила, как попала в беду. Не знаю, каким образом среди непроходимых болот оказался Эдгар, а сам он так и не сказал. Его призвали боги, чтобы спасти мою жизнь, не иначе.

Совсем недавно я отплатила долг: нашла способ заблокировать особую, казалось бы, нерушимую связь. Каяр — специфичный вид брака, который невозможно разорвать, но у меня получилось создать заклинание, чтобы приглушить его. Заклинание не понадобилось: Эдгар помирился со своей каяриной, Архелией Марибо. Вот только факт того, что я постаралась ради них, остался, и именно поэтому Архелия решила проводить исследование на базе моей академии.

Сдуру при нашей последней встрече предложила Эдгару поработать в Академии преподавателем боевых искусств. Тогда мне эта идея показалась гениальной: Эдгар талантливый и опытный воин, оттачивающий свои умения в течение тысячи лет, если кто и сможет научить молодняк сражаться, то именно он.

Однако я поняла, что решение было слегка поспешным, едва Эдгар приступил к работе. Уже полтора месяца он вел боевые искусства у старших курсов. Те, спокойно переживающие теоретическую и практическую некромантию, а также теоретическую темную магию, которую вел зануда профессор Нерибас. На Нерибаса жалобы поступали регулярно — раз в неделю или меньше, он же безжалостно строчил докладные в ответ.

На Эдгара ябедничали каждый день. Точнее, умоляли отстранить его от работы. Надо сказать, что он в ответ не жаловался. О нет, Эдгар лишь лениво ухмылялся и отыгрывался на парах. После этого жалоб стало меньше — подозреваю, студенты уставали после тренировок настолько, что не могли даже взять в руки перья.

Сначала я переживала, остро реагировала на каждую жалобу. Даже посещала пары — конечно же, под пологом невидимости, чтобы посмотреть на процесс обучения, так сказать, в естественной среде. Хотя сомневаюсь, что Эдгар стал бы меня стесняться. Скорее, вел бы себя более вызывающе.

Увиденное, что поразительно, мне понравилось. Да, студенты ныли, стонали, мысленно расчленяя нового преподавателя. И Эдгар показывал себя как преподаватель-тиран. Даже более — он искренне наслаждался этой ролью, смаковал каждую крупицу бессильной ненависти студентов. Садист, истинный садист. Однако, посетив занятия спустя месяц после начала учебы, я обнаружила удивительное: уровень умений студентов значительно повысился. Совсем немного, но прошел ведь всего месяц.

Эдгар сотни лет муштровал людей, превращая их в великолепных воинов. Иронично, но в нем оказалась педагогическая жилка, и я была намерена ее развивать.

Так что, оценив приобретенное сокровище, я стала выбрасывать все жалобы в мусорное ведро. И предвкушала результат.

— Итак, сколько на этой неделе жалоб? — ухмыльнулся Эдгар, упав на кресло перед моим столом и положив стопу одной ноги на колено другой.

Стараясь не смотреть на стопку из пятнадцати листов, лежащую под рабочей папкой, я улыбнулась и легко соврала:

— Но одной. Похоже, студенты начали привыкать к тебе.

— Или смирились, — кровожадно усмехнулся он и перевел тему: — Вчера в городе меня нашел представить Военного Института. Пытался переманить. Обещал горы золота.

Я сохранила спокойное выражение лица. Впрочем, это не было трудно: Эдгар всего лишь дразнил, перебегать в другое место он не собирался. Золото ему ни к чему, а вот возможность работать ближе к жене соблазнительна.

— Неужели? — подыграла я.

Он важно покивал, отчего русая прядь выскочила из-под небрежно завязанного кожаного ремешка и упала на небритое лицо. Эдгар вообще выглядел неряшливо — и контрастом с ним смотрелась его всегда аккуратная жена.

— Вот думаю, стоит ли соглашаться на предложение.

— Соглашайся, — хмыкнула я. — Мне же меньше проблем — студенты перестанут жаловаться.

— Так они все-таки продолжают? — тут же оживился Эдгар. Стало ясно, что он наверняка выдаст щедрую порцию страданий.

Несмотря на жалость к студентам, я не сдержала улыбки.

— Хитрец, — фыркнула я.

Эдгар криво улыбнулся в ответ.

Мы еще немного поболтали, и разговор помог мне избавиться от остатков волнения.

Минут через десять вошел Том. Коротко кивнув Эдгару, он встал в сторонке, терпеливо дожидаясь, когда на него обратят внимание.

Ага, как же! Эдгар и бровью не повел, продолжал спокойно беседовать, рассказывая об успехах студентов. Он вообще не очень любил Тома, а Том относился к новому преподавателю со сдержанной брезгливостью.

Вот уж кому точно не стать друзьями.

Они продолжали игнорировать друг друга, в итоге первой не выдержала я.

— Что-то срочное, Том? — поинтересовалась я.

— Нужно проверить результаты реконструкции аудитории по практической темной магии, подписать документы о выходе из отпуска профессора Агилона, а также прочитать доклад об обустройстве наследника драконов в преподавательском общежитии. — Подумав, он добавил: — А еще в приемной ждет студентка, Инесса Бри, второй курс. Видимо, из-за вчерашнего инцидента.

— А, та рыжая кукла, — махнул рукой Эдгар, смотря лишь на меня. — Она пришла почти вместе со мной.

— Почему же ты не сказал? — удивилась я.

— Пусть помаринуется перед наказанием, — пожал плечами он. — Я не собирался провожать ее к тебе, а твоя милейшая секретарша боится постучать в кабинет, пока я здесь.

Укоризненно покачав головой, я вздохнула и произнесла:

— Если тебе не трудно, проверь, как там Архелия.

— Понял, ухожу, — фыркнул Эдгар и встал, разминая плечи. Лениво скользнул взглядом по Тому и неторопливо вышел из кабинета.

Девочку, как сказал Эдгар, я еще немного «помариновала». Разобралась с делами Тома, прокомментировала его кандидатскую работу — какие недочеты есть, что нужно поправить и так далее. Раз уж я стала его научным руководителем, то буду прикапываться к каждой мелочи. Работа должна быть идеальной, это отразится и на моей репутации.

И только потом, проводив Тома, я пригласила Инессу Бри побеседовать.

Девушка выглядела несчастной. Заплаканные и покрасневшие глаза, нервозно прикушенные губы, сухие и воспаленные. Эту картину я видела в своем кабинете довольно часто. Причем в основном ревели первые два курса — юные, глупые, пока наивные.

Причина почти всегда была одна: профессор Ричард Верделет, молодой, обаятельный и холостой мужчина. Почти все девочки были беззаветно влюблены в него, писали записочки, жутко ревновали друг к другу и пытались профессора соблазнить. На мое счастье, Ричард не пытался развратить студенток и на все признания отвечал приглашением — но не в ресторан, а в мой кабинет. За что я была очень благодарна: не хотелось бы увольнять такого перспективного и харизматичного преподавателя.

А уж у меня в кабинете дурочки быстро теряли свою горячую влюбленность. Стоило придумать одно наказание — и сразу же все чувства пропадали. Но потом начинался новый год, приходили другие юные первокурсницы… И все возвращалось на круги своя.

— Итак, студентка Бри… — медленно начала я, откладывая бумаги в сторону. Сложив ладони в замок, прямо посмотрела на Инессу фирменным ледяным взглядом. Обычно под его тяжестью студенты сжимались в комок — снаружи или внутри, но нервозность была заметна в любом случае. Глубоко вдохнув, я повторила: — Студентка Бри, у вас невысокие оценки, многие преподаватели вами недовольны. Теперь же вы пытались напоить профессора Верделета собственноручно приготовленным приворотным зельем… Хотя зельеварение, если я не ошибаюсь, вы начнете изучать лишь в следующем семестре.

— Не ошибаетесь… — едва слышно проговорила Инесса, виновато опуская глаза.

— Какие ингредиенты вы добавляли в зелье? — холодно поинтересовалась я, заранее зная ответ. Все преподаватели знают ответы на заданные вопросы — другие просто не задаем.

Инесса неохотно прошептала что-то.

— Не слышу, — недовольно проговорила я.

— Сушеная шкура огненной саламандры, крылышко бабочки, волос возлюбленного… — забурчала она.

— Не знаю, в какой книге вы вычитали этот рецепт, — резко оборвала я и жестко добавила: — Шкура огненной саламандры при взаимодействии с человеческими частицами, такими, как волосы, ногти, слюна и так далее, вызывают эффект, подобный яду горного вепря. Смерть наступает моментально.

И без того светлая кожа Инессы стала еще бледнее. Она широко распахнула глаза и испуганно посмотрела на меня.

— Я… Я… О, Боги! — всхлипнула она, прижав руки к груди. — Я не знала!..

Еще некоторое время я терпеливо дожидалась окончания истерики, а потом холодно бросила:

— Достаточно слез. Вы чуть не убили профессора Верделета, пусть и неосознанно. Ваше счастье, что я не подписала документы об отчислении.

Инесса закрыла губы пальцами, с трудом сдерживая слезы. Она смотрела на меня с плохо скрываемой надеждой.

— На первый раз вы отделаетесь наказанием, — я чуть смягчила голос, но лицо оставила холодным, — но в следующий раз…

— Нет-нет, обещаю! Я больше ни на километр не приближусь к профессору Верделету! — искренне пообещала Инесса.

— Ну, на лекции к нему все же стоит ходить. А вот в его комнату в преподавательском общежитии не стоит.

Инесса горячо закивала, облегченно улыбаясь.

— Ваше наказание, студентка Бри, будет заключаться в следующем. Вам необходимо вручную, без помощи заклинаний, написать реферат на тему «Огненная саламандра как ингредиент в зельях. Предупреждение ошибок при составлении рецепта».

Инесса еще раз кивнула:

— Да, конечно…

— Реферат на двадцати страницах.

— Э-э-э… ну ладно. Как скажете, ректор Маринер.

— Оценивать доклад будет профессор Нерибас.

Вот тут Инесса забеспокоилась, но прикусила губу, сдерживая негодование. Виновато опустила глаза, признавая поражение.

Старик Нерибас не только въедливо вчитывается в рефераты, но и задает кучу сопутствующих вопросов, зачастую связанных с темой реферата лишь косвенно. На миг я даже задумалась, соразмерно ли наказание преступлению, но тут же отмела эту мысль. Заслужила!

Зря я возмущалась поведением Эдгара. Похоже, я и сама немного садистка. Об этом я думала, смотря на кислое лицо Инессы.

Но, черт возьми, как же весело иногда работать ректором.

***

Светлая Академия была… ну, светлой. Высокие здания из белого мрамора, мощеные светлым камнем дорожки, сверкающие серебром на солнце крыши. Даже студенты вокруг были одеты в светлые одежды, несмотря на то, что официальной формы не было — бежевые брюки, камзолы у парней, светлых оттенков платья у девушек. И я, наряженная в темно-синее платье с закрытым горлом и длинными рукавами, в этой картине тепла и солнца выглядела чернильной кляксой. Неудивительно, что на меня глазели, с любопытством оглядывались и даже перешептывались. Некоторые даже напрягались и хмурились, но сопровождающий меня привратник одним своим нахождением поблизости успокаивал особо ретивых. Впрочем, я бы с удовольствием посмотрела, что умеют светлые…

Эта мысль меня немного развеселила и успокоила — самое то перед встречей с Эррианом.

Называть его по имени я не могла даже про себя, с фамилией как-то проще. Хоть так и больнее.

Привратник любезно довел меня до кабинета ректора и, поклонившись, ушел. Я озадаченно нахмурилась. И что теперь? Он не собирается оповестить о моем прибытии?

По идее, перед кабинетом должна была располагаться приемная, где работали секретари и ожидали встречи с ректором студенты. Так было в Темной Академии и даже в Салеме. Именно поэтому, недовольно хмыкнув, я без стука открыла дверь и вошла.

Дверь же сразу вела в кабинет, и Эрриан сидел за столом. При моем появлении он отложил перо и поднял голову, сдержанно изогнув брови.

Щеки моментально покраснели, но я постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Прошу прощения, я предполагала, что сначала будет приемная, — извинилась я, закрывая за собой дверь.

Эрриан чуть снисходительно улыбнулся, как будто сейчас совершила глупость нерадивая студентка.

Уже почти привычно я подавила вспышку злости.

— Перед официальным кабинетом действительно расположена приемная, — сдержанно кивнул Эрриан. — Но это мой личный кабинет, где я могу спрятаться от студентов и преподавателей с их вечными вопросами. Сюда я никого не приглашаю.

— Похоже, я исключение, — заметила я, присаживаясь в кресло напротив стола. Если то, что он говорит, правда, то второе сиденье притащили специально для меня. Миленько.

Эрриан внимательно посмотрел на меня и как-то странно серьезно сказал:

— Да. Вы исключение… госпожа Маринер.

Я внутренне напряглась. Показалось или нет? Он так выделил фамилию… Стоило взять другую. Менее символичную.

Но нет, Эрриан, отложив бумаги в сторону, поднялся и прошел к неприметной двери. Открыв ее, он шутливо поклонился, пропуская меня вперед.

— Прошу, миледи, — насмешливо проговорил он.

Поджав губы, я вошла в дверь. Мы оказались в небольшом кабинете, стены которого были полностью обставлены книжными шкафами. В центре комнаты стоял широкий письменный стол — видимо, тут тоже заранее подготовились к моему прибытию, так как стульев оказалось два.

— Моя личная библиотека, — начал рассказывать Эрриан, обводя рукой полки с книгами. — Когда мне предложили пост ректора, я перевез их в первую очередь. Комната защищена несколькими сильными заклинаниями.

— Я чувствую отголоски темной магии.

Эрриан одобрительно улыбнулся.

— Все верно, для большей безопасности мне пришлось заплатить одному темному магу.

Я хмыкнула, но промолчала. Эрриану не стоит знать, что заклинание выполнено неаккуратно, я его снять могу за минуту, если не меньше. Правда, только его: здешние заклятья, сотканные из светлой магии, мне неподвластны.

Книги оказались действительно интересными. Я прошлась по комнате, неторопливо скользя взглядам по корешкам. Книги на разных языках, живых и мертвых, по разной тематике. Некоторые чуть поблескивали из-за защитной оболочки стазиса — так время не портило их.

Остановилась около одной из полок, находившихся как раз на уровне лица, когда заметила знакомые символы. Древневедьминский язык. Целый сборник книг.

Поразительно… столько не было даже в Салемской городской библиотеке. А Эрриан собрал. Сколько же денег он за это выложил? Наверное, можно купить половину Вандеи.

— Похоже, символы вас заинтересовали. — Голос Эрриана прозвучал невероятно близко.

Прямо за спиной.

Я едва заметно вздрогнула и резко обернулась. Так и есть: Эрриан оказался близко… очень близко.

— Может быть, вы знакомы с салемским языком чуть ближе, чем говорите мне? — негромко спросил он, опустив взгляд на мои губы.

Сердце взволнованно колыхнулось. Эрриан чуть наклонил голову, чтобы оказаться ближе, и когда он произносил слова, теплое дыхание ласкало лицо.

Волнение внутри оказалось настолько непривычным и забытым, что я не сразу его идентифицировала. Поразительно, но спустя года я все еще хотела его как мужчину. Ни одному человеку после него не удавалось вызвать во мне такое жгучее желание одним лишь… дыханием, даже не касанием.

— Что вы делаете, ректор Эрриан? — сухо спросила я и даже похвалила себя за ровный тон. Странно, как сильно отличалось мое поведение и внутренние переживания.

Эрриан самодовольно улыбнулся и негромко, даже как-то интимно спросил:

— А на что похоже?

— Похоже на то, что вы забыли, зачем мы здесь, — нарочито раздраженно хмыкнула я, осторожно отодвигаясь от него и вновь поворачиваясь к книгам. Изучала их лишь глазами, руки поднимать не стала: иначе Эрриан заметил бы, как дрожат пальцы.

Он отодвинулся и перевел тему:

— Видите ли какие-то знакомые символы на книгах?

Я тяжело сглотнула и сосредоточилась на деле, внимательно изучая книги. Все слова были мне понятны. Тематика разная: история магии, пособие по чернокнижию, множество энциклопедий, учебники магии и прочее. Я вытащила около десяти книг, подавая их Эрриану.

— Название этих книг я смогла перевести, — пояснила я, поймав вопросительный взгляд Эрриана, — и в них точно может быть какая-то информация.

Мы приступили к изучению. Точнее, я изучала книги, изображая глубокую задумчивость под внимательным взглядом Эрриана. Из-за этого процесс шел медленнее, но меня успокаивало то, что так я могла внимательнее прочитать текст и найти какие-то подсказки.

Эрриан сначала внимательно следил за моими действиями, потом подсел непозволительно близко и начал задавать вопросы, уточнять, что означает то или иное слово.

Постепенно работа над переводом увлекла нас. За вечер мы просмотрели только половину одного старинного фолианта. Я бы продолжила, но случайно бросила взгляд на единственное небольшое окно и поняла, что небо окончательно стемнело.

— Неужели уже ночь? — удивилась я, с трудом поднимаясь со стула. От долгого сидения в одной позе поясница затекла, и руки так и тянулись ее потереть. Жаль, неприлично. Так что я лишь поморщилась.

— Действительно, — хмыкнул Эрриан и тоже поднялся. Его волосы были взъерошены, так как он постоянно запускал руки в шевелюру. — На сегодня, видимо, придется завершить работу. Я провожу вас до кареты.

Шли мы в полном одиночестве: студенты уже давно спали в комнатах в общежитии, а преподаватели не посещали учебный корпус в ночное время. Магические светильники освещали пустой коридор, шаги гулко отдавались по всему помещению.

Я молчала, потому что слишком устала. Сегодня был трудный день и не менее тяжелый вечер. Тело вопило об усталости, а вот мозг активно прокручивал новую информацию, полученную из древних книг.

Эрриан тоже молчал — уж не знаю, почему. Тишина длилась лишь до тех пор, пока мы не пошли по освещенной фонарями дорожке к главным воротам. До них было еще далеко, ухоженные деревья и кустарники надежно скрывали нас как от привратников, так и от любопытных личностей в окнах зданий.

Усталость давала о себе знать, так что напряжение от близости Эрриана спало. Чем он и воспользовался.

— Давайте поужинаем на выходных?

Я недоуменно моргнула, не до конца осознавая, к чему он ведет. А когда поняла, то вновь напряглась.

— Вы зовете меня на свидание? — искренне удивилась я.

Эрриан рассмеялся:

— Вы так говорите это, как будто я совершаю ужасное преступление! Разве запрещено приглашать в ресторан понравившуюся женщину?..

— Не запрещено, но… — Я выдохнула. Какая странная ситуация! Бывший возлюбленный, который не узнает меня, вдруг снова приглашает на свидание. — Кажется, я уже говорила о своем отношении к светлым.

— Бросьте, госпожа Маринер, — протянул он, расслабленно улыбаясь, словно и не было кропотливых часов нудной работы. — Насколько я знаю, вы родом из Салема, а там нет разделения на темных и светлых магов. Вы называете себя ведьмами и пользуетесь той магией, которой хотите. Так что не поверю в исконные предубеждения.

— Моя принадлежность к салемским ведьмам не значит, что я полностью поддерживаю их мнение, — хмуро бросила я.

Не нравилось, куда шел этот разговор. К тому же, я ведь не родилась в Салеме, это выдуманная биография. Я родом из Вормесса, где отношения темных и светлых хоть и не так обострены, как в Вандее, но все равно находятся на грани конфликта. Так что неприязнь к светлым у меня все-таки исконная.

— К тому же, ректор Эрриан, вы знакомы со мной меньше дня, — напомнила я. — За такое время трудно даже составить полноценное мнение о человеке.

— Но легко определить, нравится ли тебе женщина или нет, — отпарировал Эрриан и, прищурившись, выдал: — Хорошо, давайте пойдем постепенно. Приглашаю вас на ужин… но не на свидание, а на деловую встречу. У меня есть к вам просьба. Как к ректору. Разговор будет долгим, так что во время него мы можно спокойно поужинать.

Я понимала, что он делает. Поняв, что я не настроена на романтический лад, Эрриан стал подбираться медленно, точно хищник к испуганной жертве. Классическая схема — да он, собственно, и не скрывал главной цели.

— К пяти часам я буду ждать вас, — подумав, сдалась я и уточнила: — Исключительно деловая встреча.

— Исключительно деловая, — хитро улыбаясь, кивнул Эрриан.

Нет, я не повелась на его уловку. Прекрасно зная, чего он добивается, согласилась на встречу. Глупость? Возможно. Но я понимала: есть шанс, что Эрриан пытался вывести меня на чистую воду. Выяснить, являюсь ли той, кому он сломал жизнь много лет назад или просто похожа на нее. К этому я была готова. Если он захочет поиграть — что ж, я знаю правила игры и согласна на них.

Но если окажется, что Себастьян действительно не помнил меня и Рейвен Маринер по-настоящему ему понравилась…

Что ж, тогда я не знала, что делать.

2.

Обычно документы, бумаги, письменные принадлежности и прочее на моем столе находились в идеальном порядке. Исключение составляли дни во время зачисления первокурсников: сложно следить и за порядком, и за растерянным молодняком.

Сейчас же большую часть рабочего стола занимало то, чего раньше я ни разу там не видела. Собственно, за несколько лет моей работы на посту ректора я даже не фантазировала о подобном. И сейчас разглядывала это с искренним недоумением.

Белые нарциссы. Целый букет. Огромный. Поместившийся в плетеной корзине и занимающий чуть ли не половину стола.

И что мне с этим делать?

Упираясь подбородком в ладони, я ошеломленно рассматривала это белое пятно в корзине. Когда пришла в кабинет, они уже тут стояли. Наверное, Берта их принесла.

Призвав магию, я распахнула дверь в приемную и позвала:

— Берта!

Секретарша осторожно заглянула и, робко улыбнувшись, вошла.

— Вы что-то хотели, госпожа Маринер? — вежливо поинтересовалась она.

Кивком головы я указала на цветы и спросила:

— Это ты их принесла?

Тут же Берта расцвела, даже глаза ее как-то странно заблестели.

— О, их принес посыльный! Заходить в Академию он не решился, но я вовремя проходила мимо главных ворот. Правда, посыльный не сказал, от кого они.

Тут и гадать не надо. Под цветами, там, где никто чужой не мог бы обнаружить, нашлась записка. Без подписи, лишь время и адрес встречи.

Сегодня, в восемь вечера. Ресторан «Непенф».

Свидание, замаскированное под деловую встречу. Всю прошлую ночь я не спала, думая об этом. О чем с ним говорить, как вести себя? Как вытравить слабачку Ировенн Сегнар, которая все еще пряталась где-то глубоко внутри? Она боялась встречи с Себастьяном, боялась того, что может сказать.

Но, несмотря на сомнения, какой-то частью души я с нетерпением ждала вечера.

— Ты несла букет через всю Академию? — подозрительно спросила я.

Берта закивала. Сегодня выходной день, пар нет, и многие студенты выбирались в город. Но большая часть оставалась: гуляли по аллеям, собирались в дружные компании.

Если хотя бы дюжина студентов заметила, как секретарь несет огромный букет прямиком в мой кабинет, то через час об этом будет знать вся академия.

Даже представлять не хотелось, в какой экстаз придут сплетники, когда узнают, от кого букет. Ректоры темной и светлой академий находятся в романтических отношениях — какой скандал, какой повод для кулуарных обсуждений!

— Разве вам не нравятся нарциссы? — растерянно спросила Берта, заметив мое недовольное лицо.

Не особо. Точнее, я к ним равнодушна. Себастьян знал, что Ировенн Сегнар питает слабость только к пионам, остальные цветы ее не восхищали. И если бы сейчас передо мной стоял букет пионов, я бы заподозрила неладное.

Видимо, все-таки не узнал. Мои сомнения развеялись.

— Поставь их себе в приемную, — вздохнув, попросила я и осторожно отодвинула корзину. — У меня нет времени на эту ерунду.

Берта растерянно заморгала, но послушно выполнила просьбу.

Одна я была недолго. Практически сразу в кабинет зашла Архелия. Приветственно кивнув, она грациозно села в кресло и расслабленно откинулась на спинку. Само совершенство: бледная кожа, блестящие черные волосы, полные алые губы. Черное платье с узким лифом и пышной юбкой делало ее еще более бледной, словно призрак.

Интересно, во сколько лет она стала вампиром? Кажется, Архелия навечно застыла между двадцатью и тридцатью годами, но в зависимости от одежды и прически можно было дать как больше, так и меньше.

— О чем задумалась? — спросила она, вскинув бровь.

Я слабо улыбнулась и соврала:

— О драконьей проблеме. Есть успехи?

— За три-то дня? — хмыкнула Архелия, дернув плечом. — Подобные исследования могут длиться годами, тебе ли не знать. Тем более, мы пока даже не уверены, что послужило причиной вымирания драконов: магия, боги или природа. Пока мы роем во всех направлениях, но это нас и тормозит.

— К счастью, драконы живут достаточно долго и могут подождать лет десять, — съехидничала я, но тут же одернула себя и спросила: — Тебе что-нибудь нужно для работы? Могу освободить тебя от занятий.

Архелия, улыбнувшись, едва заметно покачала головой. Если Эдгар стал полноценным преподавателем, то она решила взять полставки у пятого курса, причем по собственной воле. По ее словам, решила поделиться мастерством с выпускниками.

— Оказывается, мне нравится преподавать, — призналась она, вернув выбившуюся черную прядь в низкий пучок. — Конечно, не так, как моему мужу, но все же.

Я рассмеялась, вспомнив о методах Эдгара.

— Да уж, — вздохнула я. — Посмотрим, что будет со студентами на сессии.

— Если они доживут, — хмыкнула Архелия. Некоторое время помолчав, она задумчиво проговорила: — Пожалуй, у меня есть еще одна просьба.

Высоко подняв брови, я приготовилась слушать.

— Пространства покоев в моей комнате в общежитии не хватает, чтобы развернуться. Проведение исследований и опытов требует качественного оборудования, ингредиентов и прочего. Мне нужна полноценная лаборатория.

Я нахмурилась и забарабанила пальцами по столешнице. Выделить лабораторию в учебном заведении довольно просто, как и обеспечить ее всем необходимым — особенно при более чем щедром финансировании нашего нынешнего правителя. Катрей выделил Темной академии довольно хорошие деньги благодаря этому исследованию. Драконы помогли Катрею Аминтору выиграть войну, и взамен он создавал все условия, чтобы оказать ответную услугу.

— Конечно, будет тебе лаборатория. Я попрошу Тома позаботиться об этом, он выполнит все как можно скорее.

Архелия как-то странно посмотрела и прищурилась.

— Что? — подозрительно спросила я.

Кривая улыбка показалась на ее губах.

— Конечно, это не мое дело, но ты слишком доверяешь этому своему Тому, — заметила она.

— В Томе я уверена больше, чем в ком-либо, — твердо произнесла я. — Он верный помощник и надежный друг. Мы работает уже больше двух лет, и ни разу не подвел меня.

Архелия лениво пожала плечами, признавая поражение.

— Видимо, я стала слишком подозрительна, — хмыкнула она. — Трудно вернуться к спокойной жизни после войны, интриг и личных трагедий.

***

Для всех преподавателей была создана комната отдыха. Там можно было передохнуть между парами, подготовиться к лекции или просто перекусить, если нет времени сходить в столовую. В выходные здесь мало кто бывал, но я знала, кого точно могу увидеть.

Профессор Ричард Верделет, молодой, чуть старше меня, красивый мужчина. Любимец студенток. Из-за него я позавчера наказала студентку. Он сам ее ко мне направил, и я понимаю, что Инесса совершила глупую ошибку, чуть не отравив преподавателя. Но профилактическую беседу нужно было провести не только с Инессой, но и с Ричардом.

— Доброго дня, ректор Маринер, — вежливо проговорил мужчина, не отрываясь от чтения книги.

— Доброго, Ричард, — я присела на стол напротив него и прямо посмотрела на прекрасного профессора. Красив, ничего не скажешь. Мечта любой женщины, что уж брать со студенток.

— Что-то не так? — ощутив мой интерес, Ричард отложил книгу.

— Позавчера меня по вашему приказу посетила студентка Бри.

Он не повел и бровью: каждый подобный разговор мы начинали с подобных фраз.

— Да, я сам ее к вам послал, — кивнул Ричард и спокойно встретил изучающий взгляд. — Сразу после того, как чуть не отравился наскоро приготовленным любовным зельем. Вы не думаете, что стоит ввести курс зельеварения на первом курсе?

Не удержавшись, я приподняла уголки губ. Перевод темы уже тоже можно назвать классическим ходом.

— Мы сейчас не учебный план обсуждаем, а проблемную ситуацию.

— Со студенткой Бри?

— Со студенткой Бри, а до нее была студентка Хейзэл, еще раньше — Адамс, Брайн, Рэк и остальные. С эти нужно что-то делать.

Ричард чуть заметно нахмурился и пошутил:

— Ну не могу же я перестать быть милым.

— К сожалению, не можете, — согласилась я.

Я взяла книгу, повернула к себе и прочла название. «Исторический аспект в развитии чернокнижия». Именно за это я его и ценила: даже законный выходной Ричард уделял науке и самообразованию.

— Студентки не перестанут восхищаться тобой, Ричард, даже если ты начнешь носить иллюзию старого уродца. Обаяние никуда не денешь.

Мужчина криво усмехнулся и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. Еще не защита, но уже оборонительный жест.

— Ричард, — повторила я, подавшись вперед, — я не хочу винить тебя, но надо что-то делать. На случай с Инессой Бри нельзя закрывать глаза, ведь она чуть не убила тебя, пусть даже по ошибке.

В комнату отдыха вошли еще два преподавателя. Профессор Кормак чем-то напоминал Ричарда: примерно того же возраста, тоже красив и харизматичен, но красота его была другая, более порочная. Если Ричард был на первом месте по количеству влюбленных девушек, то Кормак занимал второе. Правда, Кормак сам успешно отгонял от себя студенток после первого занятия. И здесь начиналось его сходство с другим преподавателем — с Эдгаром Марибо. Кормак вел практическую некромантию и обожал шокировать студентов на практическом занятии: то принесет истлевший труп на пару, то отведет студентов на кладбище и заставит поднимать умертвия. После такого развлечения любовь девушек пропадала сама по себе.

Жаль, что Ричард не умел отгонять от себя влюбленных так, как Кормак.

Второй преподаватель, Калиса Филикс, вела бытовую магию совсем недолго, всего год назад она стала преподавателем. Молодая, весьма робкая и немного наивная: она все еще верила, что студенты действительно сожалеют о невыполненном домашнем задании.

— А-а, Верделет! — хохотнув, похлопал коллегу по плечу Кормак. — Что, опять кто-то начудил из-за тебя?

Калиса негромко хмыкнула и присела как можно дальше, стараясь не мешать. Она раскрыла блокнот и что-то начала писать, абстрагируясь от нас.

— А что, может быть, научишь Ричарда паре приемов по избавлению от влюбленных студенток? — усмехнувшись, спросила я.

Кормак фыркнул, уселся рядом с Ричардом и заявил:

— Не получится, он слишком добрый. Впрочем… есть одна идея, которой уже давно пользуется наша дорогая Калиса. Почему бы тебе, Ричард, не начать носить обручальное кольцо?

Калиса вздрогнула и оторвалась от записи, недоуменно и как-то испуганно уставившись на Кормака. Тот вызывающе улыбнулся:

— Что, думала, проведешь меня такой ерундой? На студентов действует безотказно, со мной же такой спектакль не пройдет.

Проигнорировав начинающуюся любовную драму, я задумчиво прикусила губу и посмотрела на Ричарда.

— А что, это хорошая идея, — одобрительно кивнула я. — Две четверти студенток это успокоит, оставшейся горстке проще будет остудить пыл.

Кормак громко рассмеялся:

— А что, ректор выделит премию на покупку обручального кольца?

Я перевела взгляд на него и напоказ грозно прищурилась. Кормак подмигнул — незаметно для остальных. Его можно назвать моим приятелем, но только когда мы наедине. В остальных случаях Кормак соблюдал субординацию. Относительную, конечно: образцом для подражания он никогда не был.

— Еще одно слово — и вычту покупку кольца из твоей зарплаты, — грозно предупредила я, с трудом сдерживая улыбку.

Кормак ухмыльнулся и незаметно, как ему казалось, скосил глаза в сторону Калисы.

Что ж, возможно, ему все-таки придется скоро покупать кольцо, но не для Ричарда.

***

Преподавательское общежитие несколько отличалось от студенческих: у каждого была не просто своя комната, а покои, состоящие из нескольких комнат — спальни, гостиной, кабинета, кухни и ванной. В общем, довольно комфортабельно. Правда, некоторые преподаватели, у которых были семьи, жили в городе и каждое утро приезжали верхом или на карете. Даже у меня в центре города пустовал особняк. Туда я приезжала редко, когда хотела побыть одна, и никто о нем не знал, даже самые близкие люди. Место, которое я не могла назвать домом, но в котором могла снять все маски: сильного мага, умного ректора, независимой женщины. Наверное, только те стены и видели мои слезы.

Что-то у меня сегодня весьма меланхоличное настроение. Даже подтрунивание над Кормаком не помогло. Может быть, это из-за предстоящей встречи с Эррианом?

Мотнув головой, я отбросила прочь мысли о светлом и постучала в дверь. Удары о деревянную поверхность почему-то отдались внутри.

Ингвар открыл дверь и улыбнулся одними губами.

— Госпожа Маринер, чем могу помочь? — вежливо спросил он.

Дракону около трехсот лет, но в это трудно поверить. Он казался моим ровесником. Вот в Архелии сразу можно было узнать тысячелетнее существо — глаза выдавали. В Эдгаре, если приглядеться, тоже. Но Ингвар казался молодым, возможно, даже наивным. В глазах не было многовековой мудрости, в чертах не проскальзывала смертельная усталость. Его так легко было принять за простого человека.

— Я хотела лично убедиться, что вас разместили с комфортом, — я улыбнулась в ответ.

Ингвар посторонился, пропуская меня в покои, и дружелюбно сказал:

— Меня все устраивает, Рейвен… Я же могу вас так называть?

Я кивнула и бегло осмотрела гостиную.

— Если вам что-то понадобится, вы можете смело обратиться к моему заместителю или ко мне, — предупредила я, присев на диван.

Ингвар сел в кресло напротив, подавшись вперед и положив локти на колени. Он смотрел на меня кристально чистыми глазами. Трудно поверить, что Ингвар способен превращаться в огромного дракона.

— Хотел лично поблагодарить вас за гостеприимство и участие, — сказал он. — Честно говоря, драконы отделились от людей еще до моего рождения, и для меня все в новинку. Вандея — чудесный город.

— Мне всегда было интересно, почему драконы стали затворниками? — поинтересовалась я.

Ингвар пожал плечами.

— Это началось давно, еще когда отец был молод — а ведь ему больше тысячи лет. Были какие-то конфликты с людьми, нас притесняли, и драконы, не желая воевать с изначально более слабыми противниками, ушли в горы. — Ингвар задумчиво смотрел в сторону, и только через минуту продолжил: — К тому же, союзов между нами быть не может — наверное, это тоже повлияло на затворничество драконов.

— Что вы имеете в виду?

— Союз дракона с другой расой обречен на провал. И не важно, оборотень это, фейри, маг или простой человек. От дракона способна зачать только драконица… да и с этим, как вы знаете, сейчас большие проблемы.

Да уж, знаю. На миг стало искренне жаль этих существ: их осталась относительно немного. Такие одинокие, закрытые… Я бы чувствовала себя запертой в клетке.

— Мы найдем ответ, — пообещала я.

Ингвар едва заметно улыбнулся:

— Я верю вам, Рейвен. Скоро будет год, как драконы начали улетать за пределы гор, но я весьма любопытен, так что узнал много информации о мире. В том числе о вас и вашей репутации. Если кто и сумеет разобраться с проблемой драконов, то наверняка вы.

— Ну что вы, — вежливо улыбнулась я, — наверняка моя помощь будет кстати, но разберется во всем леди Марибо.

Ингвар чуть нахмурил брови и покачал головой.

— Вы ошибаетесь, — мягко возразил он. — Архелия весьма умна и много знает о магии, но из-за вампиризма и невозможности колдовать иначе она использует лишь магию крови, которую берет снаружи. Ваша магия внутри вас, я чувствую это. Вы не только виртуозно ей владеете, но и постоянно практикуетесь. Это как с орфографией: вы помните правила, пока используете их. Без практики теория быстро забывается. В этом ваше преимущество.

Говорить такого Архелии я бы не стала, мне дорога моя голова. Но комплимент вышел неожиданно приятным.

— Спасибо, Ингвар, — улыбнулась я и насмешливо заметила: — Похоже, теперь у меня нет выбора, придется искать решение проблемы до последнего.

Ингвар негромко рассмеялся:

— На это и был расчет.

***

Четырнадцать лет назад

На широкие улицы центральной части Глостера медленно опускались сумерки. Главную площадь освещали лучи сотен магических фонариков, протянутых от одних столбов к другим. Журчание воды в большом фонтане со статуями танцующей пары немного приглушали веселые разговоры гуляющих, смех и шутки горожан.

Разве мог такой теплый летний вечер преподнести что-то плохое? Конечно, нет! В такие моменты все зло мира пугливо отступает, преклоняется перед счастьем. Ссоры, обиды, скрытые и открытые конфликты должны забыться сегодня.

Юная леди Ировенн Сегнар была абсолютно уверена в этом, когда шла через площадь. Она с любопытством озиралась, на губах ее появлялась легкая улыбка при виде воркующих влюбленных или престарелых парочек. Одухотворенная, воодушевленная всеобщим счастьем Ровена тайно мечтала о чем-то похожем, и даже кинула серебряную монетку в фонтан, проходя мимо. Теплый летний вечер — идеальное время для знакомства с первой любовью, так думала она.

Кто же знал, что заветное желание сбудется практически моментально?..

Когда Ровена проходила мимо громко смеющейся компании молодых парней, один из них сделал шаг назад, не заметив хрупкую фигурку.

— Ох! — только и успела воскликнуть Ровена, падая на мягкое место.

К счастью, пышные юбки смягчили падение. Вот только с ущемленной гордостью такое не пройдет.

На глазах юной девушки от обиды выступили слезы. Ну вот, и книги разлетелись! Теперь придется их собирать.

Из-за злости Ровена не сразу заметила протянутую руку перед собой. Виновник ее падения, приняв это за колебания, ухватил девушку за талию и без труда поставил на ноги.

— Прошу прощения, миледи, — мило улыбнулся незнакомец. Совершенно естественным движением он отряхнул изумрудно зеленый подол платья сзади. Ниже поясницы! Ровена залилась краской, чувствуя себя невероятно смущенной.

— Да как вы… Что… Вы!

Молодой человек, напрочь игнорируя этикет, весело подмигнул ей.

— Вы не ушиблись, миледи? — заботливо спросил он, наклоняясь за ее книгами.

— Нет, не надо… Я сама… — растерянно запротестовала она и присела на корточки, потянувшись за книгой. Твердой обложки они коснулись вместе. От прикосновения к неожиданно горячим пальцам Ровена вздрогнула и отшатнулась. Видела бы ее матушка! Какой позор!

Незнакомец перевернул книгу и прочитал название:

— «История общей магии». — Он криво усмехнулся: — Студенточка, значит?

Чувствуя бессильную злость, Ровена высокомерно задрала нос и заявила:

— Абитуриентка. Как бы то ни было, это не ваше дело, милорд.

Она требовательно протянула руку, ожидая, когда странный мужчина отдаст ей книгу: две другие она уже сжимала в свободной ладони.

Вместо того, чтобы, согласно этикету, извиниться и вернуть учебник, незнакомец вгляделся в ее лицо и выдохнул:

— У тебя безумно красивые глаза… Слово изумруды.

Ровена усмехнулась: да, каждый новый знакомый отмечал редкий цвет ее глаз — насыщенно-зеленый, как весенняя трава. Или, что вспоминали чаще, как изумруды.

— Может, скажешь свое имя? — вдруг спросил он.

Ровена нахмурилась — мол, с какой это стати, — но потом поняла, что он совершенно естественно перешел на «ты».

А у него тоже красивые синие глаза… Не такие редкие, как у нее, но все равно. И лицо породистое, с удивительно гармонирующими чертами.

Злость и смущение вдруг ушли, а сердце екнуло, как бы оповещая о первой влюбленности.

— Эй, Себ, ты идешь? — незнакомца окликнул кто-то из его друзей.

Не отрывая от Ровена зачарованного взгляда, «Себ» ответил ему:

— Я догоню вас, парни.

— Себ? — с усмешкой передразнила Ровена.

Молодой человек хмыкнул, насмешливо поклонился и сказал:

— Себастьян Маринер к вашим услугам. Для друзей и прелестных девушек просто Себ.

Подумав пару секунд, девушка решилась:

— Ровена. Э-э-э… Леди Ировенн Сегнар.

***

Настоящее

Когда мы познакомились с Себастьяном, был действительно прекрасный теплый вечер. В Глостере редки такие вечера, чаще всего там дожди, слякоть и сырость. Еще реже удавалось выбраться погулять в одиночестве.

Тогда я еще слушалась мать, была покорной дочерью, хотя зачатки дерзости уже проявлялись. Внимание Себастьяна, его стремление выйти за рамки этикета когда-то восхитили меня и подвигли на собственные действия. Жаль, что это же и с ног на голову перевернуло мою жизнь.

Я честно старалась играть роль сдержанной элегантной леди, но Себастьян помог мне проявить себя настоящую.

Наверное, все не так уж плохо. Несмотря на незаживающую сердечную рану и проявившуюся обиду на Эрриана я рада, что все сложилось так. Мне нравится моя нынешняя жизнь, я довольна работой и городом. И пусть иногда подушка становилась мокрой от слез, горечь обжигала все внутри… боги, но я ведь начала восстанавливать свою жизнь! В Салеме было тяжело, я жила в постоянном страхе за себя, боялась, что призраки прошлого меня настигнут. И это не только Эрриан, были там люди и похуже. Город ведьм позволил мне начать жизни с чистого листа, но больше ничего — ни друзей, ни любви. Я целиком погрузилась в изучение магии.

После переезда в Вандею стало проще. Появился Кормак, который подобрался ближе всех. Профессор Агилон, добродушный старик, с которым приятно было проводить вечера в интеллектуальной беседе. Пожалуй, даже Калису Филикс и Ричарда Верделета я могла назвать приятелями. Никого из них я не могла назвать друзьями, но только по собственной вине: не могла довериться, рассказать о своем прошлом. А какая дружба начинается со лжи?

Если уж на то пошло, я и любовника не подпускала достаточно близко. И сама не понимала, почему мы оказались вместе. Просто в какой-то момент он заметил меня, начал красиво ухаживать, и я сдалась. Хотела почувствовать… да без понятия, чего я хотела. Любви? Доверия? Внимания? После Эрриана и… В общем, давно у меня никого не было. Не могла.

Но каждому хочется перестать испытывать одиночество, почувствовать, что рядом есть человек, который сделает все ради тебя. Вот я и поддалась ухаживаниям, хотя не чувствовала особой симпатии.

Не, не так — холод. Я чувствовала смертельный холод, когда он прикасался. Губы на моей коже не вызывали табуна мурашек, не сжигали изнутри пламенным томлением. Все было так, как в Асторе, когда я была кем-то другим.

Но я не знала, почему продолжала периодически видеться с ним. Мучила себя и его, но не хотела упускать надежду на нормальное будущее.

Погруженная в тяжелые размышления, я автоматически шла по тротуару, маневрируя между прохожими. Ноги сами несли меня к ресторану, на встречу с Эррианом, но до сознания это доходило медленно.

Я чувствовала сильную усталость, какую-то обреченность и уверенность в собственном одиночестве. Не могла полюбить, не могла вернуться в прошлое и все исправить.

Последняя мысль заставила меня замедлить шаг. Сердце невольно екнуло при внезапно возникшей идее.

Вообще-то… могла. Можно все исправить, попробовать вернуть все, вот только получится ли? Не в прямом смысле, но… если Эрриан меня не узнал, но вновь начал испытывать симпатию, то, быть может, у нас все может получиться?

Мысль была настолько безумной, что я замерла посреди тротуара. Кто-то позади, совсем не ожидая этого, наткнулся на меня, заставив пошатнуться и потерять равновесие. Нелепо взмахнув руками, я отстраненно поняла, что упала прямо на мостовую.

Послышался скрип колес по камню, испуганное ржание лошади и…

Я испуганно зажмурила глаза.

— Демоны! — выругался кто-то рядом и подхватил меня на руки. — Какого черта ты падаешь на ровном месте?!

Распахнув глаза, я растерянно посмотрела на Себастьяна. Он спокойно шел по тротуару, направляясь к находившемуся неподалеку ресторану. И, похоже, усталости и напряжения из-за того, что нес меня на руках, явно не испытывал.

Коротко выдохнув, я умудрилась выглянуть из-за его плеча и рассмотреть, что случилось. Лошадь застыла стоя на задних копытах, в панике вращая глазами. Шкура ее едва заметно поблескивала от заклинания заморозки, очевидно, брошенного Эррианом. Через минуту заклинание должно само исчезнуть.

Откинув голову, я прикрыла глаза, чтобы не видеть пораженных и испуганных прохожих, и прошептала:

— Спасибо, Эрриан.

Послышался смешок, а потом он спокойно произнес:

— Вам повезло, что я оказался рядом, ректор Маринер.

Ну вот, первоначальный шок прошел, и он вновь начал обращаться на «вы».

Я тоже пришла в себя. Те странные мысли, которые возникли прямо перед падением на мостовую, казались нелепыми. Нельзя восстановить то, что сгорело дотла уже давно. И Себастьяна вернуть нельзя: рано или поздно он вспомнит меня, а я больше всего опасалась этого. Больше всего на свете боялась, что он начнет насмехаться над когда-то влюбленной идиоткой.

Поэтому выбрось все наивные идеи из головы, Рейвен, и соберись!

— Может, пора меня опустить на землю? — раздраженно уточнила я. Не хотелось появляться в самом фешенебельном ресторане Вандеи на руках у светлого мага. Но, похоже, выбора мне не оставляли.

Швейцар услужливо открыл дверь перед Эррианом. Тот повернулся боком, чтобы не ушибить мне голову или ноги в дверном проеме, и осторожно вошел внутрь. Невозмутимо пронес мимо столиков с удивленными гостями и оказался в особой кабинке, создававшая интимную обстановку.

Аккуратно усадив на мягкий диванчик так, чтобы ноги тоже там оказались, Эрриан присел рядом на корточки и обеспокоенно спросил:

— Как вы себя чувствуете? Что-нибудь болит?

Я поморщилась, но не от боли, а от раздражения. Я всего лишь упала, даже ладони себе не расцарапала!

А еще эта искренняя забота меня смутила. Уже давно никто не разглядывал меня таким взволнованным взглядом. Не раздраженным, уставшим, скучающим и даже не похотливым. Участливым.

— Все в порядке, — заверила я, опуская ноги на пол. — Я даже не ударилась.

Эрриан с сомнением нахмурился, но спорить не стал. Присел на противоположный диванчик, что меня обрадовало — так между нами сохранялась преграда в виде стола. Если бы он сел рядом, пришлось бы потесниться. Одно дело — ужинать с Эррианом, другое — постоянно касаться его, чувствовать тепло.

— Ректор Эрриан… Спасибо за то, что спасли мне жизнь, — слабо улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ и проговорил:

— С вами точно все хорошо? Я немного разбираюсь в целительстве, могу помочь.

Покачав головой, я взяла красиво оформленное меню и принялась с интересом знакомиться с выбором блюд.

— Если вы позволите, я сегодня сам заплачу, — вдруг сказал Эрриан.

Я подняла глаза и встретила спокойный взгляд.

— Нет, спасибо, — отказалась, вновь вернувшись к изучению меню.

— Хорошо, давайте так: сегодня плачу я, а за следующий ужин платите вы, — принялся торговаться он.

Я тонко улыбнулась.

— Хитро, господин Эрриан. Тогда выходит, что следующий наш ужин обязательно случится, в чем я сильно сомневаюсь.

Себастьян ничуть не оскорбился. Как раз наоборот: он весело рассмеялся и расслабленно откинулся на спинку дивана.

— С вами нелегко, госпожа Маринер.

— Как жаль, что это только ваши проблемы, — отпарировала я, чувствуя неловкость.

Вошел официант в фирменном сером костюме.

— Вы уже решили, что будете заказывать? — вежливо спросил он.

Эрриан вопросительно посмотрел на меня.

— Жаркое с огурцом и соленым лимоном, а на десерт пирожное.

— Что будете пить?

— Бутылку эля, пожалуйста, — вмешался Эрриан.

Я вздрогнула и тут же удивилась своей реакции. Нашей первой ночи поспособствовал эль, много эля. И распивать его вновь вместе с ним… Нет уж, увольте.

— Мне принесите белого вина, — попросила я. Пусть напиток покрепче, но лучше так, чем еще сильнее погрузиться в прошлое.

Он сделал свой заказ, добавив еще пару нарезок. Официант практически сразу принес алкоголь, и Эрриан тут же решил разлить его.

— А если изменить условия?

— М-м? — сделав первый глоток вина, удивленно подняла брови я.

— Предлагаю изменить условия сделки: мы разделим счет, но взамен переходим на «ты», а наедине вообще зовем друг друга по имени.

Я захлопнула меню и отодвинула его в сторону. На этот раз взгляд Эрриана встретила с большей уверенностью.

— Договорились.

Эрриан победно улыбнулся и отсалютовал бокалом с элем.

— Итак, вы… ты о чем-то хотел поговорить со мной, — напомнила я.

— Рейвен… — Казалось, мое имя он пробовал на вкус. — Ты знаешь, почему ресторан называется «Непенф»?

Опять он за старое! Своего добивается любыми путями. Почему бы сразу не начать говорить по существу?

Закатив глаза, я сделала еще глоток вина и приготовилась слушать.

— Непенф — напиток давно забытого древнего народа, полумифический. Согласно древним свиткам, у непенфа была одна особенность: он помогал расслабиться, отпустить все проблемы и просто на время забыться. Именно поэтому я выбрал именно это место: предлагаю тебе оставить все проблемы, все дела и рабочие моменты за стенами этой кабинки. Просто расслабься и хорошо проведи время. Уверен, для этого у ректора находится мало возможностей, — усмехнулся Эрриан.

В чем-то он прав. Расслабиться мне не помешало бы. Но не в его присутствии: мне постоянно придется контролировать собственную речь. Вдруг проболтаюсь и как-то выдам себя.

Но мне пришлось подыграть.

— Хорошо, Себастьян, — снова произносить вслух его имя было как-то странно, непривычно, — твоя взяла.

Эрриан кивнул и открыто мне улыбнулся.

Официант принес блюда, разложил их перед нами, затем пожелал приятного вечера и ушел. Все это время я чувствовала себя довольно неловко, ощущая понимающий взгляд официанта и насмешливый Эрриана. И из-за этого медленно загоралась злостью, смешанной со смущением.

— Что ж, Рейвен, — произнес светлый, приступая к еде, — расскажи мне о себе.

3.

— Даже не знаю, с чего начать, — усмехнулась я, тоже взявшись за столовые приборы.

Эрриан подался вперед и с интересом спросил:

— Как давно ты переехала в Вандею?

— Два с половиной года назад. Темная Академия в то время переживала тяжелые времена, и Совет Вандеи решил вмешаться, поставив на пост ректора кого-то более современного, не со стереотипным мышлением.

— И ты преуспела — Академия процветает.

Я кивнула, не скрывая своей гордости. Тем более повод был: Академию действительно удалось вытащить из огромной… хм, ямы. Пришлось немного подкорректировать штат, уволив неквалифицированных работников, изменить учебный план, перераспределить финансы. Некоторые преподаватели, как, например, профессор Нерибас, с тех самых пор невзлюбили меня. Но факты налицо: в первый же семестр показатели повысились, студенты стали лучше учиться. И из исполняющей обязанности я стала полноценным ректором.

— Восхищен твоим профессионализмом, — похвалил Эрриан, но взгляд у него при этом был такой… интимный, что ли. От неожиданности я чуть не подавилась кусочком мяса.

— Уверена, ты тоже не просто так в кресле ректора просиживаешь, — нервно усмехнулась я. — Как ты оказался в Светлой Академии?

Эрриан сделал глоток эля и щедро налил еще.

— Ну, когда-то я учился там.

— Неужели? — искренне удивилась я.

— Это так, — кивнул он. — Сначала учился, затем поступил в аспирантуру в Эремонском университете и начал преподавать там же. Спустя пару лет мои заслуги отметили, и когда прежний руководитель университета Эремона скончался, я несколько лет исполнял обязанности ректора. А полгода назад предложили вернуться в Вандею.

Я сразу же узнала, кто стал новым ректором. Когда Том произнес его имя, все внутри содрогнулось. А через два месяца после его приезда случайно увидела в городе. В отличие от Эрриана, я сразу узнала лицо из прошлого. Трудно забыть своего первого мужчину.

Словно прочтя мои мысли, Эрриан задал очень уместный вопрос:

— Кстати, а почему ты так старательно избегала меня довольно долгое время?

— Пять месяцев разве довольно долго? — удивилась я, решив использовать его ход и отвлечь пустыми вопросами.

Эрриан понимающе усмехнулся и заметил:

— Ты заставила меня изрядно потомиться в ожидании, постоянно присылая своего заместителя.

— Том вполне мог справиться без меня, — легко пожала плечами я, — а мне было некогда.

— Теперь я понимаю, почему прежний ректор не особо ладил с Темной Академией.

— Прежний ректор, — сухо поговорила я, — был тем еще козлом, если говорить прямо.

Козел — это еще мягко. Эгоистичный, высокомерный идиот, который каждым своим словом и движением показывал, насколько ущербны темные. Поэтому я сторонилась Светлой Академии, поэтому не горела желанием встречаться с новым ректором. Так что здесь было не только личное.

— Не спорю, слышал, он был тем еще… хм… козлом, — улыбнувшись, сказал Эрриан. То, что он в последний момент поменял оскорбление на такое же, какое произнесла я, почему-то рассмешило. Он рассмеялся в ответ и вздохнул: — Значит, Салем. Ты родилась там?

Мы ступили на опасную почву. Нельзя проболтаться — ни про Глостер, ни про Астор. Оба этих города, обе столицы разных королевств остались не только по ту сторону гор, но и по ту сторону жизни.

— А что, не похоже? — За усмешкой я спрятала напряжение.

Эрриан внимательно пригляделся.

— Скверный характер, непрошибаемая уверенность, высокомерная сдержанность — все это говорит о тебе как о жительнице Салема, но есть что-то такое… Наверное, голос. Точнее, акцент. Он выдает в тебе уроженку восточной части континента. Не могу определиться, какая именно страна: Каринтия, Вормесс или Глостер…

Первые годы жизни в Салеме я тщательно избавлялась от акцента, и мне это практически удалось. Лишь немногие улавливали его, да и то только во время сильного волнения. Впрочем, рядом с Эррианом я постоянно нервничала.

— Наверное, тебе показалось. Я никогда не была по ту сторону Драконьих гор, — привычно соврала я, сосредоточив внимание исключительно на еде. — А ты, видимо, часто там бывал, раз отличаешь акценты.

Эрриан пожал плечами и признался:

— В молодости я бывал там довольно часто. К тому же сейчас там живет мой хороший друг. Но родом я из Лерны. Вообще-то, если говорить честно, я должен был стать следующим лернийским правителем.

— Вот как? — сжав пальцами левой руки подол черного платья, я вымученно улыбнулась. — И почему же не стал?

Вместо ответа Эрриан загадочно улыбнулся и долил мне еще вина.

— Ты замужем? — вдруг спросил он.

Желудок судорожно сжался.

— К чему этот вопрос? — сухо поинтересовалась я.

Эрриан немного склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня:

— Оцениваю свои шансы.

Боги, что я творила? Ужинала с человеком, которого долгое время ненавидела. Ведь еще совсем недавно я бы с удовольствием превратила его в умертвие. И ни капли не сожалела бы о содеянном.

— Я была замужем. Однажды, — неохотно призналась я. Что ж, он говорил о себе правду, и мне хотелось оказать ответную услугу. Вздохнув, я твердо продолжила: — И поверь, у тебя нет шансов. Никаких. Я не заинтересована в тебе как в мужчине. Между нами только работа.

Эрриан улыбнулся, как-то хищно оголив передние зубы. Взгляд его стал неожиданно твердым, даже каким-то угрожающим. В этот момент я окончательно осознала, насколько опасен сидящий передо мной мужчина. Неожиданно страх внутри перемешался с… желанием?

— Можешь врать себе, сколько угодно, Рейвен. — Голос, в отличие от лица, был чрезвычайно дружелюбным. — Но я вижу интерес в твоих глазах, когда ты отпускаешь контроль. Если бы его не было, я бы отступил.

Я не нашлась, что ответить. Что странно, его слова не столько испугали, сколько… взволновали.

Безумие, просто безумие.

— И все же мне интересно, что ты хотел предложить мне как ректору, — нахмурившись, напомнила я. — Причина, по которой я пришла сюда.

Эрриан прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку.

— Что ж, раз ты хочешь поговорить о делах, то так и сделаем. На самом деле, я хотел попросить тебя об одолжении. В Светлой Академии есть несколько студентов, которые не вписываются в коллектив. Не могут сойтись даже с теми, кто тоже причислен к кафедре темных искусств.

Среди всех этих светлых, добренький лицемеров затесалась одна кафедра темной магии, оставшаяся еще со времен, когда Университет Магии был единым. Там не обучались темные, но светлые постигали азы темной магии. Знай своего врага, так сказать.

— Вот как? И что же с этими студентами не так? — вежливо уточнила я.

— Они полноценные темные маги, но со слабыми зачатками светлой, которой хватило для поступления в Академию Магических Искусств. Но им было бы гораздо более комфортно обучаться под твоим руководством. Рядом с такими, как они.

Наверняка был подвох. Должен быть.

— Что с ними не так? — повторила я.

Эрриан беззаботно пожал плечами:

— О, сущий пустяк. Эти студенты перешли из других миров.

Я коротко и зло рассмеялась:

— Попаданцы? Так ведь они себя называют? Нет уж, я не настолько глупа, чтобы взять ответственность даже за одного попаданца, не то что за нескольких. Магия их, особенно темная, крайне нестабильна и опасна для общества. Мой совет: заблокируйте их способность колдовать, пока они не уничтожили себя и окружающих.

Эрриан спрятал улыбку за бокалом.

— Что ж, я предугадывал ваш ответ, но не попытаться не мог.

В ответ я отсалютовала бокалом с вином и сделала глоток. Почему-то на этот раз оно показалось ужасно горьким.

***

Аудитория для проведения занятий по боевым искусствам была особой. Просторная, с высокими потолками и панорамными окнами, выходящими на спортивную площадку. К ней вела неприметная стеклянная дверь: обычно занятия проходили на улице, но если погода портилась, то занятия проходили в аудитории.

Сегодня Эдгар решил «развлекаться» под крышей. На первой половине пары, видимо, он проводил разминку, сейчас же устроил работу в группах. Именно на эту часть я и успела.

Студенты сразу же заметили меня, но перестали вертеть головами, едва Эдгар один раз рявкнул.

Я скромно встала в сторонке, сложив руки в замок и внимательно наблюдая за учебным процессом. На этот раз не стала скрывать своего присутствия, желая узнать, как поведут себя в присутствии ректора студенты.

Сначала, как и предполагала, они начали расслабляться, пропускать удары и работать как-то ленивее. Видимо, почувствовали защиту. Это ощущение быстро исчезло, когда Эдгар, безмятежно улыбаясь, продемонстрировал парочку приемов на самых обленившихся.

Под конец пары студенты выглядели неважно: вспотевшие, покрасневшие от усилий и злости, в измятой и местами рваной одежде. Последнее не особо пугало: на бытовой магии, который преподавала Калиса, восстановление одежды прошли еще на первом году обучения. Если студенты не усвоили знания — уже их проблемы, пусть тратятся на специальную форму для тренировок, ведь Академия выдавала ее единожды.

— Ну что, дорогие мои, до окончания пары еще пятнадцать минут, — бодро проговорил Эдгар, встав передо шеренгой злых студентов. Он скрестил руки на груди и широко расставил ноги. — Раз уж глубокоуважаемый ректор решил посетить нас, предлагаю устроить показательное выступление. Докажите, что вы, наглые лентяи, чему-то научились.

Молодые парни и девушки едва заметно скривились, но возражать не стали.

Эдгар оглядел шеренгу пристальным взглядом и резко приказал:

— Алан, Эрик, выйти из строя.

Два рослых парня неохотно сделали три шага вперед и встали друг против друга.

— Начинайте!

О, да, рукопашная вышла отменной. Студенты продемонстрировали несколько видов атак и защитных движений: для меня все было на одно лицо, но я многозначительно покивала, скрывая скуку. Все-таки боевые искусства — не моя специализация.

— Неплохо, — скупо похвалила я, когда Эрик и Алан закончили и коротко поклонились мне. — А смогут ли меня удивить девушки? Или обучение юных леди вызывает у вас затруднения, господин Марибо?

Эдгар криво ухмыльнулся.

— Еще год назад я бы сказал, что девушки пригодны лишь для того, чтобы красиво выглядеть, вынашивать потомство и… хм… забыл, что я в учебном заведении… Неважно, в общем. Однако за последнее время я повстречал столько воинственно настроенных женщин, что изменил свои взгляды, — заключил он и выбрал: — Грейс, Джанин, бегом.

Теперь две юные красавицы продемонстрировали свои умения. Намного более неуклюже, чем парни, но в целом тоже неплохо. С ними бы поработать, составили бы конкуренцию профессионалам.

После представления Эдгар коротко указал на ошибки выступавших и передал слово мне.

Коротко хмыкнув, я неторопливо подошла к Эдгару, встав перед студентами. Быстро пройдясь взглядом по шеренге, я остановилась на одном из парней.

— Эрик, — студент подобрался и вопросительно посмотрел на меня, — ты собираешься после окончания Академии попасть в королевскую гвардию в своем родном королевстве. Как думаешь, могут ли тебе пригодиться навыки, полученные на занятиях преподавателя Марибо?

Эрик замялся, но ответил честно:

— Помогут, ректор. В королевской гвардии Родерона, как правило, отдают предпочтение выпускникам военных университетов. Но даже один семестр обучения с таким легендарным воином, как преподаватель Марибо, поможет мне получить хорошую должность.

Я кивнула и перевела взгляд.

— Джанин, — позвала я, — в Академию ты попала, чтобы освободиться от власти родителей. После выпуска мечтаешь путешествовать, посмотреть мир. Разве тебе не помогут навыки самозащиты против хищников, пиратов, разбойников или просто плохих людей?

— Помогут, — еле слышно прошептала она.

— Я пригласила господина Марибо в нашу Академию не просто так, — обратилась сразу ко всем, сделав максимально строгое лицо. — Это шанс, который вы когда-нибудь оцените. Всем остальным группам я ничего объяснять не буду, пусть ноют, пишут жалобы и жалеют себя. Вы — пятый курс, последний, через семь месяцев получите дипломы и станете полноценными темными магами. Уже сейчас вы должны понимать, зачем вы здесь. Но, видимо, не у всех это получается: больше всего жалоб поступает от вас и от четвертого курса. Что ж, я понимаю, что это может вам не пригодиться. Однако никогда не знаешь, когда на тебя нападут, попытаются убить или изнасиловать… Поэтому настоятельно прощу не пренебрегать занятиями по боевым искусствам. — Недовольно поджав губы, я продолжила: — Тем не менее, я готова пойти навстречу. В следующем, последнем для вас, семестре количество часов занятий сократится в два раза, остальная часть уйдет на факультатив, куда ходить будут только желающие. Это относится только к вам, дорогие мои пятикурсники. Остальные курсы пройдут полноценное обучение, хотят того или нет. Так что хорошо подумайте, как поступить. Теперь свободны.

Студенты, неожиданно более задумчивые, чем угрюмые, разошлись по двум раздевалкам. В аудитории с Эдгаром мы остались одни.

— Тут даже и добавить нечего, — хохотнул он, делая шаг вперед.

***

— Дракон вполне комфортно себя чувствует, — сообщил Том. — Разгуливает по Вандее, в комнату возвращается с рассветом.

— Исследует таверны? — насмешливо уточнила я, устало откидываясь на спинку кресла.

Том сидел напротив, перебирая ворох бумаг. Он криво усмехнулся, не поднимая глаз, и ответил:

— Нет, что странно. Договорился с администрацией, и его любезно пускают по ночам в городскую библиотеку. А уже за три часа до полудня он выходит на пробежку, весьма бодрый и довольный жизнью.

Я удовлетворенно кивнула. Пока проходят теоретические исследования, Ингвару, по сути, нечего делать. Он будет занят во время практических испытаний, сейчас же дракон развлекался, как мог. На всякий случай я попросила Тома понаблюдать за ним — если вдруг Ингвар начнет скучать, надо будет что-нибудь придумать. Гость, все-таки.

— Может быть, стоит предоставить ему охрану? — предложил Том, откладывая бумаги с колен.

— Охрану? — удивилась я.

— Ну да, охрану. Мало ли, вдруг какой-то безумец решит совершить покушение.

— Вот именно — безумец. Авенир наверняка не назначил бы своим наследником дракона со слабой магией и бессильной второй сущностью, так что глупо нападать на него. К тому же, если драконы об этом не позаботились, то почему мы должны?

Том пожал плечами и вернулся к бумагам.

— А почему вы сегодняшнюю консультацию по моей кандидатской перенесли на полдень? — поинтересовался он. — Вы же вроде сразу после пар предпочитаете отобедать.

Я устало вздохнула. Да, почему-то даже несколько пар выматывали и забирали столько сил, что я оставалась безумно голодной. Но сегодня пришлось изменить своим привычкам.

— Вечером мне нужно быть в Светлой академии, ректор Эрриан предоставил мне доступ к своей личной библиотеке. К сожалению, там есть книги, которые он сам перевести не сможет.

Том приподнял светлые брови и прикусил нижнюю губу.

— Вы же вроде не особо горели желанием встречаться с ним, даже меня вместо себя на встречи отправляли, — отметил он.

М-да, истинная правда: не хотела я с Эррианом встречаться. Да и сейчас не уверена, что смогу выдержать работу с ним. Как только вижу его, все самообладание сразу рушится. Слишком много прошлого сразу.

— К сожалению, мы с Эррианом единственные, кто может разобраться с таким аспектом проблемы драконов, как внутренняя сущность. Нам приходится общаться, — признала я лишь часть правды.

Том понятливо вздохнул.

Мы продолжили работать. Пока я внимательно перечитывала новый написанный Томом параграф работы, он изучал исправления в предыдущем. Я увлеклась чтением, полностью погрузилась, и именно поэтому внезапное появление третьего лица в моем кабинете напугало.

— А-а-а-а! — завопили где-то на улице, и в одно из окон на огромной скорости кто-то влетел.

Послышался пронзительный звон стекла, девчачьи крики, потом все затихло. Том вскочил, разбросав бумаги по кабинету. Белые листы, медленно планируя, опускались на пол.

— Какого демона?! — воскликнул он.

Я вздрогнула, но осталась сидеть в кресле, недовольно наблюдая, как из-под тяжелых темных портьер выпутывается обнаглевшее чудо.

Девчонка, совсем еще молодая — первый курс, кажется. Раздраженно откинув в сторону изрядно подранную ткань, студентка, наконец, огляделась, и осознала, где находится.

— Ой! — выдавила она, поймав негодующий взгляд Тома. Когда она увидела в кресле своего ректора, до жути спокойного, то вовсе побледнела.

— «Ой»? — ядовито переспросила я. — Это все, что вы можете сказать?

Том подошел к ней и, наклонившись, поднял причину случившегося. Я на мгновение прикрыла глаза, сдерживая злость.

— Студентка Дориана, разве вы не знали, что полеты на метле на территории академии запрещены?! — процедил Том.

Девушка смущенно опустила глаза.

— Знала, — прошептала она и тут же взвилась: — Но я из Салема, это традиционный способ перемещения ведьм! Я прекрасно летаю на метле и… не знаю, как так получилась.

Дориана потупилась, мимоходом скинув с плеча пару стеклянных осколков.

— В первый день семестра, — проникновенно начала я, — выступая перед всеми первокурсниками, я сообщала об основных запретах, среди которых был и полет на метле. Я помню, Дориана, вы там были и слышали меня. Но пропустили мимо ушей наставления. И все-таки напомните, почему я запретила полеты?

— Из-за защитного купола, который дестабилизирует любую полетную магию, — неохотно ответила она.

Я резко хлопнула ладонью по столешнице, отчего Дориана вздрогнула, и так же спокойно продолжила:

— А теперь, будьте добры, объясните, почему вы решили нарушить запрет?

Дориана поникла, вздыхая и осторожно косясь на меня. Объяснять она ничего не собиралась, но виноватый вид на всякий случай приняла.

Настроения читать нравоучительную лекцию не было совсем. Совсем скоро мне почти сразу ехать к Эрриану, а злой я появляться не желала, еще нагрублю… больше, чем обычно.

— Ясно, — не желая тянуть, кивнула я и велела Тому: — Метлу конфискуй до зимних каникул.

— Но… — запротестовала Дориана, но тут же замолчала и опустила плечи.

— Сейчас вы самостоятельно, без помощи магии, приведете в порядок мой кабинет. Метлу — обычную, для уборки, — и совок возьмете у Берты. В течение недели после пар будете ходить к зельеварам и помогать им чистить котлы. Вам все понятно? — строго спросила я. Когда Дориана удрученно кивнула и направилась к выходу в приемную, чтобы попросить у секретарши метлу для уборки, я остановила ее и чуть мягче произнесла: — На этот раз обойдетесь только наказанием. Еще раз решите полетать на метле, и это отразится в личном деле.

Дориана с благодарностью кивнула и слабо улыбнулась. Она прекрасно понимала, что легко отделалась. Все-таки влететь на метле в кабинет ректора, вдребезги разбить окно и получить всего лишь неделю наказания после пар, даже без упоминания в лично деле, — чистая удача.

Том тоже это понимал. Осуждающе качая головой, он протянул:

— Все-таки вы весьма мягко поступаете с провинившимися.

— Возможно, — согласилась я и прямо посмотрела на него. — Но почему-то студенты меня слушаются, уважают и даже больше — ценят.

Вечер у Эрриана в кабинете прошел на удивление спокойно. Мы вместе медленно переводили тексты. Кое-какие символы, особенно ключевые для наших поисков, я показала Эрриану, чтобы он тоже пролистывал книги и отсеивал ненужные — их я буду пересматривать в последнюю очередь.

Он больше не пытался пересечь личное пространство, не пытался узнать о прошлом или отвесить комплимент. Мы общались подчеркнуто вежливо, именно так, как полагается ректорам двух академий. Меня это неожиданно расстроило. Ночь после откровенной беседы в ресторане я провела, не смыкая глаз, тщательно обдумывая каждое свое и его слово, а сейчас предполагала… или надеялась, что Эрриан вновь что-нибудь предпримет.

Так что тактичная отстраненность бесила меня.

Удивительный народ — женщины. Сначала я злилась, что Эрриан обратил на меня внимания и начал ухаживать, но вот он отступил, и я все еще недовольна! Понимание комичности моих чувств смущало еще сильнее.

И все равно, несмотря на противоречивость чувств, что-то внутри удовлетворенно успокоилось, когда Эрриан предложил сделать перерыв и выпить чая.

Оказалось, поднос с белым фарфоровым чайником, двумя чашками и всякими сладостями он приготовил заранее. Все, что оставалось — взмахнуть руками, призывая магию, и согреть чай.

Я с интересом наблюдала, как из рук Эрриана вырываются полупрозрачные светло-бежевые всполохи и окутывают чайник. Пара мгновений — и магия втянулась обратно, и теперь это были просто мужские руки. Закатанные до локтей рукава открывали вид на загорелую кожу, покрытую темными волосками. По одним только рукавам можно было определить, что их владелец явно часто тренируется с мечом. И четырнадцать лет назад они были такими же. Когда-то мне нравилось, как умело и мучительно медленно они заставляли тело плавиться от сладкого томления…

Боги, что за мысли!

Моргнув, я отвела взгляд и посмотрела в лицо мужчины. Эрриан едва заметно, как-то даже понимающе улыбался.

— Что? — тихо переспросила я, осознавая, что он что-то говорил.

— Я спрашивал, чем тебя так заинтересовала моя магия?

— Знаешь, даже несмотря на мою большую практику, редко удается увидеть светлую магию в действии. Я привыкла к темным оттенкам магии.

— Признаться, я тоже давно не видел темную магию в действии, — признал Эрриан, потянувшись за небольшим пирожным. — Продемонстрируешь?

Я улыбнулась и покачала головой:

— Возможно, в другой раз.

Себастьян не стал настаивать. Запив пирожное чаем, он нарочито спокойно поинтересовался:

— Что заставило тебя стать такой черствой, Рейвен? Или лучше спросить — кто?

Вопрос застал меня врасплох. Повезло еще, что чашку поставила на стол, иначе разлила бы или поперхнулась.

Медленно, невероятно медленно встретив взгляд Эрриана, я напряженно спросила:

— В каком смысле?

Он пожал плечами и пояснил:

— Насколько я знаю, ты не состоишь в романтических отношениях с кем-либо. Иногда ты проявляешь свою симпатию ко мне, но стоит только сделать шаг навстречу, как тут же замыкаешься. Ты не такая злюка, какой хочешь казаться.

Последняя фраза заставила меня улыбнуться, но ненадолго.

Я не хотела объяснять ему причины. Просто не могла. И оправдываться не было желания. Если посмотреть трезвым взглядом на прошлое, то можно было признать, что инициатором нашей первой физической близости стала я. Ни тогда, ни сейчас я об этом не жалела. Но то, что произошло потом…

— Слишком больно, чтобы вновь доверять кому-то свое сердце, — призналась я настолько, насколько могла.

Эрриан сочувственно нахмурился и подался вперед.

— Ну ты же понимаешь, что я — не тот, кто когда-то причинил тебе боль.

А я… а я рассмеялась, горько так, с надрывом.

— Нет, это не ты, — иронично кивнула я. — Но мне так проще.

— Просто не значит правильно, — возразил Эрриан. — Ты ведь не можешь всю жизнь провести в одиночестве. — Ну, последние десять лет у меня это отлично получалось. — К тому же, я чувствую между нами какую-то связь. Не надо отрицать, ты ведь тоже это осознаешь.

Да, Себ. С самого начала, с самого первого дня. Но как-то так получилось, что связь эта была односторонней.

Озвучивать горькие мысли, конечно, не стала.

— Хватит, Себастьян, — резко дернула головой я и хотела подняться с кресла, чтобы уйти, но следующая фраза заставила меня замереть.

— Предлагаю еще одну сделку!

Тяжело сглотнув, я внимательно посмотрела на сосредоточенного Эрриана и вопросительно приподняла брови.

— В конце семестра, через полтора месяца, Светлая Академия устраивает зимний бал. Я хотел пригласить на него твоих студентов и тебя. Так вот, за эти полтора месяца позволь мне проявить себя. Я сделаю все, чтобы ты приняла мои и, главное, свои чувства. На зимнем балу, во время финального танца, я предложу тебе официальные отношения. Если ты сумеешь преодолеть свои страхи и согласишься, то я буду самым счастливым человеком. Если же нет… что ж, я сдамся и больше никогда и намеком не покажу своих чувств.

Глубоко вздохнув, я поинтересовалась:

— А если я не соглашусь на эту сделку?

Эрриан весело улыбнулся и честно признался:

— Тогда я буду брать крепость измором и точно не перестану ухаживать за тобой, пока ты не сдашься. Так что только с этой сделкой у тебя есть небольшой шанс освободиться от меня.

Я задумчиво постучала ногтями по столу, понимая всю глупость этого предложения. С одной стороны, мне придется ходить на свидания, принимать подарки и близко общаться с Эррианом целых полтора месяца. Такой себе вариант. Это ведь еще и вежливой нужно быть, по-настоящему дать ему шанс. С другой стороны, он ведь просто так не отвяжется. Всего полтора месяца, а потом можно будет спокойно общаться лишь на деловом уровне и по минимуму.

Видимо, ответ очевиден.

Вот только выдержу ли я целых полтора месяца?

4.

Четырнадцать лет назад

— Ировенн, почему ты так ужасно выглядишь? — недовольно спросила леди Симона Сегнар, оглядев наряд дочери.

Ровена опустила глаза и с удивлением осмотрела платье. Вполне приличное, более чем скромное: без выреза, со скромным белым воротником и длинными рукавами.

— А что в нем такого, матушка? — искренне изумилась Ровена, усаживаясь за стол.

Леди Симона высокомерно вздернула брови, одним движением показывая свое пренебрежение.

— Ты в этом собираешься идти на обед к Норманам? — едва заметно скривилась она, тем не менее, сохраняя достоинство в каждом движении. Так презрительно смотреть умеют лишь истинные дворяне. — А как же Сим? Неужели ты не хочешь ему понравиться?

Скрывая недовольно поджатые губы за чашкой чая, Ровена осторожно произнесла:

— Сим Норман — самый глупый парень, которого я знаю! Да и к тому же сегодня мне нужно быть в университете. Известный темный маг Модест Твердин читает лекцию. И вход свободный. Я не могу пропустить такое событие!

Сидевшая напротив младшая сестра скривилась:

— Ничего скучнее я не слышала! А Сим Норман, между прочим, очень симпатичный! Уж явно симпатичнее этого Таурнида.

— Твердина, — раздраженно поправила Ровена.

Эржебет неприлично фыркнула и тут же умоляюще посмотрела на мать:

— Матушка, раз Ровена не хочет, можно я пойду вместо нее?

Леди Симона нахмурилась и сдержанно отложила вилку. Ровена внутренне сжалась, предчувствуя бурю, но не показала своего беспокойства. Она обязана была выдержать натиск матери — если та заметит слабину, то тут же воспользуется ею и выдаст Ровену замуж за самого перспективного лорда во всем Вормессе.

— Ировенн, — начала леди Симона, процедив каждый звук угрожающе медленно, — у нас был договор: я позволяю тебе учиться в Вормесском университете магии, пока ты ходишь вместе со мной на все званые обеды и ужины и улыбаешься. Ищешь себе мужа — богатого, перспективного и родовитого.

— Любовь моя, это всего лишь один обед, — слабо улыбнулся лорд Сегнар, отец семейства. — Завтра будет еще один, за ним — следующий. А Модест Твердин, как я слышал, уже завтра отбывает в Каринтию, и неизвестно, когда он вновь приедет в Глостер.

— Уже вторую неделю Ировенн избегает моих приглашений, Гарольд, — добавив в голос железные нотки, процедила леди Симона. — Сегодня она пойдет на обед к Норманам, иначе наша сделка аннулируется. А через неделю мы идем на бал в честь помолвки принцессы Талии и наследника Лерны.

Почувствовав сухость во рту, Ровена поспешила сделать еще один глоток крепкого чая. Сердце, глупое, свободолюбивое, взволнованно билось, но Ровена покорно склонила голову и кротко произнесла:

— Как вы пожелаете, матушка.

Что ж, придется смириться. Видимо, Ровена так и не познакомится с великим магом Твердином, зато будет терпеть глупые комплименты не менее глупого Сима Нормана. Но ничего, это всего лишь обед. На вечер леди Симона планов не строила, чем Ровена и воспользуется.